МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

А. В. КОСТИНА

ПРОБЛЕМЫ МАССОВОГО И ЭЛИТАРНОГО ИСКУССТВА

Учебное пособие

2-е издание

Издательство Московского гуманитарного университета

2011

1

ББК 85

К72

Рецензенты:

В. М. Дианова, доктор философских наук, профессор кафедры философии культуры и культурологии Санкт-Петербургского

государственного университета, Е. В. Сальникова, кандидат искусствоведения, доцент,

старший научный сотрудник ФГНИУ ГИИ, И. Н. Захарченко, кандидат исторических наук, доцент

кафедры философии, культурологии и политологии МосГУ

Костина, А. В.

Проблемы массового и элитарного искусства : учеб. пособие / А. В. Костина. — 2-е изд. — М. : Изд -во Моск. гуманит. ун-та,

2011. — 172 с.

ISBN 978-5-98079-760-7

В учебном пособии рассматриваются особенности массового и элитарного искусства, очерчиваются исторические границы и выявляются причины появления этих феноменов, обосновывается культурная обусловленность эстетического восприятия и взаимосвязь категорий эстетического и этического. В работе анализируется классическая эстетика как эстетика прекрасного, нашедшая свое воплощение в основных эстетических категориях, и современная эстетика как эстетика серийных форм. Исторический ракурс рассмотрения становится ведущим в главе, посвященной стилям художественного конструирования в отечественном массовом и элитарном искусстве второй половины XIX — начала XX века (русский стиль, модерн, китч, примитив, конструктивизм, социалистический реализм).

Пособие предназначено для студентов факультетов лингвистики и культурологии, рекламы, преподавателей и учащихся старших классов общеобразовательных школ, а также всем интересующимся данной проблематикой.

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность проблемы массового и элитарного искусства обусловлена целой совокупностью обстоятельств: противоречивой динамикой развития массового и элитарного искусства, где массовое зачастую выступает в элитарных формах, а элитарное — в массовых; явной интенсификацией процессов взаимообогащения «высокого» и «доступного» искусства; наконец, недостаточной проработанностью вопроса взаимодействия этих, как представлялось еще пятьдесят лет назад, принципиально антагонистичных типов художественной реальности. Сегодня становится очевидным, что многие явления современного искусства, которые обладают признаками и элитарного, и массового, не укладываются в рамки понятий «популярное», «легкое», «профессиональное», «преподносимое», а их специфические признаки и атрибутивные свойства не могут рассматриваться в качестве достаточно случайных комбинаций сложного и простого, по большей части, не поддающихся теоретическому обобщению. Не проясняют ситуации и исследования западных авторов, где обозначение зоны взаимодействия элитарного и массового осуществляется посредством достаточно громоздких конструкций наподобие upper-middle culture («культура выше среднего») и lower-middle culture («культура ниже среднего»).

Разделение искусства на массовое и элитарное было обусловлено характером культуры индустриального общества. Массовой культуре и ее историческому презентанту — массе — была противопоставлена элитарная культура, обладающая усложненным знаковым кодом. Именно элитарное искусство оптимальным образом соответствовало установкам эпохи модерна с ее торжеством индивидуализма и субъективности и культом новизны. Конечно, и в предыдущие эпохи искусство обслуживало определенную субкультуру, в терминах М. С. Кагана — «храмово-монастырскую», «замковую», затем «дворцовую», «крестьянскую», «городскую». Но никогда прежде искусство не стремилось к самоизоляции, напротив, даже наиболее профессиональные и смелые по замыслу произведения предыдущих эпох, которые сегодня рассматриваются как эли-

3

тарные, адекватно воспринимались народом, легко выделяющим в них те смыслы и значения, которые содержались в его картине мира, отвечали его жизненным установкам и вписывались в ценностную систему.

Так, античный театр создавался как принципиально демократичный вид искусства; среди жанров средневековой литературы для избранных предназначалсялишь богословский трактат, остальные — жития святых, пенитенциалии, видения божьих избранников — были обращены к слушателям из низов и по сути представляли массовую литературу; широкой известностью в народе пользовались терцины из «Божественной комедии» Данте; не претендовали на элитарность мессы И.-С. Баха, да и сама месса представляла собой промежуточное явление между народным и профессиональным творчеством с входящими в нее григорианскими песнопениями, элементами византийского и амвросианского пения, а также фольклором германских и кельтских племен. Опера, рожденная во флорентийской камерате в достаточно закрытой среде знатоков искусства, объединенных идеей воссоздания античной трагедии, к XVIII веку демократизировалась, и большая итальянская опера seria вскоре была потеснена оперой buffa, французской комической оперой и лирической трагедией, о популярности которых свидетельствует превращение мелодий Ж.-Б. Люлли в народные куплеты и исполнение их на улицах Парижа. Осознавая отсутствие абсолютной грани между высоким и низким искусством, между литературой и фольклором в Средние века, П. Г. Богатырев и Р. О. Якобсон ввели понятие «пограничной зоны между индивидуальным и коллективным творчеством», а В. Конен подобные промежуточные явления обозначила термином «третий пласт».

Эти процессы активного сосуществования «искусства для всех» и «искусства для немногих» были переосмыслены на рубеже XIX–XX веков, в момент появления массовой культуры во всей совокупности ее классических характеристик и элитарной, стремящейся противопоставить себя первой и существовать, как заметил Х. Ортега-и-Гассет, в виде феномена «принципиально непопулярного». Однако дихотомия высокого и массового искусства, бывшая для кантовско-гегелевской эстетики основополагающей идеей, определяющей поле ее ценностно-смысловых приоритетов, в ситуации постмодерна разрушается, а само массовое искусство начинает

4

формировать принципы новой эстетической системы. В этом плюралистическом эстетическом проекте граница между элитарным и массовым размывается, а наиболее характерными для искусства становятся диффузные процессы.

Невиданное усложнение организации современного общества, усиление интенсивности культурных связей и обменов, рост культурного многообразия и отход от господствующей в эпоху массового индустриального общества унификации и стандартизации, формирование человека, обладающего критическим сознанием и нацеленного на реализацию своего творческого потенциала,— все эти тенденции (подчас только обозначенные и не вполне выявленные) объективно влияют на особенности развития искусства рубежа XX– XXI веков. В первую очередь этим трансформациям оказывается подверженным массовое искусство, в границах которого рождаются многочисленные формы, явно тяготеющие по своей семантической усложненности к той сфере, которая еще полвека назад находилась в принципиально ином ценностном и смысловом пространстве. Сегодня становится очевидным, что не только массовое искусство, пребывающее в режиме презентации средствами массовой коммуникации, но и элитарное искусство зачастую подчиняются тем же законам универсальности и тиражируемости. Конвейер, стандарт, универсальность — в этих условиях понятие аутентичности снимается, уникальность и подлинность остаются категориями лишь классической эстетики, а мир искусства начинает существовать во многом согласно законам репродуцирования. Сама массовая культура сегодня существенно трансформируется, проявляя способность создавать иллюзию креативной активности, сложности, претендуя на активизацию творческого сознания. Однако и элитарное искусство на протяжении последнего полувека демонстрирует явный интерес к экспериментам разного рода — как технологическим, связанным с различными опытами использования коммуникационного, в том числе сетевого пространства, так и семантическим, связанным с игрой смыслами и значениями. Актуализируется проблема возможности функционирования высокой культуры в рамках информационного общества. В контексте новой технологической реальности теряют актуальность вопросы, связанные с копированием, репродуцированием и воспроизводством высокого искусства в контексте новой упрощенной реальности и ином фор-

5

мате. Очевидно, что произведения высокой культуры, изменяющие режим презентации, выпадают из собственного аксиологического и эстетического ряда и выступают как феномены иного типа сознания. Более проблематичной представляется возможность сохранения высоким искусством своего статуса в контексте тотальной технологизации. Современные компьютерные технологии, позволяющие рассматривать в деталях художественные предметы, компьютерные реконструкции полностью или частично утраченных феноменов высокой культуры, четырехмерная музыка, не только заполняющая трехмерное внешнее пространство, но и формирующая четвертое, внутреннее,— все это составляет особый пласт явлений, существование которого было принципиально невозможным при традиционных формах экспонирования. Виртуальная реальность, становящаяся реальностью потребления, компьютерные программы, задающие алгоритмы создания артефактов, по форме приближающихся к элитарным, возможности коммуникационных технологий, расширяющие сферу деятельности человека, усиливают роль элитарной культуры в рамках постиндустриального и информационного общества.

Кроме того, современное искусство приобретает большую степень коммуникативности и благодаря своеобразной игре со структурами массового искусства. Включение присущих массовому искусству выхолощенных до уровня схемы и целенаправленно коммуникативных сюжетных структур в систему взаимодействия серьезного и игрового, реального и вымышленного, внутренне имманентного тексту и чуждого ему, в контекст сложных и многочисленных аллюзий, в пространство диалогических взаимоотношений с различными историческими и авторскими стилями как раз и создает эффект смысловой множественности, который составляет суть современного искусства.

Его исследование сквозь призму категорий элитарного и массового, а также обоснование возможности взаимодействия и взаимопроникновения этих двух полюсов современного искусства и является основным содержанием данного учебного пособия.

Структура учебника определяется рядом задач, среди них — рассмотрение исторической динамики массового и элитарного искусства в их соотнесенности с социальным и культурным контекстом их функционирования; согласование развития массового и

6

элитарного искусства с динамикой массовой и элитарной культуры; анализ особенностей эстетических систем, созданных массовым и элитарным искусством; выявление зависимости развития современного искусства от коммуникационной среды (в том числе, виртуальной реальности), в рамках которой оно (или его значительная часть) функционирует; рассмотрение противоречивой динамики развития советского искусства во взаимовлиянии массовых и элитарных тенденций; соотнесение развития массового и элитарного искусства с развитием книжной и экранной культуры; наконец, анализ тех концепций массовой и элитарной культуры и искусства, которые существенно различаются в классическую, неклассическую и постклассическую эпоху.

В соответствии с этими задачами учебное пособие включает следующие главы:

1.Массовая и элитарная культура: сущность, характер соотношения.

2.Эстетические особенности массового и элитарного искусства.

3.Массовое и элитарное искусство: к проблеме взаимодей-

ствия.

4.Диалектика массового и элитарного в советском искусстве.

5.Элитарная и массовая культура как культура книги и эк-

рана.

6.Генезис представлений о массовой и элитарной культуре

вотечественной и зарубежной традиции.

7

Глава 1.

МАССОВАЯ И ЭЛИТАРНАЯ КУЛЬТУРА: СУЩНОСТЬ, ХАРАКТЕР СООТНОШЕНИЯ

Динамика соотношения массового и элитарного в культуре достаточно противоречива. Если обратиться к истории формирования этих феноменов, то их судьба уходит корнями в тот период истории, когда в обществе начинается социальное разделение и формирование групп (страты, сословия, касты и т. п.), образуемых по степени специализации культуры. Если культура первобытного общества была гомогенной и равнодоступной всем членам общества (возможно, только за исключением знания, связанного с религиозной обрядовостью), то уже в первых земледельческих цивилизациях Древнего Востока выделяется слой людей, владеющих специализированным знанием, по преимуществу письменно фиксированного.

В феодальной культуре отчетливо выделялись народная, религиозная и дворцово-замковая субкультуры. В культуре же буржуазной фольклор сохранялся на правах музейного реликта, так как крестьянская деятельность утрачивала актуальность во всех своих проявлениях — начиная от способов обработки земли, ухода за скотом и народной медицины и заканчивая ее духовными корнями в виде песен, плясок и художественных промыслов. Аналогичным образом потеряла актуальность и религиозная субкультура с ее жестким традиционализмом, мифологизмом и мистицизмом. Та же участь постигла практически исчезнувшую вместе со своим социальным носителем дворцово-замковую, аристократическую культуру,

сохранившуюся виде рудиментарных остатков монархического строя — смены караула у Букингемского дворца, политических и дипломатических церемоний, носящих ритуальный характер.

Культура модернизма как фаза развития, в которую вступает буржуазное общество на рубеже XIX–XX столетий, фактически закрепляет и утверждает те принципиальные изменения содержательной структуры культуры феодального общества, ко-

8

торые формировались начиная с XVII–XVIII веков и которое отразились на соотношении:

природы и культуры, ставшей в оппозицию к природе;

культуры и общества, ставшего антагонистическим, что проявилось в социальных революциях, уничтожавших интеллигенцию как культуротоворческую силу;

культуры и человека, вытесняемого на периферию культурного пространства машиной;

материальной и духовной культуры при безусловном главенстве первой, что закрепил и обосновал позитивизм и что нашло отражение в таких явлениях, как техницизм, конструктивизм, функционализм, вещизм, бездуховность;

ценности и знания, где примат первой сменился доминированием второго;

пространства и времени, где пространственная ориентация феодальной культуры и неспособность ценить время уступили место темпоральной ориентации динамичной буржуазной культуры;

традиции и новаторства, где креативизм сменил традиционализм, что привело к конфликтам поколений;

общего и особенного, превратившегося в ценностную доминанту и обусловившего уравнивание всех смыслов культуры.

Подобная напряженность, внутренняя конфликтность культуры, находящейся в оппозиции с природой, обществом и человеком,

иобусловила появление «антагонистических субкультур» — массовой и элитарной, свидетельствующее о расщеплении способов

человеческого существования и типов ментальности». Элитарная культура стала своеобразной реакцией на процессы демократизации и массовизации, она ориентировалась в противовес массовым структурам на творческое сознание, способное воспринимать сложные феномены науки и искусства, на созидательное освоение субъектом культурного богатства, накопленного в ходе человеческой истории. Элитарная культура выступила как наследница профессиональной, специализированной культуры — светской и религиозной, концентрирующей духовный, интеллектуальный и художественный опыт поколений. Эти субкультуры, собственно, и составляют основу того противоречивого единства, в котором культура пребывает до сегодняшнего времени.

9

1.1. Сущность и основные особенности массовой культуры

Массовая культура возникает на стадии формирования массового индустриального общества. Особенностями массовой культуры являются демонстративная демократичность, ориентация на человека массы — недифференцированного субъекта с невыраженным личностным началом, исключительно высокая гибкость, способность трансформировать артефакты, созданные в рамках других культур и превращать их в предметы массового потребления, коммерческий характер, использование клише при создании ее артефактов, а также связь со средствами массовой коммуникации как главным каналом распространения и потребления ее ценностей. Обладающая собственным знаковым кодом, массовая культура создает символическую надстройку над константной реальностью, которая многими воспринимается как подлинная реальность или ее полноценный заменитель. Принципиальной особенностью массовой культуры является ее неспособность к производству креативного сознания, она существует исключительно как механизм адаптации индивида к различным социокультурным трансформациям и реализует защитные и восстановительные стратегии.

Носителем ценностей массовой культуры является массовый человек со стертым индивидуальным началом. Массовая аудитория

— это коллектив без личности, выступающий как продукт массового общества, пришедшего на смену гражданскому, как продукт урбанизации и индустриализации, это коллектив, все единицы которого атомизированы, разобщены, это «толпа одиноких». Отсюда и специфика вхождения в данную культуру: если характер приобщения к элитарной культуре всегда индивидуальный, а к народной — коллективный, то в массовой культуре приобщение к ее ценностям осуществляется на уровне безличного коллектива, все индивиды которого атомизированы и связаны внеиндивидуальной, внешней связью. Это может быть рационально организованный коллектив, но это коллектив без личности, связи в котором — пусть и высоко рационализированные — задаются не личными отношениями, а навязываются со стороны.

Субъектом массовой культуры выступает особая профессиональная группа, создающая ее артефакты в соответствии с

10

законами социальной психологии и рыночных отношений. Носителем же ее ценностей является человек массы — недифференцированный субъект с невыраженным личностным началом, особенностями которого являются некритичность восприятия и оценок, управляемость, духовная инфантильность. В постиндустриальном обществе — это, как правило, те субъекты исторической деятельности, которые отчуждены от структур управления экономикой нового типа и вынуждены соответствовать стратегиям подчинения и «включения во взаимодействие» (М. Кастельс). Между тем «массовый человек» может являться представителем всех социальных слоев — вне зависимости от положения в экономической, политической, интеллектуальной иерархии, и именно это обстоятельство позволяет рассматривать массовую культуру в качестве феномена, обладающего признаками всеобщности. Эта всеобщность имеет качественный, а отнюдь не количественный характер, так как атрибутивной характеристикой массовой культуры является не число носителей ее ценностей, а совершенно особые качества: исключительно высокая степень адаптивности, производство определенного типа сознания — пассивного и нетворческого, ориентация на вкусы и потребности «среднего человека», использование средств массовой коммуникации как главного канала распространения и потребления ее ценностей. Именно изменения в механизмах трансляции культурных ценностей, в механизмах социальной адаптации, социальной рекреации и социокультурной идентификации и привели к широкому распространению массовой культуры в современном обществе.

Основными функциями массовой культуры являются адаптационная, коммуникативная, социализирующая, рекреативная, идеологическая, ценностно-ориентационная. Многие факторы развития современного общества, выступающие причинами психоэмоциональных перегрузок человека, такие как урбанизация, индустриализация, усложнение социальных функций личности, плотность информационной среды, высокий уровень социальной мобильности, привели к развитию адаптивных и рекреационных механизмов массовой культуры, необходимых для поддержания равновесия социальной системы и ее сохранения. В условиях все возрастающей специализации знания и усложнения его знаковых кодов многие из областей высокой, элитарной культуры (художественной, научной,

11

философской и т. п.) остаются недоступными для большинства людей, их основы в упрощенном варианте формулирует массовая культура, обладающая особой системой средств смысловой адаптации. Способность массовой культуры осуществлять связь между обыденным и специализированным знанием, возможно, стала на рубеже XIX–XX веков одной из причин ее появления. Массовая культура, по существу, стала знаковой системой, равнодоступной всем членам общества вне зависимости от социального статуса и степени включенности в профессиональную систему знания. Она смогла осуществлять ту циркуляцию смыслов и значений, которая составляет основу общественного единства и стабильности.

В современном динамически развивающемся обществе с существенным уровнем социальной стратификации и утраченными или ставшими неэффективными традиционными способами самоидентификации массовая культура становится механизмом социализации и начинает выполнять ценностно-ориентационные функции, реализуемые, в частности, через социально маркированное потребление. По существу, эту особенность массовой культуры имел в виду Н. С. Злобин, отмечающий такие ее параметры, как неспособность дать импульс для развития интеллекта и «души» индивидов, стремление превратить индивидуальное сознание в «функцию надличностных духовных образований, ориентированную не на освоение, не на распредмечивание и актуализацию воплощаемого в культуре исторического опыта человечества, а на утилитарное потребление, усвоение формул ролевого поведения, с целью использования этого опыта для адаптации индивида в мире вещных отношений»1.

Существующая в многообразии вариантов, эта культура фактически отражает вкусовую и эстетическую дифференциацию потребностей, а также сложную общественную иерархию и через потребление закрепляет эти отношения. Мифологизация реальности массовой культурой в эпоху индустриализма была одним из механизмов управления массовым сознанием, не способным к самостоятельному, реалистическому видению мира. В постиндустриальном обществе воздействие на массовое сознание осуществляется с помощью коммуникативных технологий,

1 Злобин Н. С. Культура и общественный прогресс. М., 1980. С. 69.

12