Синтаксис осложненного и сложного предложений. Учебно-методическое пособие
.pdfПримеч. 1. В народном языке: в послов. XVII в., «видя мышь кошку, забыла и ложку», «видя волкъ козу, забываетъ грозу». «Хватя он царевича за белы ручки, / повел царевича за Москву реку» [Древн. русск. cтих., 329].
Деепричастие независимое не относится к подлежащему главного предложения и употребляется самостоятельно; напр., «я слыхал пословицу: не учась, в попы не ставят» (т. е. неученых, необразованных в священники не ставят) [Ф. Виз., 572]. У Даля в послов., и правильное чисто народное сочетание: «не уча, в попы не ставят», и с искусственным, книжным подновлением: неуча, т. е. невежду.
Независимое деепричастие употребляется в русском языке преимущественно при глаголе безличном; напр., «родясь в романической земле, отвечал он, как не любить поэзии?» [Карамз., II, 221]. «Велено было идти в Оренбург, зарывая или потопляя тяжести и порох» [Пушк., V, 27]. «Другой позволено было только сидя дремать» [Пушк., V, 92]. «Увидя то, на мысли Волку вспало, что Лев, конечно, не силен» [Крыл., 171].
В книжном языке, не только в новейшем, но и у писателей ХVIII века, должно отличать оборот с независимым деепричастием при личном глаголе, заимствованный из чужих языков, от оборотов чисто русских, народных, которые теперь наиболее сохранились только при безличном глаголе. Напр., у Пушк. «вы согласитесь, что, имея право выбирать оружие, жизнь его была в моих руках» [VIII, 24]. У Крыл. «хоть я и не пророк, / но, видя мотылька, что он вкруг свечки вьется, / пророчество почти всегда мне удается» [229].
Примеч. 4. О таких иностранных оборотах Ломоносов говорит следующее: «Весьма погрешают те, которые по свойству чужих языков деепричастия oт глаголов личных лицами разделяют. Ибо деепричастие должно в лице согласоваться с главным глаголом личным, на котором всей речи состоит сила: идучи в школу, встретился я с приятелем; написав я грамотку, посылаю за море. Но многие в противность сему пишут: идучи я в школу, встретился со мною приятель; написав я грамотку, он приехал с моря; будучи я удостоверен о вашем к себе дружестве, вы можете уповать на мое к вам усердие; что весьма неправильно и досадно слуху, чувствующему правое российское сочинение [Граммат., § 532]. Из писателей XVIII в. особенно часто встречаются такие обороты у Ф. Виз.: напр., «не имея третий месяц никакого об вас известия, нетерпение наше было несказанное» [433]; «приехав в Белев, по счастию попалась нам хорошая квартира» [525].
11
б) Неопределенное наклонение § 276. Полное придаточное предложение, состоящее из глаго-
ла с частицами что, чтобы, дабы, может сокращаться в форму неопределенного наклонения; напр., у Крыл. «Крестьянина Червяк просил его пустить в свой сад» [221] (= чтобы пустил в свой сад): у Пушк. «мы поверили только отчасти, хотя повествователь и хвалился быть дворянином» [XI, 305] (= хвалился тем, что он дворянин).
Такое сокращение придаточного может быть как при глаголе: напр., думаю идти (= о том, чтоб идти), так и при имени: пора идти (= чтоб идти), охотник кататься (= до катанья, до того чтобы его катали).
Если в сокращенном придаточном предложении есть подлежащее, то оно при переходе глагола в неопределенное наклонение иногда опускается, иногда же ставится в косвенном падеже, или 1) в зависимом от глагола главного предложения; напр., «решили меня поспешить с отъездом в чужие край», Ф. Виз., 593 (= внушили мне решимость поспешить...); у Гриб, «от нас потребуют с именьем быть и в чине», 33 (= потребуют, чтобы мы были...); или 2) в падежах дательном или творительном, не зависимых от главного предложения; напр., с дательным у Пушк. «взяв на себя самому ее выбрать», X, 33; «назначил быть свадьбе», X, 215. С творительным: у Дмитр. «а им / печатный всякий лист быть кажется святым», I, 53. У Жук. «славлюсь я быть уроженцем широкоравнинного Крита», Перев. Одис, 14, 199.
<…>
Сокращаются у нас в неопределенное наклонение с подлежащим преимущественно такие придаточные, в которых сказуемым бывает вспомогательный глагол. А так как этот глагол может опускаться, то обыкновенно мы употребляем сокращенное предложение без неопределенного быть: так что вставка этого глагола бывает уже противна русскому словосочинению; напр., в Шуйск. акт. «Ивашко Охапкинъ сказалъ себе от роду двадцать пять лет», 1683 (= что ему 25 лет = сказал себе быть 25 лет). У Пушк. «полагая его в разъездах», X, 122 (= что он в разъездах = быть его или ему в разъездах).
12
Комментарии к статье
1.Разъясните понятие «сокращенное придаточное предложение». Какому современному понятию оно соответствует?
2.Что Ф. И. Буслаев называет «существительным в неопределенном наклонении»?
3.Как оценить употребление «независимого деепричастия» с точки зрения современной языковой нормы?
А. А. Потебня
ИЗ ЗАПИСОК ПО РУССКОЙ ГРАММАТИКЕ
В определении, понимаемом в обширном смысле, различают два частные понятия: собственно определения (attributum) и приложения (appositio). Общий, по крайней мере очень распространенный обычай отделять на письме приложение от определяемого посредством запятых (Петр Великий, основатель Петербурга...) заставляет считать общепризнанным, что приложение более самостоятельно по отношению к определяемому, чем собственное определительное. Затем начинаются разногласия, впрочем устранимые. Не вдаваясь в частности, замечу только, что, кажется, ошибочно приписывать аппозитивную силу лишь существительному, снабженному своими определительными или дополнительными, а еще ошибочнее думать, что всякое существительное, употребленное атрибутивно (в обширном смысле слова), есть непременно приложение, а не атрибут в тесном смысле. Думая так, мы бы упустили из виду несомненную разницу между «царь Петр» и «Петр, царь-преобразователь»; между «живописец Рафаэль» и «Рафаэль, живописец гениальный...», разницу, которая сказывается в том, что из оборотов первого рода может возникнуть сложное слово (князь-Петра, князь-Петру), а из оборотов второго рода, в силу большей особности приложения, ничего подобного не выходит. Наиболее самостоятельный член предложения есть сказуемое, которое одно может обойтись без всех прочих членов. Поэтому под относительною самостоятельностью приложения следует понимать его большую предикативность
13
сравнительно с собственным определением. Это и признают, делая иногда лишь ту ошибку, что считают приложение возникшим из придаточного предложения, начинающегося с относительного местоимения. Что такой ход языка в общем невозможен, видно из того, что придаточное с который и пр. более развито, расчлененно, определенно, чем приложение. Приложение не происходит от зависимого предложения и не есть такое предложение, а имеет функцию, среднюю между собственным определением и определительным предложением с глагольным сказуемым. Принявши большую предикативность приложения, мы не поймем, почему именно существительное, часть речи менее предикативная, чем прилагательное, должно быть аппозитивнее прилагательного. Совсем наоборот, часть существительных, именно местоимение существительное, приложением никогда не бывает, а часть прилагательных в обширном смысле, именно причастие, особенно наклонна употребляться аппозитивно. Некоторые, различая в причастиях употребление атрибутивное («написанное письмо») и аппозитивное («письмо, написанное вчера»), ошибочно называют аппозитивное причастие сказуемым придаточного предложения; но «написанное вчера» и т. п. не есть предложение в том смысле, как «напишу». Присоединение причастий некоторых глаголов к согласуемому имени делает это имя аппозициею или усиливает его аппозитивность; имя, чтобы входить в состав приложения, не нуждается в определениях и дополнениях. И прилагательное в тесном смысле может быть приложением, именно когда оно имеет свои дополнения: «N, жадный к деньгам...» (что может быть переводимо посредством «будучи жаден…», но отнюдь не произошло из последнего), и когда стоит при местоимении личном: «ходил я, молод, по всем городам» (народная песня); «как, бедной, мне не горевать». В последнем случае и существительное без дополнений и определений аппозитивно: «ходил я, молодец...».
<…>
Простое определение подлежащего или приложение к нему отлично от атрибута, входящего в состав сказуемого. «Царь (определение) Киръ избранъ бысть...» или «Киръ, царь Персьскъ (приложение), избранъ бысть» вовсе не то, что «Киръ избранъ бысть царь». Или в современном русском: «босая (определение)
14
девица вышла на мороз», vs «девица, босая (приложение)1, вышла на мороз», не то, что «девица вышла босая (атрибут в сказуемом) на мороз». Определение и приложение означают признаки, уже данные в определяемом прежде, чем возникает действие; атрибут в сказуемом есть признак, возникающий вместе с действием или посредством его. Подобная разница существует между простым дополнением, имеющим определения и приложения («избраша царя Кира», «избраша Кира, царя Персьска»), и составным дополнением: «избрали Кира царя». В первом случае Кир представляется уже царем в то время, когда его избрали; во втором он только тогда и становится царем, когда его избрали.
<…> Указанные выше выражения не дают основания говорить о так называемых сокращенных придаточных предложениях. Вообще этот термин неудобен. Он обязан своим происхождением ошибочной теории, что если логическому суждению соответствует не предложение, а член предложения, то это произошло лишь вследствие некоторого помрачения закона (суждение = предложение), который некогда господствовал во всей силе. Одно из двух: или известный отрывок речи есть предложение, и тогда он заключает в себе личный глагол, хотя бы и опущенный, или он не есть предложение, а только его часть. Части простых предложений, именно дополнения, например, «в налhзоша и жива», «увhдаша князя идуча», не суть ни предложения, ни сокращения чего-либо, притом в равной мере. Доля правды, заключенная в термине «сокращенное предложение», состоит лишь в том, что если принять vb. finitum = сказуемое за единицу для измерения предикативности, то окажется, что одни члены простого предложения более приближаются к этой единице, другие менее. Так, причастие ближе к глаголу, чем существительное и прилагательное; но эта близость не простирается до тождества с личным глаголом. Если бы оказалось, что позднейший язык заменяет первое из приведенных выражений одним предложением («нашли
1 Это есть приложение, appositio, и как приложение, это прилагательное заключает в зародыше отношения противительное и уступительное: «N, босая, а вышла», vs «хотя босая, но вышла». Ничего подобного нет в собственном определении «босая девица вышла». Различие между определением и приложением обозначается не столько порядком слов, сколько тоном.
15
его живым» или «в живых»), а второе двумя («узнали, что он идет»), то этого свойства позднейшего языка никак не следовало бы приписывать языку предшествующему. Сами по себе приведенные вторые падежи равносильны во всем, кроме того, что причастию свойственны вид (если он есть в языке) и время. Причастия не возникли из придаточного предложения. Они не предполагают союзов, напротив, в позднейших языках они вытесняются придаточными предложениями, присоединенными к главным посредством союзов и местоимений относительных. Употребление причастия, а равно и второго падежа вообще может рассматриваться как объединение и сосредоточение мысли лишь по отношению к тому незапамятному времени, когда не было ни причастий, ни союзов с относительными местоимениями, ни придаточных предложений, когда было возможно лишь построение речи из предложений, не имеющих между собою никакой формальной связи… <…> В равной мере [они] могли бы назваться сокращениями разве в том смысле, в каком предложение, состоящее из двух оформленных слов, есть объединение речи, состоящей из слов, еще не имеющих грамматической формы.
Комментарии к статье
1.В чем различие между сказуемым, определением и приложением?
2.Поддерживает ли А. А. Потебня точку зрения Ф. И. Буслаева на природу обособления?
А. М. Пешковский
РУССКИЙ СИНТАКСИС В НАУЧНОМ ОСВЕЩЕНИИ
XXII. Обособленные второстепенные члены
Сравним два сочетания:
Я удивляюсь, что вы, с вашей добротой, не чувствуете этого.
(Л. Толстой, Анна Каренина.)
16
Я удивляюсь, что вы с вашей супругой не чувствуете этого.
Оба сочетания на первый взгляд синтаксически совершенно совпадают друг с другом. Но если вслушаться внимательно в произношение, то обнаружится большая разница в интонации и ритме. В первом сочетании голос прежде всего повышается до первой запятой, затем переходит на низкую ноту и резко повышается к слову вы (что звучит гораздо ниже, чем вы), затем снова переходит на низкие ноты и в третий раз повышается вплоть до добротой, с этого же места понижается равномерно до конца. Таким образом, интонация первой фразы выразится приблизительно так:
Я удивляюсь, что вы, с вашей добротой, не чувствуете этого.
Сравнивая с этой интонацией интонацию второго сочетания, замечаем, что там после первого повышения сразу начинается равномерное понижение до самого конца. Значками это можно изобразить так:
Я удивляюсь, что вы с вашей супругой не чувствуете этого.
Кроме того, есть разница и в ударениях. В первой фразе четыре сильных ударения: я удивляюсь, что вы, с вашей добротой, не чувствуете этого; во второй только два: я удивляюсь, что вы с вашей супругой не чувствуете этого. Таким образом, разница в интонации и в ритме между обоими сочетаниями очень большая, и мы вправе спросить себя, не имели ли мы тут двух разных форм словосочетания, — другими словами, не имеет ли эта разница грамматического значения? Для решения этого вопроса вслуша-
17
емся в следующее простое сочетание с повествовательной интонацией:
Когда я пришел к нему, его не было дома.
Здесь мы тоже находим повышение вплоть до запятой и последующее понижение по схеме:
Когда я пришел к нему, его не было дома.
Перевернув предложения, находим то же:
Его не было дома, когда я пришел к нему.
<…> Вставляя между этими двумя предложениями третье, находим
уже два повышения голоса с последующим понижением:
Когда я пришел к нему, мне сказали, что его нет дома.
Из всего этого можно сделать следующие выводы: 1) внутри сложного целого может быть столько повышений, сколько предложений, и 2) если какое-нибудь предложение попадает в середину другого, то число повышений увеличивается на одно, так
18
как перед этим вставным предложением получается добавочное повышение. А из этих выводов можно сделать окончательный и важнейший для нас вывод, что повышения голоса в сложном целом могут быть связаны с грамматическим дроблением его, именно – с границами предложений, и связаны очень по простому закону: сколько границ, столько повышений. Ударения также могут быть связаны с дроблением предложения: в каждом из разобранных сочетаний было столько сильных ударений, сколько предложений, а в последнем было на одно ударение больше из-за того, что перед вставным предложением появилось лишнее ударение. Обращаясь теперь к нашим первым примерам, мы видим, что в сочетании
Я удивляюсь, что вы, с вашей добротой, не чувствуете этого
сочетание с вашей добротой интонируется как отдельное предложение, как бы вставленное в предложение что вы не чувствуете этого (ср. лишние ударения и повышения на вы и на добротой, играющие роль пограничных пунктов между отдельными предложениями в сложных целых). Напротив, в сочетании
Я удивляюсь, что вы с вашей супругой не чувствуете этого,
сочетание с вашей супругой, формально абсолютно тождественное с первым, не интонируется подобным образом. Вдумываясь в причину этой разницы, замечаем, что она связана с внутренним различием в отношениях данной группы к ее словесному окружению. Именно в сочетании с вашей добротой предлог с имеет значение не простой совместности, как в сочетании с вашей супругой, а совместности, характеризующей предмет, как если бы
19
было сказано вы, такой добрый… или вы, который так добры..., и выражается этот оттенок в отношении, конечно, ударением и повышением на слове вы. Далее, по отношению к последующим словам у сочетания с вашей добротой тоже есть особая связь, выражаемая ударением и повышением на слове добротой и имеющая значение противопоставления этой доброты отсутствию чувствительности у адресата (с вашей добротой не чувствуете), как если бы было сказано несмотря на то, что вы так добры, не чувствуете этого. Никаких этих добавочных оттенков в отношениях нет, конечно, у сочетания с вашей супругой во втором из наших начальных примеров. Приходим, следовательно, к выводу, что интонационные модификации, открытые нами в первом из этих примеров, не внешни, не случайны, а создают действительно особую форму словосочетания. При этом: 1) форма эта может наслаиваться на разные виды членов в распространенном предложении, как видно из сочетаний
Яудивляюсь, что вы, такой добрый, не чувствуете этого,
Яудивляюсь, что вы, будучи так добры, не чувствуете этого,
так что в одних случаях особо интонируется управляемый член (наш основной пример), в других – согласуемый член (первый из только что данных примеров), в третьих – примыкающий член (второй из них); 2) форма эта имеет во всех этих случаях одно и то же значение определенной аналогии данных словосочетаний с отдельными придаточными предложениями, причем аналогия наблюдается и в интонации, и в характере связей с окружающими словесными массами, так что первый признак является внешним
20