Концепт «свой-чужой» в досоветской и советской словесной культуре. Учебное пособие по спецкурсу

еще он грозит нам. Будем же бдительны, будем на страже, Будем готовы к последним битвам» [Лирика 20-х].

Показателен следующий факт. В декабре 1935 г. В Москве проходила встреча передовых комбайнеров с партийным руководством, на которой один из выступавших, молодой комбайнер сказал: «Хотя я и сын кулака, но я буду честно бороться за дело рабочих и крестьян и за построение социализма». В ответ Сталин бросил реплику: «Сын за отца не отвечает». Эта фраза вождя стала своеобразным лозунгом нового поколения. Вот отрывок из письма М. Горькому: «Тов. Горький! Мы -

дети, окончившие семилетку, мечтаем попасть в профшколы... но, увы, мы - дети бывших людей и нам двери закрыты везде и всюду, потому что нас зачал, родил чуждый элемент для Советской власти. Жаль, что мы не могли выбрать родителей и тем самым приобрести право на дальнейшее существование. Учиться не дают возможности, служить не пускают, работать не принимают, землю для обработки не дают. Жить так дальше нельзя... это садизм. Таких людей надо уничтожать, родителей - кастрировать. Ведь мы никакого преступления не совершили - зачем так жестоко карать. Проклят час, когда нас родили». Это письмо было написано в 1929 году. Тогда в стране полным ходом шла кампания против так называемых детей социально-чуждых элементов. В газетах появилась рубрика «Отрекаемся от своих отцов». И отрекались, и публично каялись в своем «неправильном» происхождении [История и современность 2006: 54].

Родные братья могли стать злейшими врагами, отец убить своего сына, мать проклясть своих детей, если члены семьи были по разные стороны гражданской войны: «Я, мамаша, как офицер и верный сын тихого Дона, не должен ни с какими родственными связями считаться.

Хоть отец, хоть брат родной – все равно передам суду…» [Шолохов

1989: 105]. А люди, чьи идеологические взгляды совпадали, относились друг к другу, как родные: «Это была семья, родной полк: тут люди знали друг друга десятки лет, часто были давними товарищами, многих связывали и родственные отношения» [Фурманов 40]. В стране был один для всех вождь - отец , родина – мать, братьями и сестрами называли друг друга единомышленники по партии в борьбе с общим врагом: «Родимый друг и отец, наш учитель и вождь, товарищ Сталин» [Правда 1935 № 272]; «Земля, земля – родная мать! Поговори с любимым сыном…»

[Лирика 30-х 1976: 46]. Таким образом, семейно-родовые отношения в ССК трансформируются: теперь они строятся на родстве духа, а не крови. Например, в стихотворении С. Смирнова «Всем товарищам Смирновым» автор обращается и к родным и к неродным по крови, но родным по духу товарищам: «Не говоря о тезках новых, В родной деревне у меня Живет четырнадцать Смирновых, Моя родня и не родня» [Лирика 30-х 1976:

488].

31

В тематической группе «земля, дом, имущество», несомненно значимой для ССК, можно отметить следующие семантические изменения. Здесь характерна трансформация «своего» в «наше», «общее», по принципу известной паремии «Все вокруг колхозное, все вокруг мое». Например в поэме «Хорошо» В. Маяковского: «В нашем вагоне, на нашем пути, наши грузим дрова… Нашим товарищам наши дрова нужны:

товарищи мерзнут» [Маяковский 1970: 287]; или в стихотворении Д. Бедного: «Свои заводы мы откроем, Свои запашем мы поля. Свои богатства мы умножим И возрастим свои плоды, У общих фабрик горы сложим Из торфа, угля и руды» [Лирика 30-х 1976: 179].

В тематической группе «близкие отношения и совместная деятельность» мы отмечаем следующие семантические сдвиги. «Свои», товарищи, единомышленники, люди, объединенные общим делом, в ССК за достаточно короткий срок могли стать «чужими», «врагами народа». Разоблачать и уничтожать классового врага, маскирующегося среди «своих», одна из основных задач партии: «Нам нечего бояться, что,

разоблачив поступки одного товарища, не оправдавшего наше доверие, мы можем подорвать всю систему своей деятельности…» [Правда 1935 № 273] или «Еще нам нужно присмотреть здесь на месте в своем районе

и в своем производстве среди своих людей не мало ли у нас еще есть

врагов, вот например у нас в Лесосплавском районе есть спец – Беренбаум, который только деньги советские получает, а ничего не делает, кроме того он на членов партии смотрит как на зверей»

[Смоленский архив 2003 № 12: 62].

Последняя группа в категории «свой» «внешний и внутренний мир человека» в ССК практически не изменилась, так как идеологически затронуть эту тему достаточно сложно. Можно лишь отметить такие случаи влияния идеологии на внешность человека, когда по одному взгляду на деталь одежды, атрибут советские люди узнавали «своего» человека. К таким символам советского времени можно отнести октябрятскую звездочку, комсомольский значок, пионерский галстук, медали и т.д. Например, пионерский галстук – символ принадлежности к пионерской организации и к массе «своих». Три конца галстука символизировали нерушимую связь трех поколений: коммунистов, комсомольцев и пионеров. В довоенные годы концы пионерского галстука не завязывались, а скреплялись специальным значком-зажимом с символичным изображением костра: пять горящих поленьев означали пять континентов, а три язычка пламени—Коминтерн. В стихотворении С. Щипачева четко обозначены роль и значение небольшой детали одежды для советских детей и всего советского общества: «Как повяжешь

галстук, Береги его: Он ведь с красным знаменем Цвета одного. А под этим знаменем В бой идут бойцы… Пионерский галстук Нет его родней! Он от юной крови Стал еще красней» [Лирика 30-х 1976: 345].

32

В категории «чужой» в ССК по своему значению на первое место выходит тематическая группа «не свой, принадлежащий другим». Если в НК и ЭК с большим численным преимуществом мы выделяли группу «не нашей земли, иноземный», то в ССК акценты смещаются. Внешние враги по-прежнему опасны, но намного важнее внутренние враги, именно с ними ведется основная борьба: «Взбесившиеся собаки, трижды проклятая

банда убийц, направляемая рукой агента Гестапо – Троцкого, хотели лишить советский народ самого лучшего, самого дорогого. Предатели родины, враги народа, не имеющие никакой опоры среди трудящихся, поставили ставку на террор, на чужую интервенцию, чтобы при помощи фашистских штыков пробраться к власти, эта обнаглевшая свора псов окончательно скатившаяся к белогвардейщине, к международной контрреволюции. Это враги – подлые Псы фашизма,

изменники социалистической родины – они потеряли всякий человеческий облик, они нам чужие, у них ничего не осталось кроме звериной ненависти к народу, к вождям народа» [Смоленский архив 2003 № 12: 65].

Таким образом в ССК семантика концепта «свой - чужой» трансформируется: разделение на «своих» и «чужих» пропитывается и наполняется идеологическим содержанием. Среди «своих» маскируются «чужие»: и в родной семье, и среди близких друзей и однопартийцев. Среди «чужих», опаснее и сильней внутренние враги, бывшие «свои». Это новое идеологическое содержание делает анализируемый концепт центральным, базовым в советской концептосфере.

2. Концепт «свой - чужой» в К1

Концепт «свой - чужой» в К1(20-е гг.) проанализирован по следующим жанрам ССК: газета «Правда», документ, художественная литература (поэзия и проза).

Газета «Правда» в Советской России со времени своего создания (1912) стала основной газетой партии, и ее содержание полностью отвечало задачам коммунистического воспитания социалистического общества. Она имела статус партийного документа, а публикации в ней были так же авторитетны, как партийный документ [Романенко 2003: 278].

Документ стал нормирующим видом речи в советской словесности. Это поддерживалось тем, что в основе всей речевой деятельности и организации советского общества лежали партийные документы [Романенко 2000]. Поэтому при анализе концепта «свой - чужой» в ССК одним из важных источников являются партийные документы 20-30-х гг. (подробный список источников см. в списке использованной литературы)

33

Методом сплошной выборки из данного материала было отобрано 4100 словоупотреблений, из которых 2991 (72%) словосочетаний с оценкой «свой», 1109 (28%) – «чужой».

В К1 ключевые слова данного концепта можно представить следующим образом:

На первой строчке таблицы приводятся общие показатели в цифровом и процентном соотношении для словосочетаний с оценкой «свой» и с оценкой «чужой». Затем в соответствующих столбцах располагаются ключевые слова с количественным и процентным показателем, для которых процент высчитывается отдельно в каждой группе, а за 100% принимается общее количество словоупотреблений с оценкой «свой» или «чужой». Классификацию врагов см. ниже.

Самым употребительным в группе «свой» в К1 является слово товарищ. Это слово – символ «своего» человека в Советской России. Оно употребляется в текстах со следующими определениями: боевой,

достойный, партийный, родной, свой, дорогой, наш, лучший и т.д. Например: «Многие комсомольские комитеты отказываются от вовлечения комсомольцев в партию, уклоняются от выдачи рекомендаций, тем самым лишают возможности достойных товарищей вступить в партию» Правда 1927 № 179 . Сочетаемость с этими определениями подчеркивает положительный характер восприятия данного слова в сознании советских людей.

Для К1 товарищество определялось равенством перед партией. Можно даже говорить об обостренном чувстве товарищества, стремлении помочь товарищу по партии, доверии к нему, откровенности в

34

товарищеском общении [Романенко 2002]: «Все выпущенные товарищи

сердечно благодарят за оказанную сердечную и материальную поддержку всех товарищей» Правда 1920 № 2 .

Это слово может выступать в текстах в разных значениях: обозначение человека близкого по взглядам и убеждениям: «Мы – революционная армия, вместе бьемся, товарищ за товарища, бьемся за наших дитэй, за жен, за революцию, за нашу землю» Серафимович 1970:

495 ; перед фамилией, званием, должностью, профессией при упоминании о гражданине: «- Так приказал товарищ командир, - сказал Морозка. Он нарочно сказал «товарищ командир», чтобы вышло официальней: обычно называл просто по фамилии» Фадеев 1970: 267 . Для К1 характерно принципиально уважительное употребление форм товарищ, тов., т. перед фамилией партийца. В лирике 20-х достаточно часто слово товарищ употребляется с фамилией или именем человека (особенно в лирике В. Маяковского), это подчеркивает официальный, документальный характер поэзии: «Товарищ Ленин, я вам докладываю не по службе, а по душе»

Маяковский 1970: 152 .

Слово товарищ в качестве обращения уже является признаком того, что человек «свой»: « - Кто идет? – окликнул часовой. – Свой,

товарищ…» Фурманов 1970: 21 .

Это обращение вдохновляло, объединяло людей в борьбе с врагами, было призывом к началу военных действий: «И вдруг взорвалось неожиданное: - Товарищи! Ура… ура…ура!!! Порывистой легкой скачью неслись бойцы в последнюю атаку» Фурманов1970: 77 ; «Товарищи! Быстрее шаг! Опасность за спиною…» Лирика 20-х 1957: 522 и т.п.

Отношения между бойцами в Красной армии были не просто товарищескими, они были почти родственными: «Он даже одиноким себя чувствовал средь этой семьи боевых товарищей. Ему даже стало завидно, что каждый из них – вот хотя бы и Петька, - и он тут всем ближе, роднее, понятнее его Клочкова» Фурманов1970: 63 .

Товарищи – это прославленные герои гражданской войны: «В одну благодарность сливаем слова Тебе, Краснозвездная лава. Во веки веков, товарищи, Всем – Слава, слава, слава» Лирика 20-х 1975: 37 .

Таким образом, слово товарищ в К1 представляет собой символ дружбы и взаимопомощи, объединяет, вдохновляет идти на смертный бой с любым врагом Советской власти. Товарищеские отношения между бойцами в армии ближе чем родственные, нередко в текстах слова «брат» и «товарищ» выступают как синонимы: « - Братцы! Братцы! …

товарищи! я – не тифозный, я – раненный, товарищи!» Серафимович

1970: 456 . Оно становится ключевым для К1, так как обладает высокой частотностью и широко употребляется в текстах во всех своих значениях.

35

Следующее по частотности ключевое слово рабочий/ пролетариат. Рабочий - представитель господствующего класса в советском обществе:

«Рабочий, как основной представитель рабочего класса, держит в своих руках власть» Правда 1924 № 2 . Труд во благо родины, почетное занятие каждого советского гражданина. Солидарность, исполнительность, трудолюбие, честность, преданность своему делу, готовность пожертвовать собой – вот основные качества рабочего: «Основным средством ликвидации бюрократических методов руководства остаются проверка исполнения и подбор живых людей, преданных делу социализма честных рабочих» Правда 1922 № 61 .

Революция 1917 г. провозгласила диктатуру пролетариата, который при поддержке крестьянства («полупролетариата») создает новое коммунистическое общество: «Октябрьская революция 1917 г. в России осуществила диктатуру пролетариата, начавшего, при поддержке беднейшего крестьянства или полупролетариата, созидать основы коммунистического общества» ВКП (б) 1932: 324 .

Власть, диктатура пролетариата пропагандируется в документах ВКП(б) как единственное «спасение человечества от гибели», как сила, способная «вывести страну из тупика» и «подавить всякое сопротивление эксплуататоров», поэтому и слово пролетариат мы можем считать ключевым для ССК, так как оно является символом нового коммунистического общества.

На расширенном совещании ЦК ВКП (б) в 1917 г. была утверждена новая власть, которая будет сильной и крепкой при условии объединения всех сил пролетариата, рабочих и крестьян: «Только такая государственная власть, которая будет опираться на пролетарские массы и беднейшие слои крестьянства, решительно и твердо проводя в жизнь программу рабочих, передаст землю крестьянам – только такая власть будет жизнеспособна» ВКП (б) 1932: 287 .

Для полной победы социализма необходимо укреплять союз

рабочего класса и крестьянства: «…только опираясь на рычаги пролетарского руководства крестьянством, рабочий класс сможет систематически укреплять доверие крестьянства к диктатуре пролетариата, тем самым будет расти и крепнуть союз рабочего класса с крестьянством для победы социализма» ВКП (б) 1932: 114 .

Если герои Красной Армии уничтожают врага на войне, то в мирной жизни их поддерживают рабочие, так как врагов много и они могут быть везде: «Красная Армия – Красный еж – Железная сила содружья Рабочий на фабрике, куй, как куешь, Деникина день сосчитан!» Маяковский 1970:

168 .

«Железная сила содружья» рабочего и героя-бойца Красной армии делает советский народ непобедимым и готовым противостоять любой вражьей силе.

36

Рабочий является символом социалистического строя, основным представителем господствующего класса, борющегося с бюрократизмом в советском обществе. Эта лексема широко употребляется в данном материале и вносит исключительно положительную оценку в образ

«своего» в К1.

В К1 пролетариат/рабочий и крестьянство обозначают единую силу, основу нового социалистического общества.

Местоимение свой также достаточно часто встречается в данном материале: свой народ, своя молодежь, свои товарищи, свои кадры, свой круг, своя родина, свои депутаты, своя песня, своя судьба, свои силы и т.д. Употребляясь в контексте с именованием лиц, оно подчеркивает их принадлежность к «своему» советскому миру, и противопоставляет всему «чужому» и враждебному. «Свои» люди должны быть во всех областях советской действительности, чтобы советская идеология стала господствующей в обществе: «Радостен будет тот день, когда в каждом районе города, в провинции, в рабочих округах, будет свой рабочий театр, где будут играть наши товарищи, будут выставки картин тоже своих товарищей, и они в своем кругу проведут бодро день, готовые завтра на борьбу и на работу» Правда 1918 № 2 .

Мы уже отмечали, что отношения в Красной Армии между бойцами были близкие, родственные, поэтому нередко в художественных произведениях К1 мы встречаем при описании красноармейцев и их взаимоотношений слова свой, родной: «…тут люди знали друг друга десятки лет, часто были давними товарищами, своими, родными людьми, многих связывали и родственные отношения – это был родной

полк» Фурманов 1970: 40 .

«Свои» на войне - это люди, которым можно во всем доверять, люди равные друг другу не по званию, а по призванию защищать Советскую власть: «У вас неправильное представление о ревсоветах… Там народ свой сидит, и понимающий народ» Фурманов 1970: 105 .

Прилагательное родной употребляется в текстах К1 не только по отношению к людям, состоящим в кровном родстве, чаще оно подчеркивает принадлежность лица к «своим», родным по духу: «Вечная память нашим верным товарищам, нашим родным красноармейцам,

которые отдали свою жизнь, защищая страну от звериных барских полчищ!» Правда 1920 № 5 .

Данная лексема подчеркивает близкие, практически семейные отношения между членами советского общества. Для всех людей родными были их вождь, их правительство, их армия, родные по крови могли быть не так близки и любимы, как родные по духу, по идеологии люди. Родной

– символ семейственности: родной отец – вождь, родные братья - бойцы, таким образом, данная лексема подчеркивает близкие, семейные связи

37

между «своими» советскими людьми: «Орлы золотые - Эмблемы царей, Солдаты родные, Сжигайте скорей» Лирика 20-х 1975: 285 .

«Родные друзья», «родные солдаты», «родной Ленин», «родной комбат» - вот несколько примеров, которые позволяют видеть то, что в советское время главным было не семейное родство, родными становились «свои» люди по духу, по борьбе, по убеждениям, по партии. Родной человек по крови может стать чужим, даже родную мать, если она стала врагом, нельзя жалеть, а нужно уничтожить: «В такие дни таков закон:

Родную мать встречай штыком, Глуши ее прикладом» Лирика 20-х 1975: 523 .

Прилагательное родной являлось не только символом своего человека в К1, но и всего, что имело отношение к реалиям советской действительности: «Группа рабочих Орехово-Зуево шлет привет своей

родной газете – «Правда» Правда 1921 № 52 .

Таким образом, в К1 лексему родной можно назвать контекстным синонимом своего, те или то, что является родным для советской действительности К1, то будет являться и своим.

«Армия» «своих» – это армия храбрых и смелых, сильных духом, непобедимых бойцов-красноармейцев: «Был он в полку первый

красноармеец, лучший боец и товарищ» Фурманов 1970: 37 , которые не щадят своих врагов и бьются с ними до последнего: «И хотя с приходом

красных торжество было на стороне других, в бою они не щадили своих исконных врагов» Фурманов 1970: 144 . Красноармейцы – это сила и мощь коммунистической партии Советской страны, главная опора в борьбе за новую жизнь: «Коммунистическая наша партия есть, товарищ Хлебников, железная шеренга красноармейцев, отдающих кровь в первом ряду» Бабель1996: 192 . «Свои» на войне – это непобедимые герои-

красноармейцы: «Синие дали, Просторы безбрежные К солнцу победы

Героев зовут» Лирика 20-х 1975: 287 .

«Своя» дивизия, «родной» полк состояли из своих, родных товарищей-красноармейцев, сплоченных в борьбе, это смелые, храбрые, бесстрашные люди, во главе которых стоят командиры, ведущие своих бойцов на уничтожение врага. Командиры в Красной Армии «свои», простые люди, часто выходцы из крестьян или рабочих, такие же, как и большинство бойцов: «Командиры и комиссары и сами были то рабочие, то крестьяне; они с бойцами обращались так же просто, как всю жизнь привыкли просто обращаться со своими товарищами» Фурманов 1970:

201 . Сами бойцы выбирают из «своих» того человека, которого они хотят видеть своим командиром: «В тое время Семен Тимофеича за его отчаянность весь полк желал иметь за командира и от товарища Буденного вышло такое приказание» Бабель1996: 118 .

38

Ключевым для К1можно назвать местоимение мы. Оно является символом молодой новой власти, которая противостоит врагу: «Мы против

вражьего злого вторжения Новые двинем тараны…» Лирика 20-х 1975: 178 .

«Свои» объединяются в «нас» и в этом объединении большая сила: «Докажем всем шипящим змеям, Что с нашим раненым вождем Мы победить весь мир сумеем…» Лирика 20-х 1975: 165 .

Вгруппе «чужой» самой употребительной лексемой в К1 является слово враг.

Вразличных жанрах советской словесности К1 враг выступает как грозный, сильный противник: враг подлый, злейший, заклятый, страшный, опаснейший, смертельный: «Народ наш беспощаден к своим врагам. Мы очищаем советскую землю от злейших врагов народа – троцкистскобухаринских фашистских шпионов, диверсантов и вредителей»

Правда 1928 № 8 . Но каким бы страшным ни был враг, он все равно будет повержен, разбит, уничтожен, сломлен сокрушительной силой всего советского народа: «Убогая и бессильная матушка Русь» стала могущественной силой, которую уже не могут ни смять, ни сломить любые враги! Советский Союз не только будет бить, но и вдребезги

разбивать своих врагов. Будет бить и уничтожать своих врагов

сокрушительной силой своей Красной Армии, силой своей экономики,

своей культуры» Правда 1926 № 34 . Повторяясь несколько раз, местоимение свой в данном примере подчеркивает несокрушимую мощь Советской России, которая заключается в объединении всех сил «своей» Красной Армии, «своей» экономики, «своей» культуры против «своих» врагов. Тем самым усиливается противопоставление «свой –чужой».

Товарищ и враг - основные противники в Советской России: «Пусть радуются товарищи наши, те, которые стонут под ярмом капитализма. Пусть знают враги, что АМО – не последний, а первый, в очереди гигантов, которые мы будем строить» Правда 1929 № 272 .

При характеристике состава врагов К1 воспользуемся классификацией, предложенной А.М. Селищевым: «Три врага у русских коммунистов: активные представители других социалистических и демократических партий – «соглашатели», русская эмиграция и дипломатия других государств. [Селищев 1928: 83]. А.М. Селищев составил данную классификацию применительно к К1 (на примере словесности 20-х гг.), для К2 она была продолжена и расширена в работах А.П. Романенко [Романенко 2000]. Мы дополнили и расширили классификацию А.М. Селищева и А.П. Романенко на новом материале, она стала более богатой за счет увеличения лексического состава «вражеских групп».

Представим наименования врагов по указанным группам.

39

Враг 1 («соглашатели»): провокаторы; меньшевики; эсеры; противники рабочего класса; хулиганы; товарищи, ослепленные фракционностью; товарищи, теряющие связь с партийной линией; господа прогрессисты; социал-демократы; кадеты; соглашатели; социализменники; социал-предатели; провокаторы; социал-революционеры; эсеры; некоммунистические элементы и др. Например: «Разбитые в Питере и в Москве, эсеры кинулись в черноземные губернии, поближе к «своим людям» - крестьянам-казакам и добровольцам» Правда 1922 № 144 ; «Мы вынуждены констатировать коалирование партии эсеров с

чуждыми классу пролетариата и интервенционистски настроенными элементами» ВКП (б) 1932: 354 .

Враг 2 (русская эмиграция): белогвардейская сволочь;

белогвардейские варвары; бывшие хозяева; русские капиталисты и помещики; буржуазия; генералы; барские полчища; капиталистические элементы; эксплуататоры; белогвардейские пигмеи; белогвардейские козявки и др. Например: «Рабочему классу необходимо зорко следить за всякими выступлениями буржуазии и всякой белогвардейской сволочи,

оценивать их с точки зрения степени вреда для своего движения и соответственно тому принимать свои меры» ВКП (б) 1932: 224 . Или «Вот что делают белогвардейские варвары, убивая наших лучших товарищей! Мы должны защитить свою землю от всякой

белогвардейской сволочи!» » Правда 1921 № 7 .

Враг 3 (дипломатия других государств): империалистическая псы;

французская бюрократия; империалистическая цепь; польские империалисты; французский капитал; капиталисты и др. Например: «Звено за звеном распадается вокруг нас империалистическая цепь. Товарищи! Не дайте ей сомкнуться вновь! Молотом и винтовкой, в борьбе против разрухи и баронской армии!» » Правда, 1920 № 41 или «Под влиянием все усиливающегося натиска классовых врагов среди рабочих пробудилось стихийное, буквально неудержимое стремление к единству,

направленное против буржуазных капиталистов» ВКП (б) 1932: 474 .

Итак, главный враг К1 – коллеги социал-демократы. Другие враги – не так актуальны. Пафос обличения, агрессии направлен на своих, правда на зарубежных, коллег [Романенко 2000].

Если сравнить количественные данные употреблений ключевых слов, то мы видим, что употребление лексемы «враг» в пять раз превышает следующую за ней лексему «чужой». Этот факт позволяет нам предположить, что враг – это собирательный, обобщенный образ, главный символ противника Советской власти в военное время, который является ключевым для советской словесности К1: «И так велика сила героического подъема, что дрогнули цепи врага, повернулись, побежали» Фурманов

1970: 210 . Для обозначения врага в текстах могут использоваться его

40