Анализ художественного текста. Особенности «усадебного» времени в поэзии XIX – начала XX вв. Учебно-методическое пособие

УДК 821.161.1.09(075.8)

ББК 83.3 (2Рос=Рус) 1я из 73

Ж33

Рецензент доктор филологических наук, профессор Оренбургского государственного

педагогического университета С.М.Скибин

ISBN 978-5-7410-1302-1

Жаплова, Т.М.

ун-т. - Издание 2-е, исправленное и дополненное. - Оренбург: ОГУ, 2015. – 142 с.

Предлагаемое учебно-методическое пособие включает в себя теоретический материал, посвященный анализу «усадебных» образов в поэзии XIX – начала XX вв.,

вопросы и задания к практическим занятиям по литературе указанного периода и хрестоматию художественных текстов, распределенных по разделам пособия.

Пособие адресовано студентам специальности 42.03.02 Журналистика,

обучающимся по очной и заочной формам.

УДК 821.161.1.09(075.8)

ББК 83.3 (2Рос=Рус) 1я из 73

ISBN 978-5-7410-1302-1 © Т.М. Жаплова, 2015

© ОГУ, 2015

2

Содержание

1 Пояснительная записка………………………………………………. 4

1.1Предмет изучения……………………………………………………. 4

1.2Цель преподавания…………………………………………………... 4

1.3 Задачи изучения……………………………………………………… 4

1.4Место в учебном процессе…………………………………………... 5

1.5Основная форма работы……………………………………………... 5

3.1Особенности мифологического времени…………………………... 18

3.1.1Материалы к занятию……………………………………………….. 18

3.1.2Практическое занятие 1. Мифологическое время в лирике И.А.

Бунина………………………………………………………………. 49

3.2 Особенности биографического времени…………………………. 51

3.2.1Материал к занятию………………………………………………... 51

3.2.2Практическое занятие 2.Биографическое время в лирике И.А.

Бунина………………………………………………………………. 73

3.3Особенности циклического ( земледельческого, календарного,

суточного) времени………………………………………………… 74 3.3.1 Материал к занятию………………………………………………... 74 3.3.2 Практическое занятие 3. Циклическое время в лирике И.А. 95

Бунина…………………………………………………………………

4 Хрестоматия………………………………………………………….. 97

Список использованных источников………………………………………. 128

3

1 Пояснительная записка

1.1 Предмет изучения

Предметом изучения является история отечественной литературы конца XIX –

начала XX вв., включающая в себя комплексное изучение значительного массива

«усадебных» стихотворений русских поэтов, рассмотрение текстов с точки зрения их типичности для романтической или реалистической поэтической «школы», выявление характерных для «усадебной» поэзии признаков.

1.2 Цель преподавания

Сформировать у студентов представление о тенденциях, определяющих развитие отечественной поэзии. Определить корпус текстов, содержащих «усадебные» образы, темы, мотивы, а также специфические признаки, свидетельствующие в каждом конкретном тексте о принадлежности стихотворения к поэзии «дворянских гнезд».

1.3 Задачи изучения

Врезультате изучения материала студент должен:

1)знать историю отечественной литературы, понимать ее связь с развитием общества;

2)углубить представление о поэзии XIX – начала XX вв. как особом этапе литературного развития;

3)знать особенности создания важнейших для периода литературных и

4

культурных образов-символов, таких, как русская усадьба, «дворянское гнездо», «вишневый сад», «темные аллеи».

1.4 Место в учебном процессе

Согласно учебному плану, курс «История отечественной литературы» входит в блок общепрофессиональных дисциплин наряду с такими дисциплинами, как история зарубежной литературы, теория литературы. Раздел «усадебная» поэзия является неотъемлемой частью курса и предполагает его рассмотрение на материале творчества И.С. Тургенева, А.А. Фета, И.С. Аксакова, И.А. Бунина, К.Р., К.К. Случевского, В.Я.

Брюсова, М.А. Кузмина и др.

1.5 Основная форма обучения

Основная форма обучения лекционно-практическая.

Курс: 1,2-й.

Семестр: 2, 3-й.

5

2 Содержание

Русская поэзия тесно связана с жизнью дворянской помещичьей усадьбы. В старинных «дворянских гнездах» следует искать истоки воспитания, формирования и становления целой плеяды литераторов, творчество которых вписывается в хронологические рамки ХIХ – «дворянского» века. В большинстве случаев среднерусская усадьба является для поэтов объектом первых наблюдений над жизнью, источником ранних поэтических впечатлений. Названия одних усадеб: Михайловское, Болдино, Тарханы, Остафьево, Спасское-Лутовиново, Мураново всегда «на слуху», слава их прежних владельцев не позволяет вырвать эти «дворянские гнезда» из памяти потомков. Другие же, такие как, например Варварино, Осташево, «Уголок» почти ничего не говорят нашим современникам, исключая, пожалуй, специалистов.

Иван Бунин, беседуя с корреспондентом газеты «Московская весть» (материал был помещен в № 3 от 12 сентября 1911 г.), напомнил читателю о том, что «книга о русском дворянстве, как это ни странно, далеко не дописана, работа исследования этой среды не вполне закончена» [114, с. 110–111]. В то время бунинское беспокойство объяснялось отсутствием у его современников интереса к жизни мелкопоместного дворянства, тогда как, по его мнению, в недавнем прошлом И.С. Тургенев и Л.Н. Толстой выступили блистательными летописцами редких очагов культуры – своих собственных усадеб Спасское–Лутовиново и Ясная Поляна. Как представляется нам, суть проблемы заключается не столько в том, что именно воспели жители усадеб средней полосы России: имение рядовое или же сосредоточившее в себе синтез духовных исканий их владельцев, а, скорее, в слабой изученности дворянской усадебной литературы как таковой. И хотя на сегодняшний день проза И.С. Тургенева, И.А. Гончарова, Л.Н. Толстого с точки зрения их интереса к усадебному бытописанию

6

исследована достаточно хорошо, однако «глава о дворянстве не дописана» еще и потому, что в ней минимально освещена такая ипостась творчества русских литераторов ХIX – начала XX веков, как «усадебная» поэзия.

«Усадебная поэзия» как термин нуждается в некоторых методологических обоснованиях.

1 Русское имение в разные времена оставалось одним из наиболее востребованных образов в литературе, однако его присутствие в тексте того или иного стихотворения не всегда свидетельствует о принадлежности последнего к «усадебной поэзии». В литературоведческих, а в особенности – в культурологических исследованиях , с завидным постоянством повторяется тезис о том, что «усадебная поэзия» включает в себя «стихотворения, навеянные тихой усадебной жизнью»,

анализировать которые нужно лишь как исторический источник, чтобы получить

«богатый и достаточно конкретный материал для реконструкции той или иной усадьбы, ее планировочного замысла, ландшафта, архитектурного ансамбля» [57, с.

380]. С нашей точки зрения, далеко не все, написанное в усадьбах или упомянутое в связи с дворянской эпохой и помещичьей жизнью, является «паспортной» приметой исследуемого нами явления. Под усадебной мы подразумеваем поэзию, в которой воссоздается образ усадьбы, представленный в нескольких, наиболее характерных аспектах: пространственно-временных, аксессуарных, символико-метафорических.

Поскольку духовно-культурный, материально-культурный уровни и этико-

экономический аспект хозяйствования позволяют составить наиболее полное представление о специфике усадебного времени, связанных с ним нормах,

особенностях и моделях повседневного поведения помещика в русском имении в тот или иной период, то и они, будучи неотъемлемой частью усадебного хронотопа, также становятся материалом для исследования.

2 Приступая к изучению «усадебной» поэзии, мы исходили из тех предпосылок, которые с давних пор характеризуют усадьбу, как явление

7

синтетическое, объединяющее архитектурный облик «дворянского гнезда» и его ландшафтную, садово-парковую среду, особые представления о специфике времени,

определяющего жизнь нескольких поколений, типичные для того или иного периодов дворянского века музыкальные, художественные, театральные пристрастия владельцев вотчины, импонирующие им ремесла, народные промыслы. Безусловно, подобное восприятие продиктовано особенностями, присущими современному усадьбоведению,

теми задачами, которые в первую очередь призван решить любой исследователь,

обратившийся к дворянской эпохе и русскому имению, как одному из ее важнейших атрибутов. Поэтому на начальном этапе работы с лирикой «усадебных» поэтов мы,

подобно исследователям – искусствоведам, архитекторам, культурологам, определили корпус текстов, содержащих признаки усадебного пространства. В поэзии данный аспект представлен следующим образом: лирический герой обнаруживает знакомство с архитектурными или ландшафтными особенностями своего имения и описывает их с помощью образов-символов и достоверных реалий.

3 Уже изначально следовало учитывать специфику усадебных поэтических текстов, существенно отличающихся от остального материала, так или иначе связанного с усадебным наследием. Изучение пространства имения в поэзии предполагает рассмотрение его и в архитектурно-ландшафтном аспекте, и в собственно литературоведческом, неразрывно связывающем категории пространства и времени в едином хронотопе, характеризующем ту или иную среду, эпоху, традиции,

ментальность. Именно поэтому терминологический аппарат исследования включает в себя и понятия сугубо специфические для усадьбоведения – связанные с архитектурным и ландшафтным обликом имения, отраженным в поэзии, и понятия,

необходимые при проведении литературоведческого анализа поэтического текста.

Подобный синтез представляется нам оправданным и необходимым, особенно в тех случаях , когда речь заходит о раскрытии пространственных характеристик усадебного хронотопа, соотносимого и с культурологической моделью исследования, и с

8

доминантными для любого литературоведа пространственными моделями изучения художественного произведения, например, такими как открытое и закрытое,

статическое и динамическое, внутреннее и внешнее пространства, ближнее и дальнее и т. д.

4 В одной из классических работ по теории хронотопа (времени – пространства) М.М. Бахтин привлекает внимание читателя к чрезвычайно востребованному в литературе пространственному уголку, «где жили деды и отцы,

будут жить дети и внуки <…> в тех же условиях, видевших то же самое <…>, ту же рощу, речку, те же липы, тот же дом» [12,с. 373]. С развитием идиллического хронотопа Бахтин, в первую очередь, соотносит магистральный жанр русской литературы – социально-психологический роман, хотя в современных исследованиях жанровая принадлежность дефиниции трактуется несколько иначе: идиллия выступает одним из преломлений «усадебного топоса» (Вацуро 2000; Вершинина 2002), и

именно в этой связи «усадебный топос» русской классической литературы рассматривается как архетип (Гринько 2000; Большакова 2001). По мнению А.С.

Панарина, «архетипическо-культурный анализ в чем-то сродни психоанализу: он выявляет подсознательное давление определенной культурной традиции на создателей тех или иных доктрин или идеологий, в котором они чаще всего не отдают себе отчет»

[132, с. 152]. Применительно к усадебной поэзии архетипический анализ, помимо общей реконструкции жизни в русском имении, позволяет выявить и свой,

специфический вариант архетипа «прекрасного места» (locus amoenus), или

«идеального места», восходящего к самым разным жанровым источникам: ода Горация со своим идеалом «золотой середины», французская «легкая поэзия» как источник философии домашнего уединения, Гете с песней Миньоны из романа «Годы учения Вильгельма Мейстера» (формула «Ты знаешь край…») и т. д.

5 В работах Хаева (2001), Вершининой (2002), Никифоровой (2002),

Саськовой (2002) анализу подвергаются мотивные комплексы в «усадебном тексте» в

9

целом и «усадебной идиллии» в частности, рассмотренной на материале поэзии

«пушкинской поры». Одной из задач нашего исследования стало изучение признаков усадебного архетипа в лирике А.А. Фета, И.С. Тургенева, И.А. Бунина, К.Р., К.К.

Случевского, поэтов «серебряного» века.

6 Границы усадебного архетипа довольно протяженны, в каждом конкретном случае читатель получает возможность познакомиться либо с топонимическими признаками одного из поместий, либо с обобщенными образами-символами,

лишающими привычный малый мир имения его бытийных, реальных черт.

Стихотворения первой разновидности вполне могут служить точным путеводителем по усадьбе и ее окрестностям, даже если не привлекать для сличения материал документальной и мемуарной литературы.

В текстах второй разновидности облик поместья проступает сквозь метафорические поля и цепочки символов, расшифровывать которые представляется занятием не менее увлекательным, чем следовать по имению, руководствуясь прямыми авторскими указаниями.

Несмотря на наличие значительного массива справочной литературы по теории и истории символов мировой культуры, до сих пор не описан традиционный для отечественной поэзии и прозы образ-символ дворянской усадьбы; исключением является лишь частотно-тематический указатель в книге М.Н. Эпштейна [193, с. 296],

где интересующий нас объект замечен в отдельных стихотворениях А.К. Толстого.

Однако востребованность облика имения у русских поэтов столь высока, что доказывает необходимость обособления данной реалии в суверенный топос с присущими ему одному границами и приметами, и, что немаловажно, своеобразным генезисом символических образов. Применительно к последнему в системе поэтических «дворянских гнезд» заметно преобладание канонических, освященных литературной традицией и обогащенных культурно-историческим контекстом знаков или эмблем, которые с одинаковой долей вероятности можно встретить, например, в

10