3.4. Редактирование научного текста

Задание55.Прочитайтеипроанализируйтетекстнаучной статьи. Ответьте на вопросы, данные после текста.

Г.Д. Милославская

Трудности семантической интерпретации юридического текста1

Сегодня на нас обрушилось множество разнообразных терминов, в первую очередь экономических и юридических. В тех случаях, когда они не имеют по форме ничего общего с обычными русскими словами, носители русского языка узнавали их значения из словарей либо чаще просто догадывались о них из контекста. Когда же соответствующий термин звучит (пишется) абсолютно так же, как и слово или словосочетание «обычного» языка, русскоязычный читатель или слушатель склонен приписывать термину общеупотребительное значение его омонима. И даже в тех случаях, когда в силу различных обстоятельств семантическая справедливость торжествует в сознании читателя и/ или слушающего, более или менее ослабленный субъективный компонентобщеупотребительногослованеможетнераспространяться и на соответствующий омонимичный термин. Существуют особенности юридического текста, ведущие к трудностям, возникающим в процессе его семантической интерпретации.

(А)«Энциклопедический юридический словарь» в статье «Юридическая техника» останавливается на понятии юридического термина и определяет юридические термины как «словесные обозначения государственно-правовых понятий, с помощью которых выражается и закрепляется содержание нормативноправовых предписаний государства». Едва ли можно согласиться с тем, что это определение точно, ибо нет сомнения, что понятия «потребитель» или «доброволец» являются правовыми, но

1 Российская юстиция. 2000. № 3. С. 45–47.

59

вряд ли их можно назвать государственными. Следует ли считать, что нормативно-правовые предписания государства – это просто правовые акты, классифицируемые в зависимости от издавшего их государственного органа?

(Б) В соответствии с положениями «Энциклопедического юридического словаря» юридические термины делятся на три разновидностипопризнакупонятноститойилиинойчастинасе- ления:общезначимые–характеризуютсятем,чтоупотребляются

вобыденном смысле и понятны всем; специальные – обладают особым правовым содержанием; специально-технические – отражают область специальных знаний – техники, экономики, медицины и т.д.

(В) Та же статья определяет требования, которым в идеале должны соответствовать юридические термины.

(Г) Первое требование гласит, что один и тот же термин в том или ином нормативно-правовом акте должен употребляться однозначно. Это предполагает однозначность термина только в одном нормативном акте, даже не в одной отрасли права, не говоря уже о юриспруденции в целом. (Д) К сожалению, это «незаконченное»требование,котороедостаточнопоследовательнособлюдается законодателем, порождает один из недостатков юридической терминологии, а именно: двойное или более обозначение одного и того же понятия. Например, государство – в конституционном праве обозначает совокупность официальных органов власти (правительство, парламент, суды и пр.), действующих

вмасштабе страны или субъекта федерации либо пользующихся законодательной автономией территориального сообщества,

вмеждународном – просто участника международных отношений, в теории права – способ организации общества.

Например, понятие гранта приходится «собирать» из разных правовых актов не только различных отраслей права. Но в одном гражданском праве грант – это и «благотворительное пожертвование, имеющее целевой характер», и «целевое финансирование отдельных общественно полезных программ обществен-

60

ных объединений по их заявкам», и бюджетные ассигнования, и налоговые освобождения, зато все просто в налоговом праве, где есть четкое определение гранта как «целевых средств, предоставляемых безвозмездно иностранными благотворительными организациями предприятиям, организациям и физическим лицам в денежной или натуральной форме на проведение научных или других исследований, опытно-конструкторских работ, обучение, лечение и другие цели с последующим отчетом об их использовании».

(Е) Второе требование состоит в том, что термины должны быть общепризнанными, т.е. употребляться в обиходе, а не быть изобретены разработчиками правовых предписаний. Это требование, как кажется, практически не выполняется, ибо понятия, используемые в общеупотребительном языке и являющиеся частью наивного сознания, часто не совпадают с понятиями, употребляющимися в качестве юридических терминов, и поэтому ложно ориентируют читателя нормативного акта, предполагающего, что он точно понимает общеупотребительные слова, являющиеся юридическими терминами. Например, слова «работник» и «благотворитель» как элементы лексической системы языка гораздо шире, чем эти же слова, выступающие в качестве юридическихтерминов,инаоборот,слово«беженец»вобщеупотребительном языке имеет более узкое значение, нежели юридический термин «беженец».

Нет оснований спорить с утверждением, что «термины не должны быть изобретены разработчиками правовых предписаний»,однакопредставляетсянеобходимымотметить,чтовомногих случаях, учитывая различную интерпретацию общеупотребительных слов омонимичных терминам, было бы правильнее использовать новое слово, вероятно, заимствование, чем пользоваться словами общеупотребительного языка, которые могут быть неверно, неточно интерпретированы читателем.

Третьетребованиеопределяет,чтотерминыне могут не обладатьустойчивымхарактером,т.е.должнысохранятьсвойособый

61

смысл в каждом новом правовом акте. Это утверждение представляется вполне основательным.

Есть основания полагать, что несоблюдение установленных самим законодателем требований к юридической терминологии, в частности, порождает невозможность четкой и правильной интерпретации текста закона.

Кроме уже приведенных положений, существуют и другие особенности юридической терминологии, затрудняющие процесс понимания юридического текста. (Ж) Исследование, проведенное на материале текста Закона «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях», позволяет сделать вывод, что в юриспруденции часто нет четких дефиниций терминов, учитывая, что определение термина должно быть адекватным, т.е. строго соответствовать объему выражаемого им понятия, и системным, т.е. по возможности указывать на место термина среди других в данной понятийной системе. К сожалению, этим признакам не соответствуют термины, номинирующие основные фундаментальные правовые понятия, такие, как «государство», «право», «закон».

(З) Требование к термину гласит, что в определении не должно быть порочного круга, т.е. его значение не должно определяться с помощью другого, который сам определяется через первый. Довольно странным кажется то, что законодатель все же определяет некоторые термины через однокоренные слова и обобщенные понятия, так, термин «гражданин» определяется черезгражданство,чтопринципиальнозатрудняетмногиеправоотношения, ибо гражданин, лицо без гражданства и иностранный гражданин имеют в различных случаях различные права и обязанности.

Анализ исследованного материала дает возможность констатировать, что при создании нормативного акта законодатель часто не учитывает, что основные признаки термина – четкая сфера его применения и точное соотношение слова и отображаемого им объекта действительности. Термин всегда однозначен, его

62

значение не должно зависеть от контекста. Без смысловой однозначности он не может выполнять функцию обозначения специального понятия. Юриспруденция даже более, чем любая другая наука, оперирует понятиями, которые должны быть ясны рядовым гражданам.

Из исследованного материала следует, что законодатель при толковании юридических терминов в ряде случаев не придерживается каких-то строгих принципов, по которым было бы удобно выстраивать однородные определения. Особенно ярко это проявляется, когда речь идет об одинаковых по родо-видовым признакам понятиях, как, например, гипонимы одного гиперонима. (И) Так, законодатель непоследователен при определении основных юридических терминов, предназначенных для обозначения форм организации трудовой деятельности, применяя различные критерии по отношению к юридическим лицам различных форм собственности – частной и государственной. Критерии «риск» (условие деятельности) и «прибыль» (цель деятельности) применяютсятолькокчастнымпредприятиям.Соответственно,критерий «форма собственности» подменяется на практике целью деятельности: коммерческая (частные организации) или некоммерческая (по умолчанию – частные и государственные). (К) Из этого очевидно, что различные родовые характеристики определяемых понятий не спроецированы последовательно на все соответствующие термины. Не все термины вбирают в себя все характерные и необходимые для четких определений признаки, например, для различных объединений граждан это признаки, связанные с характером членства, сферой деятельности и ее видами.

Однако нельзя не отметить, что общественные организация, движение,фонд–гипонимыгиперонима«общественноеобъеди- нение»; сравнивая приведенные в законе определения, видим, что законодатель делает попытку упорядочить термины в соответствии с двумя критериями: «институт членства» (институт участников) и «цель создания». Это дает основания надеяться,

63

чторазвитиеюридическойтерминологии,покрайнеймеревданной области, пойдет по верному пути.

Нерасторжимая связь юридических понятий и соответствующих им терминов проявляется в том, что упорядочение терминологии невозможно без глубокой научной разработки юридических понятий, их логического анализа и точного определения. Если они определены недостаточно ясно, о точной, совершенной терминологии не может быть и речи.

Юридический термин бывает и многозначным, хотя одним из требований к нему является именно однозначность. Наличие у термина нескольких различных законодательных дефиниций ведет к нечеткости, расплывчатости правового регулирования, порождает недоразумения и ошибки, как правило, со стороны тех, на кого распространяется действие законодательного акта. Однако определение понятия в законе очень важно и с нормативной стороны. Орган или лицо, применяющие или исполняющие предписание, не могут трактовать его иначе, чем сформулировано в нормативном акте. Нормативные дефиниции – нормы особого рода, органически включаемые в механизм правового регулирования, определяющие его общие основы, организационные предпосылки.

Как показало исследование, в юридической терминологии непоследовательно различается многозначность, что мы видим особенно ярко в тех случаях, когда для рядового носителя языка, казалось бы, многозначность очевидна. Примеры нечеткого различения многозначности можно условно разделить на две группы: примеры «сознательного введения в заблуждение читателя» и примеры «бескорыстной небрежности». К первой группе относятся те, которые так или иначе связаны с семантическим полями понятий «государство» и «власть». Например, в статьях «Энциклопедического юридического словаря», толкующих названия различных должностей (мэр, глава правительства, президент т.п.), особое внимание уделяется не должности, а лицу, которое, занимая соответствующую должность (пост), характеризуется

64

определенным набором функций и порядком занятия должности; здесь наблюдается регулярная двузначность – «должность» и «лицо, занимающее эту должность». Ко второй группе относятся примеры, связанные с неразличением таких понятий, как документ – «правовое отношение», документ – «материальный объект». Такое неразличение многозначности, безусловно, затрудняет правильную интерпретацию юридического текста носителем языка.

Одним из требований к термину является его стилистическая нейтральность,отсутствиеэкспрессиииконнотативныхзначений.

Трудности семантической интерпретации юридического текста, возникающие в связи с особенностями функционирования единиц русского общеупотребительного языка. Совре-

менная русистика сделала немало общих и частных наблюдений по поводу того, как меняется значение слова, представленное в словаре, в процессе его употребления в предложении и тексте.

Строго говоря, правила синтаксиса специального текста не должны приводить к изменению значения входящих в него элементов.Или,покрайнеймере,всетакиеизменениядолжныбыть эксплицированы в строгой форме. Поскольку юридические тексты, включая и терминологию, представляют собою тексты современного русского языка, они в той или иной степени отражаютзакономерности,характерныедляфункционированиярусских слов в тексте. (Л) Это обстоятельство едва ли способствует тому, чтобы специальные юридические тексты наилучшим образом выполняли свою номинативную функцию, одинаково оцениваемую как автором, так и читателем.

Проанализированный материал позволяет выделить два момента, когда особенности функционирования знаковых единиц русского литературного языка без серьезных оснований переносятся на единицы,структурирующиеспециальныйюридическийтекст.

Первый момент касается тенденции к универбации, т.е. выражению одним словом комплекса значений, выражаемых сочетаниями слов.

65

Известно, что в русском языке широко представлена тенденция к однословности наименования, суть которой состоит в том, что расчлененные названия заменяются на одно слово (при помощиаббревиатуры,сохранениятолькоодногословаизсловосочетания, образования деривата от одной из частей расчлененной номинации). В результате у подобных слов – номинаций появляется семантическая размытость, неопределенность. Привязанная к конкретной ситуации, разговорная речь обычно, хотя и не всегда, снимает семантическую неопределенность номинации, однако в специальном, в том числе юридическом, тексте сама возможность такой неопределенности крайне нежелательна.

Ксожалению,вюридическихтекстахописаннаявышетенденция к универбации проявляется не так уж редко. Причем в языке закона, естественно, не представлены разговорные образования, ноимеютсятакиеоднословныеобозначения,которые,будучистилистически нейтральными, обладают семантической неопределенностью. Сравним, например, «электрический поезд» – «электропоезд» (официальное), «электричка» (разговорное) и просто «поезд» (с потерей существенной семантической составляющей, что может приводить к содержательным недоразумениям).

Именно таким образом в юридических текстах законодатель опускаетопределениеисводиттермины,оформленныекак«прилагательное + существительное», к одному слову, существительному, например, «федеральный бюджет» сводится к «бюджету», «общественное движение» – к «движению», «политическая партия» – к «партии».

Второй момент связан с лингвистическим упрощенчеством, когда любое производное слово воспринимается как знак, семантизация которого может быть легко осуществленас помощью отсылки к производящему.

Очевиденфакт,чтокаждоеновоеслово(вотличиеотегоформы) вне зависимости от характера производного, способа словообразования, словообразовательного типа и т.п. не обязательно представляет собою регулярное семантическое преобразование

66

производного. Сравним, например, «кондуктор» – «кондукторша» (женщина-кондуктор), но «генерал» – «генеральша» (жена генерала) или «стена» – «стенка» (предмет мебели).

Разумеется, авторы юридических текстов понимают, что, например, слово «сделка» невозможно семантизировать только как производное от «делать» – «сделать». Однако абсолютная для лингвистов, что, в частности, отражено в лексикографической практике, у юристов эта мысль присутствует лишь в самых крайних случаях. Причем это невнимание к возможной «нестандартности» значения производного в производящем относится не только к отглагольным существительным, но и к ряду других случаев.

Производное может более или менее менять свое значение

впроизводящем (язычок у ботинка), создавать в производящем дополнительные, формально не выраженные значения (тройка лошадей, тройка как отметка или обозначение номера маршрута транспорта). Однако юристы практически не допускают возможности изменения значения производящего слова в его производном. Производное рассматривается как совершенно ясное уже из значения производящего, если последнее получило яркое истолкование (инвалидность – состояние, положение инвалида, гражданин – лицо, получившее гражданство).*

Русская юридическая терминология почти полностью опирается на общеупотребительные слова, что нельзя расценивать

вкачестве ее преимущества, однако в работах, посвященных языку законодательства, принцип использования общеупотребительных слов считается вполне приемлемым. Отмечается, что специальных юридических терминов в законодательстве не так много. Применяются они для обозначения особых понятий и только в юриспруденции. Как правило, специальный юридическийтерминсоздаетсязаконодателем,когдавобщелитературном языке нет подходящего слова для обозначения соответствующего понятия. (М) Существует достаточно много расхождений

вдифференциальных признаках, составляющих значение слов-

67

омонимов, что затрудняет точное понимание термина. Ясно видно, что слова «беженец» и «безработный» как единицы общеупотребительного языка толкуются шире, чем эти же буквенные и звуковые комплексы, являющиеся юридическими терминами, а значение общеупотребительных слов «банк» и «таможня» – лишь малая часть значения соответствующих терминов.

Необходимо отметить и те моменты, в которых юридические термины являются гораздо более совершенными, нежели филологические толкования общеупотребительных слов и наивные представления о соответствующих понятиях (пожертвование, инвалид, доброволец, работник).

Возможности преодоления трудностей семантической интерпретации юридических текстов. Привилегированное поло-

жение власти не опровергается общественным сознанием, а принимается в большей или меньшей степени как неоспоримый факт. Не только не опровергаемое, но легко воспринимаемое наивным сознанием и поддерживаемое СМИ положение о «праве власти» еще долго будет постулатом, который не может оспорить наука. Явным примером этому служит толкование слова «государство» или сопоставление толкований словосочетаний «работники бюджетной сферы» и «государственные служащие». Есть основания полагать, что в данной ситуации законодательные акты не регулируют определенные положения и правоотношения, а лишь констатируют их наличие, закрепляя в наивном сознании правильность сложившегося положения дел. Данная статья не имеет целью поиск путей ограничения привилегий лиц, облеченных властью, однако хотелось бы наметить некоторые возможности усовершенствования законодательства с терминологической точки зрения.

Считаю минимально необходимым: определить понятие государства едино для всех отраслей права; исключить толкование одного термина со ссылкой на производное или производящее; упорядочить и систематизировать критерии, которые служат основой толкования гипонимов одного гиперонима.

68

Еще один путь улучшения юридических текстов – это совершенствование юридических толкований в «безобидны» случаях, особенно при омонимии. Материалом для такого совершенствования может быть толкование слов и словосочетаний: кодекс, договор, ликвидация, охрана труда и прочие. Как уже отмечалось, законодатель должен придерживаться строгого недопущения сведения к одному слову терминов-словосочетаний во избежание неточных толкований.

Законодатель, как уже отмечалось, выработал некоторые требования, которым должны отвечать юридические термины, однако они не совсем соответствуют общим требованиям, предъявляемым к терминам, да и сама юридическая терминология грешитнеточностью,чтосоздаетнеобходимостьболеепристального внимания со стороны филологов к законопроектам, чтобы новые термины были удачными и соответствовали требованиям и правилам русского языка.

Данные изменения диспозиции уголовно-правовой и уголов- но-процессуальных норм уменьшат, на мой взгляд, возможности правоприменителей в произвольной оценке и принятии решений о прекращении уголовных дел.

Вопросы:

1.Соответствует ли заголовок содержанию текста?

2.Каковыобъектипредметнаучногоисследованияавтораданной публикации?

3.Соответствует ли привлекаемый материал цели исследования, достаточен ли его объем?

4.Объяснитезначение(смысл)словосочетаниясемантическая справедливость, употребленного в первом абзаце. Является ли употребление такого словосочетания нормативным?

5.Укажите лексические ошибки (факты неточного словоупотребления) в предложениях А, Б, Д, М.

69

6.Назовите грамматическую ошибку в употреблении указательного местоимения, допущенную в предложении В. Какие варианты правки в данном случае можно предложить?

7.Назовите фактическую (и орфографическую) ошибку в употреблении (написании) юридического термина, допущенную в предложении Г.

8.Прокомментируйте теоретические положения, сформулированные в предложениях Е, К, с позиции теории термина, разработанной в современном терминоведении.

9.Объясните допущенную в предложениях Ж, И грамматическую ошибку в употреблении деепричастия. Исправьте предложения.

10.Исправьте синтаксическую ошибку в предложении З.

11.Какие единицы языка выполняют номинативную функцию? Объясните смысл предложения Л.

12.Укажите стилистически маркированные языковые средства, употребление которых в тексте данной статьи, по Вашему мнению, неуместно.

13.Соблюдаются ли в данном тексте пунктуационные нормы?

14.Укажите фрагменты текста, демонстрирующие логические ошибки (отклонение от темы, нарушение связности речи…).

Задание 56. Прочитайте статью. Ответьте на вопросы и выполните задания, данные после текста статьи.

Н. Власенко

Жаргонизмы в законодательстве1

Нормативные правовые тексты есть результат соединения языковой, логической, грамматической и графической основ. Не умаляя роли иных составляющих правового текста, важно

1 Российская юстиция. 2000. № 12. С. 49–50.

70

обращать особое внимание на язык нормативного акта. Общелитературный язык – главное средство выражения юридических норм, а языковая стандартизированность является основой нормоустановления. Невозможно представить юридические правила, изложенные неофициальной лексикой и не подчиненные «законам» официально-делового стиля. Сказанное нужно рассматривать как принцип юридической нормотворческой техники. Однако свойство права регулировать фактические отношения дает основание судить о его более сложных взаимоотношениях с неофициальной лексикой, ее проникновении в официальный лексикон и, соответственно, в правовые тексты. Речь идет о взаимоотношениях языка права, правовых норм с разговорной речью и такой ее разновидностью, как жаргон. Достижению эффекта правового регулирования способствуют различные факторы, в том числе и язык правовой нормы, он должен не только точно выражать волю нормоустановителя, но и эффективно регулировать общественные отношения. Среди языковых средств для достижения этой цели важное место занимают так называемые нестандартные лексика и выражения. Безусловно, их использование в правовых актах нужно рассматривать как исключение, как ситуацию не типичную, но необходимую. Появление отдельных просторечных, жаргонных слов и их сочетаний в нормативных правовых текстах не означает приобретение ими статуса официальной лексики.

Анализ федерального и регионального законодательства, индивидуальных правовых актов (например, постановлений глав администраций)показывает,чточащеразговорнаялексикаиспользуется

вактах субъектов Федерации («хроническая нехватка», «допотопная оснастка», «недожитие»; слово «недожитие» неизвестно даже как просторечное – речь идет, видимо, о случаях, когда человек

всилукаких-либообстоятельствнепрожилсреднееколичестволет, покрайнеймере,втолковыхсловаряхононевстречается).

Внекоторых регионах пошли еще дальше: используют слова и словосочетания, известные лишь в данной местности.

71

Например, в постановлении правительства одной из областей «О мерах по восстановлению и развитию рыбного хозяйства области» говорится о необходимости «зарыбляемости прудовых и садковых площадей». Использование в правовых документах употребляемого в данной местности слова в какой-то степени объяснимо, хотя подобрать общелитературное синонимичное выражение несложно (например, наполняемость рыбой). Однако вряд ли можно согласиться с положением, когда с помощью просторечныхсловисочетанийпытаютсяформулироватьправовое предписание. Это не только выглядит комично – такая правовая норма не достигнет нужного правового эффекта. Причиной является нестрогость (неясность) языковой формы. Словом, ее регулятивное значение равно нулю. Иллюстрацией служит приложение к постановлению губернатора Челябинской области, утвердившего «Правила охраны жизни людей на воде Челябинской области», в котором сказано: «запрещается допускать шалости в воде».

Однако просторечная лексика встречается и в федеральных законах. Например, такое просторечие, как «чача», встречается

вадминистративном законодательстве – ст. 160 КоАП РСФСР («Приобретение крепких спиртных напитков домашней выработки»). В ст. 164.1 («Азартные игры») того же закона используется просторечие «наперсток». В уголовном законодательстве можно найти такие бытовизмы, как «притон», «сводничество»,

вналоговом – «выручка» и т.п.

Жаргонизмы,какужеуказывалось,имеютограниченнуюсферу употребления и представляют собой совокупность особенностей разговорной речи, возникающей среди людей, находящихся в сходных профессиональных и бытовых условиях, объединённых общностью интересов и занятий. О жаргоне часто говорят как о корпоративно-психологическом явлении. В этой связи выделяют жаргон молодежный, армейский, уголовный и др. Экспрессивность жаргонизмов способствует переходу их в разго- ворно-бытовую лексику, в иные сферы общеупотребительной

72

лексики.Вэтомслучаесловоиливыражениеможетутратитьстатус жаргонизма и становится просторечием («прокол» – ошибка, неудавшееся дело; «накладка» – одновременная загруженность разными делами).

Исследования федеральных и региональных нормативных правовых текстов показывают: жаргоны проникают в правовую материю самого высокого порядка – законодательство.

Процесс проникновения просторечной лексики в язык права (нормативные правовые документы) во многом носит объективный характер, ибо одной из характерных черт развития нашего общества, к сожалению, является активное использование сленга (слова и выражения, употребляемые людьми определенныхпрофессийиливозрастныхгрупп)насамыхразныхуровнях. КоАП оперирует понятием «торговля с рук» (ст. 150 «Торговля сруквнеустановленныхместах»).Федеральныйзакон«Ореабилитации жертв политических репрессий» (в ред. от 8 июня 1996 г.) использует такие жаргонные слова 30–50-х гг., как «двойки», «тройки» (ст. 3, 18). Речь идет о государственных органах тех лет, осуществлявших судебные функции. В Законе РФ «О налоге на добавленную стоимость» (от 6 декабря 1991 г. и в ред. от 4 мая 1999 г.) используется, на мой взгляд, жаргонное выражение «приобретение товаров на стороне» (ст. 3 «Объекты налогообложения»). Достаточно широкое распространение в нормативных и индивидуальных актах федерального уровня получили выражения «давальческое сырье», «валютный коридор».

Не лучше обстоит дело и в нормативных и индивидуальных актах органов государственной власти регионов, например, в постановлении главы администрации Челябинской области «О мероприятиях по выполнению Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации» упоминаются «крестные отцы», «неприкасаемые фигуры». К жаргонной лексике следует отнести, с моей точки зрения, такие неологизмы, как «закупочная интервенция», «товарная интервенция». Вряд ли это удачный перенос значения слова, ибо

73

интервенция (лат. interventio) – понятие устоявшееся и означает насильственное вмешательство одного или нескольких государстввовнутренниеделадругогогосударства.Впостановлении мэра г. Иркутска «Об информации „О состоянии дел в области социально-трудовой сферы г. Иркутска“» от 17 апреля 1997 г. используется слово «бомж», которое, возможно, не стоит относить к вульгаризмам, но это как раз тот случай, когда в целях сохранения чистоты стиля нормативного текста целесообразно использовать выражение полностью.

Приведенные примеры не соответствуют стандартам лексики правового текста. Их применение в нормативных правовых актах, так же как и в индивидуальных правовых документах, должно быть подчинено общим правилам употребления нестандартной лексики в праве. О чем далее и пойдет речь. Здесь же хотелось бы отметить, что природа разговорной речи, в частности жаргона, кроется в способности слов к переносу значения, т.е. в метафоричности.

Интересен тот факт, что некоторые слова и выражения имеют как бы двойную прописку – они употребляются в разговорной речи, а то и в арго (искусственный язык, применяемый обособленной группой людей) и одновременно являются официальным правовым термином, например, словосочетание «в натуре» (ст. ст.93,578ГКРФ).Слово«сделка»вобиходеупотребляетсядаже с оттенком упрека, а в юридическом тексте это высокозначимая правовая категория.

Особо следует отметить существование одновременно с юридической профессиональной лексикой юридического арго («под- снежник»–оттаявшийвеснойтруп;«гастролер»–совершающий преступления в разных регионах страны; «вчинить иск» – предъявить, оформить исковое заявление; «выполнить 201-ю» – ознакомитьобвиняемогосовсемиматериаламидела;«перспективное дело» – уголовное дело, которое достаточно легко расследовать; «пустить паровозом» – доказать основную тяжесть вины; «киватели» – народные заседатели; «хулиганка» – уголовная ответ-

74

ственность за хулиганство). Два стиля юридической лексики часто переплетаются так, что трудно отличить правовой жаргон от правовых профессионализмов.

Однако юридическое арго – не только сплав резких по форме юридических профессионализмов, грубых, но метких сокращений(«вещдок»),атакжеадаптированныхкправовойразговорной речи уголовного и блатного жаргонов. Причину проникновения последних в общеюридическое арго установить нетрудно – юристам (судьям, прокурорам, следователям и т.д.) по долгу службы приходится общаться с правонарушителями, понимать их жаргон, а порой с помощью жаргона и изъясняться с ними. Видимо, этим можно объяснить факт вхождения в юридическую лексику и, как следствие этого, толкования в справочной юридической литературе жаргонных слов и выражений.

Общим принципом изложения нормативных правовых и индивидуальных правовых текстов является отсутствие в них арго

ииной разговорной лексики. Правовые нормы – это официальное выражение государственных воли и интересов. Нейтральность, «холодность» стиля правовых документов заложены в их природе, социальном предназначении. В этой связи интересен

итакой факт: за чистоту и корректность правового языка выступала еще Екатерина II. В своем указе «О неупотреблении в указах и повелениях брани и „поносных слов“» она писала: «...чтоб отнюдь в указах и повелениях никогда брани и слов поносных употребляемо не было». Этой позиции придерживаются отечественные ученые, возражать против нее невозможно. Во-пер- вых, нередко жаргонизмы обозначают явления и предметы, как правило, имеющие названия в общеупотребительном языке, что иногда может сбить с толку не владеющего арго; во-вторых, по свидетельству лингвистов, жаргоны часто имеют размытое и неточное значение; в-третьих, их употребление нарушает принцип эстетической чистоты нормативного правового текста и придает емувульгарнуюокраску,покушаясьтемсамымнанейтральность нормативного стиля («отслеживать», «беспредел»).

75

Не отрицая общего правила, следует признать и тот факт, что жаргоны, вульгаризмы, просторечная лексика всегда использовались в праве, полностью избежать этого вряд ли удастся, а порой отказ от них просто нецелесообразен. В этой связи юридическая техника должна выработать правила употребления соответствующего лексикона и руководствоваться ими при подготовке законов и иных правовых документов. С моей точки зрения, использованиежаргоновдопустимо:призначительнойадаптациивобщеупотребительном языке, т.е. когда жаргонные оттенки слова или выражения практически малозаметны («увязка», «взаимоувязка»);

втак называемых пограничных ситуациях, при которых жаргонное слово или сочетание еще не стало общеупотребительным, но

вполноймереотнестиегокжаргоннойлексикетоженельзя(«разбивка», «вербовка»); при необходимости употребления профессиональных арготических слав, тяготеющих к общеразговорной лексике («пассажиропоток», «дикоросы», «сдаточная очередь», «узкие специалисты», «разбор пожара»), речь идет о ситуациях, когда они более распространены в общеупотребительном языке,

втекстахтехнико-правовыхдокументов;вслучаяхкоммуникатив- нойправовойцелесообразности:нормодательможетиспользовать жаргон или другую нестандартную лексику для достижения максимально быстрого правового эффекта, т.е. жаргонизм в данном случае (так же как и профессионализм) чаще употребляется, более привычен в общеупотребительном лексиконе. Официальный синоним как бы «опаздывает», менее употребим, менее известен. Именно этой целью руководствовались, на мой взгляд, авторы, конструируяст.174УКРФ,названную«Легализация(отмывание) денежныхсредствилииногоимущества,приобретенныхнезаконным путем». Жаргонное слово «отмывание» в прагматических целях используется здесь как синоним слову «легализация». Этот термин получил свое закрепление не только в УК. В настоящее времяГосударственнойДумойРФпринятвпервомчтениипроект федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем».

76

Еще раз подчеркну: использование жаргонов и иной неофициальной лексики в нормативных правовых текстах нужно расценивать как явление исключительное. Решившись на это, нормодатель должен использовать такие языковые формы, строго руководствуясь правилами юридической (нормоустановительной) техники.

Вопросы и задания:

1.Что такое жаргонизм?

2.Какую лексику описывает автор статьи?

3.Определите лингвистический статус нестандартных для правового текста языковых единиц, примеры которых приведены автором данной статьи.

4.Приведены ли в статье примеры употребления жаргонизмов в текстах законодательства?

5.Соответствует ли название статьи ее содержанию?

6.Какое название, по Вашему мнению, более точно отражает представленные автором материалы.

7.Укажите речевые ошибки, допущенные автором. Отредактируйте предложения, в которых допущены ошибки.

8.Укажите предложения, в которых неточно употреблены лингвистические термины.

9.Понимаете ли Вы значение и смысл всех языковых единиц текста данной статьи?

10.Языковые средства каких стилей использует автор данной статьи? Всегда ли это целесообразно?

77