Современный литературный процесс. Ч.2. Учебное пособие

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна»

Высшая школа печати и медиатехнологий

К. Д. Гордович

СОВРЕМЕННЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЦЕСС

Часть 2

Учебное пособие

Для студентов, обучающихся по направлениям

42.03.03Издательское дело

42.04.02Журналистика

Санкт-Петербург Санкт-Петербургский государственный университет

промышленных технологий и дизайна 2017

УДК 82'06 ББК 83.3(2)6

Учебное издание рекомендовано к публикации на заседании кафедры Книгоиздания и книжной торговли

протокол № 1 от 04.09.2017 г.

Учебное издание зарегистрировано СПбГУПТД ВШПМ № 277 от 20.12.2017 г.

©  СПбГУПТД, 2017

ТЕМА 4. ЛИТЕРАТУРНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ

4.2. ПОСТМОДЕРНИЗМ. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НАПРАВЛЕНИЯ

Вопросы:

1.Истоки постмодернизма в 1920–1930 гг.

2.Произведения,воспринимаемыекакначалорусскогопостмодернизма.

3.Постмодернизм как реакция на социалистическую систему и соцреалистическую литературу.

4.Художественные приемы (пародия, игра, интертекстуальность)

5.Писатели-постмодернисты и их художественные модели.

6.Персонажи и конфликты.

Постмодернизм – явление не только русской, но и всей мировой литературы и культуры последней трети ХХ века. Литература постмодернизма (как и модернистская в конце прошлого столетия) возникла

врезультате неудовлетворенности возможностями традиционного реалистического искусства, его чрезмерной ориентированности на социальную действительность.

Особенности этого направления проявляются в принципах подхода к изображению,всамомотношениикСловуиТексту.Пологике,постмодернизм должен был начаться после кризиса модернизма, о котором говорили сами модернисты в 1910–1920 годы. В сущности, так оно и было. Сегодня

впроизведениях А. Платонова и Е. Замятина, Б. Пильняка, В. Набокова 20–30-х гг. мы видим характерное для постмодернистов игровое начало, пародийность, использование чужих текстов, сознательное обнажение приема. Однако в те годы и термин такой не употреблялся, да и история русской литературы была повернута к соцреализму. Названные писатели оказались или в эмиграции, или были расстреляны, или не печатались.

Реальным началом постмодернизма в России принято считать три произведения, созданные в 1960–1970-е годы: «Пушкинский дом» Андрея Битова, «Москва–Петушки» Венедикта Ерофеева и «Школа для дураков» Саши Соколова. На родине они были напечатаны значительно позже, но читателю были известны по «самиздату» и «тамиздату».

Роман Битова интересен уже тем, что автор раскрывает свою лабораторию, делает читателя как бы соучастником выбора героя, подключает

4

его к обсуждению судьбы центральных персонажей, возможных вариантов этой судьбы. В ряде эпизодов и прямых сопоставлений (с отцом, с другом-врагом Митишатьевым) выясняется и уровень мировоззренческой зрелости, и способность на поступок Левы Одоевцева. В данном случае герой не просто взят из среды гуманитариев-филологов, но и место действия (Пушкинский дом), и служебная деятельность героя, диалоги и авторские характеристики – все подчинено задаче раскрытия не только судьбы интеллигенции, но ее места, ее силы и слабости.

Поэма Ерофеева интересна соотнесением бытового содержания сюжета с бытийным смыслом, подчеркнуто низкого (бесконечные выпивки) с по-настоящему высоким (поиски смысла жизни, путь к любви,

кБогу) и трагедийным (смерть в финале).

В«Школе для дураков» повышенная чувствительность главного героя и его болезнь (шизофрения), проявляющаяся в раздвоенности сознания, важны автору для обнаружения фальши в человеческих взаимоотношениях, формализма и несостоятельности многих слов и поступков «нормальных» людей.

Все эти произведения учат читателя не воспринимать текст буквально, не искать правдоподобия.

Главное отличие постмодернистских произведений от реалистических – в авторской «установке», направленности взгляда, внимания писателя. Реалисту интересна реальность и человек в ней. Он, используя все возможные художественные приемы, пытается воссоздать и посвоему смоделировать открытый им мир человеческих отношений, противоречий, трагических конфликтов. Постмодернисту интересна не реальность, а ее отражение в сознании, чаще всего – в сознании воспаленном, больном. Писатель-постмодернист моделирует варианты сознания, выявляет пути и результаты воздействия на него.

ОсобенностямпостмодернизмакаклитературногоявленияпосвященакнигаМ.ЛиповецкогоицелыйрядстатейА.Гениса,Н.Ивановой,С.Корневаидр.

Уже первые постмодернистские произведения отразили утрату веры в высший смысл человеческого существования, исчезновение ценностной иерархии – тех нравственных ориентиров, которые были характерны для реалистической литературы. Но, пожалуй, самым заметным был бунт против любых идеологий.

Впрозе постмодернистов внутренний сюжет важнее внешнего. Пересказать его почти невозможно. Читателя мистифицируют, вовлекают в игру и делают ее соучастником.

5

Местом действия может быть вагон поезда, палата сумасшедшего дома, инкубатор. Узнаваемые приметы реальности – лишь антураж, за которым угадывается выстроенная модель мира. Она поражает абсурдностью и бесперспективностью. Один из вариантов такой модели – идущий к разрушенному мосту поезд.

Читатель имеет возможность увидеть себя в любом из персонажей

ипродолжить игру, предложенную автором. Как утверждает В. Куллэ, помиморадостиузнаваниямаленькихшифровок,помимосмакованиякрасот стиля и восхищения виртуозно рассчитанной конструкцией, чтение этих текстов требует определенного бесстрашия. Абсурд советской действительности (а именно она составляет основу всех «моделей» В. Шарова

иВ. Сорокина, В. Пьецуха и В. Пелевина) очевиден и всепроникающ. Но нет смысла бесконечно заниматься высвечиванием этой истины и подвергать сомнению любое историческое сознание. Игра, становясь самоцелью, может привести в тупик, прием начнет повторяться, читатель устанет.

Наиболее яркий (и наиболее читаемый) писатель этого направления – Виктор Пелевин.

Пелевин пришел в отечественную литературу в начале 90-х годов. За последующие десять лет он стал одним из самых популярных авторов молодого поколения. Своеобразию творческой манеры Пелевина, характеристике образной системы в его произведениях посвящено много работ.

Спостмодернистскими тексты Пелевина сближает размытость границ между реальностью и иллюзорным, выдуманным миром. Как и другие писатели этого направления, Пелевин апеллирует, прежде всего, к сознанию. Действительность,–будьтоэпизодыГражданскойвойныилисовременной жизни, чисто бытовые (в кругу семьи) или общезначимые (полет в космос), – предстает в восприятии самых неожиданных персонажей.

К примеру, размышления о свободе и несвободе, о прелестях полета, тайне любви и многих других мировоззренческих вопросах озвучиваются в целой системе диалогов тех, кто назван не по имени, а по прозвищу (Затворник и Шестипалый), и читатель далеко не сразу угадывает в них обитателей курятника. Чем невероятнее субъект, тем острее восприятие его мыслей, желаний, поступков.

Почти во всех произведениях Пелевина, независимо от сюжетно-со- бытийной канвы, ставятся и осмысливаются серьезные философские проблемы и всегда звучит вопрос о смысле жизни и решается не в пародийном ключе, какой бы абсурдной ни была ситуация и персонажи. Нелепость же многих ситуаций помогает писателю оттенить абсурд в реальном мире.

6

ВЧапаеве – отнюдь не реальном участнике Гражданской войны,

аперсонаже из анекдотов – удалось Пелевину высветить философскую глубину, и читатель за пародийностью обнаруживает откровения человека, взыскующего истины.

Роман «Generation „П“» по времени действия целиком связан с современностью. Надоевшая всем реклама – атрибут рыночной действительности – входит в жизнь персонажей не содержанием и формой, но становится средством существования, вытесняет многое из прежних представлений о себе и мире.

Пелевин находит интересный ключ к изображению тех, кто связан со всеми формами и уровнями рекламы – от пачек сигарет до большой политики. По ходу развития сюжета романа становится все очевиднее система формирования общественного мнения, формирования сознания массового человека, степень внутренней несвободы материально зависимых людей. Опять-таки – книга не о развитии характеров и задача автора не в психологическом анализе. Главное – в характеристике влияний на сознание и варианты моделей «управляемого» человека.

Анализ массовых и постмодернистских произведений позволяет говорить о некоторых внешних и внутренних связях этих направлений.

Ориентация на потребности массового читателя приводит к заведомому снижению требований к уровню исполнения. Пущенные «на поток» герои и коллизии теряют все признаки индивидуальности. Очевидно бесстилье, порой отсутствие элементарной речевой культуры не только в прямой речи героев, но и в авторском тексте. Насколько неисчерпаем интерес к тематике массовой литературы, настолько сомнителен в будущем успех книг с заниженными критериями художественного уровня.

Писатели-постмодернисты, боясь выйти за рамки игровых ситуаций, начинают повторять себя, игра становится самоцелью. Поиск антистиля не может продолжаться бесконечно. Как в свое время это произошло с модернизмом, постмодернизм как направление окажется исчерпанным, хотя приемы, стилевые находки безусловно останутся в активе писателей.

Писатели, экспериментирующие с художественной формой: А. Ким, А. Королев, Д. Липскеров, В. Пелевин, Л. Петрушевская, Г. Сапгир, А. Слаповский, В. Сорокин, Т. Толстая.

Вопросы для самопроверки:

Когда постмодернизм как литературное явление появился в России и каких авторов можно считать его «родоначальниками»?

7

Какое место постмодернистские произведения занимают в современной литературе и на какого читателя рассчитаны?

Какие особенности постмодернистской литературы будут развиваться и дальше, что постепенно будет отмирать?

В каких отношениях современный постмодернизм находится с реалистической литературой?

Литература

Богданова О. Современный литературный процесс (К вопросу о постмодернизме в русской литературе 70-90-х годов ХХ века). СПб., 2001.

Коваленко А. Литература и постмодернизм // Реферативный журнал. 2006. № 1. Сер. 7. С. 49–57.

Корнев С. Столкновение пустот. Может ли постмодернизм быть русским и классическим? // Новое литературное обозрение. 1997. № 28. С. 244–259.

Лестева Т. Непредсказуемый Виктор Олегович // Аврора. 2015. № 6. С. 121–127.

Липовецкий М. Русский постмодернизм. Екатеринбург, 1997. Липовецкий М. ПМС (постмодернизм сегодня) // Знамя. 2002.

№ 5. С. 200–211.

Липовецкий М. Сорокин-троп: карнавализация // НЛО. 2013. № 20. С. 225–242.

Рейнгольд О. Русская литература и постмодернизм // Знамя. 1998. № 9. С. 209–220.

Семкин А. Последний роман эпохи постмодернизма // Звезда. 2010. № 3. С. 213–222.

Серафимова В. Классика и постмодернизм: Андрей Платонов и Владимир Сорокин // Русская словесность. 2013. № 4. С. 30–43.

Сиротин С. Виктор Пелевин. Эволюция в постмодернизме // Урал. 2012. № 3. С. 206–219.

Скоропанова И. Русская постмодернистская литература. Новая философия. Новый язык. Минск, 2000.

Степанян К. Постмодернизм – боль и забота наша // Вопросы литературы. 1998. № 5. С. 32–54.

Щеглова Е. Реализм? Модернизм? Литература! // Вопросы литературы. 1997. № 4. С.3–31.

Шаргунов С. Удава проглотили кролики. Кое-что о «новом» Пелевине // Вопросы литературы. 2004. № 5. С. 43–51.

8

ПРИМЕРЫ АНАЛИЗА:

ПРОБЛЕМАТИКА И ПОЭТИКА РОМАНОВ В. ПЕЛЕВИНА «ЧАПАЕВ И ПУСТОТА» И «GENERATION „П“»

Виктор Пелевин пришел в отечественную литературу в начале 90-хго- дов. За сборник «Синий фонарь» ему была присуждена Букеровская премия. О нем заговорили как о фантасте, использующем «социальный гротеск». Многочисленные и самые разноречивые отклики вызвал роман «Чапаев и Пустота»(1996) и сборник повестей и рассказов «Желтая стрела» (1998). В издательстве «Терра» вышли сочинения Пелевина в 2-х томах. В 1999 году опубликован роман «Generation „П“».

Видя безусловную связь произведений Пелевина с постмодернистскими принципами, критики делают акцент на философской основе как важной черте его творчества.

Очевидно, книги Пелевина не исчерпываются пафосом отрицания социума, изображением расщепленного сознания. Это не просто «игра на уровне стеба». Текст Пелевина побуждает узнавать реалии недавнего прошлого и знаковые приметы сегодняшних дней. Для читателя смысл – не в радости их узнавания, а в побуждении к расшифровке ложности основ, на которых еще недавно строилась, а в чем-то и продолжает строиться жизнь. Массовое сознание, сформированное советским режимом, – вот база, обеспечивающая долговременность и устойчивость лжи: «Пока есть хоть одна душа, где наше дело живет и побеждает, это дело не погибнет», – заявляет комиссар космического городка в повести «Омон Ра».

Во всех книгах Пелевина обыгрываются мотивы, образы, идеи восточной философии. Может неожиданно прозвучать по радио пересказ тибетской «книги мертвых» и ее резюме: «Современная наука установила, что сущностью греха является забвение Бога».

Место действия в произведениях соответствует характеру восприятия действительности персонажами. Это может быть палата психушки, лесная полянасоборотнямиилидругаяполяна,где«несуществующиеконипривязанызанесуществующуюуздуищиплютнесуществующуютраву».Писатель дает почувствовать ирреальность или абсурдность окружающего мира.

В самых разных героях Пелевина – от насекомых до мистиков – реализуется авторское восприятие процесса раздвоения личности. Отсюда многочисленные варианты оборотней (студент-волк, коммунисткипроститутки, люмпен-шпион). Превращение человека в насекомое («Жизнь насекомых») дается то как метафорическая зловещая случайность, то как бред, а то вполне заурядное событие. Например, история

9

о том, как Наташа порывает с муравьиными обычаями и уходит к ужасу своей честной матери Марины в «мухи». Не читавших роман могут смутить человеческие имена насекомых, но мир, открывающийся в книге, действительно, слишком похож на человеческий. В этом деформированном мире не различить границы между реальностью и вымыслом.

Читатель «Принца Госплана» попадает во вполне реальное учреждение с реальными служащими и их повседневными заботами. Незаметно этот реальный мир подменяется виртуальным – и вместе с персонажами читатель втягивается в компьютерную игру. Писателю важно не то, что происходит в действительности, а какое это отражение находит в сознании. Как заметил один из исследователей творчества Пелевина, иронические подсветки и детали-подсказки помогают читателю догадываться об авторском замысле, о ключевых позициях, которые обычно проговариваются Пелевиным вскользь или отодвигаются на периферию.

В книгах Пелевина самое большое внимание уделяется сознанию современного человека – степени его свободы, подверженности воздействиям общепринятых мнений и позиций, способности (или неспособности) разобраться в смысле окружающей действительности. Попытаемся подробнее рассмотреть, как раскрываются эти аспекты в двух последних романах писателя.

Роман «Чапаев и Пустота», опубликованный сначала в журнале («Знамя», 1996, № 4–5), в том же году вышел в издательстве «Вагриус» и стал самой популярной книгой года. Мифический (и мифологический) Чапаевиегоокружениеиспользованыавторомотнюдьнедлякорректировки в изображении эпизодов далекой истории. Одни из самых «знаковых» героев революционных событий, знакомых по книге, фильму и анекдотам, а не по реальным мыслям и поступкам, они предстали в произведении Пелевина с принципиально иным внутренним содержанием и другой функциональной задачей. Складывается впечатление, что привязка к конкретному Василию Ивановичу Чапаеву существует лишь в имени. Персонаж узнаваем, но не соответствует ожидаемому, он помогает писателю вовлечь читателей в игру, заставить их поверить перемещениям во времени, почувствовать вместе с главным героем погружение в иную среду.

Можно ли считать удачей «чапаевскую» линию в сюжете? Согласно авторскому замыслу адъютант Петька стал поэтом, Анка – почти Прекрасной Дамой, Чапаев – мистиком. Эти персонажи, узнаваемые по именам, живут в романе по игровой логике их создателя. Читатель вряд ли станет искать внутренний смысл таких превращений и какую-то

10