Клиническая психофизиология. Нейрофизиологические корреляты нарушений психических процессов и состояний. Учебное пособие

Содержание сознания описывают как включающее вербальные компоненты, визуальные образы, чувственные составляющие. Наличие тесных связей областей фронтальной коры с затылочными областями мозга связывают с ролью зрительных образов в конструировании «виртуальной реальности» сознания. А. М. Иваницкий разработал и экспериментально обосновал теорию информационного синтеза, в соответствии с которой психические явления и феномены сознания возникают в результате возврата возбуждения к местам первоначальных проекций, сравнения и синтеза в коре новой информации с той, которая извлекается из памяти и поступает от центров мотиваций.

Перцептивный компонент сознания связывают в большей мере с функционированием правого полушария (или «правого мозга» – зон мозга, преимущественно расположенных в правом полушарии, но включающих и некоторые части левого). Вербальные составляющие сознания связывают с левополушарными процессами (процессами «левого мозга»). Описывается роль системы оперативного покоя в генерации внутренней вербальной продукции, возникновении мыслей, которые могут быть как автоматическими, так и новыми, участвующими в процессах продуктивного мышления.

Метакогнитивные процессы – познание собственной психической деятельности – организуются с помощью вербальных средств и тесно связаны с процессами саморегуляции. Идея рефлексии – способности разума, ума или души обращаться не только на внешние предметы, но и на себя самое — имеет истоки уже в классической и поздней античной философской мысли. Объективизация изучения психики исторически призывает отказаться от интроспективных методов как субъективных, ненадежных; однако позже возникают направления исследования самой интроспекции как особого феномена, присутствующего в естественной психической жизни человека и как средства для намеренной выработки самоуправления. Так, в 1971 году Дж. Флейвелл использовал понятие «метапамять» и связал его с процессами развития детей. Он экспериментально показал, что дети могут улучшить показатели запоминания, если исследователи помогают детям задумываться о заданиях и возможных стратегиях их решения. Позже он вводит термин «метапознание» как конструкт, предполагающий взаимосвязь метакогнитивного знания, метакогнитивного опыта и метакогнитивных действий или навыков.

81

В структуре метапознания были выделены декларативное метакогнитивное знание (знание о познании, процессах обучения, работы памяти и др.); процедурное метапознание — метакогнитивные навыки, которое включают в себя: метакогнитивный мониторинг (субъективную оценку когнитивных процессов) и метакогнитивный контроль (регуляцию текущей когнитивной деятельности — отбор материала для изучения, определение времени и др.). В психологии творчества и творческого мышления рефлексия рассматривается как процесс осмысления и переосмысления субъектом стереотипов опыта, что является необходимой предпосылкой для возникновения нового. В психологии личности вводятся представления о рефлексивной личности, которая является не только носителем определенных личностных свойств, но, познавая, может себя изменять, а также использовать знания о себе при принятии решений.

Ослабление метакогнитивных процессов связано со снижением возможности саморегуляции (учета особенности собственного опыта, своих черт при организации поведения, возможности введения альтернативных интерпретаций неприятных ситуаций). Чрезмерная саморефлексия (автоматизация первоначальной рефлексии или «готовых» установок, нарастание ее объема при уменьшении творческой составляющей, снижение направленности на решение актуальных проблем) ведет к «застреванию» на повторяющихся событиях внутреннего мира в ущерб активному поведению (как, например, при усилении руминативного мышления – «мыслительной жвачки» – при депрессии).

Феномен ослабления интегрирующих функций фронтальной коры называют дизрегуляторным синдромом. При этом сохраняются операциональные механизмы памяти, восприятия, двигательные и языковые навыки, но нарушается программирование деятельности: развивается патологическая инертность, связанная с недостаточностью переключаемости внимания либо, напротив, избыточная импульсивность вследствие неустойчивости произвольного внимания, либо различные их сочетания (Яхно, Захаров, 2002). Изучаются механизмы поражения отдельных, параллельно функционирующих кругов, связывающих лобные доли с подкорковыми структурами (базальные ганглии, таламус, мозжечок) в рамках исследования синдромом «разобщения». Связи базальных ганглиев и коры больших полу-

82

шарий, которые ответственны за двигательные, когнитивные и эмо- ционально-поведенческие функции, не ограничиваются лишь этими сферами: они характерны и для передних отделов, и для других отделов головного мозга, обеспечивающих перцепцию, участвующих в выработке решений на основе поступающей в головной мозг информации различной модальности. Как и в случае поражения самих фронтальных долей, нарушения каждого из кругов приводят к нарушению адаптивной целостности многих форм поведения (Голдберг, 2003; Дамулин, 2015).

83

Нейрофизиологические основы социального поведения и его расстройств

Разницу в решении социальных задач и задач, касающихся физических предметов и явлений, заметили достаточно давно. В круг объектов изучения попадает принятие решения о собственном поведении в социальных ситуациях (в том числе моральных аспектов поведения человека), возможность понимания и прогнозирования поведения других людей, основанная на возможности понимать эмоции, интерпретировать прямую вербальную информацию и подтексты сообщений, информацию об уровне осведомленности и типичном поведении других, и т.д.

В психологии разрабатываются концепции социального интеллекта, возникновение которых связывают с классическими работами Дж. Гилфорда, X. Гарднера, Г. Айзенка. Под социальным интеллектом понимается совокупность когнитивных способностей в области понимания и прогнозирования поведения людей, социальных ситуаций. Дж. Майер и П. Саловей вводят термин «эмоциональный интеллект», определяя его как способность воспринимать и выражать эмоции, ассимилировать эмоции и мысли, понимать и объяснять эмоции, а также регулировать эмоции (свои собственные и других людей)

(Salovey, Mayer, 1990).

Теория социального мозга. В зарубежных исследованиях вводится и получает широкое распространение концепт социального мозга (social brain), который объединяет части префронтальной, височной, теменной коры, структуры лимбической системы и соединяющие их нервные пути. Их совместную работу связывают с распознанием социальных сигналов, знаниями о других (и о себе), социальным прогнозированием, принятием социальных решений. Термин был предложен Л. Бразер, которая предлагала рассматривать структуры, участвующие в восприятии социальных объектов, как части единой специализированной системы мозга (теория «дихотического» мозга

– подразделяющегося на системы обработки физической и социальной информации). В отечественной психологии значительно более популярна концепция, предполагающая, что для обработки социальных сигналов складываются различные функциональные системы, включающие части лимбической системы (эмоции более вовлека-

84

ются в решение социальных задач, чем физических), но не «включается» единая специализированная система. Приводятся аргументы о том, что высокое вовлечение структур, связанных с генерированием эмоций, происходит и в случае личностно-значимых событий, объектов, которые могут быть не связаны с социальной жизнью (Рыч-

кова, 2020).

С идеей социального мозга тесно смыкается концепция модели психического (theory of mind; также можно встретить варианты перевода: понимание чужого сознания, компетентность сознания, теория намерений, теория сознания, теория разума). Под нею понимается система метарепрезентаций психических феноменов. Центральным звеном модели психического является способность воспринимать свои собственные психические модели реальности (убеждение, намерение, знание и др.) как субъективные, но не как объективное отражение реальности; понимать субъективные модели реальности других людей как субъективные, в определенных аспектах отличные от собственных и объясняющие, прогнозирующие их поведение. Модель психического развивается на основе врожденных предрасположенностей, активно развивается в детском возрасте, имеет систему уровней, – например, понимание, что осведомленность и намерения другого человека могут отличаться от собственных, формируется уже к 3–4-летнему возрасту ребенка, а понимание сложного юмора или «многоходовок» («что Василий думает о том, что Юлия думает об убеждениях Петра») – в школьном возрасте. Функционирование модели психического связывают с областями мозга, обрабатывающими социальную информацию (Сергеева, 2009).

Зеркальные нейроны. Настоящий бум исследований был связан с открытием системы зеркальных нейронов. Это нейроны некоторых областей коры больших полушарий, которые активируются как при выполнении определённого действия, так и при представлении его, а также наблюдении за выполнением этого действия другим представителем своего (и даже другого, схожего) вида. Сначала существование таких нейронов было описано в премоторной коре и связывалось с врожденными механизмами двигательной имитации, но затем они были обнаружены в лобной и височной коре, а также получены свидетельства того, что активация зеркального нейрона является результатом совместной активности многих других клеток. Например, со-

85

ответствующие зеркальные нейроны шимпанзе активировались примерно в десять раз сильнее, если животное наблюдало за рукой демонстратора, тянущегося к фрукту, чем при том же движении, но направленным в пустое пространство. (Те же результаты были получены, когда приманку или пустое место демонстрировали, а затем скрывали ширмой, к которой тянулась рука экспериментатора). Это говорит о зависимости процессов имитации от цели действия, оцениваемой с помощью нейронных структур лобных долей. Процессы имитации и эмпатии важны для процессов собственного социального обучения (которое у человека приобретает поистине колоссальный размах), для синхронизации поведения при совместной деятельности; ряд авторов предполагает, что они задействованы в функциях модели психического. Есть и предположение о том, что обнаружение зеркальных нейронов является артефактом, связанным с системной работой мозга, а также что их активность является следствием, а не причиной соответствующей обработки социальных стимулов. С. М. Хейес выдвигает идею, что зеркальные нейроны могут быть побочным продуктом ассоциативного обучения, реализовать условный рефлекс, а не представлять собой эволюционную адаптацию к пониманию действий других (Косоногов, 2009).

Снижение числа и активности зеркальных нейронов описано для расстройств аутистического спектра, есть некоторые данные о уменьшении их активности при шизофрении, психопатиях, что связывают с наблюдаемыми дефицитами социальных взаимодействий (Якобони, 2011). Однако если в первых исследованиях расстройств аутистического спектра, где изучались дефициты в работе системы зеркальных нейронов, выдвигалась гипотеза о том, что следствием таких нарушений являются трудности в формировании простых двигательных навыков, то позже исследователи на основе эмпирических данных стали склоняться к тому, что нарушается скорее понимание смыслов, стоящих за действиями. Дети, страдающие расстройствами аутистического спектра, равно копировали действия взрослых, как полезные, так и не несущие очевидной пользы. Это позволило предположить, что нарушения развития деятельности, требующей социального научения, имеют в данном случае более сложную природу. Высказываются и предположения о ключевой роли в формировании симптоматики расстройств аутистического спектра первичных нарушений обработки сенсорной информации, при которых зеркальные

86

нейроны оказываются не в состоянии модифицировать приходящий сигнал в произвольные действия, что препятствует формированию адекватного образа в нейронных сетях ассоциативной коры и способствует развитию гипервозбудимости, раздражительности, повышенной зрительной и слуховой чувствительности, беспокойству и невозможности сформировать целостный образ на основе действий других людей (Чернов, 2020).

Выдвигаются предположения о том, что дефекты способностей модели психического могут проистекать из нарушений функционирования зеркальных нейронов и приводить к нарушениям волевых действий, самоконтроля и анализа действий других в шизофрении. К. Фрит связывает возникновение позитивных симптомов шизофрении (галлюцинации, острый и хронический бред) с трудностью различения «своего и чужого». Нарушение социального поведения, эмоций, эмпатии при шизофрении тоже связывают с дисфункциями зеркальных нейронов и социального мозга в целом (нарушения функционирования входящих в него структур при шизофрении показано во многих исследованиях).

Сеть оперативного покоя. В конце XX века описана еще одна система мозга – нейронная сеть оперативного покоя (сеть пассивного режима работы мозга, дефолтная система, система «по умолчанию», default mode network, DMN). Открытие специфической системы мозга, активной в состоянии покоя и деактивирующейся при переходе к решению большинства задач, требующих включения процессов переработки внешней информации, привлекло внимание к процессуальному аспекту размышлений. Было показано, что некоторые задачи (прежде всего, обдумывание своих взаимоотношений с другими людьми, вопросов, касающихся самого себя, осуществление выбора поведения в ситуации моральной дилеммы) не только не снижают, но, напротив, увеличивают активацию этой системы. Сюда включают вентромедиальную и дорсомедиальную префронтальную кору, латеральную теменную кору и кору задней части поясной извилины, включая вместе с прилежащими части предклинья.

Дорсомедиальная префронтальная кора, связывающая орбитофронтальную кору с гипоталамусом, миндалевидным комплексом и центральным серым веществом среднего мозга, по всей видимости, играет важнейшую роль в сознательной регуляции поведения человека, интеграции сознательных целей и бессознательной мотивации,

87

оценок собственного состояния и окружающей обстановки. Активность дорсомедиальной префронтальной коры связывается с мыслительной активностью, касающейся самого человека. Кора задней части поясной извилины и медиальная часть предклинья тесно связаны с гиппокампальной системой и, по всей видимости организуют извлечение воспоминаний, непроизвольно всплывающих в состоянии покоя или намеренно вызываемых человеком. На основе прошлого опыта прогнозируются и конструируются модели будущего.

Активация разных компонентов сети оперативного покоя присутствует в ее работе постоянно, однако их относительный вклад варьируется в связи с характером задачи или актуальным состоянием человека. Интересно, что активация различных подсистем сети оперативного покоя при размышлении о себе или о других людях имеет определенную индивидуальную и культурную специфичность, что говорит о существенных средовых влияниях на формирование ее функциональных звеньев в период развития.

Накопление данных, показывающих связь работы DMN с процессами самоидентификации и саморепрезентации, обдумывания собственного прошлого и будущего, мысленного конструирования социальных взаимоотношений, привело к тому, что пассивный характер работы сети подвергается сомнениям. Она все чаще рассматривается как средство для обдумывания долгосрочных задач в период, свободный от решения оперативных, при этом мыслительные процессы, связанные с ее активностью, занимают весь спектр от «блуждания мыслей» до саморефлексии. Активность DMN связывают с процессами воображения и творческим мышлением.

Нарушения работы DMN отмечают при ряде патологических состояний психики: активность ее компонентов снижается при болезни Альцгеймера, деменциях, расстройствах аутистического спектра, коррелируя с поведенческими нарушениями в социальной сфере; напротив, повышение активности отмечается, например, при депрессии, и соответствует усилению руминативного мыслительного потока, «пережевывания» отрицательно окрашенных навязчивых мыс-

лей (Schacter, 2008).

Теория межличностной привязанности. Еще один подход к изу-

чению социальных взаимодействий связан с развитием теории привязанности в межличностных отношениях. Ее основоположником

88

является Дж. Боулби (2003, 2004), интегрировавший идеи психоанализа о важности семейных условий взаимоотношения ребенка с родителями в раннем детстве в развитии психики и взгляды этологов на биологически обусловленную привязанность детенышей и птенцов к родителям у птиц и млекопитающих. Привязанность у человека определяют как чувство близости к значимым людям, способность формировать значимые связи, поддерживаемые на протяжении длительного времени, с сопротивлением их утрате.

Первоначально ребенок формирует привязанность к матери (или заменяющему ее человеку); в дальнейшем поведение привязанности проявляется в дружеских, партнерских отношениях и по отношению к собственным детям. Дж. Боулби и его коллеги описали надежную привязанность, обеспечивающую оптимальное развитие ребенка, и отклоняющиеся типы привязанности, связанные с нечувствительностью матери к потребностям ребенка, непоследовательностью в отношении к нему, отсутствием ухаживающего человека или высокой сенситивностью, низкой стрессоустойчивостью ребенка, воспринимающего небольшие негативные воздействия как наносящие травму.

Предполагается, что тип привязанности формируется на протяжении первого года развития ребенка. Дж. Боулби считал, что в дальнейшем он сохраняется во всех близких отношениях человека и не может быть изменен; позже описали разнообразие проявлений привязанности у взрослых людей в зависимости от поведения партнера и случаи изменения типа привязанности в зависимости от событий, происходящих в более старшем возрасте.

Попытки описать биологические механизмы привязанности привели к заключению о существовании специализированной окситоциновой системы, которая активируется в детско-родительских, партнерских, дружеских отношениях и отвечает за социальное поведение дружбы и привязанности. Предполагается, что социальное подкрепление поведения и снятие психического напряжения в дружеских социальных контактах связано с функционированием той же системы. Гипотеза роли окситоциновой системы предполагает, что при проявлении социально желательного поведения положительная обратная связь приводит к высвобождению окситоцина, который влияет на основную, дофаминергическую, систему подкрепления, активация которой и ведет к запоминанию «правильного» поведения. Высвобождение окситоцина при дружеских контактах уменьшает выработку

89

гормона стресса, что снижает его субъективное переживание и выражение стресс-реакций.

Также показано, что число активных рецепторов к окситоцину зависит от раннего детского опыта. Так, в некоторых исследований было показано, что дети из полных семей имеют более выраженную окситоциновую реакцию на предложение взрослого поиграть, и у них больше окситоциновых рецепторов, чем у детей из детских домов. Физиологические характеристики такого рода коррелировали с психологической готовностью ребенка включаться в игру и его типом привязанности.

С поведением привязанности связывают и антидиуретический гормон – вазопрессин, однако его роль менее ясна. Есть данные, что у самцов млекопитающих он отвечает, скорее, за поведение в конкурентных отношениях (защиту собственной территории). Согласно гипотезе Л. Янга, вазопрессин более значим в отношениях привязанности у мужчин и также связан с биологическим компонентом их территориальности.

Есть данные о том, что пролактин, в больших количествах вырабатываясь в начале лактации, участвует в установлении ранней привязанности матери и ребенка. Отсутствие контакта после родов (особенно у неопытных матерей), сильные биохимические изменения могут препятствовать формированию эмоционального раннего эмоционального контакта между матерью и ребенком, даже при сохранности когнитивной установки на принятие ребенка и заботу о нем. Также как критический момент для отношений привязанности родителя к ребенку рассматривают «комплекс оживления», когда в возрасте около двух месяцев ребенок начинает улыбаться взрослому, тянуть ручки при его приближении. В это время поведение тех, кто ухаживает за ребенком, меняется с просто опекающего на включающее эмоциональный контакт, взаимодействие с ребенком, который уже готов его воспринять. Поведение родителей детей с нарушениями развития, у которых не формируется комплекс оживления, демонстрируют более формальное, менее эмоциональное отношение к ребенку, не получая от него необходимой эмоциональной обратной связи.

Сенситивный период формирования системы «свой-чужой» реализуется в период между 6 и 8 месяцами жизни ребенка, связан с со-

90