Межкультурная коммуникация. Учебное пособие по направлению подготовки 51.03.01 «Культурология», профиль «Социокультурное проектирование», квалификация

обходима подробная информация обо всем происходящем. Представителям культур с низким контекстом свойственно говорить прямо, открыто, называя вещи своими именами, не оставлять свои мысли при себе. В низкоконтекстуальных культурах межличностные отношения менее плотные и носят временный и поверхностный характер. Люди легко вступают в дружеские отношения и легко прерывают их. Низкоконтекстуальные культуры отличаются индивидуализмом, их представители меньше ценят личные взаимоотношения, а больше – письменные договоренности. К низкоконтекстуальным культурам Э. Холл относит Австралию, Германию, Англию, Финляндию, Нидерланды, Израиль, США, Новую Зеландию, Скандинавию, Канаду, По мнению Э. Холла, низкоконтекстуализированные люди делят свои личные отношения, работу и многие аспекты ежедневной жизни на различные отсеки. Поэтому каждый раз, когда они общаются с другими, им нужна детальная фоновая информация. Французы находятся гораздо выше на шкале контекста, чем немцы или американцы. К основным признакам культур с низким контекстом относят:

-формализованный объем информации;

-малую долю невербальных форм общения;

-четкую и ясную оценку всех обсуждаемых тем и вопросов;

-вербальный, рациональный коммуникационный процесс;

-отсутствие недосказанности.

Недосказанность рассматривается как недостаточная компетентность или слабая информированность собеседника, открытое выражение недовольства. Конечно, эти оценки Э. Холла явно показывают и некоторый западоцентризм, и преувеличение различий. По сути, речь должна идти только об акцентах. Тот, кто, в соответствии с теорией Холла, понадеется на прямоту и открытость своих партнеров из этих западных стран в бизнесе, политике и т. д., будет, скорее всего, разочарован. Кстати, именно в английском языке распространены вежливые, обтекаемые, уклончивые формулировки с использованием сослагательного наклонения. В более общем плане эти идеи Э. Холла показывают особенности культур с меньшей жесткостью традиционных системных связей и специфическим, западным типом культурной динамики. Но в любом случае это должно учитываться при организации межкультурной коммуникации.

21

Время и жизненный ритм культуры. Первично в традиционных культурах время связано с природными ритмами, и потому неизмеримо и неторопливо. Люди с медленным жизненным ритмом чувствуют давление, если они контактируют с теми, кто привык к более высокому темпу. Однако люди с быстрым ритмом жизни не становятся спокойнее, если им приходится общаться с представителями культур более медленного жизненного уклада. Они тоже чувствуют давление и внутренне противятся ему. Это не приводит к желаемым результатам ни одну из сторон. Западная культура, кроме южно-европейской ее части, четко измеряет время, и опоздание в ней рассматривается как провинность, а в арабских странах, в Латинской Америке и в некоторых странах Азии опоздание никого не удивит. Более того, для нормального и эффективного общения там принято потратить какое-то время на произвольную беседу. При этом не должно проявляться никакой поспешности, так как может возникнуть культурный конфликт. Следствием этого является и разное планирование времени.

Другим очень важным аспектом является основная временная перспектива, существенно различающаяся от культуры к культуре. Это означает, что некоторые культуры и страны могут быть более ориентированы в прошлое, настоящее или будущее. Например, Иран, Индия и некоторые страны Дальнего Востока ориентированы на продолжение прошлого, традиции; США ориентированы в настоящее и в недалекое будущее. Для России, скорее всего, характерна ориентация на прошлое и будущее. Причем, максимальное внимание уделяется будущему, а настоящему придается не столь большое значение.

Монохронные и полихронные культуры. По способу ис-

пользования времени культуры принято разделять на два противоположных вида: в одних культурах время распределяется таким образом, что в один и тот же отрезок времени возможен только один вид деятельности, одно идет за другим, как звенья одной цепи. Такие культуры называются монохронными, так как в них за один период времени выполняется только одно дело. В монохронных культурах время понимается как линеарная система, наподобие длинной прямой улицы, линии, по которой люди движутся вперед или остаются в прошлом. В таких культурах время можно экономить, терять, наверстывать, ускорять.

22

В других культурах время распределяется так, что в один и тот же отрезок времени возможен не один, а сразу несколько видов деятельности. Такие культуры называются полихронными, поскольку сразу несколько дел выполняются одновременно. В культурах этого типа большую роль играют межличностные, человеческие отношения, а общение с человеком важнее, чем принятый план действий. К типичным полихронным культурам относятся Латинская Америка, Ближний Восток и государства Средиземноморья, а также Россия. Пунктуальности и распорядку дня в этих культурах не придается большого значения. Как правило, ни один контакт между людьми, принадлежащими различным временным системам, не обходится без стресса.

Пространство. В тех странах, где люди довольствуются относительно небольшим личным пространством, толчея на улице, где все друг друга касаются или даже толкают, воспринимается как совершенно нормальное явление. В этих культурах люди не боятся прямых физических контактов. К ним относятся такие страны, как Италия, Испания, Франция, Россия, страны Ближнего Востока и другие. В других культурах, например, в североевропейских странах, Германии, США, люди, наоборот, стремятся максимально избегать близких дистанций или прикосновений.

Так, латиноамериканец и европеец в привычной обстановке разговаривают на разном расстоянии. Но при общении друг с другом латиноамериканец будет стараться оказаться на привычном для него расстоянии, а это стремление будет воспринято европейцем как вторжение в его личное пространство. Он тут же постарается отодвинуться. В ответ латиноамериканец постарается приблизиться вновь, что с точки зрения европейца будет воспринято как проявление агрессии.

Пространственный фактор в коммуникации может также служить для выражения отношений господства – подчинения. Однако в каждой культуре приняты разные сигналы, выражающие отношения во власти. Например, в Германии и США верхние этажи офисов обычно предназначены для руководящих сотрудников фирмы или отдела. При этом угловые офисы, с наиболее широким обзором, занимаются, как правило, главными менеджерами или владельцами фирм. В России руководящие сотрудники стараются избегать верхних и вообще крайних этажей, предпочитая размещать свои офисы на средних этажах здания. Похожая картина наблюдается и во Франции.

23

2.4.2. Концепция Г. Хофстеде

Герт Хофстеде (Geert Hofstede), род. 1928 г., – голландский социопсихолог и антрополог. Его теория основана на выделении шести измерений культуры. Большую часть сведений Хофстеде получил из опросов, проведенных компанией IBM, американской технологической и консультационной корпорацией.

Индекс дистанцированности от власти. По Хофстеде, «дистанци-

рованность от власти – это степень ожидаемой и допускаемой неравномерности распределения власти». Это характеризует не уровень распределения власти, а его восприятие обществом. Низкий индекс дистанцированности от власти означает, что члены общества рассматриваются как равные. Высокий индекс дистанцированности от власти – показатель того, что наделенные меньшей властью члены общества принимают свое место и осознают существование формальных иерархических структур. Это объясняется Хофстеде через поведение членов общества, наделенных властью. Однако важно учитывать и то, что авторитет может возникнуть только там, где он встречает послушание и покорность. В культурах с большой дистанцией власти эта власть видится как некая данность, имеющая фундаментальные основы. Вопрос о легитимности власти здесь не столь важен, поскольку в обществе негласно присутствует признание того, что в мире должен быть определенный «порядок неравенства», в котором каждому определено его место. Тут следует отметить, что фактически речь идет опять только об акцентах и порядок неравенства признается во всех культурах.

В иерархических обществах с высокой дистанцией власти всем вышестоящим лицам, начальникам или родителям оказывается подчеркнутое уважение и демонстрируется послушание. В культурах с низкой дистанцией власти наибольшее значение придается таким ценностям, как равенство в отношениях и индивидуальная свобода. Поэтому коммуникация здесь менее формальна, равенство собеседников подчеркивается сильнее, а стиль общения носит более консультативный характер. В культурах с низкой дистанцией власти эмоциональная дистанция между вышестоящими персонами и подчиненными незначительна. Например, сотрудники всегда могут подойти к своему шефу с вопросом или высказать критические замечания. Эти рассуждения Хофстеде, конечно, не учитывают различий сфер

24

деятельности: армейские порядки, например, отличаются во всем мире очень незначительно. Да и растущая бюрократизация во всем мире вносит свои коррективы в эти тезисы о равенстве, делая его во многом иллюзорным. Реально те или иные общества находятся где-то между этими идеальными типами культур.

Индивидуализм и коллективизм. В обществах, для которых харак-

терен коллективизм, общественные цели и благосостояние ставятся выше личных. Подавляющее большинство людей живет в обществах, в которых интересы группы превалируют над интересами индивида. Такие общества называются коллективистскими. Причем речь здесь не идет о власти государства над индивидом, а именно о власти группы. Самая первая группа,

вкоторой оказывается человек с рождения, – это его семья. В большинстве коллективистских обществ семья состоит из довольно большого количества людей, живущих под одной крышей. «Мы-группа» отличает себя от других групп в обществе и является источником создания собственной идентичности. «Мы-группа» служит защитой для индивида, от которого

вответ требуется постоянная лояльность в отношении группы. Нарушение лояльности к группе считается тяжким проступком в коллективистских культурах. В большей части таких культур прямая конфронтация с другими людьми считается невежливой и нежелательной. Слово «нет» говорится реже, чем в индивидуалистских культурах, поскольку само слово уже означает конфронтацию. Обтекаемые ответы типа «возможно, вы правы» или «мы подумаем» считаются более вежливыми и приемлемыми. Личное мнение определяется мнением группы. Если появляется какая-либо новая тема, в отношении которой еще не выработана четкая групповая позиция, то собирается своеобразный совет группы, где и формулируется групповое мнение. Коллективистский тип культуры в настоящее время распространен

втаких странах, как Гватемала, Панама, Венесуэла, Колумбия, Пакистан, Корея и других. Россию также причисляют к странам с коллективистским типом культур.

Вто же время, по Г. Хофстеде, лишь меньшая часть людей на планете живет в обществах, в которых интересы индивида преобладают над интересами группы. Эти общества и их культуры носят название индивидуалистских. В таких обществах семьи включают только родителей и детей, а дети сводят контакты с родителями до минимума или даже прерывают

25

совсем. Если дети вырастают в малых семьях, то они быстро учатся воспринимать свое «я» отдельно от других людей. Причем в основе классификации других людей лежит не их групповая принадлежность, а индивидуальные признаки. Цель воспитания в том, чтобы сделать ребенка самостоятельным, то есть научить быть независимым, в том числе и от родителей. Более того, ожидается, что как только цель воспитания будет достигнута, ребенок покинет родительский дом. В таких обществах предпологается, что физически здоровый человек ни в каком отношении не будет зависеть от группы. Индивидуалистскими культурами считаются культуры США, Австралии, Великобритании, Канады, Нидерландов, Новой Зеландии и других, западных по культуре стран.

В этих рассуждениях Г. Хофстеде, к сожалению, некритично повторяемых многими отечественными авторами, для культуролога явно видно опять-таки преувеличение различий там, где надо говорить лишь о нюансах. Преобладание общественных интересов и ценностей считается этической нормой и в сугубо индивидуалистических обществах Запада, иначе общество просто не смогло бы существовать. И главным интересом индивида, как изначально общественного существа, как раз и является сохранение общности его породившей, противопоставление интересов возможно лишь частичное и чаще всего является отражением устаревших индивидуалистических мифов и иллюзий, свойственных западному сознанию, начиная с эпохи Возрождения. Сознанию, но не реальности. Называть семейные отношения властью и зависимостью – тоже из области тех же мифов. Ну а тезисы об отсутствии собственного мнения в коллективизме, выработке коллективного мнения на основе какого-то совета группы – это уже чистая мифология, явно не относящаяся ни к большинству современных коллективистских культур, ни к России в том числе.

Индекс избегания неопределенности. Это измерение характеризует реакцию общества на незнакомые ситуации, непредвиденные события и давление перемен. Культуры, для которых этот индекс высок, менее терпимы к изменениям и стремятся избегать беспокойства, которое несет в себе неизвестность, путем установления строгих правил, нормативов и/или законов. Люди в культурах с высоким предотвращением неуверенности склонны быть более эмоциональными. Они пытаются минимизиро-

26

вать возникновение неизвестных и необычных обстоятельств и придерживаются осторожных изменений, шаг за шагом планируя и осуществляя правила, законы и постановления.

Напротив, культуры с низким уровнем предотвращения неуверенности чувствуют себя комфортно в неструктурированных ситуациях или изменчивой окружающей среде и пытаются иметь как можно меньше правил. Люди в этих культурах склонны быть более прагматически настроенными, они более терпимы к изменениям. В культурах с высокой степенью избегания неопределенности наблюдается высокий уровень агрессивности, для выхода которой в таких обществах создаются особые каналы. Это проявляется в существовании многочисленных формализованных правил, регламентирующих действия, что дают возможность для людей максимально избегать неопределенности в поведении. В культурах с низким уровнем избегания неопределенности люди в большей степени склонны к риску в незнакомых условий и для них характерен более низкий уровень стрессов в неизвестной ситуации. В странах с низким уровнем избегания неопределенности наблюдается отчетливое противоборство относительно введения формализованных правил, которое чаще всего эмоционально окрашено. Поэтому правила устанавливаются только в случае крайней необходимости. К культурам с низким уровнем избегания неопределенности относят такие страны, как Сингапур, Ямайка, Дания, Швеция, Ирландия, Великобритания, Индия, США и другие. Греция, Португалия, Гватемала, Уругвай, Бельгия, Япония, Франция, Чили, Испания и другие соответственно относятся к странам с высоким уровнем избегания неопределенности. Относительно России подобных данных не существует. Такое разделение не совсем понятно. Немцы, например, явно скованы множеством правил, но вряд ли они обладают повышенной эмоциональностью типа испанской или не принимают новации. А в США, напротив, низкий уровень, по Г. Хофстеде, но спешка является постоянной чертой образа жизни. В целом, с культурологической точки зрения, тут идет речь о традиционных и модернизированных обществах, описываются известные черты их культурной динамики.

«Мужской» и «женский» типы культур (маскулинность и фе-

минность). Относительно того, что считать «мужским», а что «женским»,

вкаждой конкретной культуре существуют различные мнения. Поэтому

вкачестве критерия разделения маскулинных и феминных культур Хоф-

27

стеде предлагает традиционное разделение общества. То есть мужчинам приписываются твердость характера, ориентация на конкуренцию, соперничество и стремление быть первым. Женщинам, соответственно, свойственны ориентация на дом, семью, социальные ценности, а также мягкость, эмоциональность и чувственность. Естественно, что эти признаки не являются абсолютными. Некоторые мужчины могут иметь черты женского поведения, а женщины – мужского, что в данном случае рассматривается как отклонение от нормы. Согласно такому разделению в маскулинных культурах центральное место занимают работа, сила, независимость, материальный успех, открытость, конкуренция и соперничество и существует ясное разграничение мужских и женских ролей.

В феминных культурах эти признаки считаются не столь важными. На первом плане здесь находятся эмоциональные связи между людьми, забота о других членах общества, сам человек и смысл его существования. Например, конфликты в таких культурах пытаются решать путем переговоров и достижения компромисса, в то время как в маскулинных культурах конфликты решаются в свободной борьбе, по принципу «пусть победит лучший». Соответственно в маскулинных культурах у детей поощряется честолюбие, дух соревнования, самопрезентация. В работе здесь больше ценится результат, и награждение происходит по принципу реального вклада в работу. В феминных культурах в воспитании детей большее значение придается развитию чувства солидарности и скромности. Награждение за труд происходит больше по принципу равенства.

К культурам феминного типа Хофстеде относит Швецию, Норвегию, Нидерланды, Данию, Финляндию, Чили, Португалию и другие страны. Можно предположить, что Россия также находится в этом ряду. Маскулинная культура присуща Японии, Австрии, Венесуэле, Италии, Швейцарии, Мексике, Великобритании, Германии и другим странам. Но в каждой культуре, даже в «самых» маскулинных, например, Японии или Австрии, мужские и женские ценности также нередко пересекаются, однако различие между маскулинными и феминными культурами состоит лишь в частоте таких пересечений.

Для культуролога интересно, что в данном случае линия разделения проходит не по обычным линиям: Запад – Восток или традиционное – мо-

28

дернизированное общество. Очевидно, в основе различия этих акцентов лежат еще не совсем ясные факторы. Относительно принадлежности России к феминному типу давно высказываются сомнения. С одной стороны, аргументы в пользу этого есть, но почему-то «женственная Россия» неоднократно «била» тех, кто в это поверил, и сама вела успешную завоевательную политику.

Позднее́независимое исследование в Гонконге принудило Г. Хофстеда добавить еще пятое измерение – кратко- и долгосрочную ориентацию на будущее, чтобы учесть аспекты ценностей, не входившие в оригинальную парадигму. Оно описывает временной горизонт общества. Культуры, ориентированные на краткосрочный период, ценят традиционные методы, уделяют много времени развитию отношений и в целом рассматривают время как замкнутый круг. Это означает, что будущее и прошлое для них связано между собой, и то, что не может быть сделано сегодня, может быть сделано завтра.

Противоположностью такого подхода является долгосрочная ориентация на будущее, при которой время рассматривается как линейный вектор, а люди склонны смотреть больше в будущее, чем интересоваться настоящим или вспоминать прошлое. Такое общество ориентировано на достижение перспективных целей. Логика данного положения теории Хофстеде вызывает сомнения. Опять-таки речь вроде идет о различии традиционного общества и социума западного типа. Но связь прошлого, настоящего и будущего – это признак просто здорового общества, а разрыв «связи времен» – признак кризиса, определенного этапа развития. С другой стороны, имеется множество факторов, влияющих на такое разделение, которые логически не связаны с указанными Г. Хофстеде (размер страны,

ееистория, геолого-географические условия и т. д.).

В2010 г. Г. Хофстеде добавил шестое измерение – снисходительность против сдержанности. Это степень способности членов общества управлять своими желаниями и импульсами. Если у снисходительных обществ есть тенденция позволять относительно свободное удовлетворение основных и естественных человеческих желаний, связанных с наслаждением жизнью и веселым проведением времени, то представители ограничивающих обществ убеждены, что такое удовлетворение должно быть обуздано и отрегулировано строгими нормами. Данное разделение тоже не совсем корректно с культурологической точки зрения. Речь фактически

29

о разных этапах культурной динамики. Социумы, находящиеся на ранних этапах развития и в жестких условиях, всегда вынуждены прибегать к строгим нормам. Развитые и благополучные общества могут позволить себе больший гедонизм, который достигает максимума на этапе разложения данного типа культуры (поздний Рим, Византия и т. д.).

В целом Г. Хофстеде справедливо подчеркивает, что измерения культур являются лишь основой, помогающей оценить конкретную культуру для облегчения принятия решений. Существуют и другие факторы, подлежащие рассмотрению, например, личные качества, семейная история и личное благосостояние. Предложенные измерения не могут предсказать поведение отдельных лиц и не учитывают личных особенностей каждого человека.

Однако в теории Г. Хофстеде нет обусловленности, нет историкокультурной динамики. В прагматических целях дан чисто синхронный, мало обоснованный срез. Но и прагматически надо учитывать эту динамику – в культуре возрождается и уходит многое. И судить, например, о современном Китае на основе устаревших данных весьма неосмотрительно. К тому же не рассматривается диалектика взаимопревращений одних качеств в другие, их взаимосвязи. Нет фундамента в виде обобщающих понятий типа «система ценностей», «национальный характер» и т. д. Теория Г. Хофстеде неоднократно подвергалась критике и в западных изданиях. Так, отмечалось, что при описании культур почти не учтены гендерные различия, часто сомнителен выбор национального уровня, не учтены личностные различия. На последний упрек Г. Хофстеде справедливо ответил, что общекультурные аспекты позволяют выявлять различия между странами, но не различия между членами обществ. Национальные очки никогда не должны интерпретироваться как детерминанты для отдельных людей. Также указывалось, что индивидуализм якобы увеличивается с экономическим ростом независимо от любой культуры, а наделенные властью люди всегда более индивидуалистичны, даже если они живут в «коллективной» культуре. Если последнее мнение справедливо, то жесткая связь индивидуализма с экономическим ростом явно некорректна. Религия, например, оказывает огромное влияние на эти моменты. Более значим тезис о том, что в аспекте организационной культуры указанные в теории Г. Хофстеде различия могут быть почти неразличимы, поскольку эта культура уже во многом интернациональна.

30