История Византии. Учебное пособие по направлению подготовки 48.03.01 «Теология», профиль подготовки «Культура православия»

рократии со всеми ее недостатками, продажностью, волокитой, формализмом, враждебностью к народу, тем не менее, более прогрессивно, чем всевластие феодала и местного обычая. Византийские источники сообщают массу фактов о беззакониях чиновничества, но эти факты отмечались именно потому, что всем были известны права и обязанности служебного лица, все знали, что можно было жаловаться вышестоящей инстанции. В условиях же патриархального произвола можно было просить о заступничестве только Господа Бога». Знаменитый византинист считал, что колоссальные, не поддающиеся судебному регулированию судебные штрафы разоряли свободное западноевропейское крестьянство быстрее и основательнее, чем произвол и насилие чиновничества. И как итог: «Полное подчинение феодалам крестьян на Западе произошло быстрее, чем в Византии с ее бюрократией и ответственностью чиновников перед законом» [147, с. 37].

Аграрный строй Византии IV–VI веков характеризуется пестротой хозяйственных укладов, характерной для переходных периодов. Весомую роль в экономике страны играл рабский труд. Однако многих рабов в это время уже наделяли участками земли (пекулиями) и сельскохозяйственным инвентарем. Например, в имении крупнейших землевладельцев Апионов (Египет) таких рабов на пекулии среди рабов было большинство. Но более 90 % земель здесь уже обрабатывалось колонами! В это время рабство имело наибольшее распространение в Элладе и западных районах Малой Азии. Все большие размеры стал приобретать отпуск рабов на волю. Такие либертины нередко оставались в зависимости от господ. Однако большую роль в экономике Византии данного периода играл колонат. Первоначально колоны были свободными арендатороми земли у ее собственника. Но постепенно они прикреплялись к земле. Таким образом, колоны могли быть свободными или приписными (энапографами). Свободный колон наряду с землей, полученной от латифундиала, мог иметь собственный участок земли и инвентарь. Энапографы собственной земли не имели. Их дети так же, как и они, не могли покинуть имения.

Там, где значительную часть сельского населения составляли свободные крестьяне, процесс прикрепления колонов к земле шел медленнее. Колоны Иллирика были прикреплены лишь в 371 году, а Фракии – в 392 году. Но в основном к концу IV века, по-видимому, этот процесс был завершен. За пользование землей колоны вносили определенные платежи

11

(преимущественно натурой), составлявшие обычно 1/5, 1/3 или даже 1/2 урожая.

Широкое распространение в этот период получает и долгосрочная аренда – эмфитевзис. В это время также появляется такое явление, как комменда – условное владение государственной землей за уплату определенного налога – канона. На некотором расстоянии от селений и земель, обрабатываемых колонами, находились вилы богачей. Если в Сирии и Египте IV–VI веков быстро росло крупное землевладение, в основе которого лежал труд колонов, то в Малой Азии преобладало свободное крестьянство. Свободных крестьян много было во Фракии, Дакии и Армении.

Вбольшинстве случаев они жили митрокомиями или комитурами (общинами). Свободные крестьяне платили государству аннону и несли различные отработочные повинности. В деревнях того периода существовало самоуправление. Все важные дела решались на сходках селян. Они избирали старост и других должностных лиц. Община сама собирала подати с крестьян и вносила их в казну. Между прочим, в ранней Византии практиковалась эпиболэ («прибавка») – передача пустующих участков земли соседям, дабы те платили с них государству налоги. После VII века она исчезла. Но позже возродилась в виде круговой поруки – аллиленгия.

Вусловиях нарастающего кризиса в IV–V веках росли и налоги, так что Аммиан Марцеллин даже писал, что египетские крестьяне гордятся своими рубцами от плетей, как солдаты полученными ранами. Иначе заставить их платить сполна все подати было невозможно. Ливаний сетовал, что у земледельцев раньше были и сундуки, и платье, и деньги. Теперь же приходится проходить мимо заброшенных полей. Жестокое взымание податей привело их в запустение! Не случайно землевладельческая знать имела свои военные отряды и тюрьмы. Она же широко использовала систему патроната. Крупнейшим византийским землевладельцем был сам император. Например, в провинции Азия из 6000 кв. км 400 приходилось на домениальные земли. Следует подчеркнуть, что в этот период появляется и церковно-монастырское землевладение.

Огромную роль в экономике Византии IV–V веков играли города империи. До 1/4 населения в ранний период жило в городах. Крупными византийскими городами того периода были Александрия (не менее 300 тысяч человек), Антиохия (не менее 250 тысяч), Константинополь

12

(в IV веке – 100–150 тысяч), Фессалоника, Дамаск, Никея, Эфес, Никомидия, Смирна, Коринф, Иерусалим, Эдесса, Бейрут и так далее. В них, несмотря на кризисные явления, кипела городская жизнь, развивалось товарное производство. В ранневизантийских городах существовало самоуправление, истоки которого коренятся в полисных традициях Эллады.

Почему Восточная римская империя пережила Западную? Этим вопросом задаются историки уже не одну сотню лет . В качестве основных причин этого феномена обычно приводятся следующие.

Во-первых, факторы аграрного сектора экономики. В противоположность Ф. И. Успенскому, который считал, что экономические условия на Западе и Востоке были одинаковы (варвары использовали готовые формы обработки земли), советские историки обращали внимание на то, что рабский труд для обработки земли в латифундиях и ранее использовался на Востоке значительно меньше, чем на Западе. Много же было

вВизантии рабов, посаженных на землю, – рабов на пекулии. Причем рабство на Востоке носило более мягкий характер, чем на Западе. Еще задолго до падения Римской империи греко-римские рабы во второмтретьем столетии владели собственным имуществом! Более широкое распространение, чем на Западе, приобрел в Восточной Римской империи колонат (причем колонов-энапографов в Византии было меньше), а также

внесколько больших масштабах сохранялось свободное мелкое землевладение, было больше свободных сельских общин.

Во-вторых, крупных городов гораздо больше было на Востоке, чем на Западе Римской империи. Риму и Карфагену в этом плане соответствовали Константинополь, Александрия, Антиохия, Эфес, Смирна, Никея, Коринф, Фессалоника и другие города Восточной Римской империи. Торговля с Левантом, в отличие от торговли с варварами, приносила «баснословные» прибыли: за одну торговую операцию с Востоком первоначальный капитал обычно удваивался! О своей родной Антиохии Ливаний писал, что размеры ее растут изо дня в день, весь город в стройках, и немудрено, ведь все лучшее, что есть в мире, доставляется сюда, и жители города пользуются произведениями всей земли. Разумеется, при таком положении вещей финансовых поступлений было больше в казну Восточной, а не Западной Римской империи.

В-третьих, граница Византии была гораздо менее уязвима от варварских вторжений, чем граница Западной Римской империи. С Великим

13

переселением народов Византия соприкасалась только на границе, проходящей по Дунаю. Она же была гораздо короче, чем лимес по Рейну. Возможно, и это обстоятельство также сыграло свою положительную роль в вопросе выживания Византии.

В-четвертых, в определенном смысле роковое значение имела административная реформа Диоклетиана. Предоставленные сами себе, Восток и Запад Римской империи подчас не спешили прийти на помощь друг другу: каждая половина исходила из своих собственных интересов. Так, к примеру, если Грациан шел на помощь своему дяде Валенту, собиравшемуся дать битву готам, то Стилихон был не таков. Он более враждебно относился к Византии, чем к Алариху. Стилихон хотел отнять у нее Ба л- канские территории. И, наоборот, византийцы претендовали на западноримские земли в Далмации. Несколько раз они даже оказывали военную помощь Западу против вторгшихся варваров, но в очень малых размерах. А Лев I и вовсе, несмотря на все усилия всесильного временщика Рицимера, заключил с вандалами в 462 году мир.

В-пятых, людей работоспособных, выносливых, мужественных, стойких, способных выдержать натиск варваров, было больше на Востоке, чем на Западе Римской империи. Мы, прежде всего, имеем в виду христиан (их было больше, чем остальных), а также гностиков, монтанистов, манихеев, неоплатоников и других. Люди эти боролись с процессом духовного разложения общества, того прогрессирующего упадка нравов, о котором пишут Аммиан Марцеллин, Сальвиан, Аврелий Августин

идругие авторы того времени. Так, Сальвиан подчеркивал, что в его время (первая половина V века) разложение общества достигло такого пика, что родственники, живущие под одной крышей, снедались злобой и обливались желчью, казнясь благополучием ближних, считая чужое счастье своим бедствием: «Большая часть людей заражена новым и неизмеримым злом: никто не считает себя счастливым, пока не видит других несчастными» (цит. по [54, с. 69]). Показательно поведение Гонория после взятия Рима Аларихом. Когда один из евнухов сообщил ему, что Рим погиб, василевс воскликнул: «Да ведь я только что кормил его из своих рук!», имея в виду петуха по кличке Рим. Евнух пояснил ему, в чем дело,

ивасилевс, успокоившись, произнес: «А я-то, дружище, подумал, что это погиб мой петух Рим» [131, с. 180]. Судьба великого города его не волновала!

Не случайно ли, что при такой жестокости многие люди предпочи-

тали власть варваров римской власти? Вообще, как подчеркивает

14

И. Ю. Ващева, в большинстве источников IV–V веков понятие «римский народ» встречается очень редко: один раз у Евсевия Памфила, Виктора Аврелия и Созомена; два раза у Павла Орозия и Сократа Схоластика. Так что на деле в широких масштабах идеологически людей связывало только христианство. Почему императоры с эпохи Константина Великого были христианами? Потому что неоплатоники были, по меткому выражению С. С. Аверинцева, генералами без армии. Буквальное толкование языческих мифов подчас порождало насмешки. Оно не могло вести к нравственному исправлению людей. А аллегорическое их толкование было доступно только немногим. Гностицизм, манихейство и монтанизм также по ряду моментов проигрывали христианству и не могли идеологически удовлетворять нужды такого великого государства, как Римская империя. О том, что многие византийцы отнюдь не формально относились к своей вере, свидетельствует святитель Григорий Нисский: «Все полно таких людей, которые рассуждают о непостижимых предметах – улицы, рынки, площади, перекрестки; спросишь, сколько нужно заплатить оболов, – философствуют о рожденном и нерожденном; хочешь узнать о цене на хлеб, отвечают: “Отец больше Сына”; справишься, готова ли баня, – говорят: “Сын произошел из ничего”» [28, с. 376–377].

«Христианин, познав Христа и Его учение, отличается благоразумием, справедливостью, терпением в жизни, добродетелью, мужеством в благочестии и исповедании единого Бога Вседержителя», – подчеркивал Евсевий Кесарийский [41, с. 33]. Христианские добродетели во многом напоминают добродетели раннего Рима.

Сравнивая обе половины Римской империи, мы видим, что качественно христианское влияние было гораздо сильнее в Византии, чем на западе Рима. Это выражается в следующем:

1)византийская традиция IV–V веков включает в себя 46 Отцов Церкви, тогда как западная – только 10 (данные о. Филарета (Гумилевского)). Таким образом, в Византии Отцов Церкви было приблизительно в пять раз больше, чем на Западе!

2)монашество возникает на востоке Римской империи в 270-е годы (уход Антония Великого в Фиваидскую пустыню), и к V веку оно имело уже очень широкое распространение в Византии. Ф. И. Успенскому даже казалось, что «чрезвычайно быстрое размножение монашества на Востоке составляло исключительное явление» в истории [156, с. 302]. Египтяне

15

того времени гиперболически подмечали, что число монахов в пустынях равняется числу жителей в городах. Не менее многочисленны, по мнению Успенского, были монашеские общины в Сирии и Палестине. Тогда как на западе Римской империи первый монастырь был создан только

в361 году в Лигужье (около Пуатье). Когда появился первый монастырь

всамом Риме, нам в точности не известно. Конечно, люди, ведущие монашеский образ жизни, там жили уже в IV веке. Однако, по Ф. Григоровиусу, в конце V – начале VI века в Вечном городе существовало всего несколько монастырей. Вообще, Л. П. Карсавин писал о сравнительной слабости италийского монашества вплоть до VI столетия. Некоторые исследователи полагают, что в конце IV века по крайней мере 50 % населения Рима было еще язычниками. Сам вид монашеского одеяния вызывал у римской толпы раздражение: «Обманщик, грек!» – неслись оскорбительные выкрики во след Иерониму Стридонскому, носящему такие одежды [70, с. 343]. В общем, ко времени взятия Аларихом Рима монашеская жизнь на Западе имела еще умеренное распространение.

3)Судя по данным Адольфа Гарнака, провинций и областей, где христиане составляли половину или значительную часть населения, уже к IV веку было больше на востоке, чем на западе Римской империи. Только ли местом проживания можно объяснить то, что Евсевий, говоря о диоклетиановом гонении на христиан и приводя многочисленные примеры мученичества, почти всецело сосредоточил свое внимание на востоке Римской империи? Юлиан Отступник здесь даже в глухих местах, например, в Каппадокии, находил много христиан. «Ради Зевса, хранителя дружбы, – пишет он философу Аристоксену, – встретимся в Тиане. Покажи нам здесь, в Каппадокии, чистого эллина (то есть язычника. – Д. Ф.)! А то до сих пор, как я вижу, жертвы богам здесь приносить не желают,

ате немногие, кто захочет, не знают, как это делать» [174, с. 249]. Такое же малое воодушевление по поводу открытия языческих храмов встретил он и в больших городах типа Антиохии и Александрии. Вскоре Юлиан, как подчеркивает Ф. И. Успенский, «должен был убедиться, что на стороне христиан более твердости, самопожертвования, готовности переносить всяческие лишения, а на стороне приверженцев языческого культа – холодность, равнодушие и недостаток одушевления» [156, с. 123].

4)Среди представителей правящей элиты Византии IV–V веков благочестие получило гораздо большее распространение, чем среди соот-

16

ветствующих представителей на западе Римской империи. Благочестивыми правителями, например, были Феодосий II, Маркиан, Лев I. У Феодосия II, который в памяти позднейших поколений остался аскетом на троне, было три сестры – Пульхерия, Аркадия и Марина – они составляли род монашеской общины при дворе. Во многом благодаря Пульхерии, вышедшей замуж за Маркиана, в 451 году на IV Вселенском соборе победило православие. Она, как и супруга ее брата Феодосия II, известная поэтесса и императрица Евдокия (Афинаида), были причислены к лику святых!

Лев I в 468 году даже издал указ, по которому только православные христиане могли в будущем занимать государственные должности в администрации и суде. Ф. И. Успенский писал, что «Константинополь со времени обращения его в столицу христианской империи стал быстро украшаться многочисленными и часто богатой постройки монастырями; самим Константином построено 15 монастырей. В V веке по почину благочестивой августы Пульхерии и вследствие ее влияния, когда и самый дворец усвоил себе вид монастыря, Константинополь и его ближайшие окрестности покрылись еще новыми монастырскими постройками. Отметить в числе древних монастырей хотя бы более известные представлялось бы нелегкой задачей» [156, с. 300].

Все вышеприведенные факты свидетельствуют о том, что более глубокое распространение христианство получило на востоке Римской империи, нежели на западе. И это также оказало влияние на то, что Византия оказалась более жизнеспособной, чем ее западная соседка. Ясно, что духовные факторы так же имели влияние на генезис Византии, как и материальные. Тем более, что у варваров в свое время не было ни крупных городов, ни тех финансовых накоплений, каковые существовали в Риме и Константинополе. Но у них была серьезная военная организация и немалая сила духа, в то время как широкие слои общества в Риме охватили эгоистические и гедонистические настроения. Даже вожди варваров вели себя в быту очень скромно. Ели из самой простой посуды. Король вандалов Гейзерих, к примеру, презирал роскошь, а у Атиллы за царским столом напитки и кушанья подавались в деревянных чашах и на таких же блюдах. На пиру, описанном Приском Панийским, мясо было его единственной пищей. И такую же умеренность Атилла соблюдал во всем остальном. Тогда как римлянам в IV веке легче было убить «брата у кого-

17

то», чем отказаться от приглашения на обед, как писал о своем времени Аммиан Марцеллин. С первыми петухами, как подмечает он, многие из них бежали в трактиры предаваться обжорству [3, с. 422].

Как мы видим, имела место целая совокупность факторов, которая привела к тому, что Восточная Римская империя пережила Западную, и, как потом оказалось, пережила на целую тысячу лет! Однако, если всетаки искать основателя Византии, то более всего на эту символическую роль подходит Константин Великий.

Он был одним из самых выдающихся правителей в мировой истории. Своим Миланским эдиктом в 313 году Константин подвел черту под эпохой гонений на христианство, а перенеся столицу из старого Рима

вНовый, фактически, сам того не зная, основал новую империю. Он умер

в337 году, незадолго до смерти приняв крещение. После Константина Византией правил его любимый сын Констанций (337–361). Последний в 351 году стал единоличным правителем Римской империи. (Другой сын Константина Великого погиб в борьбе с Константом, его родным братом;

апоследнего убил узурпатор Магненций, разгромленный потом византийским императором). Однако заговоры военных и бесконечная война с Персией требовали постоянного присутствия Констанция в Византии, и поэтому он делает своим соправителем двоюродного брата Юлиана (355). Кабинетный ученый-неоплатоник (представитель Пергамской школы) оказался неожиданно для многих талантливым полководцем. Он нанес ряд поражений германским племенам и восстановил лимес империи на Западе. Так что солдаты в конце концов провозгласили его своим августом. Столкновение между братьями уже казалось неизбежным, когда Констанций неожиданно заболел лихорадкой и умер в Тире в возрасте 44 лет (3 ноября 361 года). Восток без единого выстрела покорился Юлиану (361–363).

Он правил всего девятнадцать месяцев, но они оказались особыми

вистории Византии. Император на короткий миг истории восстановил в качестве официальной религии язычество, за что и получил прозвище Отступник. Он запрещал христианам преподавать в учебных заведениях. Снова по всей стране начались преследования за веру. Появились новые мученики. Но Юлиан же позволил вернуться из ссылки всем противникам

ариан, и это привело к тому , что чаша весов окончательно качнулась в пользу православной партии. Своим язычеством Юлиан оттолкнул от

18

себя христиан, а аскетизмом – развращенных язычников. Во время персидского похода он был смертельно ранен стрелой 26 июня 363 года. Говорят, его последние слова были: «Галилеянин, ты победил!» (см. [163, с. 95]). Действительно, ни одного императора-язычника на троне Византии больше не было.

Командир гвардии Иовиан правил недолго (363–364). После его смерти еще один выдвиженец военных Валентиниан I сделал своим восточным соправителем брата Валента (364–378). Последний погиб в знаменитой битве с готами при Адрианополе 9 августа 378 года. После этого готская опасность надолго становится опасностью номер один в империи. Сын Валентиниана I Грациан делает своим соправителем способного военачальника Феодосия (378–395). И тот справляется с огромным грузом ответственности – делает готов конфедератами империи.

В381 году православный Феодосий I созывает II Вселенский собор

вКонстантинополе, поставивший победную точку в борьбе с арианством. Рядом своих указов 380–390 годов он делает христианство привилегированной религией в Римской империи, за что вторым в ряду императоров Византии именуется Великим. После его смерти правили его сыновья – на западе – Гонорий, на востоке – Аркадий (395–408). С этого момента обе половины империи никогда больше не соединялись в одних руках. При Аркадии Византия успешно справилась с претендующими на власть варварскими полководцами Руфином и Гайной. Затем правил сын Аркадия – Феодосий II (408–450). Его талантливые временщики и полководцы сумели справиться с варварским натиском, который в это время буквально сотрясал и крушил Западную Римскую империю. Последним актом исторической драмы было свержение в 476 году Ромула Августула начальником гвардии Одоакром. Регалии последнего римского императора были отосланы в Константинополь. Так Западная Римская империя перестала существовать. Началась эпоха Средневековья.

После смерти Феодосия II его сестра Пульхерия, бывшая долгое время при нем соправительницей, вышла замуж за полководца Маркиана (450–457). Правление последнего оказалось окончанием периода первого пика христологических споров, которыми было наполнено царствование

его предшественника. Если в 431 году в Эфесе на III Вселенском соборе была побеждена ересь несторианства, то в 451 году в Халкедоне одолели противоположную ей ересь монофизитов. Маркиан уменьшил налоги,

19

унял коррумпированных чиновников, злоупотреблявших своим положением в предшествующее правление. Также он справился с гуннской угрозой: Атилла предпочел уйти на более слабый Запад и был там разгромлен в 451 году на Каталаунских полях. После его смерти (453) держава гуннов распалась. Так что «это были времена по благости царя истинно золотые», как потом свидетельствовал летописец Феофан [164, с. 85].

Твердый и благочестивый Лев I Макелла (по-русски – Мясник (свое прозвище он получил за то, что долгое время торговал мясом)) был фракийским трибуном. Военачальник Аспар возвел его на трон после кончины Маркиана (457). Льву I удалось зачистить высший офицерский состав от опасных германцев, типа тех, которые свергли Ромула Августула в 476 году. Он же покончил с вновь было обострившейся гуннской опасностью. К началу 470-х годов вторгшиеся гунны были разбиты и изгнаны с Балканского полуострова. После смерти Льва I правителем стал его зять, суеверный исавриец Зинон (474–491). Семилетний же внук Льва I Лев II даже формально правил недолго (18.01 – 9.02.474). Царствование Зинона прошло в борьбе с мятежами. Они не утихли и при Анастасии I. Больше года Константинополем владел полководец Василиск (475–476). Однако в конце концов он был свергнут Зиноном – свирепый офицер быстро утратил поддержку жителей столицы. И в конце концов, в отличие от Западной Римской империи, прекратившей свое существование в период его правления, Восточная выстояла.

Далее положение империи укрепляется и стабилизируется. Выдвиженец дочери Льва I Ариадны Анастасий (491–518) был человеком огромной энергии. Он победил персов (502–506) и провел ряд реформ (отменил хрисаргир, запретил продажу государственных должностей, закрепил за 30-летними арендаторами их участки и т. д.). Иоанн Лидийский пишет о том, что Анастасий водворил строгую отчетность и весьма внимательно относился к соответствию доходов и расходов госбюджета. Так что к концу его правления казна ломилась от золота (его было 320 тысяч фунтов). Император поднял благосостояние византийцев и оставил империю в цветущем состоянии. Будучи человеком хорошо образованным (Анастасий владел латынью), император покровительствовал ученым мужам.

Пришедший после него к власти комит экскувитов Юстин I (518– 527) еще более укрепил положение империи. Он был царем благочести-

20