Возмещение убытков по гражданскому праву России. Монография

уплата неустойки в ее сегодняшнем, штрафном виде. (Возможно, именно поэтому Высший арбитражный суд достаточно настойчиво «корректирует» практику на почти обязательное применение ст. 333 ГК РФ.).

Таким образом, просматриваются все более четкие перспективы в отношении возмещения убытков как ведущей меры гражданско-правовой ответственности и наиболее полно соответствующей целям и задачам гражданского права России.

Вводимое автором нового подхода (Хохлов В. А.) специальное юридическое понятие

– состояние ответственности – положено в основу определения гражданско-правовой ответственности как особого правового состояния, возникающего в результате правонарушения и не ориентированного исключительно на должника.

Итак, гражданско-правовая ответственность – «это урегулированное нормами права (в

том числе из договора) особое правовое состояние, возникающее в результате нарушения прав участников гражданских правоотношений и характеризующееся юридической возможностью обеспечить восстановление этих прав с помощью специальных санкций – мер ответственности»21.

Именно поэтому будет логичным в дальнейшем говорить не об условиях применения ответственности, а об условиях применения такой ее меры, как возмещение убытков.

Ответственность же как состояние не применяется, а возникает при нарушении прав, а

завершается (в рамках исследуемой проблематики) взысканием убытков.

Юридическая ответственность – явление, вызванное к жизни внешними обстоятельствами и зависящее от них в плане своего возникновения. Такая причина чаще всего именуется основанием. Основание – это то обстоятельство, в силу которого возникает ответственность, и то, без чего она безусловно отсутствует.

В цивилистике до сих пор не выработано единой концепции о том, что считать основаниями ответственности, а что условиями, т.е. дополнительными корректирующими факторами.

Большинство авторов полагают, что основанием юридической ответственности является факт правонарушения. Под понятием правонарушения обычно понимают определенную совокупность самых различных обстоятельств, большую по объему у одних авторов и меньшую у других.

До недавнего времени чаще всего указывали, что элементами гражданского правонарушения по аналогии с уголовным составом преступления являются понятия:

51

противоправность, вред, причинная связь и вина, что составляет в совокупности объективную и субъективную стороны2.

Последние концепции базируются на том, что «единственным основанием гражданско-правовой ответственности может являться вред, т.е. отрицательные последствия,

возникшие в сфере кредитора (в нашем случае – это наличие убытков), а остальные признаки составляют дополнительные условия, более или менее важные в зависимости от личностных представлений авторов»22.

Многие авторы полагают, что единственным основанием наступления гражданско-

правовой ответственности выступает объективная противоправность, т.е. факт нарушения установленного правопорядка, либо противоправное поведение нарушителя; нарушение субъективного права и т.д.23

Мы присоединяемся к точке зрения В. А. Хохлова, рассматривающего основания гражданско-правовой ответственности со стороны интересов кредитора и сделавшего вывод,

что правонарушением являются фактически отрицательные последствия на стороне

кредитора, т.е. вред в его самом широком смысле.

В дополнение хотелось бы привести ряд соображений еще за одно возможное, пусть и не столь явное, но все же основание гражданско-правовой ответственности – вину. Понимая,

что вызываем гнев «чистых цивилистов», все же хотели бы акцентировать внимание на

следующем.

Принцип ответственности за вину является по своей сути одним из проявлений более общего начала гражданского законодательства, регламентирующего имущественный оборот,

– принципа автономии воли.

Граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права

своей волей и в своем интересе (ст. 1 ГК РФ). Граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права (ст. 9 ГК РФ), т.е.

собственник вправе самостоятельно, автономно распоряжаться своим имуществом и неимущественными правами, не причиняя при этом вреда имуществу других лиц.

Гражданский кодекс, предоставляя собственнику право поступать по своему усмотрению,

возлагает на него и обязанность возместить вред (убытки), так как они причинены намеренно

или, по крайней мере, они могли и должны были предвидеться самим причинителем.

ответственность: проблемы и перспективы. Учен. зап. Тартусского ун-та, 1989. С. 33; Тархов В. А. Гражданские права и ответственность. С. 86.

22См. Хохлов В. А. Гражданско-правовая ответственность за нарушение договора: Дис. ... докт. юр. наук.

Самара, 1998. С. 59.

23См. Тархов В. А. Обеспечить возмещение убытков – важная задача советского гражданского права. Теоретические вопросы применения и дальнейшего совершенствования законодательства: Тезисы докладов на республиканской научной конференции. Тарту. 1967. С. 38.

52

На наш взгляд, сама по себе гражданско-правовая ответственность в современном гражданском праве исключается, если не соблюдены условия свободного формирования воли и волеизъявления либо если вредоносный результат наступил помимо воли лица, т.е.

вне сферы его контроля.

Ст. 401 ГК РФ, определяя вину как умысел или неосторожность, называется

«Основания ответственности за нарушения обязательства». И общее правило ответственности за вину формулируется в контексте оснований, а не условий

ответственности.

Подтверждением незыблемости принципа вины является п. 4 ст. 401, установивший,

что заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства ничтожно. Законодатель этим правилом подчеркивает отличие вины в гражданском праве от вины в уголовном праве. В противном случае умышленное виновное нарушение противоречило бы цели обязательственных правоотношений и позволило бы вину «перевести» в разряд диспозитивных норм. Еще более четко ответственность за виновные действия закрепляет, например, ст. 538 ГК РФ,

установившая, что производитель сельхозпродукции, не исполнивший обязательство по договору контрактации либо исполнивший его ненадлежащим образом, отвечает только при наличии вины.

Обязательное установление фактора вины в гражданском праве необходимо не для определения объема ответственности правонарушителя (это определяется размером причиненных убытков), а для определения того, находится ли он вообще в состоянии ответственности (несет ответственность, п. 1 ст. 401). Именно поэтому на должника возложена процессуальная обязанность при осуществлении предпринимательской деятельности доказать, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие причин, за которые он ответственность нести не мог (непреодолимая сила, п. 3 ст. 401 ГК РФ).

Это отличительное свойство вины в гражданском праве заметил О.С. Иоффе: «Вина является основанием, а не мерой, определяющей объем гражданской ответственности за причиненные убытки. Именно поэтому в гражданском праве нет надобности в проведении четких границ между умыслом прямым и косвенным, неосторожностью в форме небрежности и самонадеянностью.».1

Арбитражные суды, исследуя вопрос о том, кто ответственное лицо, постоянно возвращаются к принципу вины.

53

Так, между сельхозпредприятием и мясоперерабатывающим заводом были заключены договора на поставку скота для государственных нужд, по условиям которых покупатель (завод) должен был производить оплату получаемой продукции в определенные сроки после ее приемки. Однако свои обязанности он исполнял несвоевременно, что послужило основанием для предъявления к нему иска о взыскании установленных договорами пеней и убытков, который суд первой инстанции частично удовлетворил.

Кассационная инстанция, напротив, пришла к выводу об отсутствии вины ответчика в связи с тем, что в спорный период ему не выплачивались целевые дотации из соответствующего бюджета, и на этом основании полностью освободила ответчика (покупателя продукции) от ответственности.

Президиум ВАС РФ, отменяя постановление кассационной инстанции, сослался на п. 6 ст. 8 федерального закона от 02.12.94 № 57-ФЗ «О закупках и поставках сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд», в котором установлены иные основания освобождения от ответственности. Согласно названной норме, стороны освобождаются от ответственности за полное или частичное неисполнение обязательств по договору в случае непредвиденных обстоятельств, возникших после его заключения в результате событий чрезвычайного характера, которые стороны не могли предвидеть и предотвратить. Таких обстоятельств кассационной инстанцией не установлено, в связи с чем требования поставщика продукции о взыскании с покупателя убытков признаны правомерными2.

В соответствии со ст. 401 ГК РФ лицо, не исполнившее обязательство либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины, кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности. Притом ч. 3 указанной статьи ГК РФ определяет, что если иное не установлено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство, освобождается от ответственности, если докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, т.е. чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.

Следует обратить внимание, что, согласно названной норме, к таким обстоятельствам не относится отсутствие у должника необходимых денежных средств. При этом не имеет значения источник, из которого покупатель должен был получать средства на оплату продукции. Это означает, что если бы договором на закупку и поставку скота для государственных нужд была четко обусловлена зависимость оплаты поставленной

54

продукции от получения ответчиком целевых дотаций из бюджета, то оснований для привлечения ответчика к ответственности не было бы.

Кроме того, п. 6 ст. 8 названного федерального закона, к которому предписывает обратиться ст. 401 ГК РФ, содержит перечисление событий чрезвычайного характера

(засуха, наводнение, градобитие), к числу которых, исходя из контекста данной нормы непоступление целевых дотаций из бюджета не относится, несмотря на наличие в том перечислении словосочетания «и другие форс-мажорные обстоятельства».

Рассмотрим еще один случай.

Акционерный коммерческий банк «Держава» обратился в Арбитражный суд города Москвы с иском о взыскании с акционерного коммерческого банка «МАПО-банк» 2 062 666 666 рублей убытков, возникших в связи с неправомерной передачей казначейских обязательств.

Решением от 28.02.96 иск удовлетворен.

Постановлением апелляционной инстанции от 11.06.96 решение оставлено без изменения.

Федеральный арбитражный суд Московского округа постановлением от 13.08.96

названные судебные акты отменил, в иске отказал.

В протесте заместителя председателя Высшего арбитражного суда Российской Федерации предлагается постановление кассационной инстанции отменить, решение первой и постановление апелляционной инстанции изменить, возложив убытки на истца и ответчика в равных долях.

Президиум считает, что постановление кассационной инстанции подлежит отмене, а

решение первой и постановление апелляционной инстанции оставлено без изменения по следующим основаниям.

АКБ «Держава», являясь собственником 1700 казначейских обязательств серии Д

2507396, поместил их на счет депо трв/001061 в АКБ «МАПО-банк».

Истец 31.01.96 передал ответчику поручение на погашение казначейских обязательств, которое не было исполнено в связи с отсутствием казначейских обязательств на указанном счете.

Казначейские обязательства АКБ «МАПО-банк» перевел на счет депо трв/002179,

принадлежащий обществу с ограниченной ответственностью «Компания «Синфо», на основании поручения на перевод от 28.12.95, оформленного от имени АКБ «Держава».

По факту завладения казначейскими обязательствами возбуждено уголовное дело,

экспертизой по которому установлена подделка поручения на перевод от 28.12.95.

55

АКБ «МАПО-банк» действует на основании договора с Министерством финансов Российской Федерации в качестве лица, уполномоченного на осуществление операций с казначейскими обязательствами (депозитария), и согласно внутреннему регламенту за свой риск производит учет, обращение и погашение казначейских обязательств.

Выбытие казначейских обязательств из владения АКБ «Держава» произошло вследствие осуществления АКБ «МАПО-банк» указанной предпринимательской деятельности, поэтому последний в силу пункта 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации должен нести ответственность за убытки собственника казначейских обязательств в полном объеме, независимо от вины.

При таких обстоятельствах законными и обоснованными являются решение первой инстанции и постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда города Москвы о взыскании с АКБ «МАПО-банк» убытков24.

Действительно, термины независимо от вины, отсутствие вины говорят в пользу

усеченного состава правонарушения и, как считает Матвеев Г.К., состав правонарушения и ответственность не всегда корреспондируют друг другу: «ответственность может иметь место и при отсутствии полного состава»1.

В составе правонарушения в гражданском законодательстве нет такой яркости и четкости, как в составе преступления в уголовном законодательстве. Но эти различия, как мы уже говорили, находятся не в структуре правонарушения, а в качественных особенностях его элементов.

Немаловажное воздействие на качественное изменение правового принципа ответственности за вину оказал научно-технический прогресс и обобществление производства.

Научно-техническая революция XX века повлекла за собой создание сложных механизмов, транспорта, опасных продуктов, веществ, осуществление опасных видов деятельности. Источники повышенной опасности резко увеличили масштабы возможных убытков, причем последствия которых могут проявиться не сразу, а через определенный промежуток времени, что затрудняет, кроме вины, установление причинной связи между действием и вредом.

С другой стороны, усиление общественного характера труда через создание объединений граждан и юридических лиц и в силу этого большей разветвленности систем управления, приводит зачастую к невозможности определения лица, действия или бездействие которого стали причиной наступления имущественных потерь.

56

Кроме этого «превращение юридического лица в главного участника имущественного оборота также, в конечном счете, способствовало обесцениванию критерия вины как необходимого условия гражданско-правовой ответственности».25

Гражданско-правовые нормы охватывают намного более широкую сферу общественных отношений и в силу этого менее конкретизированы и более терминологически разнообразны. Наличие убытков, противоправность поведения,

причинная связь между этим поведением и убытками, вина причинителя не всегда ярко выражены.

Например, такая общепризнанная мера гражданско-правовой ответственности, как неустойка, тоже, на первый взгляд, не содержит полной совокупности всех элементов состава правонарушения, так как для ее взыскания вовсе необязательно наличие ущерба, а

следовательно и причинной связи (ст. 330 ГК РФ).

Но ответственность в гражданском законодательстве может устанавливаться не только за материальный, имущественный ущерб, но и за само поведение, безотносительно к его результату. При анализе норм необходимо учитывать особенности гражданских правоотношений, что даст возможность правильно оценить, понять их и выявить дальнейшие пути совершенствования.

Именно поэтому в ст. 401 ГК РФ понятие вины дается через определение невиновности. Но тем не менее это не изменяет общий принцип ответственности только за вину.

С учетом сказанного выше значение вины в гражданском праве состоит:

а) в учете персоналии правонарушителя и его реальных возможностей при сложившихся обстоятельствах на момент причинения убытков;

б) в необходимости использовать эту категорию для распределения бремени ответственности между кредитором и должником (напр. ст. 404 ГК), между сопричинителями вреда и т.д.;

в) в способности через вину правонарушителя установить детали объективного поведения;

г) в возможности выявить реальный интерес сторон в договорных обязательствах.

Итак, для правоприменителя вина в гражданском праве будет являться «специальной правовой категорией, значение которой состоит прежде всего в отыскании границы для применения мер ответственности»26.

25См. Кулагин М. И. Избранные труды. М.: Статут, 1997. С. 281.

26См.: Хохлов В. А. Гражданско-правовая ответственность за нарушение договора: Дис... докт. юр. наук. Самара, 1998. С. 158.

57

Некоторые авторы не согласны с такой оценкой вины и объясняют отказ от традиционного понимания вины недооценкой социальной ценности данного принципа, что предопределено влиянием экономических факторов на правовые подходы к решению вопросов юридической ответственности27.

Мы разделяем мнение, что вина в гражданском праве в смысле психических критериев и нравственных устоев того, кто причинил убытки, в правоприменительной практике не должна исследоваться, и тем более не должна различаться степень вины. Но законодатель использует вину как корректирующее обстоятельство, как обслуживающее,

вспомогательное понятие для отыскания границ реализации гражданско-правовой ответственности. В этом смысле вину все-таки нельзя исключать, если не из оснований, то по крайней мере из необходимых условий применения исследуемой санкции о возмещении убытков.

Как только появляется первый вопрос, кто ответственное лицо за убытки, логически возникает и второй вопрос: почему он отвечает за эти убытки. С практической точки зрения,

как мы говорили выше, вторым вопросом можно не интересоваться. Но для уяснения логической цепочки рассуждений законодателя при возложении ответственности не только на непосредственного причинителя вреда, но и на третьих лиц, необходимо получить ответ и на второй вопрос. В этом случае мы неизбежно выходим на новые, более тонкие понятия вины такие, как осмотрительность, предосторожность, разумность, и т.д. (однако мы не говорим о понятии случай, так как нет лица, способного (в силу закона) отвечать за вред,

нанесенный кредитору, то нет и самой ответственности, а есть иная обязанность в норме о том, на кого возлагаются последствия случайных событий, напр. ст. 211 ГК РФ).

Проведем анализ параллельно со случаями из судебной практики. Водитель автомашины «Москвич-2141» будучи в нетрезвом состоянии и в нерабочее время совершил столкновение со встречной машиной, причинив телесные повреждения водителю автомашины «ВАЗ-2107» («Жигули») и повредив саму машину. Собственником «Москвича» является больница. Установлено, что в аварии виноват водитель «Москвича» и в соответствии со ст. 1079 ГК РФ за вред, причиненный деятельностью, создающей опасность для окружающих, будет нести ответственность владелец источника повышенной опасности,

т.е. больница1. Н. С. Малеин полагает, что в таких случаях обязанность возместить вред за утрату здоровья, повреждение машины не может рассматриваться как ответственность за противоправное действие. По его мнению, в этом случае закон просто налагает на

отношениях // Юридическая ответственность: проблемы и перспективы. Уч. записки Тартус гос. ун-та. Тарту, 1989. С. 87-95.

58

невиновного владельца источника повышенной опасности обязанность возместить вред28. В

таком случае возникает вопрос: в связи с чем больница обязана возмещать ущерб?

Анализ норм Гражданского кодекса позволяет выделить два возможных варианта ответа.

Первый. Законодатель, перераспределив обязанность возмещения вреда с непосредственного причинителя на владельца источника повышенной опасности (мы говорим о тех случаях, когда причинитель вреда и владелец не совпадают в одном лице), тем самым для пострадавшего расширил возможность удовлетворения его требований за счет более богатого владельца источника повышенной опасности (хотя бы за счет того же источника повышенной опасности, которым он владеет). Такой предварительный вывод позволяет сделать статья 1081 ГК РФ, предоставляющая владельцу источника повышенной опасности право обратного требования (регресса) к непосредственному причинителю вреда.

Как бы устанавливается правовая цепочка, по которой владелец должен быстро заплатить за все потери, а затем требовать уплаченное с непосредственного причинителя, т.е. с

гражданина. Если последний действовал умышленно или по неосторожности, то будет нести ответственность в соответствии с уголовным и гражданским законодательством, если по халатности, то в рамках трудового (если случай не будет отнесен к категории производственного риска). При полном отсутствии вины (случай) – не будет и ответственности.

Но все вышеперечисленное будет позже, когда пострадавшему владелец источника повышенной опасности возместит вред (включая все убытки). С точки зрения наиболее полного возмещения вреда и ускорения его процесса изложенная формула представляется вероятной. Но почему бы тогда не сделать владельца источника повышенной опасности и причинителя вреда солидарными должниками? Ведь процесс возмещения пойдет еще быстрее из-за объединения их имущества?

Второй вариант ответа на поставленный вопрос: законодатель все-таки не просто налагает обязанность возмещения на владельца источника повышенной опасности, а

признает его в какой-то степени виновным в причинении вреда. В ином случае не нужно было бы в ст. 1079 ГК РФ указывать на основания, при которых владелец источника повышенной опасности не несет ответственность. Например, наличие обстоятельств непреодолимой силы или противоправные действия других лиц. Указанные обстоятельства подчеркивают полную невиновность владельца источника повышенной опасности.

59

Для наглядного рассмотрения можно вернуться к случаю о ДТП, где больница возмещает вред за своего штатного водителя. С одной стороны, можно сказать, что водитель был не на работе, самовольно взял машину, был в нетрезвом состоянии, совершил серьезное ДТП, в общем, казалось бы, он виновен. Но можно задать ряд других вопросов: почему служебная машина не стояла в служебном гараже, почему охрана ее выпустила за ворота,

почему администрация нерегулярно и формально проводит инструктаж по технике безопасности, проверяла ли администрация хотя бы раз знание водителем правил и своих должностных инструкций и т.д.? Если администрация больницы докажет, что машина помимо ее воли была угнана или выбыла иным противоправным путем из ее владения, то отвечать будет сам водитель и не только в рамках Гражданского кодекса. А если нет – то возмещать вред будет больница. Но есть ли в действиях – а точнее в бездействии – вина администрации? Думается, что есть, потому что все вышепоставленные вопросы одновременно являются согласно ст. 15 КЗоТ РФ правовой обязанностью администрации, а

их неисполнение или ненадлежащее исполнение является противоправным бездействием.

Поэтому термины, применяемые законодателем, в частности, в

вышеприведенных статьях ГК РФ, как то «при отсутствии вины», «независимо от вины», по нашему мнению, есть не что иное, как терминологические приемы,

юридическая техника, позволяющая практикам смелее применять закон и не оставаться в плену своих сомнений: есть вина или она отсутствует. Всегда должны быть, по возможности, четкие ориентиры, достаточно ясные формулировки закона,

понятные широкому кругу лиц (судьи, прокуроры, адвокаты, юрисконсульты и т.д.),

которые непосредственно применяют этот закон.

Таким образом, законодатель, предписывая возмещать ущерб, например, владельцу транспортного средства независимо от его вины, не лишает ответственность одного из ее оснований (вины субъекта), а говорит нам, используя юридическую технику, что его вина слишком отдалена и качественно настолько сложна, что заниматься ее доказыванием нет смысла, и устанавливает правовую «виновную» презумпцию.

Это достаточно разумное и обоснованное предположение. Владение и использование источника повышенной опасности для окружающих в силу своей специфики предполагает,

что владелец транспортного средства должен обеспечить исправное состояние своей техники, т.е. своевременно проходить технический осмотр, проводить ежедневное медицинское освидетельствование водителя, обучать его и постоянно следить за уровнем его профессиональных знаний и т.д. Обязанностей много и доказывать их исполнение в суде подчас трудоемкая задача. Поэтому закон ввел определенное предположение, что если водитель в ДТП причинил вред гражданину, то владелец все-таки не выполнил одну из своих

60