Любовь начинает и выигрывает. Роман

–Нет, по размеру не подошло, – спокойно сказала Арина, радуясь, что ему не видно выражение её смущённого лица.

–А если подумать? – спросил Михайлов. – Арина, не вынуждай меня идти с тобой в примерочную.

–Ну, хорошо, подошло, но цена…

–Слишком дёшево для такой красивой девушки, как ты? – насмешливо спросил Сергей. – Тебя только цена смущает?

–Нет, не только, у меня в этом корсете вид… – тут Арина замялась, подбирая слова.

–Я думаю, вид у тебя в нём потрясающий, представляю, как мы с тобой повеселимся, когда я буду расстёгивать все эти крючочки, поэтому купим сразу два корсета. – Не дав Арине что-либо возразить, Михайлов достал свою кредитку и расплатился.

–Ой, Ариша, – внезапно вспомнил миллиардер, когда они уже собрались уходить. – Мне же тоже нужно себе кое-что приобрести.

–Хорошо, только можно я тебя на улице подожду, здесь хоть и кондиционер работает, но всё равно очень душно, – сказала Арина, ещё не отойдя от мысли, что за покупку двух тряпочек, которые возможно очень скоро будут разорваны и выкинуты на помойку, выложена такая чудовищная сумма.

Выйдя на улицу, Арина подошла к соседнему магазину и только стала рассматривать витрину, когда услышала громко сказанную фразу по-русски:

–Гюльчатай! Открой личико!

Арина вздрогнула, но не обернулась. В витрине магазина отразился человек, который только что произнёс фразу из знаменитого советского фильма.

«Боже мой, только не это!» – с ужасом подумала Арина. За её спиной стоял самый проблемный ученик «Лазурного берега» Артём Гавриловский. Будучи ещё подростком, он довёл всех преподавательниц лингвистического центра до нервного срыва, а самой пожилой из них даже

пришлось вызывать однажды «скорую».

271

Преподавательницы наотрез отказывались проводить занятия в группах, где в списках слушателей курсов значился Гавриловский, начиная рыдать лишь при одном упоминании его фамилии.

Казалось бы, чего проще – не записывать подростка на обучение, отказав под каким-то благовидным предлогом. Но, к большому сожалению, это было невозможно, так как мальчишка приходился родственником главного методиста центра. Роза Грязнова на все критические замечания персонала «Лазурки», как сокращённо называли центр студенты, лишь презрительно усмехалась и упрекала слабонервных педагогов в отсутствии профессионализма и правильного подхода к детям. В какой-то момент ситуация подошла к критической точке, и Арина решила выяснить всё сама, придя в группу в качестве преподавателя. Явившийся на занятие с получасовым опозданием, Гавриловский окинул Арину оценивающим взглядом и произнёс на всю аудиторию: «Ты что ли у нас теперь занятия вести будешь? А я думал, ты только списки писать можешь и расписание составлять».

Положив ноги на стол, всем своим видом демонстрируя безнаказанность, подросток испытующе посмотрел на Арину. Девушка решила, что лучше всего будет не обращать внимания на малолетнего манипулятора, и стала рассказывать про трудности, возникающие при употреблении модальных глаголов.

Гавриловскому это явно пришлось не по вкусу. Привыкший к тому, что преподавательницы начинали кричать, ругаться или плакать, он с затаённой злобой наблюдал, как Арина совершенно спокойно отреагировала на его слова и продолжает вести занятие. Тогда Артём, прошуршав чем-то в рюкзаке, вынул оттуда коробочку с маленькой мышью. Выпущенный на свободу грызун потоптался сначала на месте, озираясь и обнюхивая всё вокруг, и побежал к учительскому столу.

Арина заметила мышь, когда та сидела уже у неё на коленке.

272

Ничуть не испугавшись, девушка скинула мышь сильным ударом кулака. Зверёк, не ожидая такого оборота событий, полетел, спикировав в декольте сидящей на первой парте отличнице Свете. Что тут началось! Девчонка завизжала от ужаса, вскочила на парту. Из других аудиторий выбежали ничего не понимающие студенты и преподаватели, а сидящие на последней парте мальчишки, не растерявшись, под предлогом помощи Свете, долго искали зверька в декольте.

Вспомнив все эти «весёлые события», Арина уже подумывала развернуться и дать Гавриловскому в зубы или ещё куда пониже, и будь что будет, но неожиданно увидела отразившихся в витрине турецких полицейских, оттащивших парня от Рины и затолкнувших его в патрульную машину.

Переведя дух, девушка присела на скамейку недалеко от магазина и по старой привычке стала шарить по карманам в поисках сигарет.

Внезапно кто-то закрыл ей глаза. Арина вздрогнула при мысли, что Гавриловского по какой-то причине отпустили и он продолжил приставать к Арине. Но, к счастью, даже через покрывало Арина уловила знакомые ноты удового дерева.

–Отгадай, кто пришёл?

–Это такая картина художника Фирса Журавлёва есть – только там дама кавалеру глаза закрывает, – сказала уже успокоившаяся Арина. – Ну, что, Серёжа, купил, что хотел?

–Нет, – с сожалением сказал Михайлов. – Майки моего размера нужного мне цвета у них закончились. Ну, да ладно, если честно, умираю с голоду, пойдём скорее в гостиницу.

–Тебе понравились сегодняшние экскурсии? – спросил Михайлов, когда они уже ехали в лифте отеля.

–Да, особенно меня поразил тот факт, что под псевдонимом Мухиби Султан Сулейман писал стихи своей возлюбленной Роксалане, – как бы невзначай сказала Арина. – Вот бы мне кто стихи написал, я была бы так счастлива!

273

Войдявномер,онасоблегчениемвздохнула–наконец- то можно снять чадру и говорить на родном языке.

Михайлов встал перед Ариной на одно колено и с самым наисерьёзнейшим выражением лица продекламировал по-русски:

–Дорогая моя, госпожа моего сердца

истихотворной строки,

Мой остров Зюйд, мой «Майбах», моя Московская область…

– Современное прочтение стихов Мухиби, – засмеялась Арина. – Здорово, а можно ещё что-нибудь прочитать про любовь, про чувства, про поцелуи?

Не раздумывая, Михайлов взял Аринину руку и, нежно поцеловав, процитировал:

–Поцелуй названья не имеет, Поцелуй не надпись на гробах. Красной розой поцелуи рдеют, Лепестками тая на губах.

От любви не требуют поруки, С нею знают радость и беду.

«Ты – моя» сказать лишь могут руки, Что срывали чёрную чадру.1

–Хорошие стихи, – сказала Арина, присаживаясь в кресло, – за них большое спасибо Сергею Есенину, а Сергею Михайлову большое спасибо, что помог мне снять это сооружение!

–Арина, вот это правильно, что ты отошла, а то я, помимо чадры, и модель 5D, и всё остальное сейчас сорву!

Авообще чадра хорошая штука! Нужно мою сестрёнку в такие платочки завернуть, и, пока замуж не выйдет, будет в них на занятия в университет ездить, а там уж я с себя сложу ответственность и всё отдам на откуп её спутнику жизни.

–Ну, ты и деспот! – подавив смешок, произнесла Арина.

1 Отрывок из стихотворения Сергея Есенина.

274

–Да, я деспот, тиран, а ещё варвар и еретик, – довольно улыбнувшись, сказал Михайлов. – Прошу никогда об этом не забывать!

–Я тогда одного понять не могу, – сдерживая изо всех сил улыбку, сказала Рина, – как у Агнии жених появится, если она всё время будет с закрытым лицом ходить?

–Арина, ну я её не обижу, хорошее приданое дам, авось, найдётся какой-нибудь смельчак…

–Господи, Серёжа, ну как ты можешь шутить с таким серьёзным лицом? – не выдержала и засмеялась Арина. – Между прочим, Султан Сулейман выдал свою сестру замуж за хранителя своих покоев Ибрагима. Мне кажется, у Агнии с Петей очень тёплые дружеские отношения. А если учесть его взгляды, когда ты свою сестру заставил раздеться до бикини, то, возможно, не только дружеские…

–Арина, надо всё-таки выяснить, когда мы прилетим обратно, – перебил миллиардер девушку, – что такого плохого сделал тебе Петя? То ты хочешь на нём тренироваться массаж делать, то женить на моей несносной сестре! Тебе совсем его не жалко?

Арина со смехом закатила глаза и отправилась принимать душ.

–Можно я не буду ужинать, а лучше немного вздремну? – спросила она, выходя из ванной и заворачиваясь по дороге в полотенце.

–А, может быть, ты поешь, а потом поспишь? – спросил Сергей.

–Нет, после еды вредно спать, так и потолстеть недолго, – заметила девушка.

–Ох, Риночка! – с притворным ужасом воскликнул Михайлов, обняв Арину и запустив руку под полотенце, – как ты потолстела, у тебя ниже спины даже кости не прощупываются!

–Серёжа, там, где ты щупаешь, костей отродясь не наблюдалось! – смеясь, ответила Арина. – Мне приятно, конечно, но можно я пойду, посплю часок-другой? Мне нужен отдых, и тебе, кстати, тоже. Разница во времени с островом ощутима.

275

–А после того, как ты проснёшься, я могу надеяться увидеть восточный танец в твоём исполнении? – с сожалением убрав руку, спросил Михайлов.

–Прямо здесь, что ли, танцевать? – удивлённо спросила Арина.

–А почему бы и нет? Обстановка соответствующая.

Ядаже кальян по Интернету заказал. Вот стоит, принесли, пока мы были на прогулке.

–Кальян? Ты что, будешь курить? – ещё больше удивилась Арина.

–Нет, конечно, это для создания правдоподобной обстановки. Женя Татищев собирается в следующем сезоне «Хануму» ставить, вот ему и отдам, наверное.

–Серёжа, по-моему, в тебе погиб великий режиссёр, – с иронией сказала Арина.

–И очень хорошо, что погиб, потому что сейчас режиссёрам, как и всем творческим людям, живётся несладко, к сожалению.

–Особенно тем из них, кто не получает грантов из фонда Михайлова, – невозмутимо продолжила Арина.

–Даже им, Арина, приходится иногда очень тяжело! Сознайся честно, ты хочешь получить грант на исполнение танца? – смеясь, предположил олигарх.

–Было бы неплохо, конечно, – также смеясь, ответила Арина, – но сгодятся в качестве спонсорского взноса и те две тряпочки из бельевого магазина по пятьсот долларов каждая.

–Здорово, что ты о них помнишь. Это одежда для следующего домашнего спектакля, нужно будет продумать антураж…

Арина послала Сергею воздушный поцелуй и отправилась в одну из многочисленных комнат номера – спальню.

Рина мгновенно уснула. Ей приснилось какое-то странное место – как будто это был вход в кинозал. Вместо контролёров-людей у входа в помещение стояли какой-то крокодил и дама со страусиным пером в причёске.

276

Рядом с крокодилом, как у Эдуарда Успенского в книжке про Чебурашку, стояла табличка «Возраст пятьдесят лет. Кормить и гладить разрешается». Вид у крокодила был достаточно мирный, он бродил вокруг входа в кинозал и весело напевал детскую песенку: «На прогулку выходил наш любимый крокодил!» Присмотревшись, Рина поняла, что на входе в зал надпись «Дуат», то есть египетский загробный мир.

«Если это дуат, – думала она во сне, – значит, женщина со страусиным пером – это богиня Маат, богиня истины, правосудия и гармонии, дочь бога солнца Ра. В её функции входит взвешивание души умершего на чашах весов, уравновешенных её страусиным пером. А тогда кто же этот крокодил? Себек или Собек? Кажется, так. Бог с головой крокодила».

В длинной очереди в загробный мир стояли известные банкиры, политики, бизнесмены. В самом начале людского потока Арина заметила Михайлова, беседующего о чем-то с мэром одного из сибирских городов.

Грехи мэра при взвешивании были так велики, что весы чуть было не сломались. Крокодил, недолго думая, одним махом проглотил городского главу, и, вынув из нагрудного кармана зубочистку, поковырялся ей в зубах. Затем голосом Леонида Броневого из «Семнадцати мгновений весны», обращаясь к Михайлову, произнёс: «А вас, Сергей Михайлов, я попрошу остаться!»

Арина проснулась, медленно соображая, где сон, а где реальность, и к чему, собственно, ей приснился такой странный сон.

Уснувший рядом Михайлов тоже мгновенно проснулся и с беспокойством посмотрел на Арину.

–Серёжа, а чем закончился инцидент с крокодилом? – спросила Арина, ещё не отойдя от сна. – Он тебя, надеюсь, не покусал?

–Когда? Откуда ты знаешь? – удивлённо спросил миллиардер.

–Ах, да, мне же это всё приснилось, слава Богу! Представляешь, тебя чуть не съел Себек!

277

–Ах, вот как? А я-то думал! – тут Сергей замялся. – Себек? Он, вообще-то, никого не ест обычно. Ну-ка, расскажи, что ты видела, а то потом забудешь!

Арина вкратце рассказала Михайлову содержание сна.

–Рина, признайся честно, что у тебя было по египтологии?

–По египтологии? У нас не было такого предмета, я же не на Восточном факультете училась.

–Ну, у нас тем более такого предмета не было, но мы

втеатральной студии пытались поставить что-то про Египет. Так вот, Себек, он, наоборот, людей спасал, а поедал на страшном египетском суде их Амат, чудище с головой крокодила и телом льва. Что? Страшно стало? Не переживай, пожалуйста, мы в Турции, а не в Древнем Египте, и никакому чудищу меня не съесть – подавится. Спи спокойно, думай лучше, как танцевать будешь.

Михайлов погладил Арину по голове и вышел из комнаты.

Арина скоро уснула. Во сне она увидела дворец Султана Сулеймана, который они сегодня посетили с Михайловым.

Падишах, как две капли воды похожий на олигарха, любовался танцем в её исполнении и, поражённый её изящными движениями и необыкновенной красотой, пригласил её к себе на ночь.

По длинному коридору в покои Сулеймана вместе с гаремными евнухами Арину вела почему-то её мама.

«На многое, Арина, не надейся, это всего лишь одна ночь, так, развлечение правителя», – снисходительно говорила ей Нелли Геннадьевна.

Арина вызывающе посмотрела на маму и твёрдо сказала: «Это не одна ночь! Таких будет тысяча ночей!»

Мама, бросив пренебрежительный взгляд на Рину, процедила сквозь зубы: «Тоже мне, Шахерезада нашлась!»

Арина провалилась в какую-то темень. Когда появился свет, девушка увидела, что стоит в просторном платье для беременных, уже практически на сносях. Стоящая

278

рядом мама, окидывая взглядом её фигуру, скептически смотрела на дочку.

«Хорошо, если родится мальчик, а если девочка?» Арина, пожав плечами, всё так же твердо произнесла: «У меня будет мальчик и ещё мальчик и ещё!» Мама зло рассмеялась: «Арина, да ты со своим здо-

ровьем, подорванным стрессами и никотином, кого-то одного хоть роди!» Тут Арина то ли от боли, то ли от злости на маму закричала и проснулась.

Видимо, крик был настолько сильный, что его услышал даже находящийся в другой комнате Михайлов, прибежавший успокоить Арину.

–Риночка! Что опять случилось?

–Я рожу мальчика, а потом ещё мальчика и ещё мальчика, – снова не поняв, что уже не спит, произнесла Арина.

–Очень хорошо, Арина, – довольно улыбаясь, сказал Михайлов, – но только боюсь, что трёх мальчиков нам будет маловато. Хорошо бы одиннадцать мальчиков! А то волейбольная команда у меня есть, хоккейная есть, а футбольной нет! Одиннадцать девочек – тоже хорошо! Будет женская сборная!

«Ну что, мама? – торжествующе спросила Арина

уНелли Геннадьевны: – Вот он и сказал “нам”, а не “мне”!»

«Арина, какая же ты глупая! – ответила ей мама в воображаемом споре. – Это шутки такие циничные у миллиардеров, а тебе и невдомёк, что он над тобой смеётся!»

–Арина, скажи, ты выспалась? – присев на край кровати, спросил Михайлов. – Можешь для меня потанцевать?

Арина помотала головой, чтобы окончательно проснуться, улыбнулась и сказала: «Да!»

Надев прозрачные шаровары, в роскошной ванной комнате с огромными зеркалами Арина накрасила глаза, решив скрыть только нижнюю часть лица. Девушка внезапно почувствовала какой-то прилив энергии, словно актриса перед премьерой.

279

Украсив голову диадемой, Рина надела многочисленные цепочки, которые купил для неё Михайлов, в надежде скрыть обнажённую грудь. Но вид был всё равно более чем вызывающий. В зеркале опять возникла мама, с укоризной смотрящая на дочку: «Арина, ты похожа на какую-то стриптизёршу! Докатилась, приватные танцы у миллиардеров исполняешь!»

В это время раздался осторожный стук в ванную. Арина вздрогнула и провела рукой по зеркалу, не же-

лая разговаривать с мамой хоть какое-то время.

–Арина, у тебя всё в порядке? Тебе чем-то помочь?

–Да, всё хорошо, спасибо, помогать не надо.

–А ты скоро? – спросил Михайлов. – Я уже проголодаться успел.

–Да, сейчас иду, – крикнула Арина.

–Я …это, решил тебе сонет сочинить, но запутался в терцетах и катренах. Поэтому пока двустишие только написал, ты уж не взыщи. Вот послушай: «Не страшна мне болотная тина, если рядом со мною Арина!»

–Вариации на тему песенки Пьеро? Очень мило! – засмеялась Арина, разминаясь. – А можно тебя попросить включить музыку? Я диск уже поставила.

–Угу, – сказал Михайлов, – жду с нетерпением, когда ты появишься.

Когда через минуту она вышла из ванной, в огромной гостиной звучала ритмичная арабская музыка.

Михайлов лакомился рахат-лукумом, сидя на диване, заваленном подушками. На нём были халат, шаровары, чалма. Ни дать ни взять – и впрямь какой-то восточный правитель. При виде Арины он так и замер на месте.

Рина танцевала достаточно долго. Движения руками сменяли потряхивания живота. В конце исполнения девушка упала на пол и изогнулась, как кошка, совсем как в только что увиденном сне. Склонив голову, тяжело дыша, она полушутя-полусерьёзно спросила: «Вам понравилось, мой повелитель?»

Миллиардер встал с дивана и сел на пол, протягивая Арине блюдо с лукумом.

280