Русская фразеология в культурологическом аспекте. Монография

Одним из знаковых воплощений мифа, его квинтэссенцией стала повесть В. Ерофеева «Москва-Петушки». Это не только взгляд изнутри на проблему, но и ее детальный анализ. Любопытно, что в этом произведении миф пития стал основой для объединения не только различных мировоззренческих позиций (пьют все от дворника до интеллигента), но и мировых культур (все писатели, художники, философы так или иначе могут быть причастны к питию). Повесть «МоскваПетушки», по сути, выразила национальную идею того времени.

Но все же во фразеологии мы находим, прежде всего, отголоски древних мифологических представлений (бинарных оппозиций), причем это прослеживается в двух направлениях: во-первых, внутри са-

мой ФЕ (ни рыба ни мясо, ни жив ни мертв, ни свет ни заря, ни слуху ни духу, ни дать ни взять и т.д.), а во-вторых, на уровне антонимии:

давать волю языку – держать язык за зубами;

засучив рукава – спустя рукава;

повесить нос – воспрянуть духом;

за тридевять земель – рукой подать;

спать без задних ног – крутиться как белка в колесе;

во всю Ивановскую – воды в рот набрать;

лезть в бутылку – быть тише воды, ниже травы и т.д.

Это объясняется тем, что человек мыслит аналогиями и сравнениями, считается, что «все познается в сравнении». Наиболее ясно качества явления проясняются в крайних точках, в оппозициях. Подобный способ освоения действительности и порождает фразеологизмы, основанные на дихотомии. При этом поиск «золотой середины» зачастую невозможен или неуместен. Только при определении крайних точек, полюсов возникает во фразеологизме некое смысловое напряжение, обеспечивающее одновременно его целостность. Таким образом, этот способ образования ФЕ в русском языкеможно считать продуктивным.

Иногда при таком противопоставлении наблюдается явление, которое мы бы назвали «псевдодихотомией», поскольку формально существует наличие оппозиций, однако на семантическом уровне подобного противопоставления нет. Мы имеем в виду такие ФЕ, как

не стрижено, а брито; не мытьем, так катаньем; что в лоб, что по лбу; ни шатко ни валко и т.п. Такие обороты тавтологического характера или с плеоназмом создаются и воспроизводятся с целью придания высказыванию комического эффекта.

Выше говорилось о том, что русский человек постоянно балансирует между двумя полюсами, качается, как маятник, пытаясь найти «золотую середину». О поляризации стремлений, действий, свойственной русским людям, неоднократно писали Н.А. Бердяев, В.В. Во-

71

робьев и др. Вероятно, благодаря этой национальной черте в русской литературе (а следовательно, и в русской культуре в целом) активно использовалась такая фигура речи, как оксюморон (оксиморон) –

впереводе с греческого «остроумно-глупое». Известно, что оксюморон, как и антитеза, строится на противоположностях, но они не противопоставлены, а представляют собой единство и отражают противоречивость явлений жизни. Это своего рода парадокс, закрепленный в устойчивых языковых единицах, многие из которых стали ФЕ. Приве-

дем ряд примеров: смех сквозь слезы, мертвые души (Н.В. Гоголь), живой труп (Л.Н. Толстой), радость страдания (А.А. Фет), пышное природы увяданье (А.С. Пушкин), грустная радость (С.А. Есенин),

жар холодных чисел (А.А. Блок) и т.д. Как видим, русским свойственно желание во что бы то ни стало разрешить вопросы, которые не имеют решения, сделать выбор, обозначить явление. Русский человек говорит: «Из двух зол выбирают меньшее», западный человек утверждает: «Из двух зол не стоит выбирать». Русский человек примиряется с действительностью, какой бы абсурдной она не была, принимает ее как данность, западный человек впадает в экзистенцию, противопоставляя себя как личность реальности.

Часто черты национального характера формулируются в виде паремических текстов (пословиц, притч, загадок) [12]. Но зачастую они содержат прямо противоположные суждения (например: с одной сто-

роны, Без труда не вытащишь рыбки из пруда, Кто не работает, тот не ест, Как потопаешь, так полопаешь, Терпенье и труд все перетрут и т.д., с другой – От работы кони дохнут, Работа – не волк,

влес не убежит, Дураков работа любит и т.д.)

Вера в собственные силы сменяется в пословицах смирением, фа-

тализмом, бездеятельностью: До неба высоко, до царя далеко, Удачакляча, садись и скачи, Оттерпимся, до чего-нибудь дотерпимся, Что ни делается – все к лучшему, Кто живет тихо – тот не увидит лиха, Тише едешь, дальше будешь, Меньше знаешь – крепче спишь.

Толерантность русских может противопоставляться агрессивно-

сти: Доброе слово пуще дубины, Худой мир лучше доброй ссоры, Худую траву из поля вон, Не бить, так и добра не видать, Семеро одного не ждут, Бьет – значит любит, Люби как душу, тряси как грушу, Какая свадьба без драки.

При этом женщина оценивается чаще всего негативно. В самом деле, мужчина – добытчик, защитник, работник, роль женщины в патриархальном обществе нивелируется: Баба с возу – кобыле легче, Ку-

рица – не птица, баба – не человек, У бабы волос долог, а ум короток.

72

Не всегда находит подтверждение в пословицах такая черта русского характера, как безоглядная щедрость, ср.: Пушинка к пушинке – выйдет перинка, Копейка рубль бережет.

Подобная ситуация порождается, как уже говорилось, наличием бинарных оппозиций, уходящих корнями в мифы. «Нравственный маятник», раскачиваясь от одной крайности к другой, порождает следующие противопоставления: честность – нечестность, нравственность – безнравственность, стяжательство – бескорыстие (ср.: От трудов праведных не наживешь палат каменных, С миру по нитке – голому рубаха, Заработанный ломоть лучше краденого каравая, Зачем клад, когда в семье лад, но: Дружба дружбой, а денежки врозь (Доверяй, но проверяй), Денежки счет любят, Своя рубашка ближе к телу, Где не жить, только б сыту быть, Сытый голодному не товарищ, Тот мудрен, у кого карман ядрен, Встречают по одежке, а провожают по уму, Не пойман – не вор, Все вокруг колхозное, все вокруг мое).

Немало исследователи говорят о патриотизме русских. Однако патриотизм этот, на наш взгляд, латентный, русские очень осторожны в проявлении этого чувства. Связь русского человека с народом означает его связь с Родиной. На уровне языка эта черта прослеживается особенно ярко. Наш язык изобилует эмоционально-окрашенными словами: Родина, Отечество, Отчизна, Родина-мать (вспомним мифологическое «мать-сыра земля»). «В русском языке страна, Родина чаще всего модифицируются местоимением наша, в английском же языке согласно норме необходимо говорить: In this country (В этой стране. – В.Г.), либо в соответствии со своим национальным характером англоязычный говорящий проявит обычную сдержанность и в отношениях со своей родиной, называя ее нейтрально и подчеркнуто отдаленно» [36, с. 108]. Для русского национального сознания это неприемлемо.

Таким образом:

1)очевидна связь между культурой народа, мифологией и фразеологией русского языка;

2)развитие, обогащение русской фразеологии на современном этапе замедляется, т.к. снижается общий культурный уровень нации;

3)паремические тексты выражают самобытные национальные черты русского народа, отражают этапы, характерные особенности развития современных мифов;

4)на уровне фразеологии отмечается наличие бинарных оппозиций, что находится в соответствии с развитием мифологической системы в целом.

73

дчика. Известен случай перевода И.А. Крыловым басни Лафонтена «Стрекоза и муравей», где вместо стрекозы фигурировал кузнечик (последнее слово во французском языке употребляется в женском роде). Поэтому невозможность употребления слова кузнечик в русском тексте определила появление изящной, хрупкой стрекозы, ставшей для носителей русского языка символом искусства, легкости, одухотво-

ренности.

Поэтому в данном случае стоит говорить о различиях в ментальности народов. Мы имеем в виду прежде всего символический уровень реализации языковых средств. И в большей степени это касается фразеологии.

Суть этого различия состоит в том, что национальное самосознание, мироощущение того или иного народа, несмотря на торговые, политические, военные контакты с другими государствами, формируется все-таки изолированно. Процесс этот весьма сложный и зачастую противоречивый. Из общих для всех народов архетипов развивается символика, образная система языка нации, которая, что вполне естественно, оказывается чуждой символике другого народа. Формирование символики происходит под воздействием природных, социальных, политических, этнокультурных и других условий проживания.

Но перевод фразеологизмов гораздо сложнее, чем перевод обычных предложений, лишенных образности. Как считает А.Я. Гуревич, текст культуры реализуется в тезаурусе культуры, презентации того или иного хронотипического измерения текста. На формальном уровне тезаурус соотносится с «константами культуры», то есть знаковыми формами презентации [15]. Одной из таких констант становится идиома. Переводчик, не владеющий экстралингвистическими знаниями по теме, не сможет точно перевести текст.

Приведем примеры. В Индии существует пословица «Одна жена – одна проблема, две жены – четыре проблемы». Подобная пословица совершенно неприменима для России, страны православной, где многоженство запрещено. «Любезнейший, ты не в своей тарелке», – говорит Фамусов Чацкому в комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума». И самому Чацкому, и читателям понятен подобный фразеологизм. Он освоен носителями языка, стал частью менталитета русского народа. Известно, что фразеологизм пришел из французского языка. У французов существует поговорка, которую можно перевести как: «(быть) не в своем обычном положении». Слово «l'assiette» имеет два значения: «тарелка» и «положение». Благодаря переводчику, перепутавшему значения омонимов, в русском языке появилась новая идиома, значение которой не может быть мотивировано. Оно появи-

75

лось в русском языке более двухсот лет назад, за это время фразеологизм обрел устойчивое значение, абсурдность которого уже не ощущается.

Переводчик, работая с идиомами, должен владеть не только литературным языком, так как идиомы почти всегда стилистически маркированы, то есть имеют отношение к определенному стилю, а значит – указывают на принадлежность говорящего к определенной социальной группе. Он должен знать провинциальные диалекты, иметь широкий научный и культурный кругозор, иметь достаточно полное представление о реалиях той страны, где происходят события.

Но фактическая безошибочность, точность перевода – еще не все. Хотелось бы сказать о стиле переводчика. По сути, это палка о двух концах: чем интереснее, значимее личность самого переводчика, тем дальше от нас автор переводимого произведения. Однако полная нивелировка личности приводит к формальному, безликому переложению текста на другой язык. Вольтер, К. Маркс, В.Г. Белинский не раз указывали на важность передачи «не буквы, а духа создания». Таким образом, удачный перевод – это талантливое произведение двух авторов, один из которых – переводчик. Здесь важно соблюсти ту грань, когда по возможности точная передача «чужого» должна быть понятна «своим».

Конечно, самая простая ситуация возникает, когда переводчик имеет дело с интернациональными оборотами – формальная струк-

тура, и символика ФЕ у двух народов совпадает. Как правило, это выражения, заимствованные из древнегреческой мифологии (ахиллесова пята, пиррова победа, жребий брошен, гордиев узел и т.д.) или из Библии (заблудшая овца, избиение младенцев, тайная вечеря).

Также не вызывает затруднений подбор аналога, когда символические значения ключевых слов ФЕ одинаковы, но различно их формальное выражение (ср.: везти сов в Афины (греческое), ехать в Тулу со своим самоваром (русское), везти уголь в Ньюкасл (английское) (примеры Э.А. Вартаньяна. – В.Г.). Нетрудно заметить, как точно отражают особенности менталитета того или иного народа процитированные фразеологизмы.

Существует описательный перевод ФЕ, который сводится к переводу не самого фразеологизма, а его толкованию, Это могут быть объяснения, сравнения, описания, толкования – все средства, передающие в максимально ясной и краткой форме содержание ФЕ, все с тем же неизменным стремлением к фразеологизации или хотя бы намеку и на коннотативные значения (например: кафтан – русская ста-

ринная мужская долгополая верхняя одежда(словарь С.И. Ожегова)).

76

Может случиться, что контекст «не принимает» наличные соответствия, в том числе и фразеологические эквиваленты, и в таком случае приходится искать иные, нефразеологические средства. Французскую идиому deferrer des quatres pieds можно перевести фразеологизмами «поставить в тупик», «припереть к стенке», описательным глагольным выражением «привести кого-л. в смущение», обычным глаголом «озадачить»; но возможны и «привести в замешательство», «выбить почву из-под ног», «смутить»; не исключается и «сбить с толку», «сбить с панталыку» и еще десятки фразеологических и нефразеологических решений.

Русская фразеология весьма разнообразна. Немотивированные ФЕ занимают в ней значительное место. Именно они создают особые трудности для переводчиков. Как объяснить иностранцу значения та-

ких фразеологизмов, как На рысях песни не споешь, во всю ивановскую, турусы на колесах, собаку съесть на этом деле и т.д. Но если так важна работа по изучению этимологии ФЕ родного языка, в той же степени она должна осуществляться переводчиком по отношению к идиомам языка иностранного.

Таким образом, одной стороны переводчик должен сохранять тон автора, его юмор («Шпареная кошка боится кипящего котла», не стоит адаптировать (по мнению К.И. Чуковского): «Пуганая ворона куста боится»), но, с другой стороны, дословная передача того или иного фразеологизма не всегда бывает возможной (английское «Дождь лил кошками и собаками», конечно, необходимо заменить на русское «Дождь лил как из ведра») (примеры Э.А. Вартаньяна. – В.Г.).

Мы считаем, что перевод тогда может считаться удачным, когда во вторичном тексте сохраняется символика, которая подразумевалась автором в том или ином устойчивом выражении. Символическими значениями обладают ключевые слова любого фразеологизма. Именно эта символика, не слишком зависящая от формального выражения, и будет «не буквой, а духом создания». Итак, в этом случае средства реализации символа не имеют значения, важнее, чтобы символ был понятен читателю. Приведем пример. В «Саге о Форсайтах» читаем: “There’s very little to be had out of that,” he said; “regular country little place, old as the hills.” – «Ничего особенного там нет, – сказал он, – настоящий деревенский уголок, старый как мир». Выражение оld as the hills дословно переводится «старый как горы», то есть слово «горы» имеет символическое значение «очень старый, своего рода эталон, с которым принято сравнивать». Именно тот факт, что слово «мир» в определенном контексте может иметь то же символическое значение, что и «горы», дает переводчику право заменить английский фразеологизм на русский, а не переводить дословно, то есть формально.

77

Еще пример. В том же произведении читаем: One of them (young Roger) had made an heroic attempt to free the rising generation, by speaking of Timothy as an “old cat” – Один из них (молодой Роджер)

сделал героическую попытку высвободить молодое поколение из под ига и назвал Тимоти «старым хрычом». В английском варианте Тимоти сравнивается с котом (слово имеет символическое значение «ретроград, человек другого, старшего поколения»), но для носителей русского языка это слово имеет значение «хитрец, бабник, пройдоха». Таким образом, в данном случае предпочтительнее слово «хрыч» с тем же символическим значением, что и «кот» в английском языке.

Поэтому учет символического уровня мы считаем одним из определяющих при выборе того или иного эквивалента, при переводе фразеологических единиц. Иначе мы имеем право говорить о достаточно формальном переводе ФЕ, критерии оценки которого зачастую размыты.

78

Список использованной литературы

1.Kroeber A., Kluckhon C. Culture: A Critical Review of Concepts and Definitions. Cambridge, 1952. – C. 161.

2.Апдайк Д. Кентавр. Серия «Классики XX века». – Ростов н/Д: «Феникс», 2000. – 320 с.

3.Балакина Т.И. История русской культуры. – М.: АЗ, 1996. – 208 с.

4.Бердяев Н.А. Духовный кризис интеллигенции. – М.: Канон +, 1998. – 400 с.

5.Бердяев Н.А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. – М.: Мысль, 1990. – 208 с.

6.Блох Э. Тюбингенское введение в философию. – Екатеринбург: Изд-во УрГУ, 1977.

7.Вартаньян Э.А. Путешествие в слово. – М.: Просвещение, 1987. – 208 с.

8.Введение в культурологию. – М.: ВЛАДОС, 1996. – 336 с.

9.Вебер М. Протестанская этика и дух капитализма // Работы М. Вебера по социологии религии и культуре. Вып. 2. – М., 1991.

10.Веселовский А.Н. Историческая поэтика. – М.: Высшая школа, 1989. – С. 5.

11.Гачев Г. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. – М.: Издательская группа «Прогресс», 1995. – 480 с.

12.Грушевицкая Т.Г., Попков В.Д., Садохин А.П. Основы межкультурной коммуникации. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2003. – 352 с.

13.Гудков Д.Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. – М.: ИТДГК «Гнозис», 2003. – 288 с.

14.Гумилев Н.С. Стихотворения и поэмы. – Тбилиси: Мерани, 1989. – 496 с.

15.Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. – М.:Наука, 1991. – 175 с.

16.Дворниченко А.Ю., Ильин Е.В. и др. Русская история с древнейших времен до наших дней. – СПб.: Издательство «Лань», 2002. – 448 с.

17.Ерофеев В.В. Страшный суд: Роман. Рассказы. Маленькие эссе. – М.: Союз фотохудожников России, 1996. – 576 с.

18.Зорина Т.С. Рим Н.С. Гумилева // Гумилевские чтения. – 1996. – С. 166.

19.История мировой культуры: Наследие Запада: Античность. Средневековье. Возрождение: Курс лекций / Под ред. С.Д. Серебраного. – М.: Российск. Гос. гуманит. ун-т, 1998. – 429 с.

20.Краткая философская энциклопедия. – М. Издательская группа «Про- гресс»-«Энциклопедия», 1994. – С. 534.

21.Лихачев Д.С. Великий путь: Становление русской литературы XI–XVII веков. – М.: Современник, 1987. – 301 с.

22.Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. – 1993. – Т. 52. – № 1.

23.Лобок А.М. Антропология мифа. – Екатеринбург: Банк культурной информации, 1997. – С. 17.

24.Лосев А.Ф. Диалектика мифа // Из ранних произведений. – М.: Правда, 1990.

25.Мелетинский Е.М. О литературных архетипах // Русский государственный гуманитарный университет. – М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 1994. – 136 с.

26.Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2 т. / Гл. ред. С.А. Токарев. – М.: Рос. Энциклопедия, 1994. – Т. 1. А–К. – 671 с.

79

27.Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2 т. / Гл. ред. С.А. Токарев. – М.: Рос. Энциклопедия, 1994. – Т. 2. К–Я. – 719 с.

28.Мокиенко В.М. Образы русской речи: Историко-этимологические очерки фразеологии. – СПб.: Фолио-Пресс, 1999. – 464 с.

29.Половинкин А.И. Православная духовная культура. – М.: Изд-во ВЛАДОС-ПРЕСС, 2003. – 352 с.

30.Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 1996. – 367 с.

31.Радугин А.А. Введение в религиоведение: теория, история и современные религии. – М.: Центр, 1996. – 302 с.

32.Ранчин А.М. «На пиру Мнемозины»: Интертексты Бродского. – М.: Новое литературное обозрение, 2001. – 464 с.

33.Русскiй народъ. Его обычаи, обряды, преданiя, суеврiя и поэзiя. – М., 1880. – 616 с.

34.Рябцев Ю.С. история русской культуры. Художественная жизнь и быт XI–XVII вв. – М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 1997. – 336 с.

35.Садохин А.П. Межкультурная коммуникация. – М.: Альфа-М; ИНФРА-М, 2006. – 288 с.

36.Саурбаев Р.Ж., Саурбаева О.Г. К вопросу о национальном типе личности в русской и английской языковой картине мира // Проблемы межкультурной коммуникации в современном образовательном пространстве: Материалы международной научно-практической конференции. – Тобольск, 2003. – 210 с.

37.Скатов Н. О Николае Гумилеве и его поэзии // Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. – М., 1989. – С. 11.

38.Словарь образных выражений русского языка / Т.С. Аристова, М.Л. Ковшова, Е.А. Рысева и др.; Под ред. В.Н. Телия. – М.: Отечество, 1995. – 368 с.

39.Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1996. – 288 с.

40.Утевская П.В. Слов драгоценные клады: Рассказы о письменности. – М.:

Дет. лит., 1985. – 191 с.

41.Философский энциклопедический словарь / Ред. кол.: С.С. Аверинцев, Э.А. Араб-Оглы, Л.Ф. Ильичев и др. – 2-е изд. – М.: Сов. энциклопедия, 1989. – 815 с.

42.Философский энциклопедический словарь. – М.: ИНФА-М., 1999. – 576 с.

43.Фразеология в контексте культуры. – М.: Языки русской культуры, 1999. – 336 с.

44.Фром Э. Психоанализ и этика. – М.: Республика, 1993. – С. 67.

45.Шанский Н.М. и др. Краткий этимологический словарь русского языка. Пособие для учителей. – М.: Просвещение, 1975. – 542 с.

46.Шанский Н.М. Фразеология современного русского языка: Учеб. пособие для студ. пед. ин-тов по специальности 2101 Рус. яз. и лит. – М.: Высш. шк., 1985. – 160 с.

47.Элиаде М. Миф о вечном возвращении. Архетипы и повторяемость. –

СПб.: Алетейя,– 1998. – 250 с.

48.Юнг К.Г. Воспоминания. Сновидения. Размышления / Пер. с нем. – Киев, 1994. – С. 175.

80