Возмещение убытков по гражданскому праву России. Монография

от ответственности? Думается, что по указанной и аналогичным проблемам нужны подробные указания, изложенные в совместном постановлении пленумов Высшего арбитражного суда РФ и Верховного суда РФ.

Вина и воля юридического лица. В юридической науке и практике до сих пор нет единого мнения о воле, а значит и о вине юридического лица. Как мы говорили ранее,

многие юристы считают, что нет смысла вообще говорить о вине юридического лица при возмещении убытков, если это касается предпринимательских отношений. При этом они ссылаются на ст. 401 ГК РФ, которая устанавливает ответственность в предпринимательских отношениях независимо от вины, за исключением непреодолимых обстоятельств. Вторым камнем преткновения является сложность понятия вины юридического лица. Юридическое лицо – это фикция лица, это форма, фактически существующая только в нашем сознании.

Следовательно, делают вывод оппоненты, вины у юридического лица быть не может.

Мы согласны с тем, что до сих пор нет ясного представления о формировании воли юридического лица, о соотношении воли его органа и учредителей, акционеров, участников,

коллектива и т.д., а значит, о вине юридического лица как условии его ответственности. На эту тему было высказано много точек зрения. Одни полагают, что воля юридического лица – это воля только его органа. Следовательно, только волевые действия органа юридического лица являются действиями самого юридического лица38. Другие ученые, в частности Н. С.

Братусь, Л. А. Лунц, считают, что воля юридического лица состоит из множества индивидуальных воль коллектива, включая волю его органов39.

Теория коллектива предполагает, что воля юридического лица при социализме предопределена волей государства – народной волей, выраженной в уставах, положениях,

плановых заданиях и т.д. Но, кроме этого, она определяется и волей самого коллектива,

составляющего людской субстрат юридического лица.

Если вернуться к 80-м годам, то существовало мнение, что деятельность юридического лица осуществляется его коллективом. И на основе именно этой деятельности формируется коллективная воля. В соответствии с Положением о социалистическом государственном производственном предприятии участие коллектива в управлении производством осуществляется через профсоюзные и иные общественные организации,

общие собрания, конференции работников, производственные совещания, советы трудовых коллективов и т.д. Таким образом, делался вывод, воля юридического лица по характеру

38Толстой Ю. Н. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955. С. 60; Рабинович Ф. Л. Вина как основание договорной ответственности предприятий. М., 1975. С. 166.

39См.: Братусь Н. С. Лунц Л. А. Вопросы хозяйственного договора. М.: Госюриздат, 1962. С. 101. Братусь С. Н. К вопросу о развитии юридической личности советского государственного предприятия // Вопросы советского гражданского права. М., 1945.

№ 1. С. 5. Якушев В. С. Юридическая личность государственного производственного предприятия. Свердловск. 1973. С.

71

является коллективной, групповой волей, возникающей в процессе взаимодействия людей – членов коллектива – на производстве.

Вполне вероятно, что в социалистические времена именно так все и было. Но в современных имущественно-правовых отношениях руководителю не требуется выражение воли коллектива. И отчитываться перед коллективом (что редкость) стало моральной, а не юридической обязанностью. Согласно ст. 53 ГК РФ юридическое лицо осуществляет свои гражданские права и несет обязанности через свои органы. Состав органов юридического лица определяется законом либо учредительным договором и (или) уставом предприятия.

Чаще всего от имени юридического лица вступает в гражданско-правовые отношения генеральный директор, так как именно его подпись ставится на договорах и других документах.

Но воля руководителя – это не только его самостоятельная воля, но и воля наблюдательного совета, общего собрания участников, учредителей, акционеров и т.д.

Любое юридическое лицо создается по воле его учредителей с определенной целью, для достижения которой выбирается или назначается руководитель. Учредители посредством заключения договора как выражения общей воли создают юридическое лицо в определенной организационно-правовой форме – ООО, ОАО и т.д. Таким образом, воля руководителя организации основывается на воле учредителей, акционеров предприятия.

Было бы ошибочно отождествлять волю руководителя с волей иных лиц, включенных в структуру организационного единства организации и обладающих компетенцией формирования его воли. Собственником юридического лица является чаще всего само юридическое лицо, а отношения между учредителями, акционерами и самим юридическим лицом строятся, как правило, на обязательственных, а не на вещных правах (как, например, в

полном товариществе).

По нашему мнению, вывод о том, что воля юридического лица является волей его участников посредством наделения полномочиями органов юридического лица,

представляется небесспорным. Это дает возможность предположить, что вина юридического лица – это все-таки не фикция, но это и не вина руководителя, так как он сам является только представителем участников предприятия, которые его (чаще всего через устав) наделили определенными полномочиями. И сегодня, говоря о вине юридического лица, мы подразумеваем не вину коллектива или руководителя, а вину участников юридического лица.

Можно возразить, что в соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред,

причиненный его работником при исполнении служебных обязанностей, а значит убытки могут быть причинены не только действием (бездействием) руководителя, но и простым работником. Однако этого работника на работу принимал именно руководитель

72

юридического лица и он виноват в том, что заключил трудовой договор с нерадивым работником. Далее можно сделать вывод, что участники юридического лица виновны в том,

что назначили руководителем человека, который принял на работу такого нерадивого работника и т.д.

Убытки потерпевшему будут возмещаться не самим работником и не лично руководителем, а непосредственно юридическим лицом из своего имущества. Но потери в имущественном обороте юридического лица одновременно становятся потерями в обязательственной сфере между самим юридическим лицом и его участниками. Поэтому в конечном итоге убытки несет не столько само юридическое лицо, сколько его участники.

Таким образом, по нашему мнению, вина юридического лица – как условие ответственности – обязательно существует. Но это не только вина его органа,

проявляющаяся в ненадлежащей организации деятельности юридического лица, в

упущениях при выборе рабочих и контроле за их работой, но и вина работников юридического лица, которыми в конечном итоге являются физические лица, наделенные сознанием и волей.

Нашу мысль подтверждает и ст. 53 ГК РФ, предусматривающая возможность юридического лица возместить свои потери за счет руководителей, которые действовали не в интересах участников юридического лица и причинили ему ущерб.

Все вышесказанное означает, что воля и виновные действия органа юридического лица, не основанные на воле участников юридического лица, в конечном итоге являются виной самого юридического лица, которое уже является самостоятельным субъектом гражданских отношений.

Анализ действующего законодательства позволяет сделать общий вывод, что вина является необходимым условием для возложения ответственности за причиненные убытки на должника. Мнения некоторых авторов о том, что при возложении обязанности возмещать убытки без вины законодатель использует лишь «модель ответственности», имея на самом деле иную правовую форму – распределение возмещения случайно возникших убытков40,

представляются, как мы показывали в этой главе, по своей сути ошибочными, так как даже высшая целесообразность, с которой государство распределяет эти убытки, не может нарушать конституционный принцип ответственности только за вину. А усеченный состав правонарушения, т.е. «при отсутствии вины», «независимо от вины» является скорее юридической техникой, которую законодатель использовал с целью скорейшей реализации

Юрид. лит. 1966. С. 194; Джорбенадзе С. М. Крайняя необходимость в советском гражданском законодательстве // Советское государство и право. 1966. № 10; Брагинский М. И. К вопросу об ответственности за чужие действия по советскому гражданскому праву // Труды. Всесоюз. заочн. юр. ин-та. 1966. Т. 1. С. 380.

73

прав кредитора по восстановлению его имущественного состояния до прежнего уровня, либо

восстановлению здоровья в случаях причинения вреда личности.

В связи с этим предлагается в пункте 2 ст. 1064 ГК РФ, регулирующей общие основания ответственности за причинение вреда, слова «и при отсутствии вины» заменить на слова «независимо от вины»: «Законом может быть предусмотрено возмещение вреда независимо от вины причинителя вреда».

Противоправность. Возможность использовать санкцию о возмещении убытков как средство защиты нарушенных прав возникает у граждан и юридических лиц из самого факта неисполнения обязанности, нарушения гражданских прав, т.е. нарушения предписанной или санкционированной законодателем нормы поведения. Противоправность является необходимым условием для применения к должнику такой универсальной меры ответственности, как возмещение убытков. Это сложившееся в цивилистике общее мнение,

однако оно далеко не единственное.

Иногда в литературе высказывается мысль, что противоправность должна рассматриваться с точки зрения нарушителя41. Проводя аналогию с уголовным законодательством, Н. Д. Дурманов42 полагает, что понятие противоправности включает в себя виновность и что деяние, совершенное при отсутствии умысла и неосторожности, –

условно не противоправно. На наш взгляд, отсутствие вины в соответствии со ст. 5, 28 УК РФ является основанием освобождения только от уголовной ответственности, но далеко не основанием для признания поведения правомерным. За это деяние может быть предусмотрена другая ответственность: административная, гражданская, налоговая и т.д.

Так например, если душевнобольной человек не понимает, что он поджигает чей-либо дом, то это далеко не означает, что его деяние является правомерным. В силу закона он лично освобожден от имущественной ответственности. Ответственность будут нести его опекуны. Более того, в силу п. 3 ст. 1076 ГК РФ суд в некоторых случаях вправе с учетом имущественного положения недееспособного гражданина принять решение о возмещении вреда полностью или частично за счет самого причинителя вреда.

Е. А. Флейшиц и Р. К. Матвеев43 полагают, что, как правило, ответственность наступает за противоправное поведение, но наряду с этим законодательство предусматривает

41См.: Ардашкин В. Д. Меры защиты (пресечения) в советском административном праве. Автореферат дис. канд. юр. наук Свердловск, 1967. С. 8; Басин Ю. Г. Защита субъективных прав // Юридические науки. Алма-Ата, 1971. С. 3.

42Дурманов Н. Д. Понятие преступления. М.: Изд-во АН СССР, 1948. С. 41.

43См. Флейшиц Е. А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М.: Госюриздат, 1951. С. 30; Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответственности. М.: Юрид. лит. 1970. С. 6; См. также: Красавчиков О. А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1966. С. 187; Кенжетаев Т. Р. Сменная ответственность при причинении вреда здоровью работника // Сов. государство и право. 1984. № 1. С. 116.

74

и ответственность (взыскание убытков) за правомерное поведение. Так например, владелец источника повышенной опасности несет ответственность за вред, причиненный правомерной деятельностью (поезда ходят по расписанию, автомашины – по правилам дорожного движения).

Действительно, в договорных отношениях обязанности сторон регламентируются либо договором, либо законом, т.е. четко определяется содержание правомерного поведения.

На наш взгляд, в обязательствах, вытекающих из причинения вреда, все намного сложнее.

Поезда ходят в соответствии с Уставом железных дорог, самолеты летают в соответствии с Воздушным кодексом, т.е. они осуществляют правомерную деятельность. Если человек попадает под поезд, то устанавливается, прежде всего, причина наезда. Если нарушил правила машинист, то это уже неправомерное действие, а если человек сам бросился под поезд, то тогда не поезд причинил вред человеку, а человек сам причинил себе вред при помощи поезда. Статья 1079 ГК РФ устанавливает, что такой вред не возмещается, так как он причинен вследствие умысла потерпевшего.

По нашему мнению, противоправность – категория объективная и самостоятельная и законодатель, устанавливая презумпцию вины владельца источника повышенной опасности,

не признает его деятельность непротивоправной, а распределяет на него обязанность доказывания отсутствия своей вины, как самостоятельного условия гражданско-правовой ответственности.

Идея «субъективной» противоправности подразумевает, что если сознательная деятельность человека охватывает его поведение и он понимает, что нарушает нормы права,

то только в этом случае его поведение является противоправным. Вред, причиненный в состоянии необходимой обороны

(ст. 1066 ГК), не подлежит возмещению не в силу того, что причинитель вреда во время обороны понимал или не понимал своих действий и, соответственно, противоправно или непротивоправно действовал, а в силу того, что, находясь в состоянии обороны, причинитель вреда поступал правоправно, так как у него есть право защищать свою жизнь, здоровье,

имущество, т.е. право на самозащиту.

Таким образом, оценка противоправности своего поведения самим субъектом либо полное отсутствие такой оценки, по нашему мнению, не может изменить характер поведения как противоправного, т.е. объективно нарушающего нормы закона либо условия договора1.

Рассматривая противоправность как объективную категорию нельзя забывать о том,

что она находится в неразрывной связи с убытками. Всякое противоправное действие

нарушение хозяйственной дисциплины. Свердловск, 1986. С. 66; Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 14.

75

вредоносно, т.е. нежелательно для общества, и именно поэтому оно признается противоправным. Этот вред может выражаться не только в материальных потерях (убытках),

но и в нравственных, физических страданиях.

В. В. Овсиенко полагает, что нельзя отождествлять противоправность и вред, когда

«идет речь о применении такой меры ответственности, как взыскание убытков,

противоправность внешне сливается с ущербом, ибо при отсутствии ущерба, естественно,

отпадает и вопрос о его возмещении. Но такая конструкция противоправности неприемлема для тех случаев, когда ответственность наступает независимо от наличия ущерба (например,

при взыскании неустойки за нарушение договорных обязательств), а только за факт неисполнения обязательств»2. И в конечном итоге он делает вывод, что противоправность обязательно должна сочетаться с ущербом.

Думается, что это слишком узкое понимание. Факт неисполнения обязательств есть не что иное, как факт бездействия. Задержка или отсутствие таких действий наказывается неустойкой как способом обеспечения исполнения обязательств. Одна из основных функций неустойки – в доказательственно упрощенной форме возместить убытки (реальные или будущие) кредитора. Сама угроза их появления уже является отрицательным явлением в сфере деятельности кредитора и уже подлежит защите (взять хотя бы ст. 1065 ГК РФ,

которая позволяет обратиться в суд с иском о запрещении деятельности, которая создает опасность причинения вреда в будущем). Поэтому, если действие чаще всего напрямую причиняет ущерб, то бездействие наносит убытки косвенно, через определенный промежуток времени и необязательно в физическом измерении. В противном случае появляется формула: если в результате неисполнения обязательств нет никаких убытков, то должник действует законно, а например, неустойка взыскивается противоправно. Нет смысла признавать противоправным действие, которое не причиняет никому вреда, точно так же, как нет оснований под вредом понимать только материальный, т.е. вещественный ущерб.

Главным критерием определения понятия противоправность выступает нарушение субъективного права. Иная позиция у В. А. Тархова,44 который противоправное поведение относит не к условиям гражданско-правовой ответственности, а к основанию.

Следует возразить, что сам факт правонарушения никаких обязанностей правонарушителя в гражданско-правовых отношениях не порождает. Ответственность имущественного характера наступает только когда кредитор требует восстановления своего нарушенного права через применение конкретной санкции (например, возмещение убытков).

76

В. А. Хохлов, рассматривая институт гражданско-правовой ответственности со стороны кредитора, считает, что противоправность как несоответствие реального поведения требованиям нормы права не может входить в число условий применения санкций – мер ответственности2. Автор полагает, что «противоправность выступает квалифицирующим элементом самого противоправного действия, которое вызывает ответственность, а

появление последней предшествует применению ее мер».

С. Н. Братусь считал, что вопрос о правомерности или противоправности действий находится в компетенции того юрисдикционного органа, который признает соответствующее действие правомерным или отказывает в таком признании. «Если правомерность подтверждена – нет ответственности, ибо такое подтверждение является лишь констатацией того, что правомочное лицо надлежащим образом осуществило свое право. Если правомерность одностороннего действия не подтверждена, следовательно, было правонарушение и решение юрисдикционного органа, обязывающее к совершению действия,

исправляющего это правонарушение, является установлением юридической ответственности за содеянное»3.

По последней точке зрения следует отметить, что ответственность как правовое состояние все-таки не возникает в силу акта, например арбитражного суда, а реализуется в конкретной мере путем принятия решения судом. Причем основанием к принятию такого решения служит заявленное требование истца о восстановлении своего нарушенного права.

Однако следует уточнить, что одним из условий ответственности в форме возмещения убытков является противоправность действия нарушителя, в том числе и государственных органов и органов местного самоуправления.

Всоответствии со ст. 16 ГК РФ возмещению подлежат убытки, причиненные в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов и органов местного самоуправления. Однако не всегда действия таких органов противоправны. Например убытки, которые предписано возместить государством собственнику земельного участка, не относятся к способам защиты нарушенных прав в рамках института ответственности.

Всоответствии со ст. 55 Конституции РФ права граждан могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц,

обеспечения обороны страны и безопасности государства. И если государству дается право национализировать землю у собственника, то на него сразу же возлагается обязанность (нет прав без обязанностей) справедливо компенсировать такую утрату прав путем выкупа. Но

2См.: Хохлов В. А. Гражданско-правовая ответственность за нарушение договора: Дис. ... докт. юр. наук.

Самара, 1998. С.148.

3См.: Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность. С. 130.

77

происходит это не в рамках правил о возмещении убытков, а в рамках выкупа земельного участка (ст. 279-283 ГК РФ), т.е. фактически на условиях договора купли-продажи.

Причинная связь. «Для причины необходимо одно – чтобы у нее было следствие».

Это знаменитое изречение шотландского философа Давида Юма45, его рассуждения и выводы в связи с «причинностью» стали основополагающими завоеваниями науки. Его мысль о том, что на основании только лишь примеров мы никогда не бываем в состоянии открыть необходимую связь между явлениями природы, можно с более чем полным основанием отнести и к праву.

Причинно-следственная связь между правонарушением и – возникшим вредом традиционно включается в число условий привлечения к гражданско-правовой ответственности. Наличие причинной связи является обязательным условием для возложения на должника обязательства по возмещению убытков. Установление причинной связи между противоправным поведением нарушителя и убытками отличается, прежде всего,

чрезвычайной сложностью, что связано с обширностью гражданских правоотношений и глубиной индивидуального понимания такой философской категории, как причина и следствие1.

В уголовном праве обычно преступный результат известен, и необходимо найти причину, чтобы понять мотивы преступления и найти самого преступника2. В гражданском праве факт нарушения субъективного права возникает в силу противоправного действия либо бездействия должника. А для того, чтобы установить последствия, которые повлекло за собой это нарушение, необходимо установить зависимость между ними как количественную,

так и качественную.

Установление причинно-следственной связи в предпринимательских отношениях достаточно специфично. Так, ГП/ВО «Продинторг» и АО «Находторг» заключили договор купли-продажи цитрусовых греческого производства от 04.11.94, по которому продавец обязался поставить покупателю на условиях франко-борт судна порт Находка в декабре 1994

– январе 1995 года 1900 тонн апельсинов и 300 тонн лимонов, а покупатель – принять их и оплатить по цене 655 долларов США за 1 тонну брутто апельсинов и по цене 771 доллар США за 1 тонну брутто лимонов.

Для выполнения своих обязательств продавец ГП/ВО «Продинторг» заключил с фирмой «Ландесман Транс Трейд» контракт на поставку апельсинов и лимонов от 16.11.94 г.

1См.: Перминов В. Я. Проблема причинности в философии и естествознании. М., 1979. С. 32; Егоров Н. Д. Причинная связь как условие юридической ответственности // Сов. государство и право. 1981. № 9. С. 128.

2См.: Ребане И. А. О методологических и теоретических вопросах причинной связи в советском уголовном праве // Методология права: общие проблемы и отраслевые особенности. Тарту, 1988. С. 151.

78

Телеграммой от 22.11.94 АО «Находторг» отказалось от закупки импортных цитрусовых по мотиву невыделения ему холодильных камер для их хранения, в связи с чем ГП/ВО «Продинторг» вынуждено было искать другого покупателя и заключило договор с товариществом с ограниченной ответственностью «Ирна» (ТОО «Ирна») на продажу этих цитрусовых, но по более низким ценам.

Согласно статьям 310 и 393 ГГ РФ односторонний отказ от исполнения обязательств не допускается и виновная сторона обязана возместить другой стороне вызванные отказом убытки в виде разницы между установленной в договоре ценой и ценой по совершенной взамен сделке.

Однако материалы дела говорят о том, что между односторонним отказом ответчика от выполнения своих обязательств и понесенными истцом убытками от их реализации другому покупателю отсутствует причинная связь.

Акты экспертизы свидетельствуют о том, что 41 процент апельсинов и 23 процента лимонов прибыли в порт Находка в испорченном виде, а 29 процентов апельсинов и 22

процента лимонов не соответствовали требованиям ГОСТа. С учетом стоимости забракованных апельсинов и лимонов и уценки нестандартных плодов разница в ценах от их реализации другому покупателю составляет 69 635 205 рублей, а не 814 687 198 рублей, как считает истец.

Груз был застрахован, и убытки от порчи апельсинов и лимонов и расходы по их переборке возмещены истцу страховой организацией.

Кроме того, в соответствии с пунктом 4 статьи 393 ГК РФ при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления. Истец не доказал, что им предпринимались меры к продаже товара по ценам, предусмотренным договором с АО «Находторг», но безуспешно46.

Эти обстоятельства и послужили основанием для принятия судом постановления об отказе в иске.

Производственная деятельность предприятий и, особенно в совокупности с коммерческой, настолько сложна, что иной раз перед судом стоит довольно непростая задача

– определить чем вызваны убытки у кредитора: действиями самого кредитора, должника,

или нарушениями третьих лиц? А если одновременно действиями кредитора, должника и третьих лиц, то в какой степени каждого из них? От решения этого вопроса зависит объем присуждаемых ко взысканию убытков. Так например, в ст. 404 ГК РФ законодатель установил правило, что суд обязан уменьшить размер ответственности должника, если сам кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков.

79

Однако причиной убытков могут быть не только действия должника, но и бездействие самого кредитора.

Возьмем, к примеру, случай из судебной практики о недопоставке по договору двух вагонов хлопка от поставщика (должника) для нужд мануфактурной фабрики (кредитора).

Кредитор требовал взыскать с должника расходы в сумме 400 млн. рублей в виде упущенной выгоды, образовавшейся из-за недопоставки хлопка1.

В судебном заседании кредитор представил следующие доказательства: акт простоя оборудования по производству ткани из-за отсутствия хлопка в течение двух месяцев,

справки бухгалтерии о выплате своим работникам части заработной платы за время якобы вынужденного прогула из-за временной остановки производства, расчет суммы недовыпущенного товара за указанные два месяца простоя, который бы выпустила фабрика,

если бы поставщик вовремя поставил два вагона хлопка, и некоторые другие документы.

Казалось, что кредитор довольно полно обосновывает, причем документально, факт ненадлежащего исполнения своих обязательств должником. У суда не было нареканий и в части установления цены на хлопок – сырье для изготовления ткани, и в верности бухгалтерского расчета косвенных убытков. Однако иск кредитора был удовлетворен в самом минимальном размере – всего в сумме

40 млн. рублей. Почему же суд принял такое решение, если факт нарушения обязательств должником явно имел место.

Арбитражный суд посчитал, что неполученный кредитором доход образовался на 90%

вследствие виновных действий самого кредитора.

Так, во-первых, кредитор мог приобрести недопоставленный хлопок у других изготовителей, которых имеется еще пять, причем один из них находится на 30 км ближе,

нежели предприятие должника.

Во-вторых, у кредитора на расчетном счете имелись денежные средства в сумме 830

млн. рублей для приобретения двух недопоставленных вагонов хлопка. Но кредитор этим правом не воспользовался, чем искусственно способствовал созданию недополученного дохода.

В-третьих, кредитор не мог в суде представить письменных доказательств того, что обращался с просьбой о приобретении хлопка на другие предприятия СНГ и получил отказ в продаже этого вида товара.

В обосновании отказа истцу-кредитору в удовлетворении всех требований арбитражный суд указал на материальные нормы права, которые нарушил сам кредитор.

80