Пятьдесят оттенков страсти. История чувственного перевоплощения

История чувственного перевоплощения

мышлять на тему разваливающихся отношений (в чем, конечно же, виновата была я!) не хотелось. Беседа о Феликсе была сродни пересечению минного поля. Можно было угодить во взрывоопасную зону и тогда уж костей не собрать. Я поколебалась с минуту, после чего сдернула полотенце и швырнула в лицо незнакомцу. Он высвободил блюдо из-под оставшихся круасанов, свалил их прямо на стол, поставил его на пол рядом со своим стулом и уложил на него полотенце. Словно фокусник, он сделал несколько манипуляций руками и полотенце вспыхнуло. Из того, чем я могу прикрыться, у меня осталось лишь постельное белье, но не было никаких гарантий, что их не постигнет та же участь. Я плотно сжала губы, от злости сердце стучало очень громко, мне даже казалось, что сила его удара колышет мою грудь.

—Какого она цвета? — мягко спросил мой мучитель.

—О чем этот вопрос? — уточнила я, закинув ногу на ногу.

—Твоя злость.

Эта игра в цвета казалась мне детскостью, однако я пыталась понять себя, свои ощущения. Я вспомнила, как накануне перед сном почувствовала цвет своей ярости, сейчас я ощущала почти тоже самое.

— Темно-синий, — мрачно произнесла я.

81

Эмма Ноэль. Пятьдесят оттенков страсти

—Похоже на правду. Синий — сторожевой пес, готовый сорваться с цепи и вгрызаться в глотки обидчикам.

—Как глупо! — процедила я недовольно, ощущая, что сказки Кота Баюна снова оказывают на меня странное действие. — Я сыта! Что мне делать?

—А чем ты занимаешься обычно после завтрака?

Я пожала плечами, вспомнив, что после того, как тень Феликса исчезала за порогом, я оставалась наедине с домашними обязанностями, в моих руках оживали тазы и тряпки.

—Можешь чем-нибудь занять свои руки, — отшутился мужчина, после чего встал, чуть склонился, будто прощаясь, и направился к выходу.

—Чем занять руки? — уточнила я, не понимая, как использовать свободное время.

Он остановился и на мгновение замер, видимо думая, какое развлечение мне предложить. Его бархатистый халат немного поблескивал, хотелось коснуться и ощутить шершавость материала. Мой душеприказчик не спеша приблизился ко мне и встал за спинкой стула, на котором я сидела. Справа от себя я увидела его руку — словно он приглашал меня на танец.

—Я не одета! — проворчала я.

—Не вижу в этом ничего ужасного, — промурлыкал он.

82

История чувственного перевоплощения

Был ли у меня выбор? Сидеть нагишом или довериться этому человеку, душа и помыслы которого для меня — потемки. Я вложила свою дрожащую ладонь в его теплую руку, и с трудом поднялась с места. Я уставилась в его глаза, чтобы контролировать угол его взгляда. Этот сумасброд-развратник равнодушно взирал в мои глаза, и совсем не пялился на мою грудь, так что повода для скандала не было. Близость его тела меня волновала, я смотрела на него снизу вверх и словно завороженная коснулась халата. Благородная ткань была так приятна на ощупь, я плавно водила по ней рукой, получая удовольствие от этих касаний. Я не сразу поняла, что крепко сжимаю его возбужденный половой орган. В какой-то момент моя кисть видимо соскользнула под халат, покрывающий его голое разгоряченное тело. Испуганно отшагнув от него, я раздраженно воскликнула:

—Вы манипулируете мной!

—Зачем ты все портишь? — шепотом произнес возбужденный мужчина.

—Я замужем! И нечто подобное позволяла себе только с супругом!

—Правда? — недоверчиво уточнил он. — Ты могла вот так вот запросто ухватиться за его член? Утром после завтрака? И что вы делали дальше?

83

Эмма Ноэль. Пятьдесят оттенков страсти

Он снова приблизился ко мне, но не касался. Голос его проникал в меня, я видела яркие картины, словно просматривала фильм:

— Он взял выходной, чтобы побыть с тобою рядом… Вы проснулись позже обычного и долго валялись в постели, говоря о разных глупостях… Тело твое немного ломит, но это приятная боль… Сколько поз вы испробовали за ночь — сложно сосчитать… вы занимались любовью, словно дикари, желая съесть друг друга от страсти… Он снова ласкает тебя, ты возбуждаешься, но ретируешься на кухню… Сбегаешь, потому что чувствуешь себя обессиленной и нуждаешься в восстановлении энергии… «Откуда у тебя силы?» — выговариваешь в шутку, когда твой мужчина прижимается к тебе затвердевшей плотью… Очень кстати кофе и круасаны… Ты не видишь, как он за тобой наблюдает… С немного растрепанными волосами после ночи любви, чуть припухшими губами от неистовых поцелуев

ив переднике на голое тело ты выглядишь чертовски сексуально… Это невыносимо — смотреть

ибездействовать… Через мгновение его горячее дыхание обжигает твои соски — они твердеют… К черту завтрак! Ты шепчешь, чтобы он отнес тебя в спальню, на вашу огромную кровать, где каждый квадратный сантиметр ощутил тяжесть ваших тел во время неистовых совокуплений… Он сгребает тебя и примеряется — путь в спаль-

84

История чувственного перевоплощения

ню слишком долог, а ты ему нужда здесь и сейчас… Эти толчки… немного грубые — как тебе нравится… Голова твоя кружится, столешница стонет вместе с тобой от удовольствия… «Еще, — шепчешь ты, — хочу еще»…

Я испуганно открыла глаз, с ужасом понимая, что ласкаю себя прямо посреди комнаты под чутким наблюдением извращенного человека, скрывающегося под безликой маской. Он уже не был рядом — стоял в проеме двери и наблюдал за мной.

—Почему ты остановилась?

—Я не знаю, — прошептала я сдавленным голосом. Мне стало вдруг стыдно, я низко склонила голову, желая, чтобы рассыпавшиеся волосы скрыли мой позор.

—Какой был цвет?

—Оранжевый… Сочный оранжевый… А потом он стал портиться, как залежалый апельсин… появились пятна зеленовато-синего цвета…

—Это стыд. Он заставляет гнить твою жизнь. Что ж… для начала, думаю достаточно. У меня эрекция. Пойду что-нибудь с этим сделаю.

Он произнес эти слова так просто, словно говорил о чем-то очень безобидно-простом, к примеру, о том, что планирует читать книгу, а не…

Язаставила мысль остановиться. Я чувствовала, как мой организм выделил соки, которые теперь необходимо смыть в ванной. Я немно-

85

Эмма Ноэль. Пятьдесят оттенков страсти

го злилась, потому что низ живота скулил, моля закончить начатое. Я прошла к ванной, воровато оглядываясь по сторонам. На всякий случай

яробко постучала в дверь, предположив, что хозяин дома мог скрыться там для удовлетворения своих потребностей. Феликс иногда делал это в ванной, в смысле — самоудовлетворялся, когда у меня наступал менструальный цикл. Он долго сетовал на то, что ему нужна разрядка после трудового дня, а потом почему-то психовал, и со словами «почему ты меня не слышишь?» скрывался за дверью ванной комнаты. Я не сразу поняла причину его побега, но однажды подкралась к двери и подслушала, и, если честно, была в ужасе. После этого муж принимал душ, надевал пижаму и ложился спать, отворачиваясь от меня. Я понимала, что виной всему тяжелый рабочий день, ведь Феликс всегда твердил, что на его плечах держится основная конструкция фирмы, и чтобы удержать ее требуется много сил.

Вванной человека в маске не оказалось, как впрочем, и воды, но на крючке вместо полотенца весела малюсенькая полупрозрачная комбинация на тонких бретельках. К таким вещам я не привыкла, но за неимением другой одежды,

яоблачилась в нее. В своей келье я подошла к зеркалу, чтобы оценить новый наряд. Выглядело это очень мило.

86

История чувственного перевоплощения

—Тебе бы не понравилось, — выдохнула я, представляя кислую мину Феликса. Однажды по совету преданного друга нашей семьи я купила костюм дьяволицы в магазине с названием «Интим».

—Все мужчины мечтают, чтобы их святые жены, хоть иногда превращались в чертовок! — со знанием дела, а точнее — мужчин произнесла Вероника. Меня раздражала вездесущность этой дамы, потому что я прекрасно понимала, что до того момента, как Феликс женился на мне, она была частью его жизни и в ночное время суток.

—В студенчестве мы сношались, как кролики! Иногда даже сбегали с лекции, ради того, чтобы…

—Не нужно об этом рассказывать, — прервала я ностальгию. Она перевела тему, но по задумчивому взгляду я понимала, что Вероника предавалась воспоминаниям об эротических приключениях.

Видимо от злости на их совместное прошлое, на следующий день я направилась за чудо-кос- тюмом, который должен был оживить супружеские отношения. Феликс пришел с работы… Я

сволнением ждала его на кухне, устроив ужинсюрприз. Сервировка, свечи, вкусное блюдо, бутылка хорошего вина и маленькая дьявольская провокация. Он принял душ и натянул пижаму. Войдя на кухню, оторопел, напоминая сурового

87

Эмма Ноэль. Пятьдесят оттенков страсти

отца, обнаружившего, что его всегда маленькая дочь оказывается уже половозрелая.

—Что это за маскарад? — неприятным тоном произнес супруг, разглядывая мой костюм с таким отвращением, словно я напялила свежесодранную человеческую кожу. Заикаясь, я начала оправдываться, что хотела его удивить.

—И тебе это удалось! — прошипел Феликс, вдруг став в тот момент чужим. — Если бы я захотел воспользоваться услугами шлюхи, то направился бы в дом терпимости. Я женился на чистой и светлой девушке, особенной! А не на кабачной потаскухе, которая прописана в кабинете венеролога!

Его слова меня очень обидели. Я убежала в ванную и рыдала там почти час. Приведя себя в стабильное бесцветное состояние, я избавилась от наряда, а на следующий день мне пришлось извиняться за свое поведение. Феликс сказал, что чуть было не разочаровался во мне, но великодушно простил меня.

Мой муж часто говорил о моей особенности. Вызвано это было тем, что он стал первопроходцем там, где не бывала даже рука другого мужчины. Мои сумасшедшие подруги — Лелик и Болек так и не убедили меня отдать девичью честь до заветного окольцовывания.

Даже в период, когда меня настигла «великая любовь», которая поразила, как гром среди

88

История чувственного перевоплощения

ясного неба. Я познакомилась с чудесным парнем — будущим хирургом. Перспективы стать женой врача меня очень вдохновляли. Он долго меня обхаживал, но когда понял, что эта крепость неприступна, исчез из моей жизни, сказав, что глупо себя лишать удовольствия, а жениться студент-медик не планировал в ближайшие лет десять.

—Пойми, это ведь лотерея! А вдруг ты бревно в постели — а паспорт уже проштампован. Кота в мешке покупать не с руки, — сознался он на прощание. Долго я горевала и пролила несколько ведер слез.

—Бревно в постели, — прошептала я задумчиво, распластавшись на своем койко-месте. Смысл этого слова я понимала смутно. Я снова вспомнила лицо Василия Константиновича, который намекал на наш с Феликсом постельный кризис. Мое горло сдавило так сильно, что перед глазами появились темно-синие круги, будто я смотрела

вокеан, в водах которого созревала буря. Я сжала кулаки и задышала изо всех сил, чтобы подавить приступ начинающийся истерики.

—Это агония, как я понимаю, — произнес мужской голос. Я не была напугана, потому что мне хотелось увидеть его на пороге моего невзрачного убежища. Проклятая маска обезличивала мужчину, к которому я начинала испытывать теплые чувства, природу которых пока не

89

Эмма Ноэль. Пятьдесят оттенков страсти

понимала. Я доверяла ему… или просто согревалась мыслью о нем, потому что, по сути, те, кого я ценила, отвернулись от меня, оставив совсем одну. Я ощущала черную беспросветную бездну внутри моего организма и нуждалась, чтобы чьи-то сильные руки не дали мне туда свалиться! Холод одиночества заставлял меня чувствовать, что бледно-голубой морозный воздух, который я вдыхала, превращал мое сердце в льдинку… Но ведь лед хрупок, и может разлететься на мелкие кусочки… Или растаять, превратившись в бесформенную лужицу. А это — верная гибель! Разве можно жить без сердца?! По моим щекам покатились слезы, я испугалась, что моя сердечная мышца все же начала таять. Я была открыта перед моим моральным палачом во всех смыслах этого слова, ведь я лежала перед ним практически голая.

—У тебя авитаминоз. Тебе нужен витамин «цэ»! Я покажу тебе апельсиновый рай!

Его халат оказался совсем рядом со мной, и через мгновение я болталась на крепком плече. Посреди знакомой мне комнаты, укутанной занавесками, стоял большой кожаный диван. Возможно за одной из них был склад мебели, потому что в проем двери такая крупногабаритная мебель вряд ли бы протиснулась.

—Чего бы ты хотела сейчас? — мягко спросил хозяин дома и отошел в сторону, внимательно

90