Меры принуждения в уголовном процессе. Теоретические и организационно-правовые проблемы. Монография

ституции РФ). В связи с этим условия, основания и порядок исполнения заключения под стражу подлежат детальному правовому регулированию в законодательном порядке. В настоящее время действует Федеральный закон от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Однако принятие этого Закона не только не устранило спорность ранее высказанных суждений, но и возобновило дискуссии о природе как содержания под стражей, так и нормативных актов, его регулирующих.

В юридической литературе существуют различные точки зрения на природу содержания под стражей. Многие представители науки уголовно-исполнительного права включают этот институт в предмет регулирования своей отрасли права1.

Представляется, что это суждение обусловлено совпадением фактической сущности заключения под стражу как меры пресече- ния и лишения свободы как меры уголовного наказания, состоящей в изоляции от общества. Однако этого совпадения явно недостаточно для того, чтобы проблемы содержания под стражей относить к предмету науки уголовно-исполнительного права, а нормы, регулирующие содержание под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, — к уголовно-исполнительному праву как отрасли права2.

А.С. Михлин писал, что при исследовании правовой природы института «необходимо уяснить то место, которое он занимает в законе, рассмотреть его правовую регламентацию, а также цель его введения в законодательстве»3. Эти положения могут быть использованы в качестве методической базы для исследования заключения под стражу в качестве меры пресечения и лишения свободы в каче- стве меры наказания как социально-правовых явлений. Поскольку уголовно-процессуальное и уголовное законодательство не установило в полном объеме основные существенные и необходимые признаки этих явлений, их исследованием должна заниматься соответствующая теория. Такой подход позволяет констатировать, что заклю- чение под стражу как мера пресечения и лишение свободы как мера наказания — различные социально-правовые явления (понятия), от-

1 Артамонов В.П. Наука советского исправительно-трудового права. М., 1974; Беляев Н.А. Цели наказания и средства их достижения. Л., 1963; Стручков Н.А. Советская исправительно-трудовая политика и ее роль в борьбе с преступностью. Саратов, 1970 и др.

2 Бычков В.Ф. Понятие правового положение лиц, содержащихся под стражей в порядке применения меры пресечения // Повышение эффективности исполнения уголовных наказаний. Рязань, 1988. С. 66; Кудинов А.Д. Процессуальные основания, условия и цели предварительного заключения под стражу // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 41. М., 1981. С. 54 и др.

3 Михлин А.С. Проблемы досрочного освобождения от отбывания наказания. М., 1982. С. 152.

71

носящиеся к различным отраслям права и соответственно предметам наук. Для этого достаточно сопоставить эти явления и выделить существующие между ними различия.

Рассматриваемые явления различаются по:

—своим целям. Заключение под стражу как мера пресечения применяется для достижения целей, указанных в ст. 97 УПК РФ. Наказание, в том числе в виде лишения свободы, применяется в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений (ст. 43 УК РФ);

—характеристике лиц, к которым применяется мера пресечения или мера наказания. Заключение под стражу избирается в отношении обвиняемого и в исключительных случаях подозреваемого, чья виновность еще не установлена и только предполагается. Наказание, в том числе в виде лишения свободы, применяется только в отношении осужденных, виновность которых установлена в рамках надлежащей юридической процедуры вступлением в законную силу приговора;

—местам содержания под стражей в порядке меры пресечения и исполнения наказания в виде лишения свободы. Местом содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых являются, как правило, специальные учреждения — следственные изо-

ляторы (СИЗО). К основным местам исполнения (отбывания) наказания в виде лишения свободы относятся учреждения уголовно-исполнительной системы.

Именно существование специальных учреждений для содержания подозреваемых и обвиняемых под стражей, обеспечивающих их изоляцию от общества, и наличие в них режима обусловили ряд логичных материально-правовых и процессуальных требований. В ча- стности, заключение под стражу как мера пресечения может быть применено лишь к лицам по делам о преступлениях, за совершение которых законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы (ч. 1 ст. 108 УПК РФ); нахождение в местах содержания под стражей засчитывается осужденному в срок лишения свободы, определяемый судом (ст. 72 УК РФ), и некоторые другие;

—воспитательному воздействию. Заключение под стражу не преследует цель воспитания подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений. Воздействие на них ограничивается ограждением общества от подозреваемых и обвиняемых, поддержанием в местах содержания заключенных под стражу лиц установленного законом порядка, обеспечением достижения целей уголовного судопроизводства. Исполнение наказания содержит в себе элемент уголовно-исполнительного воздействия на осужденных с целью их воспитания (ст. 43 УК РФ).

На законодательном уровне предлагалось ввести норму, регулирующую воспитательную работу с заключенными под стражу. Од-

72

нако законодательное закрепление необходимости воспитательной работы в СИЗО возложит на него функции исправительного учреждения, что не соответствует целям содержания под стражей в порядке меры пресечения1.

Âэтом отношении следует согласиться с А.В. Маслихиным, который выступая против перенесения на заключенных под стражу методов воспитательного воздействия, применяющихся в исправительном учреждении, в качестве доказательства указывает на то, что лица, содержащиеся под стражей в качестве меры пресечения, находятся в своеобразном психическом состоянии ожидания решения своей судьбы, что не способствует эффективному восприятию како- го-либо воспитательного воздействия2.

Рассмотренные нами различия достаточно убедительно свидетельствуют о том, что ни заключение под стражу, ни содержание под стражей не могут быть отнесены к предмету науки уголовноисполнительного права.

Âсоответствии с другой позицией процесс исполнения предварительного заключения под стражу характеризуется интегративным содержанием. В частности, Л.И. Даньшина полагает, что в процессе содержания под стражей возникают административно-правовые, уголовно-процессуальные и исправительно-трудовые отношения3.

К этой позиции примыкает также мнение А.В. Маслихина и О.Н. Миндадзе4.

Заключение под стражу в качестве межотраслевого института рассматривают также представители уголовно-исполнительной науки Ф.М. Городинец5, В.Б. Спицнадель6, представитель уголовнопроцессуальной науки Е.А. Малина7.

Наконец, существует третья группа авторов, считающая, что заключение под стражу имеет свое собственное содержание, состоящее в ограничении свободы человека, еще не признанного в уста-

1 Ратникова Н.Д. Проблемы правового положения подозреваемого и обвиняемого, содержащегося под стражей в следственном изоляторе. Дисс. …канд. юрид. наук. Волгоград, 1999.

2 Маслихин А.В. Следственный изолятор как место предварительного заключе- ния. Рязань, 1976. С. 43.

3 Даньшина Л.И. Меры пресечения при производстве по уголовному делу. М., 1991. С. 40.

4 Маслихин А.В., Миндадзе О.Н. Правовое регулирование исполнения предварительного заключения под стражу. Рязань, 1988. С. 11.

5 Городинец Ф.М. Международно-правовые стандарты и законодательство России о применении принудительных мер, связанных с изоляцией лица от общества. СПб., 2002. С. 14.

6 Спицнадель В.Б. Генезис уголовно-исполнительного права в контексте становления и эволюции пенитенциарной системы России. Автореф. дисс. д-ра юрид. наук. СПб., 2004. С. 43.

7 Малина Е.А. Заключение под стражу в российском уголовном процессе. Дисс. …канд. юрид. наук. Краснодар, 2001. С. 154.

73

новленном законом порядке виновным в совершении преступления1, что нормы, регулирующие содержание под стражей, имеют свой «вполне самостоятельный предмет правового регулирования»2. К сожалению, указанные авторы практически не раскрывают существенные и необходимые признаки собственного содержания заключения под стражу и самостоятельного предмета правового регулирования, чтобы на их основе судить о природе содержания под стражей и законодательного акта, его регулирующего.

Достаточно последовательная и интересна позиция Б.Б. Булатова. Он считает, что предварительное заключение под стражу представляет собой самостоятельную сферу социально-правовой реальности, в которой общественные отношения имеют собственное специфи- ческое содержание, требующее разработки особых правовых норм. В совокупности эти нормы могли бы составить самостоятельную отрасль права, именуемую процессуально-исполнительным правом3.

Принятие Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подтвердило якобы правоту авторов последних суждений. Однако, думается, такой вывод был бы преждевременным с учетом, по крайней мере, трех обстоятельств.

Во-первых, при анализе природы рассматриваемого Закона уместно вспомнить принятие АПК, принятого якобы в связи со спецификой арбитражных процессуальных отношений. Между тем сопоставление норм, содержащихся в ГПК и АПК, свидетельствует о том, что в основном вся специфика сводится к особенностям субъективного состава и появлению в последнем процессе апелляционного производства. В связи с этим большинство специалистов в области гражданского процессуального права, исходя из единства правовой природы этих явлений, включают в него в качестве составной части институт арбитражно-процессуального права4.

Поэтому становится очевидным, что законодателю не следует без необходимости усложнять действующее законодательство тогда, когда можно ограничиться включением в действующий законодательный акт особых производств.

Во-вторых, в рассматриваемом случае при конструировании самостоятельной отрасли нельзя ограничиваться вопросами исполне-

1 Дубинский А.Я., Сербулов А.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. Киев, 1980. С. 22—23.

2 Комментарий к Положению о предварительном заключении под стражу / Под ред. В.А. Карина. М., 1970. С. 80.

3 Булатов Б.Б. Вопросы эффективности мер пресечения, не связанных с лишением свободы, и их применение органами предварительного расследования: Автореф. дисс.... канд. юрид. наук. М., 1980. С. 18.

4 Гражданское процессуальное право России / Под ред. М.С. Шакарян. М., 1996. С. 12.

74

ния только решения о заключении под стражу. Очевидно, что эта отрасль права должна включать в себя вопросы исполнения всех мер процессуального принуждения. При таком подходе выясняется, что исполнение некоторых мер принуждения уже урегулировано уголовно-процессуальным законодательством (например, наложение ареста на имущество), а исполнение других мер не нуждается в правовом регулировании (например, личное поручительство).

В-третьих, с позицией авторов, конструирующих самостоятельную отрасль права — процессуально-исполнительную, нельзя согласиться еще по одной причине. Она заключается в том, что для уяснения природы Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и, следовательно, собственно содержания под стражей важное значение имеют целевая направленность закона; основные его понятия, принципы регулируемой им деятельности; основания, условия, сроки, порядок помещения под стражу и освобождения из-под стражи.

Для понимания природы содержания под стражей важное зна- чение имеют его принципы.

Âсоответствии со ст. 4 анализируемого Закона содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией РФ, принципами и нормами международного права, а также международными договорами РФ и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.

Нетрудно заметить, что принципы содержания под стражей есть ни что иное как группа конституционных принципов уголовного процесса, для которой характерно регулирующее воздействие на взаимоотношения участников соответствующих правоотношений1.

Âпринципах содержания под стражей нашло отражение важное положение о том, что международные договоры и нормы являются источником уголовно-процессуального права. Применительно к содержанию под стражей речь идет о том, что с заключенными под

1 Баландин В.Н. Принципы юридического процесса. Автореф. дисс.... канд. юрид. наук. Саратов, 1998; Бибило В.Н. Конституционные принципы правосудия и их реализация в стадии исполнения приговора. Минск, 1986; Давыдов П.М. Принципы советского уголовного процесса. Свердловск, 1957; Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М., 1971; Дорохов В.Я. Принципы советского уголовного процесса. М., 1962; Кобликов А.С. Законность — конституционный принцип советского уголовного судопроизводства. М., 1979; Тыричев И.Б. Принципы советского уголовного процесса. М., 1982; Химичева Г.П. Принципы уголовного процесса. М., 1992; и др.

75

стражу следует обращаться в соответствии с нормами Всеобщей декларации прав человека и гражданина (1948 г.); Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.); Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984 г.); Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключе- нию в какой бы то ни было форме (1989 г.) и Минимальных стандартных правил обращения с заключенными в части, касающейся подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, принятых 30 августа 1955 г. Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращения с правонарушителями. Следует отметить, что основные положения указанных международных правил реализованы в российском законодательстве.

Необходимо подчеркнуть, что ст. 4 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» сформулировала не в полном объеме процессуальные принципы, действующие в сфере исполнения меры пресечения в виде заклю- чения под стражу. Так, с учетом специфики содержания под стражей в ограниченных пределах действуют принцип неприкосновенности личности, проявляющийся в обязанности сотрудников мест содержания под стражей обеспечивать личную безопасность подозреваемых и обвиняемых (ст. 19); принцип обеспечения права на защиту (ст. 18); принцип презумпции невиновности (ст. 6) и некоторые другие1. Принцип презумпции невиновности сформулирован в Законе четко и достаточно полно: «подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений считаются невиновными, пока их виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Они пользуются правами и свободами и несут обязанности, установленные для граждан РФ настоящим Федеральным законом и иными федеральными законами».

Некоторые авторы указывают на то, что заключение под стражу находится в противоречии с презумпцией невиновности2. Представляется, что это неточное суждение, если иметь в виду, что она — объективное положение личности до вступления обвинительного приговора в законную силу. Презумпция невиновности указывает на

1 Касумов Ч.С. Презумпция невиновности в советском праве. Баку, 1984; Ларин А.М. Презумпция невиновности. М., 1982; Либус И.А. Презумпция невиновности в советском уголовном процессе. Ташкент, 1981; Мажинян Д.Р. Презумпция невиновности и гарантии ее осуществления. Ереван, 1989; Перлов И.Д. Право на защиту. М., 1970; Стецовский Ю.И., Ларин А.М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988; Строгович М.С. Презумпция невиновности и право обвиняемого на защиту. М., 1984; и др.

2 Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989. С. 286.

76

то, что правовое регулирование общественных отношений с участием подозреваемого и обвиняемого и практика применения законов должны исходить из того, что эти лица считаются невиновными. Поэтому правоограничения и различные виды обеспечения лиц, содержащихся под стражей, должны осуществляться с учетом презумпции невиновности. Разумеется, презумпция невиновности связывает официальное признание гражданина виновным лишь со вступившим в законную силу приговором1, поскольку эта презумпция относится

êчислу опровержимых2.

ÂЗаконе «О содержании под стражей подозреваемых и обви-

няемых в совершении преступлений» содержатся многочисленные нормы, которые «отсылают» к УПК (ст. 5, 7, 11, 14 и др.).

Изложенное с достаточной убедительностью свидетельствует, на наш взгляд, о том, что рассматриваемый Закон относится к сфере уголовно-процессуального законодательства, представляет собой один из источников уголовно-процессуального права, а общественные отношения, регулируемые им, относятся к уголовно-процессуальным отношениям. Следовательно, этот Закон имеет уголовно-процес- суальную природу.

В связи с этим правы авторы, утверждающие, что администрация мест содержания под стражей может быть участником уголовного процесса, ибо лицо, вынесшее постановление об избрании меры пресечения в виде лишения свободы и обратившее его к исполнению, вправе требовать от администрации предварительного заключения осуществления в отношении подозреваемого или обвиняемого всех тех правоограничений, которые необходимы для достижения целей применения мер пресечения3.

На наш взгляд, участником уголовного судопроизводства законодательно должен быть признан начальник места содержания под стражей в качестве органа дознания по делам о преступлениях против установленного порядка несения службы, совершенных сотрудниками места содержания под стражей, а равно о преступлениях, совершенных в расположении места содержания под стражей (п. 5 ч. 2 ст. 157 УПК РФ), и в качестве должностного лица, освобождающего подозреваемых и обвиняемых из-под стражи (ст. 50 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»).

1 Петрухин И.Л. Заключение под стражу как мера пресечения (проблемы гуманизации) // Правоведение. 1988. ¹ 4. С. 67.

2 Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. М., 1973. С. 348—358.

3 Даньшина Л.И. Правовые и организационные вопросы исполнения предварительного заключения под стражу. Автореф. дисс.... канд. юрид. наук. М., 1980. С. 12—13.

77

Изложенное позволяет согласиться с выводами И.В. Шмарова, считающего, что УПК является базой для Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», последний есть ни что иное как правовой механизм, обеспечивающий реализацию уголовно-процессуального законодательства1.

Близкое к нашей точке зрения мнение высказал М.Х. Гельдибаев, который считает, что правоотношения, возникающие по поводу и в процессе содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, являются разновидностью уголовнопроцессуальных отношений, с особенностями, обусловленными характером (спецификой) деятельности следственных изоляторов, выступающих в качестве мест содержания под стражей2.

Действительно, общественные отношения, регулируемые анализируемым Законом, обладают спецификой, обусловленной тем, что подозреваемые и обвиняемые, заключенные под стражу, содержатся в специальных учреждениях, имеющих администрацию и персонал, которые выполняют вполне определенные функции. В связи с этим специфика регулируемых общественных отношений проявляется в том, что, во-первых, подозреваемые и обвиняемые приобретают дополнительный статус — лиц, содержащихся под стражей; вовторых, лица, заключенные под стражу, вступают в правоотношения с администрацией мест содержания под стражей по поводу не только процессуальных отношений, но и отношений, связанных с условиями содержания под стражей. При этом последние относятся к числу организационных, обеспечивающих функционирование мест содержания под стражей и решение задач уголовного процесса, в силу чего они являются субсидиарными (вспомогательными) и не могут определять правовую природу рассматриваемого Закона.

Âсвязи с этим с достаточной обоснованностью можно утверждать, что положения этого Закона в полном объеме могли бы находиться в УПК в качестве особого производства, связанного с применением меры пресечения в виде заключения под стражу.

Âплане совершенствования действующего законодательства целесообразно и логично, на наш взгляд, во-первых, из рассматриваемого Закона выделить нормы, регулирующие уголовно-процессуальные отношения, и сгруппировать их в отдельной главе УПК; во-вторых, нормы, связанные с организацией и порядком функционирования мест содержания под стражей, объединить в одном разделе, допус-

тим, в Федеральном законе «Об учреждениях и органах, испол-

1 Комментарий к Федеральному закону «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» / Под ред. П.Г. Мищенкова. М., 1996. С. 1.

2 Гельдибаев М.Х. Обеспечение прав и свобод человека и гражданина в сфере уго- ловно-процессуального принуждения. Автореф. дисс.… д-ра юрид. наук. СПб., 2001. С. 12.

78

няющих уголовные наказания в виде лишения свободы», который можно было бы назвать «Об учреждениях и органах, исполняющих содержание под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений и уголовное наказание в виде лишения свободы».

Наличие взаимосвязей развития, функционирования и координации между двумя рассмотренными законодательными актами требует анализа проблем содержания под стражей в системе всего процессуального регулирования.

Законность и обоснованность содержания подозреваемых и обвиняемых под стражей определяются соблюдением не только условий и оснований избрания этой меры пресечения (которые рассматриваются нами в § 2), но и установленных законом сроков содержания под стражей. На это обстоятельство неоднократно указывалось в различных постановлениях Пленума Верховного Суда РФ1.

Такое внимание к срокам содержания под стражей обусловлено тем, что они обладают глубоким социально-правовым смыслом и предназначены для достижения гуманных целей. Законодатель, устанавливая временные границы расследования, судебного разбирательства дела и содержания обвиняемых под стражей, исходил, на наш взгляд, из необходимости, с одной стороны, решения задач уголовного судопроизводства, а с другой — уважения прав и законных интересов обвиняемого и гуманного к нему отношения. Обвиняемый (или подсудимый) не может находиться длительное время в неопределенном положении, не имея на руках итогового процессуального решения, каковым является приговор. Только приговор, вступивший в законную силу, каким бы он ни был, снимает указанную неопределенность: лицо становится либо осужденным, либо оправданным2.

Согласно ст. 14 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» сроки содержания под стражей определяются УПК.

Срок нахождения подозреваемого под стражей установлен ст. 100 УПК РФ. В этот срок входит и время задержания в порядке ст. 91 УПК РФ. Данный срок не продлевается. Срок содер-

1 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей»//Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов

СССР и РСФСР (Российской Федерации). М., 1995. С. 327—330; постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г. «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. ¹ 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации). М., 1995. С. 567—569.

2 Ворожцов С.А. Право обвиняемого быть судимым без неоправданной задержки. Автореф. дисс.... канд. юрид. наук. М., 1998.

79

жания под стражей обвиняемого и порядок их продления установлен ст. 109 УПК РФ.

В соответствии со ст. 109 УПК РФ «базовый» срок содержания обвиняемого не может продолжаться более двух месяцев. Это положение находится в полном соответствии со ст. 162 УПК РФ, установившей, что предварительное следствие по уголовным делам должно быть закончено не позднее чем в двухмесячный срок.

Сроки содержания под стражей могут быть продлены судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня в слу- чае невозможности закончить расследование и при отсутствии оснований для изменения меры пресечения — до 6 месяцев в порядке, установленном ч. 3 ст. 108 УПК РФ для избрания меры пресе- чения в виде содержания под стражей. Дальнейшее продление сроков может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, только при особой сложности дела и наличии оснований для избрания этой меры пресечения судьей того же суда по ходатайству следователя, внесенному с согласия руководителя соответствующего следственного органа по субъекту РФ или приравненного к нему руководителя специализированного следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ либо по ходатайству дознавателя в случаях, предусмотренных ст. 223 УПК РФ, с согласия прокурора субъекта РФ или приравненного к нему военного прокурора, до 12 месяцев со дня заключения под стражу.

Продление сроков содержания под стражей свыше 12 месяцев допускается в исключительных случаях и только в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений. Такое продление осуществляется судьей суда субъекта РФ или военного суда соответствующего уровня по ходатайству следователя, внесенному с согласия в соответствии с подследственностью председателя Следственного комитета при прокуратуре РФ или руководителя следственного органа соответствующего федерального органа исполнительной власти, до 18 месяцев.

По общему правилу, установленному ч. 4 ст. 109 УПК РФ, дальнейшее продление сроков не допускается, содержащийся под стражей обвиняемый подлежит немедленному освобождению. Однако и из этого правила имеются исключения, предусмотренные ч. 7 и 11 ст. 109 УПК РФ.

При анализе изложенных положений следует иметь в виду, что предельный срок содержания под стражей обвиняемого в два раза превышает предельный срок, предусмотренный по УПК РСФСР в советский период времени. Между тем необходимость расследования преступлений в течение 18 месяцев в отношении содержащегося под стражей обвиняемого вызывает сомнение. Участие в деле обвиняемого означает, что по делу уже собраны доказательства, достаточные

80