Как рождаются открытия

но он всегда так поступал и в лекциях, и в своих работах. И обращал на это внимание других. Это стало нормой его деятельности.

Примечательно, что аналогичные взгляды на эти воп­ росы у многих великих ученых. Бывший заместитель ди­ ректора Сухумского субтропического отделения Всесоюз­­ ного института растениеводства В. Н. Николаев в одном из материалов, посвященном памяти Н. И. Вавилова, при­ водит такой пример. Во время работы на Украинской станции ВИРА он написал небольшую статью о поведе­ нии различных сортов чины при выращивании в местных условиях и предварительно передал его на просмотр со­ труднице,­ которая занималась в институте этой культу­­ рой. Сотрудница считала, что автор не имел права делать обобщения, поскольку она высылала ему семена.

Для разрешения спорного вопроса был привлечен Николай­ Иванович. Вывод его примерно следующий: «Лю­ бой­ научный сотрудник имеет право оформлять печатные труды по тому материалу, над которым он непосредствен­­ но работал». Статья была опубликована за подписью авто­­ ра, но с выражением благодарности сектору зернобобовых института, предоставившему материал для наблюдений.

В принципе, соавтором может быть каждый: младший научный сотрудник и академик, директор института

ируководитель группы, но только при личном участии, личном вкладе в решение конкретной проблемы.

Решить проблему соавторства административным пу­ тем, пожалуй, не возможно – это проблема, прежде всего, нравственная. Ясно, что в коллективе единомышленников, спаянных общим делом, единой целью и высокими каче­ ствами нравственности, таких ситуаций не возникает. Когда же этого нет, когда научный поиск подменяется распрей честолюбий, не только появляется конфликтная ситуация, но и порой далеко отодвигается конечная цель

идаже становится недостижимой, нарушается рабочий ритм всего коллектива.

Многое в таких случаях определяется моральным об­ ликом ученого. Видно, этой проблеме еще недостаточно внимания уделяется в учреждениях высшей школы. Окан­

41

чивая учебное заведение, студент получает определен­ную­ сумму знаний и навыков по избранной специальности, а вот вопросы морально-этических норм поведения учено­­ го остаются, как правило, в стороне. И только переступив порог кафедры, отдела, лаборатории вчерашний студент, да и аспирант, начинает самостоятельно постигать вопро­­ сы взаимоотношения личности и коллектива, соответствие­ своих личных научных интересов общему направлению деятельности коллектива. Вот почему, в какой-то мере, начинают возникать конфликтные ситуации там, где их могло не быть. А как всякий конфликт, это нарушение трудовой деятельности учреждения.

Как повысить эффективность работы научного коллектива?

Создание в коллективе атмосферы подлинного научно­­ го творчества, концентрация усилий на наиболее важных направлениях, правильный подбор и расстановка кадров – залог новых успехов развития науки.

На продуктивность научного труда коллектива влияет целый ряд факторов, в том числе такие, как оптимальные размеры численности сотрудников лаборатории, в част­ ности,­ научного учреждения (в целом), возраст исследо­ ватель­ских­ коллективов (групп), соотношение ученых различ­ных­ возрастов и т. д.

Исследования показывают, что наиболее продуктив­ ной деятельность лаборатории будет, если в ней работают максимум 15–20 человек на протяжении шести-семи лет. После этого лучше создавать новые группы, лаборатории. Оптимальные размеры научных учреждений зависят от количества лабораторий, но не должны превышать 250– 400 сотрудников. Такое количество ученых считается наиболее плодотворным для научной деятельности.

Продуктивность повышается и в том случае, если науч­ ные интересы сотрудников совпадают с направлением деятельности лаборатории, если имеется возможность развивать собственные идеи.

Максимум плодотворности достигается и когда три чет­ верти времени уходит на исследования, а четвертая часть

42

расходуется на общественную или административную работу­.

На других факторах повышения эффективности науч­ ных исследований в коллективе хотелось бы остановиться подробнее.

Работа научных учреждений во многом зависит от четких­ задач, решение которых по силам коллективу ученых. Соратник первого организатора и руководителя работ по атомной науке и технике, атомной бомбы И. В. Курчатова­ (1902–1960) И. Н. Головин вспоминает, что с приходом Игоря Васильевича в лабораторию были поставлены ясные­ задачи, четко сформулированы воп­ росы, на которые надо дать совершенно точные ответы – иначе он не отступит:­ «Не получается вакуум? Почему? Не знаете? Кто-нибудь­ знает? Зовите специалиста с любого завода, из любого­ учреждения». Специалист приходил, объяснял, но видно, что сам он физики вакуума не понимает. «Поднимайте литературу! – Курчатов заставляет читать,­ читает и задумывается сам. Прошла неделя, другая­ – появляется нужный вакуум», – так И. Н. Головин описывал­ стиль работы И. В. Кур­ чатова.

Характерно, что великие ученые, как правило, брались­ за решение великих задач, понимая, что второстепенное, хотя и нужное, легко может заполнить всю жизнь учено­го,­ возьмет все его силы, а до главного так и не будет време­­ ни, да и сил дойти. Это и понятно.

Анализ всякого сложного научного вопроса можно запутать до полной безнадежности, если вникать сразу во все разнообразные детали, сопровождающие изучаемый процесс. Подлинная задача ученого заключается в том, чтобы четко выявить и выделить главное в этом процессе, и если результат не укладывается в привычные теорети­­ ческие представления, необходимо смело выдвинуть четкие­ новые гипотезы и, анализируя их, остановиться на одной наиболее вероятной, которую следует развивать смело и по­ следовательно. Так и поступают великие ученые, нацели­­ вая коллективы научных сотрудников на решение перво­ степенных­ задач.

43

В то же время бывает и в малом необходимо найти свои закономерности. Еще в 1925 году, будучи студентом Ленинградского университета, известный советский уче­ ный, академик Виктор Амазаспович Амбарцумян писал: «Если я не научусь в «мелкой» работе определять причи­­ ны какого-нибудь явления, его периодичность и т. д., то я тем более не смогу применять методы научного иссле­ дования при решении более крупных вопросов. В каждой маленькой работе человеческая мысль выковывается, де­ лается упругой и гибкой. И от такой именно ковки за­ висит способность разрешать широкие проблемы». Этому правилу ученый следовал и в науке, и в жизни.

Истина – прежде всего

Очень важно иметь в коллективе атмосферу подлин­­ ного научного творчества. Она не приходит сама по себе, а создается усилиями всех членов научного сообщества в целом и каждого в отдельности. И здесь определяющей и главной ролью во взаимоотношениях между учеными является научная истина. Поэтому у студента и у моло­до­­ го ученого важно наличие качеств человека-бойца за свою идею, уметь доказать ее, не обращая внимания на автори­­ теты. Авторитетом может быть только логика и аргумен­­ ты. Лев Ландау, например, никогда не важничал. Любой студент, аспирант мог обратиться к нему с любым вопро­­ сом. В то же время он и сам был таким с детства.

Однажды на лекции по математике Ландау задал профессору вопрос. Профессор долго думал, прежде чем ответить. В аудитории стало очень тихо. Профессор по­ просил Ландау подойти к доске. Вмиг она покрылась ма­ тематическими­ знаками. «Китайская грамота», – про­ шептал­ кто-то. Профессор и Лев Ландау начали спорить. Студенты догадывались: прав Ландау. Лицо у него было серьезное и сосредоточенное, у профессора – взволнован­­ ное и немного обескураженное. Потом профессор улыб­ нулся и, наклонив голову, сказал: «Поздравляю, молодой человек. Вы нашли оригинальное решение».

44

Ценно такую подлинно научную обстановку иметь в каждом коллективе, рассматривать и распространять опыт лучших из них, а также лучших зарубежных научных коллективов.

Манчестерская лаборатория Резерфорда, с которой сотрудничал Петр Леонидович Капица, была тем местом, где истина рождалась в ходе свободных исследований и дискуссий, но на основе строжайшего следования име­ ющимся фактам. И каким бы тяжелым не был путь к познанию истины, ученые всегда находили время для шуток, смеха и веселья.

Это в полной мере можно отнести и к коллективу Ин­ ститута теоретической физики, который возглавлял Нильс Бор в Копенгагене, и к научным коллективам И. В. Кур­ чатова, П. Л. Капицы, С. П. Королева, Н. Н. Семенова, Л. Д. Ландау, а в Беларуси – к научным сообществам Николая Павловича Еругина, Бориса Ивановича Степа­­ нова, Андрея Капитоновича Красина и др.

Важной чертой этих коллективов являлась замеча­тель­­ ная дружеская атмосфера между всеми сотрудниками: меж­ ду академиками и начинающими учеными, научной моло­ дежью и убеленными сединой мэтрами науки. А тон в этом деле задавали и задают ведущие ученые. Наиболее ярко это проявляется на институтских семинарах.

Интересно проходили они в Ленинградском физикотехническом институте. Именно семинары больше всего потрясали молодых людей, впервые попавших в институт. В семинарах принимали участие все маститые физики го­ рода, а также вся институтская молодежь. Заседания вел А. Ф. Иоффе. Кратко сообщались новости науки, затем докладывали свои работы в области физики твердого тела, физики диэлектриков, электроники. Всегда патри­арх­ науки А. Ф. Иоффе ясно и четко комментировал все до­ клады. Доводил до полной физической ясности сообщения­ теоретиков. На семинарах полагалось задавать вопросы: никто не должен уходить, не поняв сути дела. Часто раз­ горались дискуссии. Не расходились, не разобрав, что можно считать доказанным, а что требует дальнейших исследований. Каждый научный сотрудник обязан был

45

докладывать результат своих исследований. Если кто-либо

втечение года ни разу не выступил, Абрам Федорович приглашал к себе и убедительно объяснял, что ему лучше заняться преподаванием или другим делом, и «виновный» покидал институт. Эти семинары каждого участника за год-два делали настоящим физиком.

Характерно, что на таких семинарах существовала не­ принужденная­ обстановка, где главными являются не на­ учные достижения, какими бы весомыми они не были, не высокий научный титул ученого, а истина, и только истина.

Примечательно, что начинающие должны подтягивать­­ ся до понимания докладов, сообщений, самой дискуссии. Новичков учили спорить, отстаивать точку зрения, в пра­ воте­ которой они были убеждены.

Известен случай, когда шестнадцатилетний Яша Зель­ дович, только что поступивший в физико-технический институт лаборантом, после сообщения очень талантли­во­­ го заведующего лабораторией не согласился с его интер­ претацией полученных экспериментальных результатов и предложил свои выводы. «Всем нам казалось, – писал академик Н. Н. Семенов, – что Зельдович ошибается. Но

входе дискуссии постепенно все начали понимать, что он действительно прав». Случай тот никого не обидел,

втом числе и докладчика, заведующего как раз той лабораторией, где работал будущий известнейший физиктеоретик, академик Яков Борисович Зельдович. Прочные дружеские отношения между ними после этого сохрани­­ лись на долгие годы.

Вот почему и руководитель научного семинара Ин­ ститута­ физических проблем АН СССР, директор инсти­­ тута, академик П. Л. Капица, если ему что-то неясно, сов­ сем как в молодости, не стеснялся спросить, иногда пере­ бивать докладчика на полуслове. Это никому не обидно: он останавливал и младшего научного сотрудника, и ака­ демика. Вскакивал, просил объяснить. Главное для него – истина. К этому привыкли и этому следовали.

Здесь часто можно было видеть, как ученые разного возраста, опыта, звания запросто состязаются в надеж­но­­ сти своих аргументов, оттачивают и шлифуют их. И движет­

46

ими не жажда победы, во что бы то ни стало, а обоюд­ное­ желание отыскать опять-таки истину. Именно в обста­нов­­ ке товарищеской дискуссии, беседы, полной взаимного­ доверия и общего интереса, нередко зарождаются мысли

иидеи, которые служат ядром, отправным пунктом для будущих научных исследований.

Такие же традиции существовали и в коллективе Нильса Бора. В Копенгагенском институте теоретической физики можно было прерывать профессора во время лекций и это оказывало очень сильное впечатление на студентов, приехавших из Германии, где господствовала академическая дисциплина.

Примечательно, что когда в мае 1961 г. Нильс Бор по­ следний раз посетил Советский Союз (Московский уни­ верситет­ им. Ломоносова присвоил ему тогда звание по­ четного­ профессора), на семинаре физиков П. Л. Капи­цы­

иЛ. Д. Ландау его спросили о «тайне», которая позволила ему собрать вокруг себя большое число молодых­ творче­­ ски мыслящих теоретиков, он ответил: «Никакой особой тайны не было, разве что мы не боялись показаться глу­ пыми перед молодежью».

Лауреат Нобелевской премии, всемирно известный физик­-теоретик Игнат Евгеньевич Тамм (1895–1971) отме­ чал, что это очень характерное для Бора высказывание. Нильсу­ Бору было совершенно чуждо любое важничанье

изазнайство,­ он отличался поразительной скромностью. Действительно,­ ни одна дискуссия не может быть плодо­ творной,­ говорил Тамм, если участники опасаются задавать вопросы, которые могут обнаружить их пробелы в их знаниях,­ и поэтому бояться показаться «глупыми».

Яркую картину плодотворности научных дискуссий нарисовал академик Александр Данилович Александров. «Когда Ландау и Паверс писали работу, они часто спо­

рили с Гейзенбергом. Приходил Бор, слушал... Сначала

он не понимал, потом они ему втолковывали, тогда и он включался в спор и они начинали видеть то, чего сами не понимали».

Не трудно заметить из этого примера насколько была

иостается велика роль крупного, ведущего ученого. Не

47

случайно говорят, что институт Бора в Копенгагене был Меккой теоретической физики. Туда приезжали изве­ стные ученые, в том числе Гейзенберг. Они разго­ва­ри­­ вали, обменивались идеями, в результате – блестя­щий­ поток работ. И на всех этих работах лежала печать глубо­­ кой мысли Бора.

Главное на семинарах, которые проводились в инсти­ туте Бора, Ленинградском физтехе и в других, – дискус­ сии, споры. А точнее – форма научного творчества. Ведь недаром в народе говорят: в споре рождается истина. А для ученого дороже истины нет ничего.

Разногласия в науке могут и, наверное, должны быть. Следовательно, могут и должны быть теоретические дис­ куссии. К сожалению, в некоторых научных коллективах порой бывает так, что спор перерастает во вражду, глухую к разумным аргументам. И тогда отстаивается уже не ис­ тина, а честь собственного мундира. Все средства и приемы­ направлены на то, чтобы «победить противника». Жертвой­ подобного ведения спора становятся сама истина, наука.

Если спросить ученого, что двигает им в работе, то определенно услышим, что только не награды, не погоня за благодарностями (правда, в XXI в. многое в этом отно­ шении изменилось). Целью жизни всегда остается наука, достижение научной истины. Эта задача заполняет всю жизнь ученого, и успехи в ее решении являются подлин­­ ной и лучшей наградой. Поэтому ученые рассматривают критику, замечания, как одно из средств на пути к до­ стижению­ понимания сущности явлений. Служение этой благородной цели заставляет великих ученых соглашаться с результатами, которые порой идут вразрез с их соб­ ственными­ выводами.

Всемирно известный академик Николай Иванович Вавилов всю свою жизнь боролся за научную правду и с одинаковой­ любовью взирал на большие труды из­ вестных ученых и на маленькие достижения начинающих сотрудников. При этом он отлично помнил где, кто, над чем и как работает.

«В апреле 1924 г., – вспоминает профессор, доктор сельскохозяйственных наук А. И. Атабекова, – я закон­­

48

чила свою работу и переслала ее в редакцию «Трудов по прикладной ботанике и селекции», а через несколько ме­ сяцев­ она уже была опубликована, несмотря на то, что полученные­ данные по иммунитету несколько расходи­­ лись с выводами Н. И. Вавилова, который был редактором этого журнала».

Внаучных кругах всеобщее уважение снискала прин­ ципиальность известного советского ученого-атомщика, академика Льва Андреевича Арцимовича (1909–1973). Выше всего он ставил научную истину и честность, и не поддавался ни на какие политические и дипломатические маневры. Многие специалисты помнили международную конференцию по физике плазмы в Зальцбурге в 1961 г., когда Лев Андреевич выступил с резкой критикой раз­ рекламированной, но ошибочной американской работы.

Евгений Павлович Велихов, который в 39 лет уже стал академиком АН СССР, и профессор В. Лазукин вспоми­ нали, что многие физики его тогда отговаривали и стре­ мились сгладить конфликт. Лев Андреевич остался непре­­ ­клонен. Американская делегация была в шоке, и после конференции было много недружелюбных высказываний

вего адрес. Но постепенно все признали правоту Льва Андреевича.

Столь же критически Л. А. Арцимович относился и к собственным­ работам, например, к интерпретации опытов по обнаружению нейтронов из быстрых пинчей. Он первым определенно указал на их нетермоядерное происхождение. Благодаря ему советская физика плазмы избежала ряда модных увлечений и заблуждений.

Вто же время Л. А. Арцимович умел вести те работы,

вкоторых­ был уверен, хотя они долгое время были в тени, при почти всеобщем равнодушии. Так было с токамаками. Предложенные и созданные в СССР, эти эксперимен­­ тальные системы отличаются симметрией и простотой. Однако, с теоретической точки зрения, они во многом, казалось вначале, уступали более хитроумным устрой­ ствам. Лев Андреевич вел работы по токамакам нетороп­­ ливо, постепенно накапливая экспериментальные мате­ риалы, и только после тщательной проверки и оценки

49

выступал на мировых форумах. После экспертизы со сто­ роны мировой общественности, организованной им же, – это были измерения распределения температуры, выпол­ ненные английской группой, – лед недоверия был сломан и, наоборот, все крупнейшие лаборатории переориенти­ро­­ вались на токамаки. Л. А. Арцимович превратился в гла­ зах ученых и руководителей соответствующих научных подразделений в высший авторитет. С ним обсуждало свои программы большинство лабораторий во время его поездок в США, во Францию и другие страны. Такие по­ ступки мог совершать только настоящий великий уче­ ный, у которого научная истина – прежде всего.

Здесь важно сказать и о следующей проблеме.

Адаптация и формирование молодого ученого, специалиста

Именно первичной ячейке – научному коллективу института, отдела, лаборатории – принадлежит в этом основная роль. Заслуги и недостатки каждого здесь у всех на виду, тем более, что основная часть жизни проходит

вколлективе­. Поэтому и огромно его влияние. Но оно может­ быть различным. Важно, чтобы у молодежи форми­­ ровались лучшие качества ученого – принципиальность

внауке и жизни, высокая нравственность, чувство нераз­­ рывной связи с народом.

Молодой сотрудник приходит в институт вчерашним студентом или аспирантом и поэтому еще далек от тради­­ ций, научных поисков, достижений коллектива. Вот по­ чему до самостоятельной практической работы еще так далеко и уже так близко. Он должен в совершенстве овла­ деть методикой работы, техникой постановки экспери­мен­­ та, постоянно совершенствовать свои знания, научиться организовывать работу лаборантов, многие из которых по­ рой опытнее его самого, и т. д.

Продолжительность адаптации и формирование уче­ ного, специалиста зависит не только от знаний, умений, навыков, трудолюбия и настойчивости молодого исследо­­ вателя, но и от того, насколько быстро ему окажут по­

50