История древнего мира первобытное общество. Хрестоматия

звери, Свирепые противники его.

Глаз мамонта испуганно косится, Бежит олень, погоней окрылен, Упал и, умирая, шевелится,

Икровь глотает раненый бизон. Охотники бесшумно шли по следу,

Игромким криком открывали бой,

Изакрепляли трудную победу Рисунком легким, тонкою резьбой.

Берестов В. Жар-птица. Стихи. М., 1958, с. 17.

Текст 3 Проблема генезиса искусства

Вопрос о происхождении искусства до сих пор решается неоднозначно. Традиционно выделяются следующие теории происхождения искусства:

Религиозная (магическая) теория. Игровая теория.

Эротическая теория (инстинкта украшения). Теория подражания (имитативная теория). Трудовая (марксистская).

Согласно религиозной (магической) концепции происхождения искусства, истоком искусства являются магические верования и обряды.

Многочисленные данные этнографии доказывают, что изображения, танцы и различного рода драматические действия имели исключительно важное и сугубо практическое значение. С ними были связаны ритуальные обряды, обеспечить успех охоты; возможно, что им приносились жертвы, связанные с культом тотема, т.е. зверя – покровителя племени. Сохранились рисунки, воспроизводящие инсценировку охоты, изображения людей в звериных масках, зверей, пронзенных стрелами и истекающих кровью. Даже татуировка и обычай носить всякого рода украшения вызывались отнюдь не стремлением «к свободной игре видимостью» – они либо диктовались необходимостью устрашать врагов, либо предохраняли кожу от укусов насекомых, либо опять-таки играли роль священных амулетов или свиде-

101

тельствовали о подвигах охотника, – например, ожерелье из медвежьих зубов могло свидетельствовать о том, что носящий его принимал участие в охоте на медведя.

Приверженцем магической теории был, к примеру, А. Брейль – английский исследователь первобытного искусства, который говорил о настоящей «цивилизации каменного века», проследив эволюцию первобытного искусства от простейших спиралей и отпечатков рук на глине до гравированных изображений животных на костях, камне и роге и полихромных (многоцветных) росписей в пещерах на огромных пространствах Европы и Азии.

Говоря о первобытном искусстве, необходимо иметь в виду, что сознание первобытного человека было синкретично (от греч. synkretismos – соединение), для него все формы культуры: и религия, и мораль, и искусство, и мифология, и т.д. (в последствии развившиеся в самостоятельные) существовали как единое целое. Искусство становилось и средством общения между людьми и закрепляло свойственную ему способность давать обобщенную картину мира в художественных образах.

Достаточно распространенной является игровая концепция происхождения искусства.

Писавшие о первобытном искусстве К. Бюхер, А. Брейль и другие утверждали, что первобытные люди занимались «искусством для искусства», что первым и определяющим стимулом художественного творчества было врожденное стремление человека к игре.

Теория «игры» восходит к идеям Ф. Шиллера, И. Канта, по мнению которых, стремление к «свободной игре видимостью», свободной от какой-либо практической цели, от логической и моральной оценки – вот главный признак эстетического, художественного переживания.

Ф. Шиллер считал, что «эстетическое творческое побуждение незаметно строит посреди страшного царства сил и посреди священного царства законов третье, веселое царство игры и видимости, в котором оно снимает с человека оковы всяких отношений и освобождает его от всего, что зовется принуждением как в физическом, так и в моральном смысле».

Но, пожалуй, наиболее законченно эта точка зрения выражена в книге голландского культуролога И. Хейзинги «HomoLudens. Опыт определения игрового элемента культуры». По мнению ученого, игра и искусство – это непринужденно-свободные и творче-

102

ские деятельности. Игровое начало включено в жизнь как отдельного человека, так и в жизнь социума в целом, проявляясь в различных ритуалах, обрядах, присутствуя в празднествах. И. Хейзинга отмечает существование игрового начала в самых разнообразных проявлениях культуры: праве, философии, науке, религии, особо останавливаясь на соотношении игры и поэзии, игры и искусства. Ученый считает, что при помощи игры можно оценить все культурные явления, в том числе искусства, родственного ей по своей природе.

«Имитативная теория» происхождения искусства утверждает, что в искусстве проявляется инстинкт подражания. Античная и отчасти средневековая эстетика и теория искусства основывались на мимесисе (от греч. mimesis – подражание, воспроизведение). Однако сущность этого понятия трактовалась мыслителями того времени поразному. Пифагорейцы полагали, что музыка подражает «гармонии небесных сфер», т.е. музыке, пронизывающей весь универсум. Античный мыслитель Демокрит считал, что искусство возникает из непосредственного подражания животным. Наблюдая за действиями животных, насекомых, птиц, люди научились «от паука – ткачеству и штопке, от ласточки – постройке домов, от певчих птиц – лебедя и соловья – пению». Наиболее подробно теория мимесиса была разработана Платоном и Аристотелем. Платон считал, что подражание составляет основу всякого творчества. Поэзия, например, может подражать истине и благу. Однако обычно искусства ограничиваются подражанием предметам и явлениям материального мира, и в этом Платон усматривал их несовершенство. Аристотель, рассматривая проблему мимесиса, считал, что в искусстве не просто создаются образы реально существующих предметов или явлений, но и заложен импульс к сравнению с ними.

Эротическая теория – это рассмотрение искусства как реализации «инстинкта украшения», средства полового привлечения. Сторонники этой концепции (Ч. Дарвин, О. Вейнингер и др.) полагают, что искусство появилось как средство приманивания представителями одного пола особей другого пола, что украшательство использовалось для того, чтобы произвести наибольшее сексуальное впечатление. Определенные звуки, сопровождающие любовные похождения и животных, и человека, по мнению этих ученых, порождают музыку. С отзвуками этой теории мы встречаемся и

103

сегодня: это, например, нательные украшения и раскраска тела в культуре племенных народов.

Сторонники трудовой теории полагают, что в качестве импульса для возникновения искусства выступает труд.

По их мнению, искусство и, в частности, изобразительное искусство у своих истоков было одной из сторон труда, развившегося до определенной ступени сознательности.

Поскольку чтобы быть в состоянии осуществлять сознательную цель, человек должен знать природный объект, с которым он имеет дело, должен постигнуть его закономерные свойства. Способность к знанию появляется не сразу: она принадлежит к тем «дремлющим силам», которые развиваются в человеке в процессе его воздействия на природу. По мнению К. Маркса, искусство возникает как проявление этой способности, возникает как раз тогда, когда труд уже отошел от первых животнообразных инстинктивных форм труда, освободился от своей примитивной, инстинктивной формы. Только благодаря такой «школе», длившейся многие тысячелетия, выработались необходимая гибкость руки, верность глаза и способность обобщать видимое, выделяя в нем самые существенные и характерные черты, – т. е. все те качества, которые проявились в замечательных рисунках пещеры Альтамира. Если бы человек не упражнял и не изощрял свою руку, обрабатывая ради добывания пищи такой трудно поддающийся обработке материал, как камень, он не смог бы научиться рисовать: не овладев созданием утилитарных форм, не мог бы создавать форму художественную. Если бы многие и многие поколения не сосредоточивали способность мышления на поимке зверя – основного источника жизни первобытного человека, – им не пришло бы в голову изображать этого зверя.

http://textb.net/27/19.html

104

11. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ РЕЛИГИОЗНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

Вопросы для обсуждения

1.Гносеологические корни происхождения религиозных представлений.

2.Как само погребение показывает – были ли уже у данной общины религиозные представления.

3.Почему колдовской обряд обязательно должен быть театрализованным и ярким зрелищем.

4.Зачем в погребения стали в обязательном порядке помещать оружие, орудия труда, пищу.

Методические рекомендации

При высоком уровне практических знаний теоретические знания у первобытного человека отсутствовали почти полностью. Он мог предсказать дождь, но не понимал, что такое дождь, почему и откуда он льётся на землю, почему гремит гром или молния ударяет в дерево.

Понимание причинно-следственных связей тоже было плохо развито. Обладая примитивными орудиями труда, человек был плохо вооружён и ощущал свою беззащитность перед мощными силами природы: землетрясениями, извержениями вулканов и т.п. И он уже имел потребность объяснить окружающий мир, притом абстрактное мышление уже начинало развиваться.

Отсюда – студенты должны изложить и прокомментировать причины появления религиозных представлений. А так же продемонстрировать понимание сути анимизма, фетишизма, магии, тотемизма.

Рекомендуемая литература

1.Вишняцкий Л.Б. Неандертальцы: история несостоявшегося человечества. СПб., 2010

2.Квеннел М., Квеннел И. Первобытные люди. Быт, религия, культура. М., 2005.

3.Колер И., Ранке И., Ратцель Ф. История человечества. Доисторический период. М., 2003.

4.Кунгуров А.Л. Программа курса "История первобытного об-

щества " http://www.hist.asu.ru/faculty/metod/history.shtml

105

5.Методические рекомендации для самостоятельной работы студентов по разделу история первобытного общества http://zapom.ru/ docs/726/index-1288.html

6.Семенов Ю.И. Введение во всемирную историю. Выпуск II. История первобытного общества // scepsis.ru

7.Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 21. (Или любое отдельное издание).

Текст 1 Идол

Страхи со всех сторон окружали деревню. Страх таился в чаще лесов, страх подползал в болотных туманах, страх повсюду подкарауливал путника. Страх повсюду ступал, вопил, рычал, щелкал челюстями, ревел, мяукал среди темной тропической ночи, шелестел листьями, завывал сокрушительной бурей, грохотал раскатистым громом, полыхал молниями.

На холме близ деревни, раздвинув хижины и лачуги, возвышалась статуя великого бога Тимбабанту. К ней вели грубо вытесанные ступеньки. Огромная необделанная скала, входящая в землю, служила ей основанием. И все говорили, и все верили, что этот камень-утес принесли сюда с далеких гор исполины и что они же поставили статую великого бога Тимбабанту.

Только жилище жрецов да "дворец" князька племени стояли па склоне холма. А на вершине в гордом, холодном и грозном одиночестве возвышалась статуя бога Тимбабанту.

Не многие ясно его видели, может быть, никто не мог его рассмотреть. Купол-навес не допускал лучей солнца. Занавес, скрывавший страшного бога, отдергивался только на короткое время.

Ижрецы говорили, что никто из людей не достоин взирать на лик божества: все должны падать ниц, когда отдергивался занавес.

Ирассказывали жрецы о тех дерзновенных, которые были наказаны смертью за то, что осмелились приблизиться к божеству или взглянуть на его лик...

Только раз в год, в день рождения бога, занавес убирали.

При свете огромного костра, на котором сжигались жертвенные животные, из-за дыма и пламени показывалась статуя Тимбабанту.

Толстые ноги-столбы, громадные руки-бревна открывались из-за огненно-дымной завесы, двигались и колыхались.

106

Среди черной, жирной, лоснящейся кожи грозно зияла ненасытная пасть, отороченная кроваво-красными губами, и открывала два ряда страшных зубов, способных раздробить всякую кость.

Туловище-бочка, казалось, могло вместить в свою утробу десятки овец.

Коровы и овцы закалывались одна за другой. После удачных походов в жертву приносились знатные пленники. В тяжелые времена закалывались члены собственного племени Тимбабанту.

Пылали жертвенные огни, трещали и шипели тела сжигаемых людей и животных. Тимбабанту пожирал жертву за жертвой и, ненасытный, требовал жертв еще и еще.

Грозный и благоволящий, устрашающий и хранящий, близкий и незримый, существо с человеческими потребностями и слабостями и в то же время таинственное, сверхъестественное, Тимбабанту царствовал и правил повсюду, где жило его племя.

Люди верили, что он умножал стада скота, но он же ниспосылал болезни. Он изгонял злого духа огня, но он же давал ему волю своим попустительством. Он посылал рыбакам хороший улов, но он же прогонял рыбу от берегов. Он выращивал злаки на полях и плоды на деревьях, но он же посылал всесожигающую засуху и палящие, знойные ветры, засыпающие поля горами песка.

Великий бог Тимбабанту стоял под шатром-куполом близ деревни, но он же гремел в далеком горном водопаде, бушевал в буре, сверкал в молнии, грохотал в громе, шелестел в листьях, испускал грозное рычание пантеры, двигал морскими пучинами...

Великие благодарственные жертвы приносились Тимбабанту после удачных набегов и больших урожаев.

И не меньшие умилостивительные жертвы получал Тимбабанту в тяжелые годы, когда жгучий ветер иссушал жатву, когда хижины и лачуги переполнялись больными, когда начинался опустошительный падеж скота.

Жрецы Тимбабанту, призывая чтить благоволящего и мстительного бога, во все времена получали плоды и злаки, мелкий и крупный скот, драгоценные металлы и камни, пленников и богатую долю военной добычи для великого бога Тимбабанту и для себя, его слуг.

Скворцов-Степанов И. И. Это было... // Скворцов-Степанов И. И.

Избранное. М., 1970, с. 183-185.

107

Текст 2 «Чудесное рождение» идола

В легенде рассказывается, как слуги одного из вождей преследовали богиню Папу, не зная, кто она. Богиня скрылась от преследователей в хлебном дереве.

Вожди посоветовались между собой и послали несколько человек с топорами – срубить это дерево. И вот один из них ударил топором по дереву. Отлетела щепка, ударила этого человека, и он упал мертвым. То же случилось и со следующим...

Испугались люди и призвали на помощь жреца. И вот пришел жрец Уохи. Он склонился перед деревом и долго молча размышлял. Затем он поднял голову и сказал так:

- Необыкновенная женщина вошла внутрь ствола. Это богиня Папа из Кахики. У нее не одно тело, а множество. Если мы хорошо с ней обойдемся, она не причинит нам зла.

Жрец велел совершить жертвоприношение. С молитвами, и заклинаниями люди принесли в жертву Папе черную свинью, черную рыбу и красную рыбу. Затем Уохи сказал тем, кто рубил:

- Натритесь кокосовым маслом и без страха продолжайте работу.

И действительно, в людей летели щепки, на них брызгал сок, но это не причиняло им никакого вреда. Наконец громадное дерево упало. Из этого дерева сделали огромное изображение богини...

Эта деревянная богиня была известна повсюду...

Впоследствии Камехамеха забрал ее на остров Мауи, чтобы с ее помощью утвердить свою власть над всеми островами. Тем, кто ей поклонялся, святыня помогала мудро и твердо управлять, защищала и охраняла страну.

Сказки и мифы Океании, с. 515-516.

Текст 3 Колдовские обряды

Сын Леопарда стал вспоминать тот день, когда он совсем случайно забрел в пещеру неведомого ему колдуна. Это было на двенадцатый день пути... Он зашел в пещеру, которая была поодаль от других. И он увидел старого человека, который, сидя на корточках и бормоча заклинания, растирал в каменной ступе какое-то месиво

108

красного цвета. У ног его лежала только что забитая газель. Старик вырезал куски горячего жира и толок их в каменной ступе, смешивая с красной землей. Он долго растирал это месиво круглым камнем. А потом взял пучок перьев, окунул их в каменную ступу и стал водить по гладкой поверхности стены. И вдруг из-под рук его запрыгали настоящие муфлоны и газели. Они были красные, они родились в ступе! Такого еще никогда не видел Сын Леопарда. Он весь затрепетал от восхищения. Но подойти не решился.

Когда же из-под рук старого колдуна вдруг выскочил громадный слон, которого преследовал совсем юный маленький лучник, Сын Леопарда не стерпел, и вопль восторга огласил пещеру. Старик не видел его, юноша стоял в сторонке, скрытый большим камнем. А когда он, пренебрегая опасностью, выскочил из-за укрытия, колдун замахал руками, закричал и стал угрожать юноше своей дубинкой <...>

-Я мог бы убить тебя, чтобы сохранить тайну моей каменной ступы, но я этого не сделаю, – сказал колдун. – Я даже помогу тебе. Только дай слово, что ты не скажешь об этом никому, даже Старому Леопарду. Когда ты вернешься к своим, ты забудешь обо мне и будешь молчать. Иначе тебе будет плохо.

-Я буду молчать и сделаю все так, как ты велишь. Только помоги мне своим колдовством. Мне не дают покоя антилопы и газели, которые при мне прыгнули на стену пещеры. Расскажи, для чего ты это делаешь? Какая от них польза? Я готов отдать тебе часть добычи, Рваное Ухо, только расскажи.

Юноша сгорал от нетерпения. Никогда еще он не видел ничего подобного, никогда еще не было тайны, которую ему так хотелось бы постичь. Он смотрел, как старик водит уверенной рукой по стене пещеры, и ему казалось, что животные, которые родились сейчас у него на глазах, обладают какой-то волшебной силой. Но какой?

-Когда охотник ищет добычу, – сказал старик, – он должен иметь зоркий глаз. А когда он посылает стрелу в голову быстрой газели, у него должна быть верная рука. Человек должен знать, что он умнее животного, он должен верить в свою победу. А как поверишь, если у тебя нет священных изображений этих животных?

-Этому помогают животные, рожденные в твоей ступе? Не можешь ли ты, Рваное Ухо, сделать кое-что для меня? Если твое колдовство поможет мне завладеть тем большим стадом, которое я

109

выследил у дальнего водопоя, я отдам тебе половину добычи. Согласись, сделай это!

Старик не торопился с ответом, а потом сказал нечто такое, что поразило юношу. Он предложил вначале разукрасить тело юноши волшебным узором. Он сказал, что тогда Сын Леопарда превзойдет отца и не будет ему равных среди всех охотников племени. Он сказал, что никогда не дрогнет рука. И вот тогда Сын Леопарда остался в пещере, а старик трудился много дней. Юноша не знал, что он делает. Он только знал, что должен терпеть и молча переносить ужасную боль, которую старик причинял ему, надрезая кожу на его теле острым камнем. Старик оставлял кровавые следы на груди, на бедрах, на руках. А затем, произнося какие-то заклинания, посыпал надрезы черным пеплом и втирал его в тело. После этого юноша не знал покоя ни днем, ни ночью. Боль была так велика, что нельзя было подняться. Иной раз казалось, что злые духи собрались вокруг и призывают его к себе. – Если хочешь быть отважным, – говорил старик, – терпи! Разве тело твое не страдало, не плакало, когда тебе делали эти рубцы на лице? А теперь у тебя все тело будет разукрашено. Если присмотреться внимательно, то можно увидеть даже волшебную антилопу на твоей груди. Надо уметь видеть. На бедрах у тебя будет прыгать целое стадо маленьких муфлонов. Только знай: если не пригонишь целое стадо быков и буйволов, я прокляну тебя, не будет тебе удачи.

Сын Леопарда потерял счет дням и ночам, проведенным в пещере старого колдуна. Когда тело его раздулось и нельзя было прикоснуться к тем местам, которые были иссечены острым камнем, он было пожалел о своей доверчивости. Но после того как старик смазал ему раны теплым жиром муфлона, ему стало легче. А потом боль утихла. И настал день, когда можно было покинуть пещеру, пойти к дальним водоемам за добычей.

И тогда старик дал ему своих лучников, которые помогли ему вернуться в степь с большой добычей.

Моисеева К. Волшебная антилопа // Моисеева К. Дочь Эхнатона.

М., 1967, с. 165-170.

110