Как рождаются открытия

ческих и отраслевых научно-исследовательских институ­­ тах республики, особенно по новейшим направлениям на­ уки­. Эти вопросы находили свое положительное решение в Институтах технической кибернетики, математики АН БССР, НИИ электронных вычислительных машин и в дру­ гих. Думая о завтрашнем дне науки, здесь постоянно за­ ботились­ о молодых исследователях, предоставляя хорошие возможности для творческого и служебного роста.

Однако становление ученого должно иметь и обрат­ ную связь. Тем не менее, приходится сталкиваться со слу­ чаями, когда молодой человек, став заведующим лабора­­ торией, сектором, не умеет разумно распоряжаться предо­­ ставленной ему властью, начинает по-другому относиться к своим коллегам.

Наблюдается и другая тенденция. Вопросы работы ла­ боратории (кадры, темы, оборудование и т. д.) настолько поглощают время молодого заведующего, что он постепен­­ но начинает деградировать как ученый, все меньше и мень­ ше появляется его статей, авторских свидетельств и патен­ тов, и все больше проводится заседаний и осуществляется решений других технических и организационных проблем.

Эта тенденция во многом напоминает еще одну, также связанную со снижением научной активности.

Практика показывает, а исследования науковедов под­ тверждают, что творческая активность исследователей до защиты диссертации иногда намного выше, чем после нее, и только единицы продолжают работать на прежнем уров­ не. Характерно, что до защиты, как правило, имеются опре­ деленные творческие замыслы, огромнейшее желание осу­ ществить их, авторские свидетельства. Но после защиты порой проходит два-три, а иногда и больше лет, а неко­ торые пополнившие семью кандидатов не сделали ни од­ ной заявки на изобретение, не написали ни одной науч­­ ной статьи, не провели самостоятельно ни одного экс­ перимента. Вроде бы еще кандидатов наук прибавилось, а есть ли польза от этого науке?

Постоянное внимание и забота старших коллег о твор­ ческом и служебном росте молодых ученых в опреде­лен­­ ной мере может избавить их от этих нежелательных явлений.

61

Отом, какие должны быть взаимоотношения учителя

иученика в науке хорошо сказал известный советский химик, первым из наших ученых получивший Нобелев­­ скую премию, лауреат Государственной премии, акаде­ мик Н. Н. Семенов. Чины, возраст, научные заслуги, – считал Николай Николаевич, – не должны иметь ника­­ кого значения в научном общении учителя с учениками, как бы молоды они не были. Ученый должен говорить с ни­ ми как равный с равными. В свете факта истины важны лишь те аргументы, которые учитель приводит ученикам, а они – учителю. Хорошо, когда такая дискуссия ведется в коллективе.

Н. Н. Семенов искусство руководства сотрудниками сводил к следующим простым требованиям: подбирай по возможности только способных, талантливых учеников,

ипритом тех, в которых видно страстное желание к на­ учному исследованию, потому что могут быть способно­­ сти, но если нет страсти – толку не будет.

В общении с учениками будь прост, демократичен

ипринципиален. Радуйся и поддерживай их, если они правы, сумей убедить их, если они не правы, научными аргументами. Если ты хочешь, чтобы ученик занялся разработкой какой-либо новой твоей идеи или нового направления, делай это незаметно, максимально стараясь, чтобы он как бы сам пришел к этой идее, приняв ее за свою собственную, пришедшую ему самому в голову под влиянием твоего разговора. Никогда не приписывай своей фамилии к статьям учеников, если не принимал как ученый прямого участия в работе.

Не увлекайся чрезмерным руководством учениками, давай им возможность максимально проявлять свою инициативу, самим справляться с трудностями. Только таким образом ты вырастишь не лаборанта, а настоящего творческого ученого. Давай возможность ученикам идти их собственным путем.

Ценно, что опытный учитель не считает зазорным ве­ сти дискуссию со своим учеником, считая его равным с собою. Он терпеливо выслушивает возражения, убеж­ дает сам, но не подавляет оппонента, если даже эти воз­

62

ражения, эти мнения и расходятся с его собственными воз­ зрениями. Не стесняясь, он может и отказаться от своего мнения под влиянием доводов собеседника. Требование от сотрудников слепого подчинения своему мнению – просто преступно.

Всвоей деятельности ученый поступает так, чтобы всегда­ быть доступным, всегда и везде найти время пого­ ворить с молодежью, не ссылаясь на свою занятость или просто усталость.

Говорят, что настоящий ученый всегда хочет себя по­ вторить в своих учениках. И это так на самом деле. Не по­ этому ли лучшие свои качества и качества своих коллег по науке они стараются передать последователям, стара­ют­ ся показать настоящий смысл и значение науки, ее осо­ бенности. Академик Борис Иванович Степанов часто, напри­мер,­ напоминал своим ученикам, что наука и ремес­ ленничество­ несовместимы. И чтобы стать настоящим ученым, нужно любить науку и отдать ей все силы своего ума и сердца.

Внаучном коллективе исключительно ответственное место принадлежит их руководителям. XX век родил новый тип ученого-руководителя, ученого-организатора, способного направить усилия всех членов коллектива на исследование крупных научных проблем, органически увязывать передовые теоретические идеи с научными потребностями народного хозяйства, имеющего большое чувство ответственности за уровень исследовательской работы, нравственную закалку научных сотрудников, осо­ бенно молодых, обеспечивающего правильное сотрудни­­ чество ученых старшего поколения и молодых специали­­ стов.

Время уже решило вопрос: кто должен руководить работой творческого научного коллектива? Сами ученые. Правда, созданием атомной бомбы в США руководил не ученый, а генерал Гровс. Но правда и то, что в руководстве были и видные ученые, в частности – изветнейший фи­ зик Роберт Оппенгеймер (1904–1967). В целом же вопрос­ решен в пользу ученого-организатора. И главное требо­ вание к нему это то, что его роль должна быть творческой,

63

а не чисто административной. Он должен ясно и четко понимать смысл и цель решаемых научных проблем, правильно оценивать творческие возможности каждого члена коллектива, распределить обязанности и задачи в соответствии­ с творческими запросами и подготовлен­­ ностью к решению поставленных задач.

Вто же время он должен быть не только талантливым ученым, но и широко эрудированным как в узких, так

ив смежных областях науки, мыслить масштабно, объ­ емно, уметь учитывать в работе различные социальные, возрастные, психологические особенности коллектива исследователей.

Истории науки известны примеры, когда большой ученый в то же время являлся и большим организатором научного коллектива. Прежде всего это Э. Резерфорд, Э. Ферми (1901–1954), А. Ф. Иоффе, И. В. Курчатов, С. П. Королев (1906–1966) и многие другие.

Сейчас с каждым годом все больше к руководству новыми научными подразделениями приходят молодые научные кадры. Способный и энергичный молодой уче­ ный уже через несколько лет после начала работы подни­­ мается наверх по ступенькам организационной лестницы

истановится руководителем отдельной группы, лабора­­ тории, отдела. В связи с этим намного возрастает у него объем чисто организаторской деятельности и все меньше времени остается для непосредственного участия в экс­ периментальной­ работе. Ясно, это не приносит пользы развитию­ науки. Где же выход? Только ли в том, чтобы самостоятельно­ выбрать свой путь в науке и его разра­ба­­ тывать? Наверное, нет.

Внастоящее время организация науки настолько шагнула далеко вперед, что требует специальной подго­­ товки ученых-организаторов. Учеными подсчитано, что только за счет улучшения организации науки можно повысить производительность на 300–400 процентов без дополнительных капитальных вложений. Понятно, что решающую роль в этом деле имеет целенаправленная

ипланомерная подготовка кадров руководителей научных коллективов.

64

Каким должен быть современный руководитель научного коллектива?

Какие черты должны в нем преобладать – ученого или организатора? Какие качества он должен иметь? Эти вопросы тем более актуальны сейчас, потому что к руко­ водству лабораторией, сектором, отделом, группой и даже отдельными учреждениями все больше приходят молодые ученые.

Практика показывает, что одно из главных требований руководителя – глубокое знание теории и практики управ­ ления. Без этого очень сложно создать в коллективе ат­ мосферу­ творчества, постоянно повышать эффективность работы. Кроме того, руководитель должен обладать идей­ ной убежденностью, высокими моральными качествами: человечностью, правдивостью, скромностью, простотой, требовательностью к себе и другим.

Учитывая все это, в советское время по инициативе комсомола и советов молодых ученых в Москве и Ленин­ граде были созданы и успешно работали школы молодых организаторов науки. Их задача – привлечь к занятиям в школе способных молодых руководителей научных кол­ лективов, повысить их квалификацию в области теории

ипрактики управления, познакомить с организацией тру­ да в лучших научных учреждениях. Кроме того, школы суммировали практический опыт слушателей, обобщали

ианализировали трудности, с которыми слушатели стал­ кивались в своей практической деятельности, обуча­ли­ решению конкретных задач управления.

Одна из школ функционировала на базе Ленинград­ско­­ го финансово-экономического института имени Н. А. Воз­ ­несенского и Ленинградского дома научно-технической пропаганды.

Программа школы, рассчитанная на учебный год, со­ держала в себе основные сведения теории управления, организации и планирования научно-исследовательской работы, экономической кибернетики, методики оценки экономической эффективности научных работ, основных видов морального и материального стимулирования дея­­

65

тельности­ научных коллективов, социальной психологии, теории исследования операций, теории больших систем и т. д.

Говоря о научном коллективе, хотелось бы остано­­ виться­ еще на одном вопросе. Порой приходится слышать от людей, не имевших практики научной работы в научноисследовательском институте, что ученые часто «сло­ няются» по коридорам, курят, о чем-то оживленно гово­ рят и т. д., а вот на рабочем месте их редко найдешь.

Что же, зрительно оно так и есть. Но это только ка­ жущееся представление о труде, дисциплине ученого. А ис­ тинное заключается в том, что рождение идеи у человека, пусть даже самой незначительной, является результатом творческого мышления. И, пожалуй, было бы неверно предписывать всем сотрудникам все рабочее время нахо­ дится за своим рабочим местом, если у одних катали­за­­ тором творческого мышления является хождение по комнате, коридору, у других – абсолютная тишина и т. д. Ведь речь не идет о механическом выполнении какойлибо задачи: на основании конкретных данных начертить определенную линию, записать данные эксперимента и т. д. Мы говорим о творческом мышлении. Поэтому нельзя предписывать­ категорический способ работы ученых, нель­ зя подходить с раз установившейся меркой ко всем хотя бы уже потому, что ее просто не бывает. Тем не менее, некото­­ рые начальники стараются подогнать всех под одну мерку.

Хорошо сказал об этом академик П. Л. Капица. Преж­ де было распространено мнение, – говорил он, – что дис­ циплина нужна для того, чтобы заставить человека рабо­­ тать. Это мнение неправильно и его надо искоренить. Если это так, то такого человека надо гнать. Дисциплина нужна, чтобы люди согласованно работали.

Действительно, вспомним, что один из создателей кван­ товой механики Поль Андриен Морис Дирак и Жюль Анри Пуанкаре (1854–1912) строили теоремы, гуляя по парку, Хендрик Антон Лоренц (1853–1928) регулярно садился за стол, Генри Гвин Джефрис Мозли приходил в лабора­ торию в 12 часов дня, «слонялся» по зданию, разговаривал со всеми и принимался за работу только после ланча. Но, взявшись за работу, он не отрывался до четырех-пяти ча­

66

сов утра. Да, наверное, не следует далеко ходить за при­ мерами. Давайте обратимся лучше всего к себе. И обна­ ружим, что для одного лучше работается утром, для дру­ гого – ночью; одни любят чтобы при этом играла легкая музыка, а для других тишина – непременное условие. Короче, сколько людей, столько, пожалуй, способов ра­ боты. И теперь судите, работают ученые или нет.

Научное творчество, как и всякое творчество, это це­ лый мир внутренне насыщенной и напряженной жизни. Оно аккумулирует все – и радость открытия, и горечь неудач, ошибок, и чувство ответственности перед обще­­ ством за свою работу, и страсть поиска. Не случайно, что перед захватывающей, словно волшебной, неудержимой силой научного творчества все остальное отодвигается на задний план, становится второстепенным.

И для того, чтобы это творчество наиболее эффек­ тивно­ проявлялось, необходимы соответствующие усло­ вия. Каким бы талантливым не был ученый, без них он вряд ли сможет создать что-либо значительное. Одним из основных таких условий является наличие свободного времени, чтобы можно было обдумывать различные идеи.

Не случайно поэтому некоторые выдающиеся ученые свои гениальные открытия сделали, когда располагали достаточным временем и не были строго связаны рамка­­ ми обязанностей на работе.

Свое гениальное теоретическое открытие Альберт Эйн­ штейн осуществил, будучи независимым ученым. Он не принадлежал ни к какому высшему учебному заведению

ив момент подготовки своей первой рукописи по теории относительности еще не имел докторской степени.

Неизвестно, удалось бы ему сохранить независимость

исвободу мысли, столь необходимые для осуществления революции в физике, если бы он был тогда ассистентом какого-либо института. Сам Эйнштейн считал счастли­ вым стечением обстоятельств то, что первые годы его твор­ ческих исканий прошли в «мирском монастыре», как он шутливо называл Патентное бюро – на такой службе, кото­рая­ оставляла ему достаточно времени и сил для занятий собственными научными проблемами.

67

Но имеет ли возможность начинающий ученый в усло­ виях крупных научно-исследовательских институтов и ре­ шения сложных научных проблем заняться своей избран­­ ной темой? Имеет ли он для этого необходимую матери­­ альную базу и достаточно свободного времени?

Эти вопросы поставлены не случайно. В любой отра­­ сли народного хозяйства продолжительность рабочего дня не превышает семи-восьми часов в день. В принципе, и в научных учреждениях при шестидневной рабочей не­ деле­ установлен семичасовой рабочий день. Однако, мо­ лодой­ ученый, который работает менее десяти часов, как правило, заранее обрекает себя на неудачу в избранной области исследований.

Действительно, если аспирант ежедневно не будет за­ трачивать в среднем трех-четырех часов сверх положен­­ ного времени на проработку новой научной литературы, слушание лекций, докладов, участие в дискуссиях, то, вне всякого сомнения, даже не достигнет среднего уров­ ня. Науке, не жалея, необходимо отдавать все свое время, все свои силы и знания, лишь оставляя на отдых необ­­ ходимый минимум.

Не потому ли, что научное творчество, особенно свя­ занное с крупными проблемами, требует большого напря­­ жения, неимоверного труда, массу времени, отпугивает некоторую часть молодежи, которая боится такой перспек­­ тивы? Но, с другой стороны, следует ли бояться напря­ жения, затраченного времени, неимоверных усилий, если тебе дело по душе, если ты без него жить не можешь?

Наверное, вступающий на путь исследований должен хорошо уяснить себе, что наука – это не служба, а твор­ чество, и время здесь не главный аргумент трудовой дис­ циплины.

Однажды один из работников Наркомзема СССР сде­ лал замечание Н. И. Вавилову о слабости дисциплины в институте­ (нет приказов о взысканиях). Великий уче­ ный без промедления ответил: «Я считаю, что приказной режим в науке не пригоден». А потом своему заместителю по ВИРу Н. В. Ковалеву добавил: «Там, где отдают жизнь, отношения надо строить на другой основе».

68

Некоторые же упрощенно понимают труд ученого: «что-то исследует», «пишет», «сидит в кабинете и выдумы­­ вает идеи» – это в лучшем случае. И очень редко можно услышать, что труд его – научный поиск – тяжелое противоречивое, но увлекательное дело. Открытия, идеи не следуют сами по себе. Сколько духовных сил, энергии нужно потратить, сколько бессонных мучительных ночей необходимо провести, чтобы получить необходимый результат. Однажды на семинаре творческой и научной молодежи директор Института математики АН БССР академик Николай Павлович Еругин рассказал, что ему иногда приходится вскакивать среди ночи, чтобы запи­ сать наиболее удачный по содержанию и форме абзац текста, или наметки будущей теории, или даже просто удачное слово. А затем снова спит как ни в чем не бывало. Процесс творчества очень сложный и не такой уже лег­ кий, как некоторым думается.

А внешне что представляет собой ученый? Почему-то средства изобразительного искусства донесли до нас образ человека, убеленного сединой, как правило, в очках и даже с бородой.

Но иногда наше представление о предмете не соот­ ветствует действительности. Удивление вызывает у неко­ торых­ вид современных ученых. На вид они иногда сту­ денты. Никакой внешней солидности. Можно легко себе представить их и спортсменами, и туристами, и забот­ ливыми папашами.

Запомнился случай, когда на семинар творческой и на­ учной молодежи в пионерский лагерь «Бригантина» в рай­ оне Молодечно приехал известный советский физик, ла­ уреат Государственной премии СССР, академик, директор­ института. Одет он был в превосходный черный костюм. Но почему-то казалось, что этому известному ученому как-то неуютно в нем, словно что-то лишнее. Но увлек­ шись изложением темы выступления, он моментально за­ был о костюме, потому что испачканными­ от мела руками­ выбелил карманы и лацканы пиджака. И эта мимолетная­ деталь, вполне естественная и незаметная, доба­вила­ в мои знания об этом человеке гораздо больше, наверное,

69

чем знал до этого. Поражала его увлеченность, целеуст­­ ремленность, воодушевление. Казалось, кроме его люби­ мого предмета исследования, ничего не существовало. И появись сейчас из леса тигр или волк, он просто не обратил бы на это внимания. Он говорил о предмете своего исследования так, словно читал стихотворение.

О таком отношении к себе, своей внешности великих ученых приходилось не раз наблюдать и читать об этом в книгах.

Когда один из знакомых спросил польского физика Леопольда Инфельда (1898–1968), почему Эйнштейн не стрижет волос, носит какую-то немыслимую куртку, не надевает носков, подтяжек, пояса, галстука, ученик Эйнштейна, долгое время работающий вместе с великим ученым, объяснил это стремлением освободиться от повседневных забот: «Ответ прост, – говорил он, – и его легко­ можно вывести из одиночества Эйнштейна, из присущего ему ослабления связей с внешним миром, ограничивая свои потребности до минимума, он стре­ мился расширить свою независимость, свою работу. Ведь мы – рабы миллиона вещей, и наша рабская зависимость все возрастает. Мы рабы ванных комнат, самопищущих ручек, автоматических зажигалок, телефонов, радио и т. д. Эйнштейн старался свести эту зависимость к самому жестокому минимуму. Длинные волосы избавляют от необходимости часто ходить к парикмахеру. Без носков можно обойтись. Одна кожаная куртка позволяет на много лет разрешить вопрос о пиджаке. Можно обойтись без подтяжек, точно так же, как без ночных рубашек и пижам. Эйнштейн реализовал программу минимум – обувь, брюки, рубашка и пиджак обязательны. Дальней­­ шее сокращение было бы затруднительно. Главное для Эйн­ штейна и других настоящих ученых – процесс творчества научного».

70