Международные стандарты правовой защиты информации и информационных технологий. Учебное пособие

3.2. Практика ЕСПЧ и опыт национальных законодательств в сфере информационных…

оштрафовавших Delfi AS за комментарии, опубликованные на ее портале интернет-пользователями. Компания являлась новост- ным порталом, на котором возможность комментирования пре- доставлялась без обязательного указания имени пользователя и без предварительного модерирования комментариев. Компания указывала, что не несет ответственности за содержание коммен- тариев, однако пользователи могли быть забанены за нарушение правил портала, в том числе за использование запрещенных слов. Комментарии, затрагивающие конкретное лицо, удалялись моде- раторами по просьбе такого лица, а сами действия, связанные с оскорбительными высказываниями, могли быть обжалованы в об- щем порядке. Постановление ЕСПЧ по этому делу представляет интерес, поскольку Суд стал на сторону властей Эстонии в вопро- се об ответственности владельца интернет-ресурса за содержание комментариев, публикуемых пользователями. Компания оспари- вала факт вмешательства властей в свою деятельность, считая такое вмешательство не основанным на законе, отмечая, что яв- ляется провайдером услуг в Интернете, а не профессиональным издателем, поэтому не несет ответственности за контент, который размещают пользователи. Представители властей Эстонии наста- ивали на том, что Delfi AS как редакция СМИ несет ответствен- ность за комментарии наравне с пользователями. При вынесении Постановления ЕСПЧ придерживался следующей аргументации. Была отмечена разница в регулировании печатных и электрон- ных СМИ, а также тот факт, что новостной портал несет ответ- ственность за управление платформой для размещения коммен- тариев и извлекает прибыль за счет количества посещений сайта, следовательно, заинтересована в комментариях пользователей. Было отмечено, что компания имеет возможность контролировать комментарии, что отличает ее от обычного интернет-посредника. Комментарии, ставшие предметом внутригосударственного спо- ра, нарушали закон, что признавала и Delfi AS. Исходя из этого, ЕСПЧ сделал вывод, что вмешательство властей Эстонии основано на законе. Относительно вмешательства, необходимого в демокра- тическом обществе, было отмечено, что поскольку компания дает возможность анонимного комментирования, то тем самым прини- мает на себя ответственность в ситуации, когда авторов коммента-

111

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

риев установить невозможно. Сумма компенсации, присужденная судом Эстонии, не являлась чрезмерной (320 евро). Исходя из это- го, а также из того, что вмешательство государства не имело не- гативных последствий для компании, ее популярность не умень- шилась, вмешательство было признано основанным на законе и соразмерным.

Иная ситуация сложилась в деле «Венгерская ассоциация про- вайдеров интернет-контента и компания Index.hu Zrt против Вен- грии»1. На саморегулируемую организацию и новостной портал внутригосударственными судами была возложена ответственность за несвоевременное удаление комментариев к статье о мошенни- честве со стороны агентств онлайн-недвижимости. Оспариваемые комментарии, в отличие от фигурировавших в деле Delfi AS про- тив Эстонии, не были оскорбительными и относились к юридиче- скому, а не физическому лицу. Признавая нарушение статьи 10 Конвенции, ЕСПЧ отметил, что в данном деле, в отличие от дела Delfi AS против Эстонии, отсутствовал коммерческий интерес в большом количестве комментариев, а также указал на различия между понятиями репутация физического лица и репутация ком- пании. Последняя, по мнению Суда, не имеет моральной составля- ющей. Было отмечено, что высказывания в комментариях, хотя и были грубыми, но не являлись однозначно оскорбительными, по- скольку используемый комментаторами неформальный стиль об- щения распространен на такого рода порталах. Суд также указал, что внутригосударственные суды не рассмотрели вопрос о возмож- ности привлечь к ответственности непосредственно авторов ком- ментариев. При этом агентства недвижимости не использовали досудебный порядок урегулирования спора, хотя обычно подобно- го рода комментарии удаляются по запросам лиц, считающих их оскорбительными.

Таким образом, нарушение статьи 10 Конвенции в рассматри- ваемом деле состояло, по мнению Суда, в ограничении права на распространение информации.

1 Постановление Европейского суда по делу «Венгерская ассоциация провай- деров интернет-контента и компания Index.hu Zrt против Венгрии» (Magyar Tartalomszolgaltatok Egyesulete and Index.hu Zrt v. Hungary) от 2 февраля 2016 г. (жалоба № 22947/13) // Прецеденты Европейского суда по правам человека. 2016. № 6.

112

3.2. Практика ЕСПЧ и опыт национальных законодательств в сфере информационных…

Применительно к защите интеллектуальной собственности ЕСПЧ рассматривает дела о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, в частности, касающиеся товарных знаков, автор- ского права, доменных имен. В то же время возможны обращения и в рамках статей 8 и 10 Конвенции, хотя чаще в этом случае речь идет о соотношении интеллектуальной собственности и прав, га- рантированных статьями 8 и 10 Конвенции, как в приведенных выше примерах относительно блокировки сайтов. При определе- нии баланса между потенциально конкурирующими интересами, такими как «право на свободу получения информации» и «защи- та авторских прав», ЕСПЧ оставляет за национальными судами особенно широкие пределы усмотрения. В частности, когда речь идет о блокировке сайтов с «пиратским» контентом, сам факт бло- кировки недостаточен для того, чтобы заявитель считался по- терпевшим в смысле статьи 34 Конвенции, поскольку действия государств направлены на защиту экономических интересов вла- дельцев авторских прав, при этом свобода выражения мнения и свобода информации интернет-пользователей не считаются нару- шенными.

Интересно в этом отношении и дело «Ашби Доналд и другие против Франции», где речь идет о распространении фотографами в сфере высокой моды фотографий, сделанных во время показов не- скольких модных домов, с нарушением тех ограничений, которые были установлены для публикации таких фотографий, а имен- но доведение фотографий до всеобщего сведения через Интернет. Суд не счел ограничение права фотографов нарушением статьи 10 Конвенции. ЕСПЧ отметил, что вмешательство французских су- дов в данном случае было обоснованным: «когда преследуемой це- лью является "защита прав и свобод других лиц", а сами эти "пра- ва и свободы" относятся к правам и свободам, гарантированным Конвенцией или Протоколами к ней, следует признать, что необ- ходимость их защиты может привести государства к ограничению других прав или свобод, также закрепленных Конвенцией. Сле- довательно, представляется трудным установить баланс интересов между потенциально конфликтующими интересами, и Высокие Договаривающиеся Стороны должны располагать, в связи с этим,

113

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

существенными пределами усмотрения»1. Судом также были от- мечены коммерческие цели заявителей при публикации спорных фотографий в Интернете: «хотя и нельзя отрицать интерес обще- ственности к моде вообще и к показам высокой моды в частности, тем не менее невозможно утверждать, что заявители приняли уча- стие в обсуждении общественно важного вопроса, поскольку они ограничились лишь тем, что обеспечили доступ общественности к фотографиям показов мод»2.

Сам вопрос о том, насколько интеллектуальная собственность может рассматриваться в качестве одного из основных прав чело- века, остается остро дискуссионным в юридической литературе3. Понятие «интеллектуальная собственность» в тексте Конвенции не содержится, а практика ЕСПЧ по таким категориям дел на- чинается только с 1995 года, с принятием Постановления по делу «Смит Кляйн и компания "Френч лабораториз Лтд." против Ни- дерландов». Хотя причисление интеллектуальной собственности к категории «собственность» является очень спорным и тяготеет в большей степени к англо-американской правовой модели, в юри- дической литературе в качестве доводов в пользу такого подхода называют отнесение интеллектуальной собственности к имуще- ственным правам, ее экономическую ценность, исключительность

ивозможность передачи прав интеллектуальной собственности4. Современные реалии таковы, что правоприменители зачастую от- ходят от понятия «собственность» и используют более емкое поня- тие «имущество», причем в его содержание могут быть включены

1Постановление ЕСПЧ от 10.01.2013 «Дело "Ашби Доналд и другие против Франции"» (жалоба № 36769/08) // СПС КонсультантПлюс.

2Там же.

3См. об этом подробнее: Глонина В. Н. Интеллектуальная собственность

иосновные права человека: какова роль Европейского суда по правам человека

на пути достижения баланса интересов? // Российский ежегодник Европейской конвенции по правам человека (Russian Yearbook of the European Convention on Human Rights) / М. В. Агальцова, Т. К. Андреева, Е. Е. Баглаева и др. М.: Развитие правовых систем, 2018. Вып. 4: Роль прецедента в толковании Европейской конвен- ции по правам человека. 672 с.; Шпильман Д. Авторские права и права человека // Международное правосудие. 2016. № 1. С. 122–134.

4 Sermet L. The European Convention on Human Rights and property rights. Human rights files, № 11 rev. Council of Europe Publishing. URL: http://www.echr.coe.int/

114

3.2. Практика ЕСПЧ и опыт национальных законодательств в сфере информационных…

как материальные, так и нематериальные объекты. В частности, имущественные права по российскому законодательству отнесены к категории «имущество», в их число входят вещные, обязатель- ственные, наследственные и исключительные права. Тем самым экономическая составляющая интеллектуальной собственно- сти получает правовую защиту в качестве «имущества», где гла- венствующим считается принцип «неприкосновенности собствен- ности». Оставляя за скобками научные дискуссии правоведов по поводу соотношения и содержания рассматриваемых категорий, следует отметить, что данный подход к защите интеллектуальной собственности является более гибким и востребованным в совре- менных экономических условиях, хотя и придает экономической составляющей интеллектуальной собственности первостепенное значение, что может в некоторых случаях негативно отражаться на балансе интересов автора, общества, бизнеса и государства.

Следует отметить, что при применении положений статьи 1 Протокола № 1 Конвенции ЕСПЧ последовательно раскрывает следующие вопросы: законно ли вмешательство в право собствен- ности; осуществлено ли вмешательство в интересах общества и соблюдено ли требование справедливого баланса. Если хотя бы один из ответов отрицательный, следует говорить о несоблюдении со стороны государства условий вмешательства в право собствен- ности, что дает возможность обжаловать решения национальных судов. При этом нужно учитывать, что государства – участники Конвенции сохраняют за собой широкую свободу усмотрения от- носительно того, что относится к «интересам общества» на данном этапе его развития, в то время как ЕСПЧ вправе оценивать, на- сколько справедливо соблюден баланс интересов общества и част- ного лица. Иными словами, при оценке соблюдения требований статьи 1 Протокола № 1, Суд определяет, «насколько соблюдены разумная связь и соразмерность между примененными средства- ми, влекущими то или иное вмешательство в право собственности,

ипреследуемой общественно значимой целью»1.

1Сагдеева Л. В. Принцип неприкосновенности собственности исключительно- го права // ИС. Авторское право и смежные права. 2019. № 8. С. 25–44.

115

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

3.3.Робототехника и искусственный интеллект

вконтексте информационных технологий

изащиты информации

Как неоднократно отмечалось выше, современное общество пе- реживает серьезные изменения, связанные с постоянно увели- чивающимся влиянием информационных технологий. Одной из наименее урегулированных, но наиболее перспективных сфер, по оценкам специалистов, становится сфера взаимодействия челове- ка и искусственного интеллекта (ИИ). Как отмечают исследова- тели, взаимодействие человека и машины связывают не только с оптимизацией человеческой деятельности при помощи информа- ционных технологий, но и с интеграцией технологий внутри че- ловека для увеличения его возможностей1. Уже сейчас во многих странах появляются беспилотные транспортные устройства на ос- нове технологий ИИ, что ставит ряд вопросов перед действующим законодательством. Однако сфера применения ИИ действительно крайне обширна, и многие люди сегодня небезосновательно мечта- ют о технологиях, интегрированных с человеческим мозгом, что от- крывает перед нами крайне малоизученную область человеческой деятельности, в большей степени описанную в научно-фантасти- ческой литературе. Впрочем, то же самое касается и «умных» ро- ботов как автономных устройств, способных имитировать мысли- тельные процессы и взаимодействовать между собой и с человеком в самых разных видах общественных отношений.

Общим замечанием, высказываемым правоведами, является указание на неопределенность той парадигмы, в соответствии с ко- торой будет выстраиваться регулирование робототехники и искус- ственного интеллекта в ближайшем будущем, а также крайне ма- лое число серьезных исследований данной предметной области2.

1Жарова А. К. Право и информационные конфликты в информационно-теле- коммуникационной сфере: монография. М.: Янус-К, 2016. 248 с.

2См., напр.: Регулирование робототехники: введение в «робоправо». Право- вые аспекты развития робототехники и технологий искусственного интеллекта / В. В. Архипов, В. В. Бакуменко, А. Д. Волынец и др.; под ред. А. В. Незнамова. М.: Инфотропик Медиа, 2018. 232 с.; Предпринимательское право России: итоги, тен- денции и пути развития: монография / Е. Г. Афанасьева, А. В. Белицкая, В. А. Вай- пан и др.; отв. ред. Е. П. Губин. М.: Юстицинформ, 2019. 664 с.; Незнамов А. В., На-

116

3.3. Робототехника и искусственный интеллект в контексте…

Как и в любой иной области, впрочем, первый вопрос или про- блема, требующая решения, это разработка понятийного аппара- та. Например, сам термин «искусственный интеллект» (ИИ) не имеет законодательного закрепления как в России, так и за ру- бежом, а количество его научных определений при этом достаточ- но велико. В специальной литературе под искусственным интел- лектом обычно понимают науку и технологию программирования компьютерных машин на выполнение тех функций, которые в слу- чае выполнения их человеком потребуют от человека интеллекту- альных усилий1. В начале 1980-х годов ученые в области теории вычислений Барр и Файгенбаум предложили следующее опреде- ление искусственного интеллекта (ИИ): «Искусственный интел- лект – это область информатики, которая занимается разработкой интеллектуальных компьютерных систем, то есть систем, облада- ющих возможностями, которые мы традиционно связываем с чело- веческим разумом, – понимание языка, обучение, способность рас- суждать, решать проблемы и т. д.». Позже к ИИ стали относить ряд алгоритмов и программных систем, отличительным свойством которых является то, что они могут решать некоторые задачи так, как это делал бы размышляющий над их решением человек. Ос- новные свойства ИИ – это понимание языка, обучение и способ- ность мыслить и, что немаловажно, действовать2. Преобладающее значение в технологиях искусственного интеллекта имеют, таким образом, компьютерные программные технологии. Следует учиты- вать, что принятая в 2019 году российская Национальная страте- гия развития ИИ3 ввела определение ИИ на уровне подзаконного акта, что можно считать предпосылкой для формулировки тако-

умов В. Б. Стратегия регулирования робототехники и киберфизических систем //

Закон. 2018. № 2. С. 69–89.

1Kurzweil R. The Age of Intelligent Machines. Cambridge, MA, 1990; McCarthy J. What is Artificial Intelligence? URL: http://www-formal.stanford.edu/jmc/whatisai/ node1.html

2«Искусственный интеллект (ИИ). Artificial Intelligence (AI)». URL: //http:// www.tadviser.ru/index.php/Продукт:Искусственный_интеллект_(ИИ,_Artificial_ intelligence,_AI)

3Указ Президента РФ от 10.10.2019 № 490 «О развитии искусственного интел- лекта в Российской Федерации» (вместе с «Национальной стратегией развития ис- кусственного интеллекта на период до 2030 года») // СПС КонсультантПлюс.

117

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

го определения на уровне федерального закона. ИИ определяется Стратегией как «комплекс технологических решений, позволяю- щий имитировать когнитивные функции человека (включая са- мообучение и поиск решений без заранее заданного алгоритма) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоста- вимые, как минимум, с результатами интеллектуальной деятель- ности человека. Комплекс технологических решений включает в себя информационно-коммуникационную инфраструктуру, про- граммное обеспечение (в том числе в котором используются мето- ды машинного обучения), процессы и сервисы по обработке дан- ных и поиску решений»1.

Сравнительно недавно появившийся термин «киберфизиче- ская система» не вошел в упомянутую выше Стратегию, однако он активно используется в программных актах отдельных государств и нормах «мягкого права» Евросоюза. При этом термин не имеет однозначного понимания и в одних источниках описывается как система, которая объединяет в себе «кибернетическое начало, ком- пьютерные аппаратные и программные технологии, качественно новые исполнительные механизмы, встроенные в окружающую их среду и способные воспринимать ее изменения, реагировать на них, самообучаться и адаптироваться», а в других – как особая «интеграция физического и информационного пространства»2. На- циональный институт стандартов и технологий США приводит определение, согласно которому киберфизические системы – это «умные системы, охватывающие вычислительные и эффективно интегрируемые физические компоненты, тесно взаимодействую- щие между собой»3. Исходя из этого, к таким системам можно от- нести роботов, беспилотный транспорт, роботизированные устрой- ства4 и многое другое.

1Указ Президента РФ от 10.10.2019 № 490 «О развитии искусственного интел- лекта в Российской Федерации» (вместе с «Национальной стратегией развития ис- кусственного интеллекта на период до 2030 года»).

2Незнамов А. В., Наумов В. Б. Указ. соч.

3Cyber-physical systems. URL: https://nist.gov/el/cyber-physical-systems

4Незнамов А. В., Наумов В. Б. Указ. соч.

118

3.3.Робототехника и искусственный интеллект в контексте…

Внаучном исследовании, проведенном в Евросоюзе1, в качестве сущностных признаков киберфизических систем называют их спо- собность взаимодействовать с окружающим миром, а также ответ- ственность создателей за решения, принимаемые системами. Та- кие системы, как умные дома и умные города, умные производства

иумные сети, беспилотный транспорт и транспортные сети, могут либо исполнять определенные решения с помощью механизмов, сконструированных человеком, либо принимать решения на осно- ве полученной, переработанной и хранящейся в системе инфор- мации, при этом окончательное решение остается за человеком. Иногда эти системы объединяют понятием «умная среда»2. Следу- ет отметить, что хотя киберфизические системы схожи по архитек- туре с интернетом вещей и могут использовать его элементы для связи или получения данных, по своей сути они намного сложнее, поэтому ставить знак равенства тут было бы некорректно3.

Понятие «киберфизические системы» также тесно связано с по- нятием «четвертая промышленная революция», которая означает появление и развитие полностью цифровой промышленности, ос- нованной на взаимном проникновении информационных техноло- гий и промышленности4.

Говоря о правовом обеспечении социально-экономических про- цессов, связанных с развитием робототехники, искусственного ин- теллекта, киберфизических систем, важно иметь в виду, что такое регулирование подразумевает, с одной стороны, проведение каче- ственных междисциплинарных исследований, поскольку проблем- ное поле искусственного интеллекта выходит далеко за пределы

1Ethical aspects of Cyber-Physical System / Scientific Foresight study. URL: http://www.europarl.europa.eu/RegData/etudes/STUD/2016/563501/EPRS_ STU%282016%29563501_EN.pdf. Цит. по: Баракина Е. Ю. К вопросу формирования перспективной терминологии в области правового регулирования применения ки- берфизических систем // Российская юстиция. 2020. № 1. С. 70–73.

2Баракина Е. Ю. Указ. соч.

3Киберфизические системы в современном мире. URL: https://habr.com/ru/ company/toshibarus/blog/438262/

4Киберфизическая система. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Киберфизиче-

ская_система; Spimes, киберфизическиесистемыипромышленность4.0. URL: http:// internetofthings.ru/78-blog/33-spimes-kiber-fizicheskie-sistemy-i-promyshlennost-4-0

119

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

математических, естественнонаучных и инженерных дисциплин и охватывает собой философские, этические, религиозные, пси- хологические вопросы. С другой стороны, качественное регулиро- вание требует временны´ х ресурсов, необходимых для выработки взвешенного подхода, методологии и принципов, которых следует придерживаться в дальнейшем, как это имело место, например, с регулированием в области интеллектуальной собственности. В то же время развитие технологий искусственного интеллекта проис- ходит достаточно динамично и затрагивает абсолютно различные сферы общественных отношений.

На сегодняшний день, безусловно, существует круг основных вопросов, которые необходимо учитывать при разработке нацио- нальных стратегий и концепций в области искусственного интел- лекта. К ним относятся:

–здоровье и безопасность человека;

–охрана окружающей среды;

–ответственность собственников и производителей ИИ;

–защита данных;

–правосубъектность ИИ;

–вопросы интеллектуальной собственности.

На уровне национальных законодательств такие стратегии и концепциисуществуют, вчастности, вСША, Китае, Японии, России, Южной Корее и других государствах. Примечательно, что в Южной Корее еще в 2008 году был принят полноценный закон в области ро- бототехники, который существенно повлиял на развитие отрасли1. В законе отмечается, что каждые пять лет требуется утверждать план развития робототехники, а также специальной территории, на которой предусматривается использование «умных роботов» раз- личных категорий. «Умный робот» в законе понимается как меха- ническое устройство, которое способно воспринимать окружающую среду, распознавать обстоятельства, в которых оно функционирует,

ицеленаправленно передвигаться самостоятельно2.

1Cho Y., Jeong M., Park S. The effect of the Korean robot act on the Korean robotics industry and its implications // KIET Industrial Economic Review. 2016. Vol. 21, № 6.

2Закон о содействии развитию и распространению умных роботов от 28 марта 2008 г. № 9014. Цит. по: Федорина А. А. К вопросу о правовом статусе робототехники

иискусственного интеллекта // Предпринимательское право. Приложение «Право

иБизнес». 2018. № 4. С. 3–8.

120