Введение в историю. Учебное пособие

кто их учреждал, история хочет увидеть людей. Кто этого не усвоил, тот самое большее может быть рабочим эрудиции»1. Почти до абсурдного логического конца доводит мысль М. Блока один из крупнейших современных философов, португалец Х. Ортега-и-Гассет, который говорит, что история является наукой о самом строгом настоящем.

С другой стороны, известный французский философ и писатель Ж.-П.Сартрписал,чторассказаннаяисторияможетбытьтолькоисто- риейпрошлого.Настоящего,поегомнению,вообщенет,т.к.сущность человека кристаллизуется в момент его смерти.

Представитель того же, что и Сартр, направления (экзистенциализм) австрийский философ К. Ясперс видел смысл истории в указании пути настоящему (современному) человеку, в этом он усматривал и смысл исторической науки.

Ряд историков прежде и теперь полагают, что в основе человеческого поведения лежит иррационализм и поэтому исторический процесс иррационален, значит, историческая наука не существует: абсурдно считать наукой исследование иррационального. Некоторые считают, что историческая наука отражает не объективную действительность, а лишь представления о ней историков.

Спор об истории, о ее смысле, ее значении, о возможностях отображения истории исследователем, очевидно, бесконечен, проявление и отголоски его мы видим и сегодня. Этот спор подводит нас к вопросу о закономерности и случайности в истории.

1 Блок М. Указ. соч. С. 18.

21

Глава 2. Несостоявшаяся альтернатива: история – закономерность или цепь случайностей?

Закономерность и случайность в историческом процессе, понятие альтернативности в истории. Понятие «исторический прогресс». Правомерно ли оно? Прогресс – слепой случай

или повторяемость явлений? Прогресс и судьба народа. Роль личности в истории. Личность – песчинка и жертва прогресса или его созидательница?

Раз мы утверждаем, что история – это наука, значит, должны признать,соднойстороны,чтоонаразвиваетсяпоопределеннымзаконам, а с другой стороны, что предмет ее изучения – исторический процесс, собственно история – имеет свой смысл, свои законы.

Мы уже говорили, что в ходе истории человек познает себя и предназначением истории является в конечном итоге самопознание человека в мире. Однако без уяснения определенных закономерностей (а не просто причин) такое самопознание, связь настоящего и прошлого невозможны.

Мы видели также и разное отношение ученых к этим возможностям,разноеотношениектому,естьлизакономерностьвистории;история, ее ход определяются законами или же в ней господствует случай? Споры эти идут и по сей день, определяя полемику между различными мировоззренческими теориями. При этом не играет роли, материалистические или идеалистические эти теории.

В последнее время марксизм, да и самого К. Маркса, обвиняют в том, что он «задетерминировал» историю, т. е. по сути дела изгнал из нее элемент случайности, объяснил исторические явления, в частности революции, как неизбежные и закономерные, изгнал возможности иногоходаразвития(альтернативностиистории).Кстати,напрактической почве эти обвинения вылились в утверждение о случайности или же волюнтаристичности Октябрьской революции, Великой французской революции, отчасти Английской революции и др.

Сразу скажем, что все эти заявления совершенно не новы, они повторяют концепции некоторых историков давнего и сравнительно недавнего прошлого. На теоретическом уровне подобные заявления выходят (и вполне логично) на отрицание истории как науки и на отрицание историзма. Таково кредо одного из крупнейших современных философов XX в. англичанина К. Поппера. Его кредо – борьба против историцизма. Признавая, правда, некоторую шаткость своей позиции, Поппер оговаривается, что историцизм–неисторизм, что, безусловно, между разрозненными явлениями есть связи и развиваются они в

22

определенной закономерности, но признаки, которые он перечисляет какпризнакиисторицизма,посуществу,–признакиисторизма.К.Поп- пер, выступая против историцизма и К. Маркса как его приверженца, объясняет это неприятием заданности истории, сравнивает это с божественным предопределением истории, но тем самым он выступает и против научности истории.

Попробуемразобраться,хотя,конечно,этототвопрос,которыйнемыслимо разрешить в одной лекции. Здесь мы только сможем поставить вопрос, дать картину существования разных мнений в самой науке и нащупать определенные пути к решению этих вопросов.

Теологическая история и, в частности, христианская история (Августин, а особенно Фома Аквинский, затем протестантские мыслители)сделалиисториюстрогопредопределенной,зависящейотБога;все, что происходило в действительности, было якобы определено свыше. Здесьнебыломестаслучаю.Законподменялсябожественнымзаконом.

В древности (в мифологическом сознании) случай имел место, но сам случай трактовался как рок, судьба – в этом тоже была воля богов.

Данные примеры свидетельствуют о том, что как закономерность, так и случайность могут быть и в материалистической, и в идеалистическойтеорииииметьразныеобъяснения.Поэтому,думаю,водораздел междуразнымивзглядаминаисториювэтомаспектепроходитнездесь. И обвинение К. Маркса как пророка в этом смысле несостоятельно.

Исходим из того, что же такое закон (оставим в стороне вопрос о егопроисхождении–земномилинебесном).Закон–этоповторение сходных причин и следствий в схожих условиях.

Обратимсякистории,ненайдемлиздесьаналогий–неслучайных совпадений,аповторениясходныхреакций,действий,явленийкакответа на сходные обстоятельства и причины?

Полагаю,выможетепривестиихисами.Революцииивойныявляютсянаиболееглобальнымиподтверждениямиэтого.Английскаяреволюция середины XVII в. и Французская революция конца XVIII в. при всехсвоихнесхожестях,которыебылипродиктованыразнымиуслови- ямидвухстран,начиналисьпрямо-такивидентичнойситуации,сточ- ки зрения действий короля и реакции народа.И если всеэто случайно, почему же тогда революции охватили большинство народов, почему у одних они происходили раньше, а у других – много позже?

В то же время разве в революциях не было случайностей, не обусловленных ни экономическими, ни политическими (внутренними и внешними) причинами, ни законами психологии, ни особыми условиями собственного национального развития? Были. Эти случайности

23

влияли на события и во многом определяли их особенности. Были там моменты личностные? Конечно.

Случайное событие действительно может повернуть сражение вспять, повлиять на ход истории (хотя и ненадолго). Конечно, и любовные увлечения способны влиять на ход истории, как это преподносят нам, например, авантюрные романы А. Дюма или многочисленные романы о Наполеоне. Но можно ли считать (как это представлено в романах), что вся история зиждется только на случае?

Другой вопрос, что рассматривать в качестве закона, на основе какого принципа определять (детерминировать) историю? Все ли законыдействуютвовсевремена?ИтотжеК.Маркссправедливозамечал, чтозаконыгибки:изменятсяусловия,изменятсяизаконы.Можнопризнать правоту тех, кто упрекает Маркса в приписывании мессианской роли в истории рабочему классу. Но ведь по логике вещей в тот период это положение не просто вытекало из действительности, но и подтверждалось. Условия изменились, и вывод стал неверен.

А разве не прав был К. Маркс, когда писал: «Люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не они сами выбирали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого»1. Не этим ли объясняется и то, что деятельность отдельных реформаторов имеет часто результаты, противоположные их намерениям, ибо в обществе действуют сразу несколько сил, которые накладываются друг на друга, пересекаются друг с другом, и предусмотреть все это самый искусный политик не может, даже, пожалуй, имея под рукой службу ЭВМ.

В истории, однако, нет жесткой детерминированности, нельзя говорить о неизбежности каких-то событий, явлений. Эта неизбежность ограничена очень жесткими условиями. Обычно альтернатива есть, естьсвободавыбора(какпередбылиннымбогатыремнараспутьеудорожного камня) в определенных рамках. Стоит изменить хотя бы одно условие, и развитие пойдет по другому пути. Те же Маркс и Энгельс не раз говорили о таких исторических возможностях. И здесь уместно привести их высказывание: «Обстоятельства в такой же мере творят людей, в какой люди творят обстоятельства»2.

Вообще-тоуисториковнепринятоговорить:акакбыэтобыло,если бы... Например, что было бы, если бы Наполеон не пошел на Россию, если бы Сталин не заключил договор с Гитлером, если бы английский король Карл I согласился с требованиями парламента и т. д.? У исто-

1Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. 2-е изд. Т. 4. С. 133, также см.:

Т. 3. С. 18, 44–45. Т. 18. С. 239.

2Там же. Т. 3. С. 37.

24

риков принято изучать и анализировать то, что было. Но в последнее времятеорияальтернативностивисторииполучилабольшоеразвитие. Вотечественнойисториографииуистоковизученияисторическойальтернативности стоял академик И.Д. Ковальченко.

Но когда мы говорим об альтернативе, речь идет не о чистом случае и не о надуманной абстрактной возможности, а о реальной альтернативе в имеющихся исторических условиях, о том, какой выбор могли сделать те или иные социальные слои, отдельные люди в этих условиях (соотношение социальных и политических сил, психология, уровень экономики и т.п.). Карл I и Людовик XVI вроде бы могли согласиться на реформы и тем самым предотвратить или смягчить революцию, тогда бы история пошла, вероятно, по другому пути. Но ведь не согласились же, реформы не были приняты ни в том, ни в другом случае – и ни в одной из известных революций прошлого – либо были приняты слишком поздно.

В монографии «Наполеон Бонапарт» А.З. Манфред размышляет о том, была ли альтернатива поражению наполеоновских войск и установлениюевропейскойреакциипослеВатерлоо.Онсчитает,чтобыла, но при условии, если бы началось широкое народное движение против монархий, возглавивших борьбу с Наполеоном. Это доказали так называемые 100 дней Наполеона. Но кто бы возглавил это движение? РеволюционноедвижениебылораздавленосамимНаполеоном.Наполеон не мог и не желал быть «якобинцем», народным вождем. Что он мог предложить, кроме войн и монархического принципа правления?1 Это несостоявшаяся альтернатива, для которой не хватало многих, и существенных, условий.

Альтернатива просматривается и в самих путях развития, и в данности их исторического опыта: разнообразные последствия хода революций зависят от разных условий, в которых они протекали, т. е. ни однареволюциянеидентичнавполнедругой,каждаяпредставляетсобой альтернативный вариант.

Последствия доведенной до конца Французской революции оказались для ее истории менее радикальны, чем для Англии последствия английскойреволюции.Воднихреволюцияхнапервыйпланвыходи- линациональныезадачи,вдругих–социальные,которыетожекаждый раз,взависимостиотнациональныхусловий,решалисьпо-разному.И в этом тоже альтернативность исторического развития.

Ясно, что чем богаче человеческий исторический опыт, тем больше возможностей осознать альтернативу и выбрать ее, но, как показы- вает наша реальность, не так-то это просто. Согласимся, что в исто-

1 Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. М., 1971. С. 703.

25

рии есть законы, которые определяют ее путь, хотя проявляются они в разных вариантах. Но куда ведет этот путь? Можно ли вообще так ставить вопрос?

Со времен эпохи Просвещения историки верили в прогресс человеческогообществаивисторическийпрогресс,которыйоказалсябуржуазным. Затем энтузиазм в отношении к прогрессу значительно поостыл, но в целом оптимизм в отношении исторического развития сохраняется до наших дней.

Начиная с эпохи Возрождения и Просвещения, большинство мыслителейсчитали,чточеловечествопроходитпутьпоступательноголинейного развития в направлении к счастью и прогрессу. В целом это ощущение сохранялось и позже и осталось характерным для марксизма. Однако К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали зигзаги человеческой истории, отмечали, что она знает периоды откатов, и все это вписывалось в их представление о спиралеобразной форме исторического прогресса.

ОтрицательноеотношениекпрогрессусвязанотожесэпохойПросвещения и наиболее ярко выражено у Ж.-Ж. Руссо, который считал прогресс пагубным для человечества, связывая с ним потерю человеком естественной свободы, отчуждение от средств производства, эксплуатацию. С Ж.-Ж. Руссо, собственно, и начинается спор о сущности прогресса в истории.

К. Маркс и Ф. Энгельс, уверенные в прогрессивном развитии общества и имевшие оптимистический взгляд на историю, поддерживали Руссо в том, что тот увидел изъяны буржуазного прогресса, идеализировавшегося Просвещением. Они подчеркивали противоречивость буржуазного развития в самых разных его аспектах. Характеризуя, в частности, колониализм как одно из следствий этого развития, с одной стороны, и как его стимул, с другой, отмечая, что он, безусловно, был частью прогресса, Маркс и Энгельс подчеркивали, что прогресс этот достигался за счет выкачивания ресурсов из колоний и неэквивалентного обмена.

НовХХв.катаклизмыпереломовцивилизациинеоднократноприводилиисториковквозрождениюлибоидеиАпокалипсиса,который,с точкизрениясредневековогомировоззрения,станетокончаниемистории,либокощущениюзакатаигибелицивилизации(О.Шпенглер«ЗакатЕвропы»).Разочарованностьипессимизмхарактерныидлямногих историковсовременности,исвязаноэтосопасностьюядернойвойны, экологической катастрофой, природными катаклизмами, нерешенностьюсоциальныхпроблем,сразваломсоциалистическойсистемы,усилением национализма, фашизма, локальными войнами, которые гро-

26

зят разрастись до всемирных масштабов, и т.п. Связано это и с определенными тупиками, перед которыми время от времени оказывалась и оказывается сама историческая наука вследствие недостатков ее методологического аппарата.

ВыдающийсяамериканскийсоциологП.Сорокин,какМарксимногие историки современности, сохранял оптимизм в отношении развитиячеловеческойистории.Онписал:«Пройдячерезрядпыток,спотыкаясь и падая под ношей крестных мук, человечество шаг за шагом завоевываловозможностизаконодательстваистроительствасвоейистории. Шаг за шагом оно стремилось реализовать свои идеалы Правды, ИстиныиКрасоты...Ичемактивнеебудеткаждаяличность,чемвыше будут ее идеалы, тем быстрее мы будем приближаться к Правде и тем чище и прекраснее будет Правда человеческая»1.

В самом деле, разве мы не можем говорить о достижении человеком поистине сказочных успехов в науке и технике, разве мы не можем говорить о смягчении разного рода социальных контрастов, о постепенном преодолении колониализма и расизма, о тенденции к единению всех людей?

Однакочеловечествоужеотказалосьотмысли,чтопрогресс–всег- да благо, оно убедилось: оружие это – обоюдоострое, и расплачиваться за него приходится дорогой ценой (здесь уместно сравнение с эффектом«шагреневойкожи»О.Бальзака).Человечествоубедилось,что дело здесь не только в буржуазном характере прогресса, в эксплуататорском или неэксплуататорском строе. Дело и в самом прогрессе, в противоречивости, диалектичности самого развития.

Но какова роль человека в этом прогрессе? Является ли человек песчинкой и жертвой этого прогресса, каким он рисовался тому же Ж.-Ж. Руссо, или Ф.М. Достоевскому, или А.И. Куприну («Молох»)? К.Марксбылуверен,чточеловечествоотыщетпутьизэтогопротиворечия,чтоононайдетспособвыжитьиприйтикполномуосвобождению.

Однакоисторики-марксистычастоуделялинедостаточновнимания личности, сводя весь исторический процесс только к массам. Задача историков – поставить личность в центр истории, там ее действительное место (не зря мы наблюдаем сейчас определенный бум биографического жанра). Яркие эпохи выдвигают ярких личностей, именно на них зиждется прогресс, или же они пытаются противостоять ему. Но личность без опоры на массы сделать ничего не может. Правы ли те историки и социологи, которые защищают чисто элитарную теорию развития мира (А. Тойнби, П. Сорокин, Ф. Ницше)?

1 Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 520–521.

27

Всвязи с этим хочется привести парадоксально-ироническое высказываниеанглийскогописателяифилософаГ.Честертонавотношении чрезмерно завышенной самооценки интеллигенции: «Именно в этом интеллектуальном мире, где много дураков, немного остроумцев

исовсем мало умных, бродит закваска модного мятежа. Из этого мира идет всякая новая разрушительная критика (которую, конечно, свергает наиновейшая, раньше, чем она что-нибудь как следует разрушит). Когда нас торжественно уверяют, что мир восстал против веры, или семьи, или патриотизма, надо понимать, что восстал этот мир, а вернее, что этот мир всегда восстает против всего. Восстает он не только из глупости и склонности к суете. У него есть причина. Она очень важна. Прошу всякого, кто намерен думать, и думать свободно, отнестись к ней внимательно, хоть на минутку. Вот она: эти люди слишком связаны с искусством и переносят его законы на этику и философию. Это логическая ошибка. Но интеллектуалы не умны, я уже сказал»1.

Несмотрянаконсервативныесимпатииавтора,просматривающиесяздесь,онневполнесправедливо,новесьмаметкоотметилсуетность

истремление значительной части интеллигенции действовать по моде времени. Жаль только, что он не отметил и ангажированности определенной ее части, которая скрывается за многими ее декларациями. Но в этом высказывании Честертон признает, что не одни великие личности пытаются влиять на историю.

Втожевремя,вопрекиэтомуавтору,признаем,чтосуетныестремления интеллигенции вовсе не безобидны и не проходят даром (мы не раз убеждались в этом в нашей сегодняшней реальности).

Нуавсеостальные?Развеонитакужковсемубезучастныиневнимательны к этим мятежным или контрмятежным выступлениям и декларациям? Тем более, если эта самая интеллигенция распространяет свои мысли через современные средства массовой информации. А рабочий, строящий блюминг или ракету, разве не участвует в создании прогресса с его отрицательными и положительными последствиями? Причем ведь сегодня в развитых странах в основном каждый вполне сознательно избирает ту или иную профессию.

Думаю,здесьнестоитотказыватьсяотконцепцииФ.Энгельса,что личностьтогдастановитсядвигателемпрогресса,еслиосознаетнасущныенуждымомента,настроениянарода(значительнойегочасти),тогда личность поддерживает народ.

1 ЧестертонГ.Упорствующийвправоверии//Самопознаниеевропейскойкуль-

туры ХХ века. М., 1991. С. 216.

28

ВсвязисэтимпредставляетсяинтереснымиправильнымвысказываниеанглийскогоисторикаилейбористскогодеятеляД.Коулаореволюциях и роли в них лидеров: «Революции приходят от масс и не могут произойти вообще как настоящие революции, пока массы стихийно не придут в движение, чтобы совершить их. Затем они могут быть либо совершены, либо загублены в зависимости от успеха либо поражения их лидеров в их действиях по приданию дисциплины и направления движению масс. Но массы должны сдвинуться сами, иначе революционная ситуация не может возникнуть»1.

Можно принимать выводы и наблюдения сторонников элитарной теории о том, что идеи, поддержанные массами, становятся неузнаваемыми для ее авторов (М. Лютер, К. Маркс, Ж. Кальвин), но это как раз и опровергает мнения сторонников этих теорий: массы участвуют втворческомпроцессе,резкокорректируютсвоихлидеров.Этонаблюдение подтверждает то, о чем мы говорили ранее: обстоятельства корректируют деятельность людей и их намерения, и эти намерения оказываются очень далеки от результатов.

1 Cole G.D.H. The Working Class Movement and Transition to Socialism. L., 193… P. 2.

29

Глава 3. «Членение мировой истории» во времени или пространстве: два подхода

к историческому развитию

Цивилизационный и формационный подходы к изучению истории. Их основные представители. Возможности сочетания

при анализе исторического развития.

Мыужеотмечали,чтоисторикисразныхпозицийподходиликизучению истории и ее оценке. Это, вероятно, естественно, т. к. история – продукт деятельности людей и осознание ими своего места в жизни, осознаниесамихсебякакчленовобществавовремениипространстве.

В последнее время наиболее разработаны два подхода к изучению истории,претендующиенаглобальностьпредставленияоразвитиичеловеческого общества: цивилизационный и формационный.

Наиболееразработанныминаиболееутвердившимсяунасдонедавнеговремениявлялсяформационныйподход.Онисходитизтого,что хотя история создается самими людьми, но определяющими в их действиях в ходе развития общества являются социально-экономические факторы, факторы материального производства. Этот принцип объяс- ненияразвитияобществаполучилназваниесоциально-экономического детерминизма.

Данныйподходпредполагает,чтолюдидействуютвопределенных условиях, бывших еще до них, которые они, однако, могут изменять в определенных пределах и на определенной ступени воздействовать на них в меру своего технического и экономического развития, уровня интеллекта, культуры, менталитета (менталитет – способ осмысления мира, находящий свое выражение в ценностях народа, в поступках, обычаях). Сторонники формационного подхода рассматривают менталитет, духовную культуру в значительной мере как производные от природных и социально-экономических условий. В то же время не отрицаются определенная самостоятельность и влияние на эти факторы на определенной ступени политики и духовной культуры. Процесс развития общества, исторический процесс происходят в рамках трудовой деятельности человека; труд, считают они, создал человека как общественное существо.

Формационныйподходрассматриваетдвижениечеловеческогообщества (историю) от первобытности через социально-экономические формации к гипотетическому коммунистическому обществу. Каждая формация определяется производственными отношениями, т. е. отношениями, в которые люди вступают в процессе производства, обмена и распределения.

30