История Византии. Учебное пособие по направлению подготовки 48.03.01 «Теология», профиль подготовки «Культура православия»

Лев III Исавр прославился своими выдающимися победами над арабами. В 717–718 годах во время почти 11-месячной осады он сумел отстоять город от армады арабского полководца Масламы. Зима 717–718 годов оказалась необычайно холодной. Болгары, союзные грекам, уничтожали отряды арабских фуражиров. Отступавший флот византийцы сожгли греческим огнем, а буря разметала его остатки. Из 180 тысяч человек в пределы Халифата возвратилось около четверти, из 1800 кораблей – всего пять. В 740 году в битве при Акроиноне (во Фригии) Лев III нанес им второе крупное поражение. Так, благодаря византийскому щиту и победе франков при Пуатье (732), христианская Европа отстояла свою независимость от мусульман. Натиск арабов был остановлен.

Лев III прославился, кроме всего прочего, благодаря своей Эклоге. Она расширила практику членовредительских наказаний сравнительно со Сводом Юстиниана, предпочитая их в ряде случаев смертной казни. В случае же, когда последняя была неизбежна, наблюдалась тенденция к отказу от наиболее жестоких ее видов, таких как распятие и сожжение. К середине VIII века было составлено Приложение к Эклоге. Большая часть его норм относится к сфере уголовного права. Приблизительно в это же время (конец VII–VIII век) появляются Земледельческий, Морской, Военный и Моисеев законы. Первый из них является сводом юридических норм, регулирующих жизнь сельской общины; последний – это собрание библейских нравственно-религиозных предписаний и норм (в него входит, в частности, Декалог Моисея). Все вместе они, по И. П. Медведеву, образуют некий единый корпус права, действующий в VIII–IX веках вплоть до появления законодательства императоров Македонской династии. В начале IX века (предположительно при Никифоре I) появляется так называемый Эклогадий, который в ряде случаев «возвращается назад» от Эклоги к Своду Юстиниана. Смертная казнь вместо членовредительства восстанавливается за такие преступления, как государственная измена, святотатство, кровосмешение и угон скота. Но совершаться теперь она может только через обезглавливание («смерть от меча»).

Лев III стал, как известно, первым императором-иконоборцем в истории Византии. Иконоборческое движение, начавшееся при Исаврах (726) и окончившееся при императрице Феодоре (843), имело как бого- словско-догматические, так и социально-политические причины. К первым относится ветхозаветная традиция, запрещающая делать какие-либо

31

изображения Бога, с одной стороны, и неразумное поклонение иконам, распространившееся сверх должного в тогдашней церкви, с другой стороны. К политическим причинам относится желание императоровпрагматиков нанести удар церкви как институту, оказывавшему громадное идеологическое влияние на византийское общество VII–VIII веков. Молодые, здоровые люди, пригодные к военной службе, шли в монахи. Кроме того, земельными угодьями церкви и другими имуществами можно было напрямую воспользоваться в «земных» целях. Сами первые импера- торы-иконоборцы были далеки от духовных идеалов, вели светский образ жизни и стремились распространить его среди своих подданных. Сыграло роль то обстоятельство, что они происходили из Малой Азии, иерархи которой еще в 724 году выступили против иконопочитания. Вообще, по данным И. И. Соколова, в Византии того времени примерно на 20 млн человек приходилось 100 тыс. монахов, тогда как в России начала XX века на 120 млн – всего 40 тыс. представителей черного духовенства.

При сыне Льва III Константине V Копрониме (Дермоименном) (741–775) иконоборческая политика ужесточилась. Свое прозвище он получил за то, что был лютым преследователем не только икон, но и монахов. Копроним хотел в корне уничтожить институт иночества. И не только потому, что монахи в массе своей противостояли иконоборческой политике государства. Не раз Копроним жаловался на то, что «монахи отняли у него всех подданных и предали их мраку» (цит. по [162, с. 567]). В начале 60-х годов VIII века он обрушил на них самую жестокую систематическую войну, не стихающую до конца его царствования. Кто не желал за почести и деньги менять монашескую одежду на мирскую, «тот подвергался разнообразным наказаниям и пыткам, – свидетельствует Никифор. – У одних немилосердно выжигали бороду, у других насильственно вырывали ее по одному волоску; иным разбивали голову святыми иконами, а другим выкалывали глаза и бесчеловечно отсекали другие части тела» [113, с. 380]. Копроним не только издевался над монахами сам, но

итребовал этого от других. Так что святой Стефан Новый говорил: «О нас толкуют сидящие у ворот и поют в песнях пьющие вино . На пирах

ив гостиницах о нас говорят со злобой и насмешкой; мы сделались предметом посмеяния для всего народа» (цит. по [162, с. 568]). В Константинополе одни монастыри Копроним обратил в казармы, другие разрушил, третьи – продал разным частным лицам. То же происходило и в малоази-

32

атских фемах. Монашеская эмиграция за пределы империи достигла в это время своего апогея. Среди иноков было много мучеников и исповедников.

При этом авторитет первых двух Исавров в армии был весьма велик. Копроним прославился своими походами против болгар. Он был женат на Ирине – дочери хазарского кагана, поэтому их сын вошел в ист о- рию как Лев IV Хазар (775–780). Его супругу тоже звали Ириной, но она была гречанка из Афин, поэтому имела от природы тонкое эстетическое чутье. У Льва IV не было фанатизма отца. Гонения на иконопочитателей при нем умерились. Последние стали возвращаться в пределы Византии. Опираясь на них, вместе со своим выдвиженцем – патриархом Тарасием – Ирина собрала VII Вселенский собор в Никее (787).

Этот собор анафемствовал иконоборчество как ересь. Чтобы удержать власть в своих руках и тем самым воспрепятствовать торжеству противников иконопочитания, Ирина даже пошла на беспрецедентный шаг. Мужественная и властолюбивая императрица лишила власти своего сына и пять лет правила самостоятельно как василевс-автократор (797–802). Однако далеко не всем мужчинам понравился такой неожиданный поворот событий. Они ее свергли и отправили в монастырь, а императором на ее место поставили сенатора Никифора I (802–811). При нем возросло налоговое бремя. Кроме главного поземельного налога (синоны) стали взымать подворную подать (капникон). Никифор погиб в бою с болгарами 26 июля 811 года, попав в засаду в Выбишской теснине. По мнению Ф. И. Успенского, это был самый мрачный день византийской военной истории. После Никифора I империей правили, не задерживаясь подолгу на троне, Ставракий (811) и Михаил I Рангаве (811–813), а затем Лев V Армянин (813–820).

Последний возобновил политику иконоборчества. Однако второй этап гонений на иконы (815–843) был в целом все-таки не таким жестоким, как первый. При основателе новой Аморийской династии Михаиле II Косноязычном (820–829) (он был родом из города Аморий (во Фригии)) гонения на время затихли, но затем снова возобновились с еще большей силой. Его сын Феофил (829–842) прославился как лютый преследователь иконодулов, но его супруга Феодора была как раз тайной сторонницей икон. После смерти своего мужа она, подобно Ирине, созвала Поместный собор при малолетнем сыне Михаиле III (842–867). На этом соборе право-

33

славие окончательно восторжествовало над иконоборчеством. Было это 11 марта 843 года в Константинополе.

Отметим также, что в 820–823 годах при Михаиле II империю потрясло восстание Фомы Славянина. Состав его участников был пестр. Фома был обычным византийским офицером, коронованным антиохийским патриархом. Главной причиной первоначальных успехов восставших было недовольство многих усилившимся налоговым гнетом. Фома осадил Константинополь, но не смог взять его . За год осады он потерял свой авторитет, ибо налоги при нем были не только сохранен ы, но даже несколько увеличены. Восстание было подавлено с помощью союзных болгар, а Фома казнен. Итогом стало то, что силы Византии ослабли, и в 823–829 годах Крит был взят арабами. Около 140 лет он был их оплотом в Средиземноморье, откуда они постоянно угрожали византийцам. С 829 года началось также вторжение арабов на Сицилию. Они медленно, шаг за шагом, «прибирали ее к своим рукам». В 840 году Тарент стал мусульманским. Что касается малоазиатского театра, то военные действия шли здесь с переменным успехом в течение всего IX столетия. В 859–864 годах Византия напрягала свои силы в войне с болгарами. По окончании войны их царь Борис крестился, приняв имя Михаил (как у правящего тогда византийского императора). Фактически первая половина IX века оказалась переходной от темных веков византийской истории к периоду Македонского ренессанса.

Темные века! Этим термином историки обозначают период второй половины VII – начала или первой половины IX века. Он оказался фактически переходной эпохой от Античности к Средневековью в Византии. Резкого поворота от древности к Средним векам в Ромейской державе, как в Западной Европе, не было. Но каждое столетие приносило что-то новое. Особенными стали в этом отношении VII–VIII века. Изменения, происходившие в это время, были всеобъемлющими. Они затронули самые различные сферы общества. На VII–VIII столетия приходится апогей славянских и готских вторжений на территорию Византии. Славяне доходят до южной окраины Пелопонесса и поселяются в Малой Азии. Лишь постепенно государственная власть подчиняет себе их «славинии». Повидимому, именно они стали главной причиной исчезновения крупного латифундиального землевладения. Не пережил этих вторжений и колонат. В Эклоге совсем ничего не говорится о колонах. По-видимому, они к тому

34

времени перестали существовать. Рабство перестало играть существенную роль в византийской деревне. Рабы в это время пасли скот, а не пахали землю. Именно такую картину рисует «Земледельческий закон», памятник VIII столетия. Перед нами община, которая состоит из свободных домохозяев – «деревенских господ» (κυριοι). Они обрабатывают свои наделы, которые находятся у них в частной собственности. Но при этом соседи свободно могут есть виноград и фрукты в чужих садах (но не могут их уносить с собой), рубить дрова, косить сено и пасти скот на чужой земле. Если крестьянин вспахал и вырастил урожай на чужом поле, то он просто лишался урожая, никаких штрафов, как в Франкском государстве («Салическая правда»), с него не брали. При этом византийская община состояла не только из малых семей, но и патрономий, то есть больших коллективов родственников (20–30 человек), живущих в одном доме и ведущих общую хозяйственную деятельность. Кроме труда рабов в деревне использовался и труд мистотов (наемных работников). Можно было и арендовать землю. Арендаторов называли мортитами. Мортиту причиталось 9/10 выращенного им урожая.

Торжество свободной земледельческой общины над латифундиальным землевладением сделало возможным политико-административную организацию Византии по фемам. В VII–VIII веках фемы постепенно приходят на смену провинциям. Первые из них, возможно, появляются еще при Ираклии. Пик успехов в их организации приходится на время правления Исавров. В конце IX века их было 25; в середине X века – уже 31. Фемы – это военные подразделения, возглавляемые стратигом и расквартированные в провинции. Стратиг подчиняет себе гражданскую власть в провинции. Он ведает судом, администрацией и распределением податей в фемах. Эта полнота власти позволяет ему гибко и эффективно действовать в условиях реальной опасности, исходящей, прежде всего, от арабов. Стратиг командует ополчением стратиотов – крестьян, которые оставляют на время свою хозяйственную работу и занимаются военными делами. Они освобождаются частично от налогов, получают выдачи деньгами и натурой из казны. Фемы делились на турмы во главе с турмархами, а турмы на подразделения (τοποτηρησιαι), возглавлявшиеся комитами или трибунами. Некоторые крепости, имевшие особое стратегическое значение, составляли клисуры во главе с военными командирами (клисурархами). Со временем клисура могла быть преобразована в фему. В отличие от

35

наемников, стратиоты защищали свою родину, и поэтому такая армия была эффективнее, чем армии наемников. Фемный строй стал фундаментом политического могущества Византии при Македонской династии.

Известный биолог А. А. Любищев полагал, что гетерозиготность способствует развитию культуры, гибридизация ведет к появлению выдающихся комбинаций внутри социума и его расцвету. «Да, весьма вероятно, – писал он, – что появление высокой культуры связано с вторжением иноплеменников, но не потому, что иноплеменники были представителями высшей расы, а потому, что вторжение и смешение с аборигенами привело к массовой гибридизации, выделившей большой актив из благоприятных гетерозиготов» [100, с. 36]. Таким образом, если А. А. Любищев прав, постепенная метисация населения Восточноримской империи после славяно-готских вторжений была одним из факторов, приведших в конце концов к расцвету византийской цивилизации в период Македонского ренессанса. Этническому смешению способствовала и политика императоров. Так, после моровой язвы 746–747 годов многие жители были переселены из пограничных Сирии и Армении в обезлюдевшую Фракию. Да и в самой столице империи в этот период был значительный наплыв (метафора Ф. И. Успенского) армянских, сирийских и славянских переселенцев. Между прочим, павликиане, которых Иоанн Цимисхий переселил в пограничные с Болгарией земли, дали начало богомильству.

Нашествия славян, арабов и других варваров привели не только к натурализации сельского хозяйства (полного господства натурального хозяйства в Византии никогда не было), но и к упадку и аграризации городов. Археологические раскопки свидетельствуют, что во многих местах, густо населенных в IV–VI веках, даже отсутствует культурный слой VII–VIII столетий. По данным М. Я. Сюзюмова, в это время лишь в Ко н- стантинополе и Фессалонике (да еще, может быть, в двух-трех городах) строят церкви из камня и кирпича. Меньше, чем для предыдущей эпохи, находят изделий из керамики, стекла, шелка, золотых и серебряных монет. Например, монеты, найденные при раскопках в Коринфе, распределяются таким образом: на период 492–610 годов – приходится всего 1149 монет, то есть около 10 в год; период 610–668 годов – 111 монет – около 2 в год; период 668–811 годов – 19 монет – около 0,13 в год; 811–867 годы – 194 монеты – около 3,5 в год; 867–886 годы – 315 –

36

около 11,5 в год; 886 – 969 годы – 3450 – свыше 41 в год. То есть период второй половины VII – начала IX века практически был почти безмонетным!

По Г. Л. Курбатову, в Византии IV–V веков было 1200 городов,

вVIII–IX веках осталось фактически несколько десятков. Население Константинополя во второй половине VII – первой половине VIII века сократилось до 100 тысяч человек. Система налогообложения в период темных веков значительно упростилась. Крестьяне платили тогда димосий (основную поземельную подать) и капникон (налог, взимавшийся с дома или семьи), участвовали в строительстве укреплений, дорог и мостов. Соответственно, уменьшилось количество чиновников.

Супадком городов ухудшается и торговая жизнь Византии. На смену крупным судам в VII–VIII веках приходят малые. Причем теперь торговые операции очень часто осуществляют «на паях» – купцы того времени были относительно небогаты (данные «Морского закона» (VII века)).

Итак, Византия словно погружается в архаичное состояние, подобное Западной Европе того времени. По-видимому, варваризация и архаизация влияют на нормы византийского права. В Эклоге сравнительно со Сводом Юстиниана знатные предпочитаются «худым» в качестве свидетелей; жестокие наказания приходят на смену в одних случаях – смертной казни, в других – денежным штрафам и т. п.

Конечно, темные века стали временем упадка науки и образования

вВизантии. Но важно также подчеркнуть, что именно в это время Во с- точноримская цивилизация, по-видимому, окончательно стала средневековой по духу. Если в VI веке среди представителей византийской культуры мы встречаем язычников типа Зосима и Дамаския, то в период темных веков – уже нет. На первое место выходят монахи. Христианство упрочивает свои позиции в обществе, поскольку в период варварских вторжений возрастает потребность людей в вере в милосердного БогаЗаступника, вознаграждающего их за страдания на земле блаженной жизнью на небесах. Тем более, что общее упрощение мировоззрения в результате упадка культуры куда более гармонизировало с мировой религией, удовлетворяющей потребности как интеллектуалов, так и людей простых и неученых, чем с рационально-аллегорически понимаемым язычеством последней стадии античной культуры. Рост усталости, разочарованности и пессимизма как следствие роста гедонизма давно уже имели место в Римской империи.

37

О последних десятилетиях существования античной цивилизации (VII век) Ф. И. Успенский писал так: «Нужно признать существенным признаком времени утрату идеалов, измельчание характеров и понижение талантливости в людях, которым выпала руководящая роль в жизни…» [157, с. 64]. Следствием вышеперечисленных факторов явилось резкое возрастание роли православного монашества в византийской цивилизации. Если в IV – начале VII века в византийской литературе светские авторы играют выдающуюся роль (даже церковная агиография в значительной мере создается их усилиями), то перемены, произошедшие в течение темных веков, принципиальны. Ведущие писатели рубежа VII–X веков, как отмечал И. С. Чичуров, были монахами. Это «Георгий Синкелл, Феофан Исповедник, Феодор Студит, его брат панегирист и проповедник Иосиф Солунский, автор Жития Филарета Милостивого Никита Амнийский, поэтесса Кассия, наконец, хронист Георгий Монах» (см. [78, с. 132]).

Идеология и психология монашества предполагает «растворение» индивидуального во всеобщем. По-видимому, отсюда и перемена, произошедшая в соотношении жанров. Автобиография исчезает; поэтические жанры выглядят значительно скромнее, чем прежде, и представлены по преимуществу духовной гимнографией. Небогата историческая литература и эпистолография. Наконец, в это время «становлению византийской литературы присущ постепенный отказ от изображения, сложности и противоречивости природы человека в пользу парадигматического идеала, определяемого набором отвлеченных от конкретности достоинств и недостатков», как подчеркивает тот же исследователь (см. [78, с. 136–137]). Идеальным героем становится не только святой, но и император. В последнем превыше воинских доблестей и образованности ценится благочестие. Линия Акафиста в этот период, как подчеркивал С. С. Аверинцев, побеждает линию романа в художественной литературе Византии, что связано с более глубоким усвоением идеалов христианства обществом данного периода.

В общем, в это время христианская элита окончательно приходит на смену языческой. Параллельно этому процессу происходит еще один. Возрастает роль греческого языка, усиливается эллинизирующая тенденция внутри византийской культуры. В правление императора Ираклия все официальное делопроизводство переходит исключительно на греческий язык. Византийские императоры отныне именуют себя на эллинский ма-

38

нер василевсами ромеев. В VII веке территории, населенные сирийцами, коптами и иудеями, надолго войдут в состав Арабского халифата. Области же, в которых преобладало грекоязычное население (Балканы и Малая Азия), сарацины прочно завоевать так и не смогут. В X – начале XI века Византия даже перешла в наступление с этого «плацдарма», отвоевывая свои бывшие сирийские и палестинские земли у арабов. Со времен Константина IV Погоната (668–685) легенды на монетах чеканят на греческом, а не на латинском языке. Византийское право со временем также окончательно переходит на греческий язык. Эклога, Эпанагога, Прохирон, Василики, Номоканон – все важнейшие правовые акты, по крайней мере, с VIII века, публикуются на греческом языке, а не на латыни. Обучение в школах всех четырех ступеней, как правило, шло на греческом языке, а не на «варварской» латыни. Лишь в правовых школах и некоторых других учебных заведениях она была востребована (Свод Юстиниана, исключая новеллы, был опубликован на латинском языке). Ромеи вообще мало интересовались римскими авторами. Их эллинская культурная традиция им казалась, в целом, самодостаточной. Лишь в поздней Византии положение начинает меняться. Но и тогда латинское влияние не шло дальше «могучей кучки» интеллектуалов и гуманистов.

Таким образом, в рассматриваемый нами период Византия совершает окончательный переход от Античности к Средневековью. Значительное место в этом переходе принадлежит славяно-готским вторжениям и массовому расселению варваров на территории империи. Сыграли определенную роль в этом процессе и другие факторы. Все они в конце концов привели к окончательному торжеству христианства над язычеством в мировоззрении византийцев и культурной жизни империи.

Контрольные вопросы

1.Какова была внутри- и внешнеполитическая обстановка в империи после смерти Юстиниана Великого?

2.Какую роль сыграл император Ираклий в истории Византии?

3.Почему арабы для византийцев оказались более серьезным соперником, чем персы?

4.Какую роль сыграла Византия в отражении арабского натиска на Европу?

5.Почему период второй половины VII – первой половины IX века историки называют темными веками византийской истории?

39

6. Каковы причины гонений на иконы? Почему иконопочитатели

в Византии в конце концов победили иконоборцев?

7.Что такое фемы? Какую роль они сыграли в византийской истории?

8.Каким образом в период 565–867 годов усиливается эллинизирующая тенденция в византийском обществе?

9.Какие законодательные памятники появляются в данный период?

10.Какие изменения происходят в византийской деревне эпохи «Земледельческого закона» по сравнению с предыдущим периодом?

Проблемные задания

1.Какой период сыграл бо́льшую роль в переходе от Античности

кСредневековью – период IV–VI веков или период темных веков византийской истории? Ответ обоснуйте.

2.Как Вы думаете, связано ли господство христианского мировоззрения в средний период истории Византии с упадком науки и образования в эпоху темных веков?

40