Синтаксис осложненного и сложного предложений. Учебно-методическое пособие

как внутреннее к внешнему, значение к звуку. По тем же двум признакам различим мы сочинение и подчинение и в сложном целом.

Сравним два сложных целых:

Он не пошел в школу, и у него болит голова.

Он не пошел в школу, потому что у него болит голова.

Показатель отношения между предложениями (союз) в обоих случаях стоит между соотносящимися величинами, и на первый взгляд может показаться, что оба случая соответствуют тому, что мы называем сочинением. Но мы уже знаем на примере предлога и союза внутри предложения, что, когда показателем является отдельное служебное слово, важно не только физическое его положение между двумя словами, а и то, находится ли он во внутренней связи с ними обоими или только с одним из них. В нашем случае, стало быть, важно, как связан союз по значению своему с предыдущим и с последующим предложением в левой и в правой фразах и есть ли в этом отношении между ними какие-нибудь различия. Произведем следующие эксперименты:

В первой фразе перестановка не изменила отношения между предложениями. Оно сводится по-прежнему к простому объединению в мысли двух фактов21. Во второй фразе, напротив, пере-

21 Если вкладывать в правом варианте в значение союза и оттенок с л е д- с т в и я (т. е. приравнивать его к фразе у него болит голова, поэтому он не пошел в школу), что нередко делается синтаксистами, то, конечно, наше утверждение неверно. Но такое толкование для нас принципиально неприемлемо, потому что мы признаем за одной и той же формой или одним и тем же формальным словом несколько значений только в случае п р я м о й н е о б х о д и м о с т и в этом. Такой необходимости мы не видим ни для о д н о г о из союзов, употребляющихся в слитных предложениях (иначе при других союзах, ср. в дальнейшем разные значения союзов как, что и др.). Отношение причины и следствия в сочетании у него болит голова, и он не пошел в школу для нас есть отношение

61

становка изменила отношение: то, что было причиной, стало следствием, а то, что было следствием, стало причиной (правую фразу понимаем буквально, а не в смысле судя по тому, что он не пошел в школу, что составляет особый вариант в значении союза потому что). Но и в чем заключалась наша перестановка? В том, что мы оторвали предложение, начинающееся союзом, от его союза и поставили впереди, а к союзу приставили другое предложение. И вот оказывается, что союз и такой разрыв выдержал, а союз потому что не выдержал. Значит, союз потому что теснее связан с предложением, которое он собой начинает, чем союз и. Это мы можем проверить еще на двух экспериментах: 1) если бы мы во втором примере просто переставили предложения, не отрывая второго предложения от его союза, никакой перемены отношений не произошло бы: потому что у него болит голова, он не пошел в школу – это совершенно равно он не пошел в школу, потому что у него болит голова; значит, тут дело не в перестановке предложений самих по себе, а в том, что она соединилась с неподвижностью союза, т. е., в конце концов, с отрывом второго предложения от его союза; 2) если мы не будем отрывать второго предложения от его союза, то мы можем помещать его в каком угодно пункте предыдущего предложения, и смысл отношения будет один и тот же: потому что у него болит голова, он не пошел, в школу; он, потому что у него болит голова, не пошел в школу; он не пошел, потому что у него болит голова, в школу. Если бы в первом предложении было больше членов (например: он сегодня опять не пошел с утра в свою школу), то опять-таки в любом пункте (не допуская, впрочем, разрыва между предлогом и его падежом и между прилагательным и его существительным) можно было бы вставить наше предложение (предоставляем проверить это читателю). Таким образом оказывается, что союз потому что образует с тем предложением, которое он собой начинает, одну цельную смысловую

исключительно л о г и ч е с к о е, формально н и ч е м нe в ы р а ж е н н о е (ср. то же сочетание с поэтому или так что). Впрочем, оно могло бы быть выражено и при союзе и и н т о н а ц и е й: у него болит голова – и он не пошел в школу,

но это нимало не колеблет наших выводов, потому что мы говорим здесь исключительно о значениях с о ю з о в и об отношениях между предложениями, поскольку они выражаются с о ю з а м и.

62

массу, которая может перекатываться с места на место без какихлибо изменений смысла для всего сложного целого (кроме чисто стилистических). В союзе и ничего подобного нет. Он, как мы видели, выносит разрыв со своим предложением, и он не может переноситься вместе с ним ни в середину другого предложения, ни к началу его (нельзя сказать он не пошел, и у него болит голова, в школу; точно так же нельзя сказать, сохраняя связь между этими предложениями, и у него болит голова, он не пошел в школу). На что все это указывает? На то, что союз и здесь, как и внутри предложения, не только физически, но и по значению стоит между соединяемыми величинами, не сливаясь нимало ни с одной из них; союз же потому что, напротив, подобно предлогу внутри предложения, примыкает по значению к одной из соединяемых величин, именно к той, в начале которой стоит. Стало быть, в одном случае показатель отношения стоит между соотносящимися, а в другом при одном из них, т. е. в одном случае мы имеем то, что в главе V названо сочинением, а в другом – то, что там названо подчинением. С этим связана и обратимость первого рода отношений и необратимость второго (см. наш первый эксперимент). Если бы мы таким же образом проэкспериментировали со всеми союзами и союзными словами (на что, понятно, у нас здесь нет места), то оказалось бы, что все те слова, которые употребляются в слитном предложении для соединения однородных членов, разделяют свойства союза и, а все остальные союзы и союзные слова – свойства союза потому что. Другими словами, все первые суть сочинительные, а все вторые – подчинительные. Соответственно при сочетании предложений при помощи союзов второго рода предложения, начинающиеся союзом, являются подчиненными, а предложения, лишенные союза, – подчиняющими.

Предложенное здесь толкование сочинения и подчинения предложений нуждается в нескольких дополнениях и разъяснениях.

1. Обратимость или необратимость отношений, выражаемых союзами, зависит, конечно, только от значений самих союзов. Союзы, употребляющиеся между однородными членами, выражают по самым значениям своим как раз отношения обратимые (соединение, разделение и противопоставление), а все остальные союзы – отношения необратимые (причина и следствие, средство

63

ицель, предшествование и последование и т. д., см. гл. XXVIII). Это различие могло бы быть вскрыто анализом самих значений без всякого экспериментирования. Но тогда мы убедились бы только в существовании двух видов связей между предложениями, однако не усмотрели бы, почему в одном из этих типов – подчинении – подчиненным должно считаться именно то предложение, которое включает в себя союз, а подчиняющим – то, в котором нет союза. Этот последний вывод может быть сделан только путем экспериментов, обнаруживающих спаянность подчинительного союза с одним из соединяемых им предложений, что дает возможность провести аналогию между подчинением предложений и подчинением членов внутри предложения. Это тем более важно, что логически необратимость отношения сама по себе совсем не связана с преобладанием одного из соотносящихся над другим и, например, в соотношении причины и следствия, средства и цели, предшествования и последования никак нельзя указать логического или хотя бы даже постоянного психологического преобладания одного из соотносящихся над другим. В одном случае нам важнее причина, в другом – следствие, в одном – средство (случай редкий, конечно), в другом – цель и т. д. Но предложение, обозначающее цель и начинающееся союзом чтобы, всегда будет подчиненным (как раз вопреки обычной психологии), а предложение, обозначающее средство, всегда подчиняющим. Значит, наши эксперименты привели нас к выяснению подлинной грамматической природы сочинения и подчинения предложений; часто затемняемой буквальным пониманием терминов (особенно термина «главное предложение»).

2.Исследуя обратимость или необратимость отношения, выражаемого тем или иным союзом, надо все время помнить, что дело идет только о значении союза и ни о чем больше. Производя, например, перестановку в сочетании он пришел, и мы сели обедать, получаем полный сдвиг временного отношения: мы сели обедать, и он пришел. Но дело в том, что союз и сам по себе совершенно не выражает отношения предшествования и исследования (ср. союзы после того как, прежде чем, лишь только и т. д.). Это отношение выражено здесь самым порядком предложений,

иестественно, что, перевертывая порядок, мы перевертываем отношение. Союз же и тут ни при чем: он всегда выражает чистую

64

идею соединения, т. е. отношение, само по себе всегда обратимое22.

3.Отличие подчиненных предложений от подчиняющих и от сочиненных, изложенное здесь, есть самое общее, равно свойственное всем видам подчинения. Но существуют еще специальные признаки подчинения, свойственные только отдельным видам его. Они будут отмечены в специальной главе о подчинении предложений (см. гл. XXVIII).

4.В ряде случаев союзы имеются при каждом из двух соединенных предложений, притом союзы не сочиненно-повторитель- ного типа (т. е. не такие, как и – и, ни – ни, либо – либо и т. д.). Эти случаи требуют особых разъяснений. Сюда принадлежат:

а) двойные союзы если – то, так как – то, когда – то, коли – то, раз – то и т. д. (вообще условные, причинные и временные) и те же союзы с частицей так: если – так, когда – так и т. д. (если

ты согласен, то поедем; если ты согласен, так поедем и т. д., другие примеры см. в гл. XXVIII). Так как отношения, выражаемые этими союзами, все необратимы (если ты согласен, то поедем и если поедем, то ты согласен, конечно, не одно и то же), то это, конечно, подчинение. Подчиненное предложение отличается здесь от подчиняющего: 1) обязательностью постановки той части союза, которая в нем, и необязательностью той части, которая в другом предложении (если ты согласен, поедем; части то

итак всегда могут выпускаться), 2) обязательным предшествованием подчиненного предложения (порядок: так поедем, если ты согласен! относит первое предложение к предшествующему, а не к последующему, и двойного союза здесь нет, а есть только два отдельных союза так и если).

Случай этот легко объясняется из двусторонности, свойственной всякому необратимому отношению: там, где есть причина, есть и следствие, где есть предшествование – есть последование

ит. д. Одна из этих сторон обычно не выражается союзом (почему в подчиняющем предложении и не бывает его). В данном же случае обе стороны выражены союзами, но все же неравноправно:

22Экспериментирование со всеми союзами и методологические подробно-

сти читатель может найти в нашей статье «Существует ли в русском языке сочинение и подчинение предложений?» // (Родной язык в школе. 1926. С. 11–12).

65

одна как основная (обязательность союза), другая как добавочная (необязательность его). Исторически же случай этот объясняется тем, что указательные местоимения то и так, вообще характерные наряду со всеми другими указательными местоимениями для подчиняющих предложений особого типа (см. гл. XXVIII), здесь, очутившись в не подходящей для них синтаксической обстановке (ср. что посеешь, то и пожнешь; как аукнется, так и откликнется), потеряли свое значение и ударение и стали союзами (вернее, вторыми частями двойных союзов).

б) Двойные союзы лишь только – как, едва – как, только что – как и т. д. (вообще ряд временных союзов со значением близкого следования одного факта за другим в первой части и внезапного следования тех же фактов друг за другом во второй части:

только что он вошел, как началась музыка; другие примеры см. в гл. XXVIII). Хотя вторая половина союза здесь так же не обязательна, как и в предыдущей рубрике (только что он вошел, началась музыка), однако истолкование этого случая встречает гораздо большие трудности. Там раздвоение союза шло по линии разделения на такие две части, которые выражали две стороны одного и того же отношения (условие и следствие и т. д.), причем одна из этих сторон обычно выражается в языке подчинительным союзом; здесь отношение временного исследования выражено, собственно, обеими частями союза, а раздвоены только добавочные оттенки (близости этого последования и внезапности его). Это видно из того, что то же отношение может быть выражено и одной первой (прим. см. выше), и одной второй частью союза (крестьянин ахнуть не успел, как на него медведь насел), правда, при условии, чтобы соответствующий оттенку внезапности оттенок временной близости был выражен в предыдущем предложении другими средствами (не успел). Получается своеобразное положение: отношение явно необратимое (только что он вошел, как началась музыка не то, что только что началась музыка, как он вошел), следовательно, предложения находятся между собой в отношении подчинения. Но решить, что чему подчинено, невозможно. Если бы мы решили, что подчиняющим предложением является предложение с как на том основании, что эта часть союза может выпускаться, а затем в сочетаниях с одним как определили бы то же предложение с тем же союзом и в том же значении

66

его как подчиненное, то мы скользили бы по поверхности явления. Нам думается, что случаи эти… приходится поставить, собственно, вне подчинения и сочинения, как особый вид связи, при котором необратимое отношение выражено одновременно и однородно в обоих соотносящихся… Условно такое соединение предложений можно назвать «взаимным подчинением».

в) Сочетание уступительных союзов в первом предложении с противительными во втором: хотя – но, правда – но, несмотря на то что – все же и т. д. (хотя это и не так, но я не стану спорить). Здесь мы имеем простое смешение оборотов, так называемую «контаминацию», объясняющуюся близостью уступительного и противительного значений. Подчинение и сочинение здесь ясны, необычно только их сочетание в одной паре соотносящихся. Такие сочетания мы бы назвали подчинительно-сочинительными.

5. В некоторых случаях подчинительные союзы путем контаминации проникли и в положение между однородными членами слитного предложения: молодой режиссер Евг. Петров пробует свои силы на труднейшем, потому что новом, мало испытанном в кино материале (Правда. 1927. 25 мая. Отдел «Кино»). Исключительный характер этих фактов (и притом не только со статистической точки зрения, но и с точки зрения самого восприятия нами их) настолько ясен, что было бы слепым педантизмом, с нашей точки зрения, опрокидывать на основании их нашу теорию подчинения и сочинения предложений. Для нас и здесь «исключение подтверждает правило» в том смысле, что всевозможные сдвиги в системе языка (обычные в каждом языке из-за присутствия в нем архаизмов и неологизмов) только подтверждают самоё систему. Всякий, кто захотел бы ввести все факты языка в систему, неизбежно пришел бы к отказу от самой системы.

Поскольку в образовании того или иного сложного целого участвует подчинение предложений, в нем может образовываться та же система зависимости отдельных предложений друг от друга, какую мы видели в словосочетаниях по отношению к отдельным словам. Поэтому и здесь также различают включение предложений, например23:

23 Генетически обороты предшествующей рубрики тоже, по всей вероятности, являются контаминацией, но в настоящее время они сознаются, напротив, чрезвычайно цельно и взаимно обусловленно.

67

...теперь так привыкла, что и с места не тронусь, как придут нам сказать, что злодеи около крепости рыщут. (Пушк.)

и соподчинение их, например:

Как только мы напились чаю, я стал просить, отца, чтобы он показал мне ужение. (Акс.)

В первом примере все подчиненные предложения последовательно зависят друг от друга (так привыкли, что и с места не тронусь; не тронусь, как придут нам сказать; сказать, что

злодеи около крепости рыщут). Во втором примере 1-е и 3-е предложения одинаково зависят от среднего (как только напились чаю, стал просить; стал просить, чтобы показал ужение).

Соподчинение предложений нередко соединяется с сочинением соподчиненных предложений (знаю, что он занят и что он не хочет выходить; если ты свободен и если чувствуешь расположение, приходи на прогулку). Но это может быть только в том случае, если соподчиненные предложения находятся рядом и если они подчинены с помощью одних и тех же или по крайней мере близких по значению союзов. Если еще и можно сказать я зашел к тебе, потому что нужно поговорить об одном деле и чтобы потом погулять с тобой, то уже никак нельзя сказать я зашел, потому что нужно поговорить и когда получил твое письмо.

И это потому, что союзы потому что и чтобы гораздо ближе по значению друг к другу, чем потому что и когда. Явление это вполне гармонирует с ролью сочинительных союзов в слитных предложениях. Очевидно, и там и тут они могут соединять только однородные элементы. Такое соподчинение следует отличать от соподчинения вообще. Мы будем его называть параллельным соподчинением.

При параллельном соподчинении нередко одно из соподчиненных предложений лишается своего союза, если он легко может сознаваться из соседнего предложения:

Коль в доме станут воровать,

Анет прилики вору,

То берегись клепать Или наказывать всех сплошь и без разбору... (Крыл.)

Алев-старик поздненько спохватился,

Что львенок пустякам учился

И не добро он говорит... (Он же.)

68

В первом примере опущен союз коль (коль в доме станут воровать, а коль нет прилики вору...), во втором – союз что (...что львенок пустякам учился и что не добро он говорит). Но так же часто встречается и повторение союза:

...все решили, что, видно, такова была судьба Марьи Гавриловны, что суженого конем не объедешь, что бедность не порок, что жить не с богатством, а с человеком, и тому подобное.

(Пушк.)

Он... лег на спину, прислушиваясь к тому, как благотворно действует лекарство и как оно уничтожает боль. (Л. Толст.)

Соподчинение и включение предложений могут, конечно, встречаться в одном и том же сложном целом и переплетаться между собой всевозможными способами, как и соподчинение и включение отдельных членов внутри отдельного предложения.

При включении предложений получается ряд последовательно подчиненных друг другу предложений, начинающийся с абсолютно независимого предложения (как и внутри предложения, ход зависимости начинается с абсолютно независимого члена, подлежащего или – в особых случаях – сказуемого). Это абсолютно независимое предложение называется главным, а все остальные, прямо или косвенно от него зависящие, – придаточными, причем различают придаточные, зависящие непосредственно от главного, – придаточные первой степени, придаточные, зависящие от этих придаточных, – придаточные второй степени и т. д. Там, где имеются только два предложения, подчиняющее и подчиненное, применяются те же термины – «главное» и «придаточное».

Мы уже знаем, что, кроме союзов и союзных слов, существует еще одно средство соединения предложений в сложные целые – «союзные паузы», основным признаком которых мы признали интонацию. Является вопрос: можно ли и при отсутствии союза, когда связь выражена только интонацией, различать подчинение? Здесь все зависит от того, насколько значение той или иной интонации тождественно со значением той или иной группы союзов. В случае тождества мы можем смотреть на такую интонацию как на грамматический показатель отношения между предложениями и различать по значениям интонаций и по их аналогии с союзом и те же две рубрики сочинения и подчинения. Фактически

69

в языке имеется ряд интонаций, абсолютно тождественных с отдельными группами союзов. Сюда относятся:

1. Объяснительная интонация, например:

Сержусь-то я на самого себя: сам я кругом виноват. (Пушк.) Эта интонация совершенно тождественна по значению с причинными союзами (потому что, так как и т. д.) и является, в сущности, их заместительницей. При вставке союза она бледне-

ет и может даже совсем сходить на нет.

2. Предупредительная интонация, например:

Я это сделаю так: выкопаю подле самого камня большую яму, землю из ямы развалю по площади, свалю камень в яму и заровняю землей. (Л. Толст.)

Эта интонация тождественна по значению с частью пояснительной группы союзов – с союзами именно и как-то (употребляющимися перед перечислением).

Обе указанные интонации, конечно, подчинительные и отношение, выражаемое ими, необратимо. Но решить, какое предложение какому подчиняется, здесь можно только путем предположительной вставки союза, так как интонация – не такой показатель, который локализуется в определенных пунктах; каждая интонационная фигура обтекает обычно все сложное целое. Стало быть, здесь то предложение, при котором мог бы стоять союз, приходится считать подчиненным, а другое – подчиняющим.

3. Интонация перечисления, например:

Скрипят клесты, звенят синицы, смеется кукушка, свистит иволга... (Горьк.)

Интонация эта та же, что и в слитных предложениях, но тождественна по значению с соединительными союзами. Здесь, стало быть, мы имеем несомненное бессоюзное сочинение.

Указанные до сих пор интонации не оставляли ни малейшего сомнения в аналогичности их определенным группам союзов. Но бывает и иначе. Интонация, например, простого повышения голоса встречается и в соответствии с подчинительными союзами (назвался груздем – полезай в кузов обычно приравнивается к условному союзу: если назвался груздем, и т. д.) и в соответствии с сочинительными, именно противительными (семь раз примерь, один раз отрежь; собака лает, ветер носит). Есть ли между теми и другими случаями какая-нибудь интонационная разница,

70