Русская фразеология в культурологическом аспекте. Монография

того, кто ими не пользуется. Легковой автомобиль для одних – символ заветных вожделений, для других – символ опасности. Общекультурная символика выражается во фразеологизмах, пословицах, поговорках, загадках, общепринятых речениях (паремических текстах). Что касается художественной символики, то она создается самим писателем и в художественном тексте взаимодействует с другими символами, прежде всего с денотативно-предикативными, создавая семантическую полифонию художественного текста.

При анализе текста мы должны иметь в виду все три типа СЗ: личностные, общенародные и художественные. Автор, создавая художественное произведение, может использовать фольклорную символику, а в фольклорных текстах могут появиться личностные символы. Это значит, что СЗ различных типов способны трансформироваться, обновляться. Нас интересуют именно развивающиеся СЗ, так как они несут на себе следы тех изменений, которые происходят в общественном сознании, то есть проявляют себя действительно значимыми, актуальными.

Методика выделения СЗ во фразеологизмах в отечественном языкознании практически не разработана. Как мы уже сказали, СЗ слова реализуются в контексте. На основе индивидуальных употреблений слово получает новую, неожиданную трактовку, у него появляется новое значение. Оно будет являться символическим, так как зачастую нет никакого логического объяснения тому, как и почему оно возникло у слова. Только менталитет народа, архетипы, существующие в социуме, контекст и, наконец, личностные установки самого автора определяют конкретное СЗ.

СЗ появляется у слова тогда, когда это слово по ряду причин противопоставляется всему тексту. Например, если поэт в стихотворении отождествляет девушку с ромашкой («Милая девушка в кофточке белой, где ты, ромашка моя?»), то слово ромашка выбивается из привычного ряда эпитетов, характеризующих женщину. Однако все становится ясным, если вспомнить, что ромашка в народном сознании, как правило, соотносится с симпатией, любовью. Известно, что на этом цветке гадают: «Любит? Не любит?», обрывая лепестки. Кроме того, сам вид цветка (изящный, хрупкий, простой, с детства знакомый) подсказывает читателю, что хотел сказать автор, сравнивая девушку с ромашкой. Иными словами, мы определяем СЗ слова ромашка как «девичья открытость, простодушие».

Приведем еще один пример. В древние времена огонь был символом опасности. Люди боялись молний, пожаров. Позже огонь становится символом уюта, домашнего очага. Но вот А.С. Пушкин пишет: «Его

121

ума огонь игривый…» И уже огонь – символ «быстрого движения, чегото возбуждающего, зажигающего, озаряющего», то есть ум поэта способен пробуждать вдохновение, порождать поэтические строки.

СЗ, трансформируясь и обновляясь, одновременно указывают на то, что отношения между словом и предметом также меняются. СЗ, как правило, не связаны с номинативной функцией слова, с его прямым лексическим значением. Это знак текста. Под текстом мы подразумеваем прежде всего индивидуальный жизненный опыт человека. Поэтому СЗ редко связано со свойствами самой вещи, с предметом окружающей действительности. Оно выражает наше отношение к миру через опыт. СЗ – система, которая надстраивается над системой языковой, и, следовательно, мало от нее зависит.

Возьмем, к примеру, слово медведь. Известно, что медведь – самый сильный и грозный зверь в русских лесах. Однако в народном сознании это символ «добродушия и силы». Отчего так произошло, установить сейчас трудно. Более того, медведь является неофициальным символом России. Фразу русский медведь можно оценивать как устойчивую и воспроизводимую, то есть отнести к ФЕ русского языка. Также известно, что для Олимпийских игр 1980 года, проходивших в Москве, символом был выбран именно медведь – добродушный, улыбчивый, «ласковый Миша».

Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод о том, что при анализе ФЕ недостаточно определить только ее лексическое значение. Мы не сможем в достаточной мере оценить текст, в котором встречаются ФЕ, если не определим также СЗ ключевого слова устойчивого словосочетания. Для примера мы предлагаем таблицу, в которой представлены особенности той или иной ФЕ при ее анализе. Таблица включает четыре колонки: 1) ФЕ; 2) значение ФЕ; 3) тип ФЕ; 4) фразеологически связанные (символические) значения слов. В качестве примеров выбран ряд общеупотребительных анималистических фразеологизмов. Выбор этот не случаен. В составе русской фразеологии анималистические ФЕ составляют значительную по объему группу. Анализ данной группы может дать исследователям наглядное представление о том, как прямое номинативное значение слова, обозначающее какое-либо животное, включаясь в состав ФЕ, обретает конкретное СЗ. Анималистические ФЕ чрезвычайно нагружены символическими смыслами. Они достаточно активно воспроизводятся носителями языка, а потому существует возможность при сопоставительном анализе проследить, как происходит структурная и смысловая трансформация подобных ФЕ. Интересны также случаи «переливания», перехода общенародной символики в художественную и наоборот.

122

Приведем ряд примеров анализа ФЕ.

Таблица 1

123

При анализе СЗ ФЕ необходимо помнить, что символика предполагает вариативность, множественность прочтений, включенных в ментальность. Одна ФЕ, вне контекста, может содержать несколько СЗ, актуальных для носителя языка. При этом данные СЗ могут быть абсолютно равноправны. Но чаще у ФЕ можно выделить одно основное СЗ, все другие будут скрытыми и могут выделяться при более углубленном анализе в конкретных, уже известных или смоделированных текстах. Поэтому наиболее объективным и правомерным, на наш взгляд, является анализ ФЕ в контексте, несмотря на то, что каждая ФЕ потенциально обладает несколькими СЗ. Приведем пример. У поэта Н.И. Глазкова есть четверостишие:

Так молотом плющат железину. Так гибель встречают колоссы. Так женщина смотрит на женщину.

Так палки вставляют в колеса [28, с. 509].

Очевидно, что ключевой фразой является третий стих произведения. В нем содержится основная, самая важная мысль стихотворения. Однако фразу нельзя понять без анализа четвертого стиха (первые два являются второстепенными, это своего рода зачин). Нам известна ФЕ вставлять палки в колеса со значением «намеренно препятствовать, мешать (говорится с неодобрением). Часто имеются в виду недоброжелательные действия, совершаемые втихую, исподтишка» [61, с. 242]. Ключевым словом в этой ФЕ является слово палка. В данном контексте оно имеет СЗ «препятствие, помеха». Таким образом, по мнению поэта, женщина смотрит на женщину так, словно желает помешать, навредить потенциальной сопернице.

Как становится видно из этого краткого анализа, понять смысл стихотворения было бы весьма трудно без осмысления СЗ ФЕ в контексте. Без подобной работы смысл произведения был бы воспринят,

124

скорее, на эмоциональном, а не на логическом уровне. Опытный, искушенный читатель проделывает операцию, описанную выше, автоматически и постигает смысл произведения, не отдавая себе отчет в том, что он сделал это путем осмысления СЗ ФЕ.

Итак, мы видим, что стержнем ФЕ является не только (и не столько) лексическое значение, но значение символическое. Таким образом, случаи варьирования и трансформации устойчивых словосочетаний в тексте можно объяснить, анализируя СЗ ключевых слов фразеологизмов. Зачастую ФЕ бьюсь как лещ об лед оценивается как новый фразеологизм, не имеющий отношения к известной ФЕ. Но рыба и лещ здесь сводятся к одному символу: «Человек, тщетно прилагающий какие-либо усилия». Тот же механизм действует в том случае, когда употребляется в тексте словосочетание «содрать три кожи», (ср.: «содрать три шкуры»). Символом становится как бы сам объект, который может быть назван различным образом. Подобные примеры варьирования ФЕ в языке существуют в огромном количестве, их анализ – предмет более детального исследования.

Любой предмет окружающей действительности может восприниматься как символ. Человеческое (личностное) отношение к миру по своей сути символично. К примеру, книга для одних является источником получения информации, для других – предмет коллекционирования, для третьих – источник выгоды и т.д. Некоторые слова, закрепленные в идиоматике, имеют несколько СЗ. Собака, например, является символом злости или вредности (злой как собака, собака на сене), мастерства (собаку съесть в этом деле, вот где собака зарыта), тяжелых условий жизни (собачья жизнь), дружбы, преданности (собачья верность). Такое разнообразие как раз объясняется тем, что люди, создававшие ФЕ, по-разному относились к животному, у них были различные установки при наполнении ФЕ тем или иным СЗ (скорее всего, это связано с заимствованиями из разных языков). Герои русского фольклора являются символами русской жизни:

Иван – символ русского мужчины, Марья – символ русской женщины, Иван да Марья – символ верной любви, Иванушка-дурачок – символ русского простака и хитреца одновременно, Илья Муромец – символ русского богатыря, символ воинской славы и физической мощи, Василиса Прекрасная – символ женской красоты, Елена Премудрая – символ женской мудрости (разумности), Аленушка – символ девичьей нежности, доверчивости и доброты, Баба Яга – символ злой, но ограниченной старухи, борода – символ мудрости, голова – символ ума, глаз – символ прозорливости, чаша – символ щедрости, якорь – символ надежды, дерево – символ жизни, мост – символ связи, контак-

125

тов и т.д. В.М. Бельдиян пишет: «Символом в художественном произведении может служить слово, фразеологизм, всем известное событие или другой художественный текст. Неумение распознавать символ в художественном тексте приводит к его непониманию. Обычно показателем наличия в тексте символического смысла служит противоречие (или нелогичность) в денотативном содержании художественного произведения» [6, с. 17]. Подтверждая этот тезис, ученый проводит анализ стихотворения А.С. Пушкина «Зимнее утро». Обычно это стихотворение считается описанием красот русской природы. Действительно, описание зимнего утра потрясает свежестью, яркостью красок:

Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит. Прозрачный лес один чернеет.

Иель сквозь иней зеленеет

Иречка подо льдом блестит.

Но вслед за этим описанием следует текст, в котором автор приглашает свою возлюбленную на пустынную природу:

Инавестим поля пустые. Леса, недавно столь густые,

Иберег, милый для меня.

Красочное описание природы в начале стихотворения служит для того, чтобы ярче выделить СЗ слова берег как последнего пристанища поэта). Таким образом, стихотворение «Зимнее утро» – это объяснение в любви, приглашение разделить с поэтом его судьбу. Берег здесь: судьба поэта, его духовный и душевный причал. «Друг милый – ты берег милый для меня» – таков самый важный, подлинный смысл стихотворения [6].

Опираясь на критерии воспроизводимости, нерасчлененности, целостности, а также на критерий наличия/отсутствия в идиомах слов с СЗ, мы можем выделить три группы устойчивых сочетаний слов русского языка.

1.Слова-идиомы.

Вданном случае мы опираемся на выводы, сделанные А.А. Реформатским, который полагал, что идиомами могут быть не только лексикализованные словосочетания, но и отдельные слова, употребляемые в переносных значениях [58, с. 124]. Слово, как уже говорилось, – это минимальная единица языка, которая обладает определенным лексическим значением и может свободно употребляться

126

вречи (в отличие от звуков и морфем). Как только слово переосмысляется на символическом уровне, сфера его употребления (в этом новом значении) меняется. Эмотивность, вообще присущая фразеологизмам, сужает рамки употребления слов с СЗ до единичных, конкретных ситуаций. К примеру, если в автобусе человеку некто наступил на ногу, пострадавший может произнести по этому поводу недвусмысленную тираду (и тогда конфликт неизбежен), а можно назвать обидчика медведем, что, в принципе, не является оскорблением, однако образно, ярко характеризует неуклюжего человека. Оценочность в слове с СЗ всегда скрыта, а потому не может восприниматься как прямое оскорбление. Это касается также слов змея, шляпа, кисель (о вялом, нерешительном человеке), пышка, трутень (о ленивом человеке) и т.д.

УА.Н. Толстого есть рассказ под названием «Гадюка». Речь в нем идет не о змее, а о женщине, которая многое испытала в жизни, вследствие чего ее внешность и характер значительно изменились. У всех, кто жил рядом, женщина вызывала страх, отвращение, ненависть – то есть чувства, которые возникают у обычных людей при виде ядовитой змеи.

Читатель испытывает симпатию к героине, но помнит о негативной оценке, которая содержится в слове. Именно на контрасте между значением слова гадюка и текстом в целом построен рассказ. Следовательно, мы можем утверждать, что в результате подобного противопоставления (и одновременно – синтеза) у слова появляется новое символическое значение: «женщина, не привлекательная внешне, но с прекрасной душой».

На наш взгляд, любое животное может стать символом. Лошадь, медведь, слон, собака, коза – все эти слова могут употребляться как

впрямом, так и в символическом значении. При этом названия крупных (или взрослых) животных и птиц в последнем случае будут обладать отрицательной аксиологией. Исключение составляют слова

ласточка, голубь (голубка), орел, сокол и т.п. При этом детеныши жи-

вотных обладают, как правило, положительной аксиологией (ср.:

теленок, слоненок, медвежонок, козочка и даже поросенок). Исключа-

ем слова щенок (в определенных ситуациях), волчонок, змееныш, гаденыш. Именно поэтому В.В. Маяковскому пришлось употребить в одном из детских стихотворений неологизм свиненок для обозначения неряхи. Слово поросенок в этом случае не подходило из-за своей положительной аксиологии:

127

Мы считаем, что «иносказательность» поговорок есть ни что иное как переосмысление какого-либо объекта или явления окружающей действительности на символическом уровне. Иначе говоря, опорные, ключевые слова, составляющие большинство поговорок, обладают СЗ. Например: Из огня да в полымя (огонь здесь – символ опасности, полымя – символ равной предыдущей или большей опасности); Едет, как горшки везет – то есть очень медленно (горшки – символ чего-то хрупкого). Н.И. Кравцов и С.Г. Лазутин считают, что «в языковом отношении поговорки относятся к фразеологизмам (устойчивым, несвободным сочетаниям слов). Некоторые поговорки являются… непереводимыми на иностранные языки. Например: «Сыр бор разгорелся», «Попасть пальцем в небо», «Кота в мешке покупать», «Делать спустя рукава» [37, с. 81]. Однако авторы акцентируют наше внимание на том, что фразеологизмами являются не все поговорки, а только те, которые построены на иносказательной образности (то есть те, которые организуются вокруг слов с СЗ. – В.Г.).

3. Фразеологические выражения.

Эта группа устойчивых словосочетаний русского языка представляет, на наш взгляд, значительный интерес, во-первых, из-за обширного материала, который предоставляется исследователям, а, во-вторых, из-за недостаточной его проработки.

Известно, что В.В. Виноградов не включал «фразеологические выражения» в состав фразеологии. Термин принадлежит Н.М. Шанскому, который прибавил к трем типам ФЕ, выделенным В.В. Виноградовым, четвертый тип. «Фразеологическое выражение, – пишет Н.М. Шанский, – это устойчивый в своем составе и употреблении фразеологический оборот, который не только является семантически членимым, но и состоит целиком из слов со свободным значением. От фразеологических сочетаний фразеологические выражения отличаются тем, что в них нет слов с фразеологически связанным значением:

Любви все возрасты покорны; Волков бояться – в лес не ходить; оптом и в розницу; всерьез и надолго; социалистическое соревнование»

[74, с. 62].

Фразеологичность пословиц признавали многие лингвисты (М.М. Копыленко и З.Д. Попова, В.Л. Архангельский, Л.И. Ройзензон). И нельзя не согласиться с Н.М. Шанским, который считает, что отграничивает фразеологические выражения от свободных сочетаний слов то, что они «не образуются говорящим в процессе общения, а воспроизводятся как готовые единицы с постоянным значением и составом» [74, с. 62]. Однако замечания о том, что фразеологические выражения состоят «целиком из слов со свободным значением» и что «в их соста-

129

ве нет слов с фразеологически связанным значением» кажутся нам не совсем справедливыми. Если фразеологические выражения воспроизводятся в готовом виде, степень спаянности компонентов таких выражений должна быть большей, чем у свободных сочетаний слов. Поэтому говорящий, произнеся первую половину пословицы или крылатого выражения, может ожидать, что его собеседник завершит высказывание именно так, как предполагал первый. Кроме того, в вы-

ражениях социалистическое соревнование и Человек – это звучит гордо, приводимых Н.М. Шанским в качестве примеров [74, с. 62], действительно нет слов с фразеологически связанным (или символическим) значением. Но в других примерах того же автора такие слова есть: Волков бояться – в лес не ходить (волк – символ опасности, лес –

символ жизни, окружающей действительности); Без труда не выта-

щишь рыбку из пруда (рыбка – символ успеха, удачи).

Сфера фразеологии, по мнению М.М. Копыленко и З.Д. Поповой, может быть расширена «от сочетания одной лексемы с граммемой (и может быть продолжена в область сочетаемости граммем) до сочетания нескольких лексем, в том числе образующих синтаксему, эквивалентную предложению (предикативной единице)» [36, с. 97]. Как считают лингвисты, в области исследования пословиц и поговорок делается немало: вводится в научный оборот большой фактический материал из разных языков, ищутся критерии для различения пословиц, поговорок и других типов афоризмов, проводятся сопоставительные исследования воспроизводимых фраз. Особенность пословиц, поговорок и крылатых выражений состоит в том, что они, получив коннотативный статус, являются знаками ситуаций, а не понятий, поэтому и их толкование состоит в описании ситуации, в которой употребление данной фразы является коннотативным знаком понятий или эмоций [36, с. 98].

По нашему мнению, фразеологические выражения являются, как уже говорилось, знаками текстов (а не «ситуаций»), которые подразумеваются, но не воспроизводятся при употреблении пословицы или крылатого выражения в той или иной ситуации. Именно поэтому возможно употребление одной и той же пословицы в различных ситуациях. Итак, в третью группу устойчивых словосочетаний мы предлагаем отнести прежде всего пословицы как наиболее обширный и продуктивный тип устойчивых словосочетаний, который традиционно относили к устному народному творчеству и определяли следующим образом: «Пословица – малый нелирический жанр устного творчества; вошедшая в речевой оборот форма изречения, укладывающаяся в одно грамматически и логически законченное предложение, нередко ритмизованное и подкрепленное рифмой» [37, с. 67].

130