Международные стандарты правовой защиты информации и информационных технологий. Учебное пособие

3.2. Практика ЕСПЧ и опыт национальных законодательств в сфере информационных…

иным принципам, чем реализация основных (гражданских) прав человека. Кроме того, регулирование права на Интернет на кон- ституционном уровне затрудняет реализацию государственной политики в отношении Интернета, поскольку ограничение кон- ституционных прав возможно только в ограниченном количестве случаев.

В национальных законодательствах стран-участниц Совета Ев- ропы выделяют два подхода к отражению данного права:

–право на доступ рассматривается в контексте права на ин- формациюисвязь, гарантированныеКонституцией(Эстония, Грузия, Португалия, Россия);

–право на доступ закрепляется в специальных законах о те- лекоммуникациях (Эстония, Франция, Германия, Турция)1.

Тем не менее в перспективе право на доступ в Интернет может непосредственно закрепляться в национальных конституциях го- сударств, как, например, это уже сделано в Конституциях Греции и Португалии2.

Регулирование доступа в Интернет на уровне специальных за- коновнасегодняшнийденьявляетсянаиболееширокораспростра- ненным. Так, Закон о публичной информации Эстонии гарантиру- ет каждому лицу доступ к публичной информации в общественных библиотеках через Интернет. Закон Финляндии «О рынке комму- никаций» предоставляет право всем гражданам на доступ к широ- кополосному соединению с 2010 года и является первым законом, предоставившимтакоеправо. ВоФранциив2009 годубылпризнан неконституционным закон в области авторского права HADOPI, который содержал положения о принудительном лишении поль- зователя доступа к Интернету после трехкратного нарушения за- прета на скачивание материалов, защищенных авторским правом. Тем самым право на доступ в Интернет было отнесено к числу ос- новных прав человека.

1Шатилина А. С. Права человека в Интернете: проблема признания права на доступ к Интернету // Прецеденты Европейского суда по правам человека. 2018.

№1. С. 38–45.

2Constitution of Greece (1975). URL: http://www.wipo.int/wipolex/ru/text.jsp?file_ id=182913; Constitution of the Portuguese Republic (1976). URL: http://www.wipo.int/ wipolex/ru/text.jsp?file_id=179405

101

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

Всвете рассматриваемого подхода вполне закономерным стано- вится ограничение или отрицание права на Интернет в тех госу- дарствах, где фактически действуют авторитарные или тоталитар- ные политические режимы, таких как Китай, Индия, Саудовская Аравия, Иран, Северная Корея и др.

Например, в таких странах, как Иран и Саудовская Аравия, на уровне государства происходит блокировка доступа к нежелатель- ным сайтам, для чего используется специальная система фильтра- ции. В Индии применяется система анализа сетевой активности пользователей, но блокировка ресурсов как таковая не применяется.

ВСеверной Корее действует своя обособленная сеть «Кванмен», которая является аналогом Интернета. Информация в эту Сеть поступает из Интернета, но после предварительного анализа спе- циализированным компьютерным центром. Доступ к Интернету есть только у высших государственных служащих, некоторых на- учных работников и работников специальных служб.

Вопросами Интернета в КНР занимаются органы государствен- ной власти, такие как Министерство общественной безопасности, отдел пропаганды ЦК Коммунистической партии Китая, Комиссия по управлению киберпространством. С 2003 года в стране действует система фильтрации под официальным названием «Золотой щит»

инеофициальным – Great Firewall of China. В качестве основной задачи можно назвать обеспечение пользователей идеологически правильной информацией и ограничение доступа к международ- ным социальным сетям и определенным зарубежным сайтам1.

Вроссийском законодательстве право на Интернет непосред- ственно не закрепляется, что в основном связывают с существую- щим «цифровым разрывом» и отсутствием на сегодняшний день инфраструктуры для его преодоления. В качестве идеологической причины обычно называют ограничение возможности государ- ственного контроля в сфере Интернета. Относительно вопроса о том, относится ли право на Интернет к социальным или граждан- ским правам человека, российские конституционалисты чаще вы- сказываются за вторую позицию2.

1Шатилина А. С. Указ. соч.

2Арановский К., Князев С., Хохлов Е. О правах человека и социальных пра- вах // Сравнительное конституционное обозрение. 2012. № 4 (89). С. 61–91.

102

3.2.Практика ЕСПЧ и опыт национальных законодательств в сфере информационных…

Вто же время участие России в Совете Европы и других меж- дународных организациях создает вполне определенные между- народные обязательства в вопросах регулирования Интернета и предоставления доступа. В частности, в рамках Содружества Неза- висимых Государств (СНГ) принималось два Модельных закона об основахрегулированияИнтернета– в2011 ив2016 годах1. Модель- ные законы носят рекомендательный характер для стран-участ- ниц СНГ и отражают текущие тенденции развития национальных законодательств. В частности, Модельный закон 2016 года был до- полнен основными понятиями, такими как страница сайта в Ин- тернете, сетевой адрес, владелец сайта в Интернете, статьями 14 и 15, которые касаются особенностей распространения информации

вИнтернете и оказания интернет-услуг. В числе основных прин- ципов, сформулированных в статье 5 Модельного закона, в пер- вую очередь назван принцип обеспечения прав и свобод граждан, включая право на использование Интернета и доступ к размещен- ной в нем информации. Данный перечень был значительно рас- ширен в Модельном законе 2016 года.

Правонадоступкинформации, сформулированноевстатье8 рос- сийского Закона об информации2 носит общий характер, в част- ности, говорится о том, что информация может быть получена в любых формах и из любых источников при условии соблюдения требований федерального законодательства. Статья 10.1 упомя- нутого Закона содержит обширный перечень обязанностей орга- низатора распространения информации в сети Интернет, свя-

занных как с обеспечением информационной безопасности, так и с выполнением требований к оказанию услуг в сети Интернет. При этом, как отмечается в юридической литературе, под поня- тие «организатор распространения информации в сети Интернет

1 Модельный закон об основах регулирования Интернета (Принят в г. Санкт-Петербурге 16.05.2011 Постановлением 36-9 на 36-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ); Модельный закон об основах регулирования Интернета (новая редакция) (Принят в г. Санкт-Петербур- ге 25.11.2016 Постановлением 45-12 на 45-м пленарном заседании Межпарламент- ской Ассамблеи государств-участников СНГ) // СПС КонсультантПлюс.

2 Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ (ред. от 03.04.2020) «Об инфор- мации, информационных технологиях и о защите информации» // СПС Консуль- тантПлюс.

103

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

(ОРИвСИ) может подпасть практически любое лицо, осуществля- ющее деятельность, связанную с Интернетом, безотносительно его национальной принадлежности. Это не только социальные сети, публичные почтовые сервисы вроде Gmail и блог-платформы, по- добные LiveJournal. Под данное определение подходят и интер- нет-магазины, и веб-сайты, обладающие достаточным интерактив- ным функционалом и позволяющие клиентам делиться отзывами

иобсуждать товары (услуги). К тому же, учитывая, что обмен со- общениями в сети Интернет может осуществляться не только по HTTP-протоколу, используемому для получения информации с веб-сайтов, но и по иным протоколам, к ОРИвСИ можно потенци- ально отнести и лиц, осуществляющих деятельность по обеспече- ниюфункционированияинформационныхсистемикомпьютерных программ, использующих технологии мгновенного обмена сообще-

ниями (Instant messaging) и IP-телефонию (например, Skype)»1.

Пункт 5 статьи 15 Закона об информации содержит положение о том, что передача информации посредством информационно-те- лекоммуникационных сетей осуществляется без ограничений при условии соблюдения требований законодательства об информации

иоб интеллектуальной собственности.

Статьей 57 Федерального закона «О связи»2 гарантируется ока- зание универсальных услуг связи, к числу которых относятся ус- луги по предоставлению доступа к Интернету, оказываемые с ис- пользованием средств коллективного доступа или точек доступа. Порядок оказания универсальных услуг связи определяется Пра- вительством Российской Федерации. При этом существует пере- чень интернет-сайтов, к которым у пользователя есть бесплатный доступ в случае, когда речь идет об использовании средств коллек- тивного доступа или точек доступа без применения оборудования абонента. В основном речь идет о сайтах, размещающих офици- альные документы органов государственной власти и предостав- ляющих государственные и муниципальные услуги.

1Савельев А. И. Комментарий к Федеральному закону от 27 июля 2006 г.

№149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации» (постатейный). М.: Статут, 2015. 320 с.

2Федеральный закон от 07.07.2003 № 126-ФЗ (ред. от 07.04.2020) «О связи» // СПС КонсультантПлюс.

104

3.2. Практика ЕСПЧ и опыт национальных законодательств в сфере информационных…

Опыт ЕСПЧ

Европейский суд по правам человека к настоящему моменту накопил достаточно обширную практику в области дел, связан- ных с осуществлением прав человека в сети Интернет. Несмотря на то, что Европейская конвенция 1950 года не могла содержать упоминаний о современных информационных технологиях, Суд использует так называемый принцип эволютивного толкования Конвенции, который был сформулирован в деле «Тайер против Соединенного Королевства» в 1978 году: «Конвенция – это живой инструмент, который… должен толковаться с учетом современ- ных реалий»1. Данный принцип позволяет успешно реализовы- вать защитные механизмы Конвенции применительно к особенно- стям текущего момента, к отражению меняющихся общественных отношений в актах национальных законодательств, что в целом оказывает влияние на толкование содержания основных прав, га- рантируемых Конвенцией. В юридической литературе существует двоякое отношение к данному принципу, однако нельзя отрицать ту степень влияния, которую оказывает прецедентная практика ЕСПЧ на развитие законодательства стран – участниц Совета Ев- ропы2.

Применительно к конкретным положениям Конвенции, упоми- наемым в делах, связанных с информационными технологиями и защитой информации, следует выделить статьи 8 (право на уваже- ние личной и семейной жизни), 10 (свобода выражения мнения и свобода информации), 13 (право на судебную защиту), а также ста- тью 1 Протокола № 1 к Конвенции (защита собственности). В юри- дической литературе упоминаются, в частности, 1) дела о защите права на доступ в Интернет; 2) дела о защите персональных дан- ных; 3) дела в отношении объектов интеллектуальной собственно-

1См.: Постановление Европейского суда по делу «Тайрер против Соединенного Королевства» (Tyrer v. United Kingdom) от 25 апреля 1978 г., Series A, № 26, § 31 //

Прецеденты Европейского суда по правам человека. 2016. № 5.

2См., напр.: <Стратегия> № CM (2016) 10 Комитета министров Совета Ев- ропы «Управление Интернетом» – стратегия Совета Европы на 2016–2019 годы» (Вместе с «Запланированными к настоящему времени мероприятиями») (Принята 30.03.2016 на 1252-м заседании представителей министров) // СПС Консультант- Плюс.

105

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

сти и доменных имен; 4) дела в отношении ответственности интер- нет-посредников; 5) дела об ограничении доступа к информации в связи с блокировкой сайтов и некоторые другие1.

Так, например, в отношении права на доступ в Интернет было рассмотрено дело «Янковскис против Литвы»2, в котором заявите- лем-заключенным обжаловался запрет администрации исправи- тельного учреждения на использование Интернета для получения информации о поступлении в университет. В Постановлении по данному делу Европейский суд указал, что национальными орга- нами было допущено нарушение статьи 10 Конвенции. Посколь- ку законодательство Литвы не запрещает доступ к информации об образовании для лиц, отбывающих наказание, ограничение до- ступа в Интернет в этом случае представляло собой «вмешатель- ство в право на получение информации, которое не было необходи- мым в демократическом обществе». В связи с этим национальные суды заострили внимание на общем запрете доступа в Интернет, не разграничив, к каким именно сайтам необходим был доступ за- ключенному, и не рассмотрев возможность предоставления кон- тролируемого доступа к таким сайтам. ЕСПЧ также отметил, что определенная информация может быть доступна только в сети Ин- тернет, в связи с чем речь идет не об общей обязанности предоста- вить заключенным доступ в Интернет, а о конкретных случаях по- лучения необходимой им информации.

В делах «Ахмет Йилдырым против Турции» 2012 года3 и «Яман Акдениз против Турции» 2014 года4 обжаловалась блокировка сай- тов, на которых размещались материалы с нарушением прав ин-

1См., напр.: Шатилина А. С. Указ. соч.; Гонтарь Л. О. Указ. соч.; Юрки-

на Е. Е. Европейская конвенция о защите прав человека и Интернет // Прецеденты Европейского суда по правам человека. 2018. № 1. С. 16–28.

2Постановление Европейского суда по делу «Янковскис против Литвы»

(Jankovskis v. Lithuania) от 17 января 2017 г. (жалоба № 21575/08) // СПС Консуль-

тантПлюс.

3Постановление Европейского суда по делу «Ахмет Йилдырым против Тур-

ции» (Ahmet Yildirim v. Turkey) от 18 декабря 2012 г. (жалоба № 3111/10) // Преце-

денты Европейского суда по правам человека. 2016. № 6.

4Решение Европейского суда по делу «Яман Акдениз против Турции» (Yaman Akdeniz v. Turkey) от 11 марта 2014 г.(жалоба № 20877/10) // СПС Консультант-

Плюс.

106

3.2. Практика ЕСПЧ и опыт национальных законодательств в сфере информационных…

теллектуальной собственности. В первом случае ЕСПЧ отметил, что, хотя блокировка сайта основана на законе, общий доступ к сервису сайтов создавал препятствия в пользовании значительны- ми объемами информации, ограничивая тем самым права интер- нет-пользователей (вмешательство в право на свободу выражения мнения). Во втором случае ЕСПЧ хотя и признал жалобу заявите- ля неприемлемой для рассмотрения по существу, но отметил, что Интернет является важнейшим средством осуществления свободы выражения мнения. Регулирование доступа к Интернету должно осуществляться в соответствии с требованиями статьи 19 Всеобщей декларации прав человека 1948 года, статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года, статьи 11 Хартии Европейского союза об основных правах 2007 года, статьи 26 Хартии Европейской безопасности ОБСЕ 1999 года и статьи 10 Конвенции1.

Большое количество дел рассматривается в связи с нарушением права на защиту персональных данных в рамках осуществления деятельности спецслужб. Так, например, в деле «Роман Захаров против Российской Федерации» 2015 года2 заявитель жаловался на то, что операторы сотовой связи устанавливают специальное оборудование, которое технически позволяет правоохранитель- ным органам прослушивать телефонные переговоры без предва- рительного судебного разрешения. ЕСПЧ в данном деле признал нарушенным право на уважение личной и семейной жизни соглас- но статье 8 Конвенции.

В 2008 году было вынесено Постановление по делу «Либерти и другие против Соединенного Королевства»3 в котором рассматри- валось нарушение со стороны Министерства обороны, связанное с массовым перехватом телефонных сообщений, факсимильных со- общений и электронной почты, которые передавались с помощью

1Шатилина А. С. Указ. соч.

2Постановление ЕСПЧ от 04.12.2015 «Дело "Роман Захаров (Roman Zakharov) против Российской Федерации"» (жалоба № 47143/06) [рус., англ.] // СПС Консуль- тантПлюс.

3Постановление ЕСПЧ от 01.07.2008 по делу «Либерти и другие (Liberty and Others) против Соединенного Королевства» (жалоба № 58243/00) // Бюллетень Ев- ропейского Суда по правам человека. 2008. № 12.

107

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

радиосигналов между двумя станциями «Бритиш Телеком». ЕСПЧ признал, что право заявителей, закрепленное статьей 8 Европей- ской конвенции, было нарушено ввиду того, что власти Великобри- тании позволили неоправданно широко трактовать закон в части возможности перехвата тех или иных сообщений1.

Проблема баланса частных и публичных интересов при осущест- влении деятельности спецслужб получила новый толчок в связи с делом Эдварда Сноудена, предавшего огласке информацию о то- тальной слежке спецслужб США за информационными коммуни- кациями между гражданами многих государств по всему миру при помощисуществующихинформационныхсетейисетейсвязи, вклю- чая сведения о проекте PRISM, а также X-Keyscore и Tempora.

Данная проблема подверглась обсуждению и в связи с делом «Биг Бразер Вотч и другие против Великобритании»2, в настоящий момент ожидающего пересмотра Большой палатой ЕСПЧ. В дан- ном деле заявители обжалуют нарушение статей 8, 10 и 14 Кон- венции, связанное с массовым перехватом сообщений, обменом разведданными и сбором метаданных операторами услуг связи. Отказываясь от линии, сформулированной ранее в постановле- ниях по делам о массовой слежке, ЕСПЧ признает ее допустимой как таковую (per se), в связи с чем ряд обстоятельств дела не прове- ряется Судом на «законность», «необходимость в демократическом обществе» и «пропорциональность». Происходит отказ от критерия «обоснованного подозрения», который использовался Судом ранее в делах «Роман Захаров против Российской Федерации», «Сабо и Виши против Венгрии»3, а также исключается требование о после- дующем уведомлении, сформулированное в первом деле, касав-

1Гонтарь Л. О. Указ. соч.

2Постановление ЕСПЧ от 13.09.2018 по делу «Некоммерческая организация

Big Brother Watch и другие (Big Brother Watch and Others) против Соединенного Королевства» (жалоба № 58170/13 и другие) // СПС КонсультантПлюс.

3Постановление ЕСПЧ от 12.01.2016 «Дело "Сабо и Виши (Szabo and Vissy) против Венгрии"» (жалоба № 37138/14). По делу обжалуется предусмотренная зако- нодательством потенциальная возможность применения к заявителям мер скрыто- го наблюдения при отсутствии судебного контроля и средств правовой защиты. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции о защите прав человека

иосновных свобод // СПС КонсультантПлюс.

108

3.2. Практика ЕСПЧ и опыт национальных законодательств в сфере информационных…

шемся массовой слежки, – «Вебер и Саравия против Германии»1. Ранее Суд признавал, что «последующее уведомление неразрывно связано с эффективностью мер судебной защиты и, соответствен- но, с существованием эффективных гарантий против злоупотре- бления властью по проведению мониторинга, поскольку, в прин- ципе, у соответствующего индивида останется мало возможностей по обращению в суды, если только он не будет уведомлен о мерах, принятых без его согласия», и что уведомление должно быть на- правлено так скоро после завершения слежки, как только это не «будет подрывать цели» применения данной меры. Помимо этого,

вПостановлении по делу «Биг Бразер Вотч» Суд отказался рас- сматривать предварительное получение судебного разрешения на операции, связанные с массовым сбором данных, в качестве необ- ходимого условия их проведения. Эти обстоятельства позволили сделать вывод о том, что ЕСПЧ существенно ограничивает дей- ствие права на уважение личной и семейной жизни, гарантиро- ванное статьей 8 Конвенции2.

Вто же время отмечается, что по данному делу Суд значитель- но расширил круг информации, сбор которой может расценивать- ся как посягательство на нарушение статьи 8 Конвенции, включив

внего метаданные: «закономерности, которые будут выявлены, мо- гут быть способны нарисовать интимную картину личности путем картографирования социальных сетей, отслеживания местополо- жения, а также истории использования интернет-браузеров, выяв- ления паттернов коммуникаций, равно как и инсайда о тех, с кем происходило общение». В то же время Суд не уравнял режимы про- верки перехвата содержания сообщений и их метаданных, в связи с чем вопрос о правомерности сбора метаданных в контексте ста- тьи 8 Конвенции остается открытым3.

1Информация о Решении ЕСПЧ от 29.06.2006 по делу «Вебер и Саравия (Weber and Saravia) против Германии» (жалоба № 54934/00) // СПС Консультант- Плюс.

2Русинова В. Н. Легализация «массовой слежки» Европейским судом по пра- вам человека: что стоит за Постановлением по делу «Биг Бразер Вотч и другие про- тив Соединенного Королевства»? // Международное правосудие. 2018. № 4. С. 3–20.

3Там же.

109

Глава 3. Наднациональное и национальное правовое регулирование на современном этапе…

В связи с защитой права на уважение частной жизни интерес- ным представляется дело «Барбулеску против Румынии»1. Зая- витель был уволен из компании за переписку с родственниками по одному из мессенджеров в рабочее время. Работодатель без ве- дома работника получил все данные о переписке и ознакомился с ее содержанием, после чего обвинил его в использовании слу- жебного Интернета в личных целях, что было запрещено в ком- пании и о чем работников предупреждали в письменной форме. Жалоба была подана с точки зрения несоблюдения государством – участником Конвенции обязанности охранять гарантированные ею права. ЕСПЧ в данном деле указал на ряд обстоятельств, ко- торые должны учитываться при определении возможности вмеша- тельства в частную жизнь работника, в том числе оповещение о контроле, степень контроля, его объем и основания, последствия контроля, возможность использования альтернативных средств контроля и т. п. В качестве основного Судом рассматривался во- прос о соотношении права на уважение частной жизни работника и интересов работодателя. ЕСПЧ отметил, что суды Румынии не оценили в должной мере названные выше обстоятельства, в свя- зи с чем должная защита права заявителя на уважение частной жизни не была предоставлена. Как отмечается в юридической ли- тературе2, такое решение Суда полностью обосновано, поскольку, если действия, связанные с тотальным контролем, запрещены для государств – участников Конвенции, они также не должны допу- скаться со стороны частных компаний, особенно в современной си- туации, когда границы между личным и рабочим пространством существенно размыты.

Относительно ответственности владельцев интернет-ресурсов можно привести дело «Компания Delfi AS против Эстонии»3, в со- ответствии с которым обжаловалось решение властей Эстонии,

1ПостановлениеБольшойПалатыЕвропейскогосудаподелу«Барбулескупро-

тив Румынии» (Barbulescu v. Romania) от 5 сентября 2017 г. (жалоба № 61496/08) //

Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2017. № 10.

2См. об этом: Юркина Е. Е. Указ. соч.

3Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Компания Delfi AS против Эстонии» (Delfi AS v. Estonia) от 16 июня 2015 г. (жалоба № 64569/09) //

Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2015. № 11.

110