Доказательственное право. Учебное пособие

Кодификация доказательственного права

гаем, что поскольку материальная истина есть объективная истина, то она есть истина абсолютная, если приговор суда полно и точно соответствует действительности, устанавливает факты так, как они

вдействительности произошли. Материальная истина в уголовном процессе означает, что судом правильно, в соответствии с действительностью, установлено событие преступления и совершившее его лицо.То,чтосудустанавливаетвприговоре,должнобытьабсолютно верно, не вызывать сомнений в своей истинности»1. И далее: «Против утверждения, что суд должен устанавливать в приговоре абсолютную истину, иногда выдвигают возражение, что в приговоре не могут быть установлены с исчерпывающей полнотой абсолютно все, даже мельчайшие детали преступления. Возражение это неосновательно. Абсолютно всех деталей исследуемого события суд и не должен устанавливать, так как они не имеют значения для дела. Те же факты и обстоятельства, которые имеют существенное значение для дела, должны быть установлены совершенно точно, в соответствии с действительностью, так как без этого дело не может быть правильно разрешено. Абсолютно все о событии, являющемся преступлением, и о совершившем его лице суд вовсе не должен устанавливать, но то, что суд должен установить для правильного разрешения дела, т. е. совершено ли преступление, какое именно, совершил ли его обвиняемый, — это должно быть установлено абсолютно верно»2. Из последней позиции, в частности, вытекает собственно общий подход

вобращении к доказательствам, сложившийся в отечественном правоведении и юридической практике, а именно: исходной аксиомой и базовойпрезумпциейвдоказательственномправевыступаетутверждение, что все доказательства в судопроизводстве допустимы, если прямо не запрещены законом; относимость доказательства в деле должна быть технически (объективно материально) продемонстрирована и юридически обоснована сторонами — так что может получитьподтверждениевластнойволейсудаибытьотраженавсудебном решении. В этом смысле доказательственное право — в рамках отечественного подхода — есть совокупность норм, устанавливающих институт доказательственного факта в судопроизводстве.

1 Строгович М.С. Избранные труды: В 3 т. Т. 3 Теория судебных доказательств.

М. 1991. С. 21–22.

2 Там же. С. 22.

71

Глава 3

Доказательственный факт — известное отечественному правоведению понятие — как определяет его М.С. Строгович: «Доказательственный факт — это факт, который служит основанием для установления главного факта»1, и, применительно к уголовно-пра- вовой сфере, — что, аналогичным образом, может быть распространено и на гражданско-правовую сферу, а также сферу права вообще.«Сампосебедоказательственныйфактможетнеиметьуго- ловно-правового значения, но его необходимо установить для того, чтобы из него можно было сделать вывод о существовании или не существованииглавногофакта,т.е.овиновностиилиневиновности обвиняемоговсовершениипреступления»2,—и,соответствующим образом, доказательственный факт сам по себе, точно также, может не иметь собственного гражданско-правового значения, однако его установление позволяет суду принять решение, подтверждающее или отвергающее существование спорного правоотношения или искового требования и др.

Таким образом, «доказательственный факт, будучи предметом доказывания, сам является доказательством главного факта», и, как справедливо подчеркивает М.С. Строгович, далее: «Основная проблема,возникающаяприрассмотрениидоказательственныхфактов, заключается в том, чтобы определить, каким образом, при каких условиях и какими методами из установленных по делу доказатель- ственныхфактовможносделатьвыводоглавномфакте»3,—однако в данном случае здесь имеет место вопрос теории судебных доказательств, а применительно к доказательственному праву — самобытного вопроса это в принципе не составляет, будучи отнесенным к сфере судейского усмотрения, — на том основании, по крайней мере, что формализованного решения обозначенная проблема объективно не имеет.

При этом, если говорить о кодификации доказательственного права, — то точно также как в концепции Э.М. Моргана, — ее возможности в рамках представленной модели розыскного процесса и соответствующего общего подхода в правовой системе будут исчерпываться регулированием вопросов допустимости доказатель-

1 Строгович М.С. Избранные труды: В 3 т. Т. 3 Теория судебных доказательств.

М. 1991. С. 141.

2 Там же.

3 Там же.

72

Кодификация доказательственного права

ства, —но, в отличие от подхода Э.М. Моргана, не процессуальной, а материальной ее составляющей и критериями.

Так, любые сведения, могущие иметь юридическое значение, связанные с намерением лица обратиться впоследствии к судебному разбирательству по тому или иному основанию или предмету, — во всяком случае не исключающие такой возможности и намерения, — должны—гарантированопозакону—получитьопределеннуюформу своего процессуального закрепления — известным и доступным способом, — что, тем не менее, не связывает суд их безусловным принятием в качестве доказательства, не обусловливает судебного решения вчастипринятияискомоголицомюридическогофакта,инесвязывает суд признанием данных сведений как относящихся к данному делу.

Суть и смысл кодификации доказательственного права в отечественном подходе и традиции связаны не с расширением классов доказательств, которые могут представляться в суде, не с проблематикой судейского усмотрения — как это свойственно, как было указано выше, англо-американскому праву, — не с идеей перехода к модели состязательногопроцессапоангло-американскимобразцам—какэто имеет место в современной континентальной традиции, — но главным образом с потребностями формирования онтологии права, его «бытийности» — то есть созданием условий и оснований для определенияоднозначныхсоответствийматериальногоиюридическогофакта, вводимых судебным решением или приговором, — так чтобы за каждым юридическим фактом стоял факт материальный, а из материального факта не принимались бы неосновательно множество фактов юридических. Опосредующую роль в этом подходе играет институт доказательственногофакта,—т.е.своегорода«прото-юридического» факта, — введение и обращение к которому связано с характером и особенностями судебного разбирательства, реализующегося в рамках модели розыскного процесса, которому, в свою очередь, помимо «активной»ролисудьи,неизбежно,всилуегособственногоустройстваи организации, присуща письменная процедура, а также соответствующий ей необходимый перевод и возможность представления всех си- туацийвпроцессеидоказываниивписьменныхформах,—вотличие от — по преимуществу устной — модели состязательного процесса.

Не случайно, поэтому, — а правильнее сказать, вполне закономерно и обоснованно с точки зрения системности законодательства, судопроизводства, правовой системы в целом, — что первоначаль-

73

Глава 3

но, в разделе XIX, ч. 6 УПК РФ от 18 декабря 2001 г. регулировалось применениебланковпроцессуальныхдокументов(аименногл. 56)— порядок их применения, а также, в качестве Приложения, в УПК РФ были непосредственно включены бланки процессуальных документов. Однако, хотя следовало бы ожидать, что последующими шагами,

сточкизрениялогикиразвитиядоказательственногоправавправовой системе России в том числе, должен стать поэтапный и комплексный переход к созданию и формированию некой общей «базы данных» в системе судопроизводства, в которой бы размещались документы, получившие, в соответствии с законодательством, процессуальное закрепление (т. е. “доказательственные факты”), и собственный правовой режим которой, точно также, был бы, в дальнейшем, особенным образом законодательно определен — с учетом характера как судебных процедур непосредственно, так и подходов к доказательствам и доказыванию в отечественном судопроизводстве в целом, своего развития обозначенный вопрос не получил. Напротив, впоследствии, Федеральным законом от 4 июля 2003 г. № 92–ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» существенная часть положений ч. 6 УПК РФ утратила силу, в том числе Приложения были исключены, — как указывалось в Пояснительной записке к соответствующему законопроекту, «по результатам мониторинга введения в действие Уголовно-процессуаль- ного кодекса Российской Федерации, проводимого Комитетом ГосударственнойДумыпозаконодательствусовместносАдминистрацией Президента Российской Федерации», — так что «…Суть предлагаемых поправок заключается в обеспечении точного и единообразного применения закона, устранении выявленных возможностей двойного толкованияотдельныхнормиобнаруженныхправовыхпробелов»1,—

счем, вообще говоря, крайне трудно согласиться, если не прийти к пониманию того, что отечественный законодатель — подобно коллегам с Европейского континента, взялся за то, чтобы перевести традиционные формы процесса в правовой системе в модель состязатель-

ного — по англо-американским образцам, в том числе снизить и по

1 Законопроект № 279596-3 О внесении изменений и дополнений в Уголов- но-процессуальный кодекс Российской Федерации (в части обеспечения точного и единообразного применения закона, устранения выявленных возможностей двойного толкования отдельных норм и обнаруженных правовых пробелов) // http:// sozd.parlament.gov.ru / bill/279596-3

74

Кодификация доказательственного права

возможности полностью исключить значение процессуального закреплениядокументов,которымонотрадиционнонаделялосьвправовой системе.

Междутем,кольскороспециалистамдостаточнодавноисполной определенностью известно, что в нормально функционирующей правовой системе материальное, процессуальное и доказательственное право взаимно обусловливают формы друг друга — так что, например, еще А.Я. Вышинский, со ссылкой на работы К. Маркса, указывал на «органическую связь процессуального и материального права, подчеркнув,чтоматериальноеправоимеетсвоинеобходимые,присущие ему процессуальные формы»1, — точно также, как и доказательственное право, вступающее с ними в сопряжение. Вообще говоря, достаточно беглого взгляда на любой из законов, действующих в той или иной правовой системе, чтобы вполне отчетливо определить ее отношение—вданномслучае—кконтинентальномуилиангло-аме- риканскомуправу—сорганическиприсущимиим,соответствующим образом, формами процесса и доказывания. Проблема доказательства и доказывания в модели розыскного процесса, в том числе постановка вопроса кодификации доказательственного права, не может быть адекватно разрешена волюнтаристским решением проведения несвойственной для данной правовой системы реформы процесса, не затрагивая при этом не только и не столько вопросы доказательственного права, сколько право материальное. Иными словами, с учетом в том числе исторических особенностей в развитии и формировании правовых систем в англо-американской и континентальной традиции — первая из которых — в плане «эволюции права», если можно так выразиться, предшествует второй и может быть в нее эволюционным же образом преобразоваться, — что отчасти, надо отметить, наблюдается в правовой системе США, в том числе в настоящее время. Правовыесистемыконтинентальнойтрадиции—системы,вкоторых законодательство кодифицировано, — не могут быть переведены в части процедуры к модели состязательного процесса так, чтобы это не затронуло материальное право, которое, таким образом, будет просто фактически разрушено — т. е. не сможет быть применено — что, очевидно, приведет к коллапсу правовой системы в целом, — причем скорее раньше, чем позже, то есть достаточно быстро.

1 Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. Изд. 3-е дополненное. М. 1950. С. 58.

75

Глава 3

Как справедливо подмечено: «В праве есть много того, что принято, как “право ради права”, для его собственных нужд, и продолжает таковым оставаться просто в силу того, что таким образом было установлено, — и вне зависимости от той пользы, которую это приносит

впланеслуженияобщимсоциальнымцелямилидажеограничиваясьсудебным заседанием»1. Современный розыскной процесс — необходимо подчеркнуть—досихпорнеполучилсвоегодоказательственногоправа

втехформахиобъемах,которыенеобходимыдлянормальногофункционирования современных правовых систем, где законодательство было кодифицировано “дать положительное содержание” теории судебных доказательств (как справедливо указывал в свое время М.С. Строгович)2, — до сих пор остается проблемой, которая не была решена.

Влогике развития правовых систем, где была проведена кодификация законодательства, а в судопроизводстве доминирует модель ро- зыскногопроцесса,доказательственноеправодолжно—помимоуста- новления прав и обязанностей сторон и иных участников процесса в доказывании,правомочийиполномочийсудавсудопроизводствевча- ститребованиядоказательств—оформлятьработусдоказательствами (через институт доказательственного факта), так чтобы не только и не столько позволять формировать “доказательственную базу” в связи с открытием дела и инициированием судебного разбирательства, исходя изних,—нотакимобразом,чтобыуженакопленныеинакапливаемые

всистеме документов, получивших процессуальное закрепление — соответствующим, установленным законом образом, по тем или иным установленным законом основаниям, доказательственные факты позволяли (если существует такая возможность и(или) необходимость) заинтересованным или уполномоченным лицам искать открытия судебного производства либо основательно выявлять дополнительные (из имеющихся) доказательственные факты, могущие иметь отношение к слушаемым в том или ином судебном производстве делам.

Речь, таким образом, по существу идет о создании, порядке ведения и обращения к своего рода «базе данных», содержащей сведения о доказательственных фактах, принятых в системе и, как документ, допустимый в силу того, что получил соответствующее

1 Leflar R.A. Wigmore and Evidence: A Review // Missouri Law Review. Vol. 6. 1941. P. 43.

2 См.: Строгович М.С. Избранные труды: В 3 т. Т. 3 Теория судебных доказа-

тельств. М. 1991. С. 208.

76

Кодификация доказательственного права

формальное (процессуальное) закрепление, могущих быть использованными в судебном расследовании тех или иных дел либо категорий дел и т. п.

В этой связи, помимо прочего, принципиальное и основополагающее, в том числе сугубо практическое, значение имеет проведение обязательной проверки доказательств, представляемых посредством формального(процессуального)документирования,—посути,введе- ниеихвправовуюсистемувкачестве“доказательственногофакта”, — в категориях “сходства фактов”, — то есть определение пределов относимости по сходству факта для доказательств по делу. Пределы относимости доказательства — в модели розыскного процесса и в отличие от состязательного — должны формироваться негативно, а именно — через определение оснований прекращения доказательственного факта: по исчерпании его непосредственно в судебном решении (судопроизводстве) либо по срокам давности, которые необхо- димодолжныбытьопределеныиустановленывэтойсвязи,—илипо сходству данного доказательственного факта с исчерпанными — по установленным, в таком случае, основаниям такого сходства.

Реализация такого рода подхода в развитии доказательственного права в правовых системах с кодифицированным законодательством исоответствующимдоминированиемвправоприменениимоделирозыскного процесса достаточно обременительна — помимо того, что очевидно трудоемка и затратна, — однако позволила бы ограничить произвольность действий сторон и иных участников судебного разбирательства,незатрагиваяприэтомосновинепосредственносферы судейского усмотрения, его правомочий и полномочий в процессе.

Исследование доказательств «по сходству фактов», необходимо отметить, известно, как некоторым образом обособленный вопрос в англо-американском праве, и накопленный в этом плане опыт в указанных правовых системах может быть отчасти полезен для практики развития доказывания, а также доказательственного права непосредственно, в рамках модели розыскного процесса1.

1 Подробнее см., например: Sklar R.B. Similar Fact Evidence – Catchwords and Cart- wheels//McGillLawJournal.Vol.23.1977.P.60–96;Webster R. Similarfactevidence:the originsanderosionofthemodernsimilarfactprinciple//http://www.richardwebster.net/similarfactevidence.html ; а также практику расследований, в том числе одно из последних расследованных дел: Metropolitan Police: Woman convicted of perjury offences. Jul 06, 2017//http://news.met.police.uk/news/woman-convicted-of-perjury-offences-250451 идр.

77

СПРАВКА ОБ АВТОРЕ

Елена Вячеславовна Скурко

Старший научный сотрудник Института государства

иправа РАН.

В2002 г. защитила диссертацию кандидата юридических

наук.

Автор около 100 статей и монографий по проблемам теории права.

78