Анализ художественного текста. Особенности «усадебного» времени в поэзии XIX – начала XX вв. Учебно-методическое пособие

Парк стонет громко, как больной,

Стряхнуть стараясь ужас сонный… Старик! жить дважды невозможно:

Ты вдруг проснешься, пробужденный Внезапно взвизгнувшей пилой!

(В.Я. Брюсов. «В полях забытые усадьбы…», с. 244)

Иначе дело обстоит в поэзии реалистической. В критике и литературоведении постепенно складывается представление о сложности взаимоотношений с поэтами – модернистами И.А. Бунина; в буниноведении возник даже термин –

«контрсимволизм», чрезвычайно скептически выражал поэт свое мнение и о творчестве акмеистов: «В своих «Воспоминаниях» (1950) он еще раз возвращается к поэзии Гумилева, но лишь затем, чтобы высмеять ее за неверное описание усадебной жизни».

Одну из причин резкого несоответствия поэтических и этических систем подчеркивала и А.А. Ахматова: «…поэты 90-х годов погибали от безвкусицы эпохи, не в силах ее побороть, а Бунин был вполне удовлетворен своей эпохой» [56,с. 520].

Представитель одного из древнейших помещичьих родов, Бунин с детства впитал особый аромат той культуры, разумное начало того уклада, в которые корнями вросли его предки, расселившиеся по родовым вотчинам Глотово, Круглое, Озерки,

Ефремово, Каменка. Судьба распорядилась так, что юный Бунин рано распрощался с городской жизнью, поселившись в Озерках, в усадьбе же ему довелось узнать радость творчества и ощутить чувство особой защищенности традициями предков и неизменным, устоявшимся порядком.

Естественно, атмосфера размеренной провинциальной действительности слишком отличалась от суетной столичной, иначе как объяснить столь существенную разницу во взглядах москвича–символиста Валерия Брюсова и елецкого помещика Ивана Бунина на творчество последнего.

41

Для Брюсова в книге Бунина «Новые стихотворения» (1903 г.) все незнакомое,

чужое, не понимает он такой исповедальности поэта: «По-прежнему его стихи остаются вне его личности и вне его жизни».

Бунин же определяет содержательную основу своей лирики как предельно точную фиксацию деталей поместного существования и среди современных лириков не замечает подобных себе знатоков: «А я знаю. И, быть может, как никто из теперь пишущих. Важно и восприятие иметь настоящее. Есть у меня и этого доля».

Как представитель старой России, И.А. Бунин подмечает в себе черты типичного барина – помещика, часто вспоминает предков, принадлежность к старинному роду, будь то в усадебной часовне или на фамильном кладбище, но все же чаще всего это происходит в комнатах дома, где их помнит каждая половица, любая вещь: перед иконами, портретами, дагерротипами, у фортепиано.

В этом стихи его перекликаются с ретроспективной поэзией Н.П. Огарева, чьи

«Старый дом» и «темных лип аллеи» из «Обыкновенной повести» узнаются в творчестве более молодого сына усадебного века в эпиграфах: «Опять знакомый дом»

(«Могильная плита, железная доска…»), прямых цитатах, развивая тему преемственности поколений.

В отличие от модернистов, у Бунина, в выражении мифологического времени,

помимо ретроспективного плана, присутствует и эмоционально–интеллектуальная проспекция. Взгляд поэта в будущее исполнен тревоги за судьбу России – огромного

«дворянского гнезда», в котором слились воедино приметы старой культуры и традиций.

Один из современников Ивана Алексеевича – писатель Б.К. Зайцев называет бунинские поэтические тексты «пьесами» и характеризует написанное поэтом в 1916 – 1917 гг. так: «Самые сильные, мрачные, полновесные пьесы написаны накануне гибели той России, которая его родила и чью гордость он сейчас составляет <…> Их общее настроение – трагедия, надвигающаяся туча, – хотя говорят они и о самом

42

разном. Среди них есть перлы». В предреволюционные годы герои стихотворений,

наблюдая за изменениями в отношениях бывших хозяев и слуг, вынуждены признать в современных имениях и деревнях преобладание диких нравов, жестокости,

вандализма, оправдать которые можно далеко не всегда.

Защищенной от вторжения внешних сил, порожденных неспокойным временем,

остается лишь память лирического героя. Только она позволяет забыться ненадолго в предреволюционном хаосе и перенестись в мир, уже разрушенный в реальности, но все еще существующий в воспоминаниях.

В конце XIX столетия на знаменитых «средах» на «башне» Вячеслава Иванова обнажился новый аспект конфликтной ситуации между символистами и Иваном Буниным. Лаконичнее всего суть происходившего передал Модест Гофман: «…декаденты не очень почтительно говорили, что старовер Бунин попал в почетные члены разряда изящной словесности только потому, что подражал стихам августейшего поэта К. Р., президента Академии наук» [46, с. 372 – 373].

Однако в лирике К. Р. преобладает романтическое любование деталями,

частными атрибутами как прошлой (наблюдаемой в детстве и юности), так и современной ему (в подмосковном имении Осташево, где великокняжеская семья проводила большую часть теплых дней в году) усадебной жизни. Так, в романсе

«Растворил я окно…» лирический герой представляет привычные картины, только лишь вдохнув аромат сирени перед чужим домом, временным его пристанищем на чужбине:

Растворил я окно, – стало грустно невмочь,

Опустился пред ним на колени,

И в лицо мне пахнула весенняя ночь Благовонным дыханьем сирени.

(К. Р. «Растворил я окно…», с. 221)

А вдали где-то чудно так пел соловей:

43

Явнимал ему с грустью глубокой

Ис тоскою о родине вспомнил своей;

Об отчизне я вспомнил далекой…

(Там же)

Бунин же неизменно выступает барином–помещиком, гораздо реалистичнее представляя мелкопоместную повседневность и погружаясь в быт «степной глухой усадьбы», поэтизируя этот уклад, как в первый период творчества, в 1891 году, в

эпистолярном наследии: «У меня не только пропадает всякая ненависть к крепостному времени, но я даже невольно начинаю поэтизировать его. Право, я желал бы пожить прежним помещиком» [109, с. 38], так и на закате литературной жизни (1918 – 1953 гг.

– последний период), например, в стихотворении 1923 года «Опять холодные седые небеса…»:

«На рыжие ковры похожие леса,

Итройка у крыльца, и слуги на пороге…»

–Ах, старая наивная тетрадь!

Как смел я в те года гневить печалью бога?

Уж больше не писать мне этого «опять» Перед счастливою осеннею дорогой!

(И.А. Бунин. «Опять холодные седые небеса…», т. 8, с. 22)

Бунинское «опять» свидетельствует о преобладании в усадебном хронотопе ретроспективного мышления лирического героя и замкнутости его переживаний временем мифологическим, обращенным в близкое прошлое. В отличие от поэтов

«серебряного» века, Бунин не торопит медленное и томительное «угасание» родовой вотчины, не надеется на полное обновление многих сторон русской жизни, а

совершенно определенно заявляет о своем намерении сохранить и передать потомкам самую память об усадебном прошлом, в мечтах представляя его не иначе, как

44

«потерянный рай». Утрачивая, лирический герой Бунина уже готовит себя к трудному пути в его обретении вновь, он ощущает себя «блудным сыном», которому будет когда-нибудь ниспослана благодать возвращения к родным стенам, сохранившим самый дух древнего рода.

Подобными настроениями в сентябре – октябре 1917 года никто из активно пишущих поэтов себя не истязал: Россия усадебная казалась потерянной безвозвратно,

и упорное игнорирование И.А. Буниным объективной реальности усугубляло его разрыв с эпохой. Подозрительно неактуальное для рубежа веков содержание в сочетании с «ветхозаветной» формой лишний раз обнажали разногласия поэта с новаторами – модернистами 1890–1910-х годов, хотя многие современники были

уверены, что последнее слово все же осталось за автором – консерватором [185, с. 89].

Полемизируя с целой плеядой модернистов рубежа веков, Бунин вносит весьма существенные коррективы в глобальную оппозицию «время» – «вечность», поскольку его усадебная лирика одновременно содержит все три формы времени, синхронизируя прошлое, настоящее и будущее русского поместья – в воспоминаниях лирического

героя, непосредственных ощущениях и в мечтах, в их повторяемости с каждым

новым поколением дворян – помещиков, обусловленной принципом пространственно

– временной протяженности.

Соотнесенность усадебного прошлого с настоящим и будущим в вечном

движении мифологического времени также идеализируются в лирике К. Р.

«осташевского» периода и в стихотворении С. Копыткина «Очерк Растрелли».

Обращенные в близкое прошлое, элегии воссоздают самый «дух семьи,

продолжающий жить»; поместья, с явными чертами разрушения на старой кладке,

наполняются новыми голосами и замыкаются рамками того же неспешного ритма родового, семейного и календарного времени, что и прежде. Не считаясь с полустершимися фресками на здании фамильной усыпальницы или домовой церкви, с

обликом колонн, частично осыпавшихся и утративших былую торжественность, новое

45

поколение русских дворян испытывает очарование усадебной старины и пребывает в полной уверенности, что только здесь, в имении, может открыться подлинная Россия.

Стихотворных подтверждений привязанности К. Р. к усадьбе Осташево нами обнаружено два – заключительный сонет цикла «Сонеты к ночи» («О, лунная ночная красота…») и элегия «Осташево» из цикла «У берегов».

Внутренней вершиной цикла является сонет «О, лунная ночная красота…».

Сонет этот на содержательном уровне вбирает в себя и религиозные образы («грешные уста», «я пред тобой благоговею», «так непорочна эта чистота, так девственна, что омовенный ею,// Восторгом я томлюсь и пламенею», «забудь земли и помыслы, и

страсти»), и образы усадебные, обращенные в близкое прошлое и настоящее.

Лирический герой в Осташево любуется красотой лунной ночи «опять», как его предки и сам он в юности; душа персонажа именно в отдаленном поместье наделяется характеристикой «мира полная и тишины» (сравните с воспоминаниями Гавриила Романова: «Теперь только в Осташево так хорошо и спокойно. Это <…> подлинная Россия» [33, с. 51]. Осташевские покой, безмятежность, красота, особая «вписанность» имения в природу вдохновляют К. Р. на создание гимна усадебному бытию.

От сонета, с его поэтизацией и тяготением к «высокому», чуждому детализации,

К. Р. обращается к жанру элегии. «Осташево» представляет собой топографически точную картину имения, сберегающего покой поэта при жизни и ставшего затем его вечным пристанищем. В последнем своем стихотворении с усадебными мотивами К.

Р. прибегает к использованию одного из своих излюбленных приемов изображения времени: в имении оно для лирического героя остановилось «здесь» и «сейчас»:

Лишь маятник стучит неутомимый,

Твердя, что слишком скоро дни бегут…

(К. Р. «Осташево», с. 24)

Среди досугов, открывающихся в поместье, вновь, подобно другим усадебным поэтам, К. Р. больше всего ценит возможность творчества вдали от «шума света»,

46

потому и стремится его лирический герой Домой, где ждет пленительный, любимый

За письменным столом вседневный труд!

Домой, где мир царит невозмутимый,

Где тишина, и отдых, и уют!

(К. Р. «Осташево», с. 22)

Должно быть, намеренно поэт в итоговом для себя стихотворении о времени,

проведенном в усадьбе, заостряет внимание на главном, в его понимании, назначении имения: служить приютом добровольному изгнаннику, нуждающемуся в долгих часах уединения, чтобы восстановить гармонию в душе. Мысль эта повторяется в зачине и концовке:

Люблю тебя, приют уединенный…

(Там же)

О, как душа полна благодаренья Судьбе за благодать уединенья.

(Там же)

В стихотворении С. Копыткина «Очерк Растрелли» мифологическое время,

прежде всего, связано с семейными легендами и «сказками», сохранившимися в памяти лирического героя. Следуя по опустевшей усадьбе, персонаж замечает каждый атрибут, традиционный в помещичьих владениях и сильно обветшавший со временем,

одним своим видом способный растрогать некогда жившего здесь дворянина. Едва лишь ступив на заросшие дорожки парка , возвращаясь к старому дому по еловой и дубовой аллеям, герой получает возможность заново ощутить очарование усадебной старины:

Как подснежник и лунные чары,

Как легенд переписанный том,

Я люблю этот милый и старый,

47

Этот белый помещичий дом.

(С. Копыткин. «Очерк Растрелли», с. 88)

Для него, ненадолго заглянувшего в поместье, каждый шаг вглубь территории воспринимается как рассматривание пожелтевших страниц старого семейного альбома; все, увиденное и знакомое, вызывает светлые чувства грусти и тихой нежности:

Я люблю эти прошлые лица На отцветшем слепом полотне;

Клавикорды в уютных светлицах,

Знак киота в углу на стене.

(С. Копыткин. «Очерк Растрелли», с. 88)

Очевидные следы запустения в поместье служат для лирического героя довольно слабым доказательством того, что дворянская эпоха уже сдает свои позиции,

– он по-прежнему готов расшифровывать символы старины, оставленные прежними поколениями в главном усадебном доме с белыми колоннами и «гирляндою статуй» в

пейзажном парке, напоминающих о героях древнего мира.

Идеализируя былые годы, персонаж пребывает в уверенности, что время в границах имения остановилось, возникает иллюзия его длительности.

Ретроспективное мышление персонажа, замкнутость его на воспоминаниях о жизни старого помещичьего рода создают иллюзию бесконечности дворянской усадебной эпохи, движения поколений «по кругу» времени или от прошлого – к

будущему, столь же похожему на прошлое. Лирический герой вспоминает о прежних жителях усадьбы, их мечтах и чувствах, так похожих на свои, нынешние, душа его обретает голос, когда он созерцает красоту ночи в старом имении, именно в это время восстанавливается связь между поколениями русских дворян-помещиков:

И много тех, кто в эти ночи Пытали думой мир иной

48

Давным-давно закрылись очи,

Давным-давно их нет со мной.

Так мне теперь предстали ясно Когда-то милые черты… (И.С. Аксаков. «Ночь», с. 62)

3.1.2 Практическое занятие 1. Мифологическое время в лирике И.А. Бунина

Вопросы и задания:

1. Проанализируйте стихотворения И.А. Бунина: «Люблю цветные стекла окон…», «Синие обои полиняли…», «О радость красок! Снова, снова…», «Щеглы, их звон, стеклянный, неживой…», «Растет, растет могильная трава…», «Ту звезду, что качалася в темной воде…», «Могильная плита, железная доска…», «Опять холодные седые небеса…», особое внимание обращая на следующее:

как происходит возвращение героя к мифологизированному прошлому в границах архетипической оппозиции «ухода» – «возвращения» («встречи»);

как строятся монологи-исповеди лирического героя;

какова доля автобиографического материала в «усадебных»

стихотворениях;

как реализуется патриархальная модель целеполагания;

как представлена антитеза «семейное гнездо» – «пустое и брошенное

гнездо»;

как характеризуется движение «по кругу», протяженность и замкнутость

времени;

как территория сада и парка напоминает о важных семейных и исторических событиях;

как изображаются следы вечности, время остановившееся и длящееся в саду и парке;

49

какие семейные и культурные атрибуты погружают лирического героя в атмосферу усадебной старины;

какую функцию выполняет цветопись в описании старого дома и сада;

какие приемы усиливают ностальгию лирического героя;

как представлена двойная символика сада;

как выстраивается оппозиция «тогда» – «теперь»;

как соотносятся прошлое, настоящее и будущее в мифологическом

времени;

какие стихотворения рассматриваются в качестве элегий медитативного типа с идиллическим оттенком или «кладбищенских элегий»;

как создается архетипическая оппозиция «колыбель» – «могила»;

как выражается эмоционально-интеллектуальная проспекция;

2.Сопоставьте ваши наблюдения с современными статьями Л.В. Ершовой о творчестве И.А. Бунина – «усадебного» поэта и прозаика. Подготовьте устное выступление о методике анализа, принципах и приемах, применяемых исследователем

вкаждом конкретном случае.

3.Сравните предлагаемый Л.В. Ершовой принцип анализа «усадебных»

стихотворений по образам с тематическим и временным. Какой путь позволяет выявить большее количество усадебных реалий и подчеркнуть достоверность создаваемого поэтом образа русской усадьбы конца XIX – начала XX вв.?

4.Проанализируйте стихотворения поэтов «серебряного» века: Н.С. Гумилев. «Старина», В.Ф. Ходасевич. «Жеманницы былых годов…», В.Я. Брюсов. «В полях забытые усадьбы…». Выявите черты сходства и различия в создании временного образа усадьбы в лирике поэта реалистического направления (И.А. Бунин) и

неоромантиков (В.Я. Брюсов, Н. С. Гумилев, В.Ф. Ходасевич).

5.Определите временную разновидность, возникающую в исследуемых

50