Анализ художественного текста. Особенности «усадебного» времени в поэзии XIX – начала XX вв. Учебно-методическое пособие

Но дни идут, наскучило ненастье – И сердце жаждет блеска дня и счастья.

Томит меня немая тишина.

Томит гнезда родного запустенье.

Я вырос здесь. Но смотрит из окна Заглохший сад. Над домом реет тленье,

И скупо в нем мерцает огонек.

Уж свечи нагорели и темнеют,

И комнаты в молчанье цепенеют,

А ночь долга, и новый день далек.

Часы стучат, и старый дом беззвучно Мне говорит: «Да, без хозяев скучно!

Мне на покой давно, давно пора… Поля, леса – все глохнет без заботы… Я жду веселых звуков топора,

Жду разрушенья дерзостной работы,

Могучих рук и смелых голосов!

Я жду, чтоб жизнь, пусть даже в грубой силе,

Вновь расцвела из праха на могиле,

Яизнемог, и мертвый стук часов

Вмолчании осенней долгой ночи

Мне самому внимать нет больше мочи!»

Канун

Хозяин умер, дом забит,

111

Цветет на стеклах купорос,

Сарай крапивою зарос.

Варок, давно пустой, раскрыт,

И по хлевам чадит навоз...

Жара, страда... Куда летит Через усадьбу шалый пес?

На голом остове варка Ночуют старые сычи,

Днем в тополях орут грачи,

Но тишина так глубока,

Как будто в мире нет людей...

Мелеет теплая река,

Встепи желтеет море ржей...

Аон летит - хрипят бока,

И пена льется с языка.

Летит стрелою через двор,

И через сад, и дальше, в степь,

Кровав и мутен ярый взор,

Оскален клык, на шее цепь...

Помилуй бог, спаси Христос,

Сорвался пес, взбесился пес!

Вот рожь горит, зерно течет,

Да кто же будет жать, вязать?

Вот дым валит, набат гудет,

112

Да кто ж решится заливать?

Вот встанет бесноватых рать

И, как Мамай, всю Русь пройдет...

Но пусто в мире - кто спасет?

Но бога нет - кому карать?

Семнадцатый год

Наполовину вырубленный лес,

Высокие дрожащие осины И розовая облачность небес:

Ночной порой из сумрачной лощины Въезжаю на отлогий косогор

И вижу заалевшие вершины

Стаинственною нежностью, в упор Далеким озаренные пожаром.

Остановясь, оглядываюсь: да,

Пожар! Но где? Опять у нас,- недаром Вчера был сход! И крепко повода Натягиваю, слушая неясный,

На дождь похожий, лепет в вышине,

Такой дремотно-сладкий и бесстрастный К тому, что там и что так страшно мне.

113

***

Мы сели у печки в прихожей,

Одни, при угасшем огне,

Встаринном заброшенном доме,

Встепной и глухой стороне.

Жар в печке угрюмо краснеет,

Вхолодной прихожей темно,

Исумерки, с ночью мешаясь,

Могильно синеют в окно.

Ночь - долгая, хмурая, волчья,

Кругом все снега и снега,

А в доме лишь мы да иконы Да жуткая близость врага.

Презренного, дикого века Свидетелем быть мне дано,

И в сердце моем так могильно,

Как мерзлое это окно.

***

Этой краткой жизни вечным измененьем Буду неустанно утешаться я, -

114

Этим ранним солнцем, дымом над селеньем,

Всвежем парке листьев медленным паденьем

Итобой, знакомая, старая скамья.

Будущим поэтам, для меня безвестным,

Бог оставит тайну - память обо мне:

Стану их мечтами, стану бестелесным,

Смерти недоступным, - призраком чудесным

Вэтом парке розовом, в этой тишине.

4.3К практическому занятию 3

И.А. Бунин

***

Бегут, бегут листы раскрытой книги,

Бегут, струятся к небу тополя,

Гул молотьбы слышней идет от риги,

Дохнули ветром рощи и поля.

Помещик встал и, окна закрывая,

Глядит на юг... Но туча дождевая Уже прошла. Опять покой и лень.

В горячем свете весело и сухо Блестит листвой под окнами сирень;

Зажглась река, как золото; старуха Несет сажать махотки на плетень;

Кричит петух; в крапиву за наседкой

115

Спешит десяток желтеньких цыплят...

И тени штор узорной легкой сеткой По конскому лечебнику пестрят.

Сенокос Среди двора, в батистовой рубашке,

Стоял барчук, и, щурясь, звал: «Корней!»

Но двор был пуст. Две пегие дворняжки,

Щенки, катались в сене. Все синей Над крышами и садом небо млело,

Как сказочная сонная река,

Все горячей палило зноем тело,

Все радостней белели облака,

И все душней благоухало сено…

«Корней, седлай!» Но нет, Корней в лесу,

Осталась только скотница Елена Да пчельник Дрон… Щенок замял осу

И сено взрыл… Молочный голубь комом Упал на крышу скотного варка… Везде открыты окна… А над домом Так серебрится тополь, так ярка Листва вверху – как будто из металла,

Иворобьи шныряют то из зала,

Втенистый палисадник, в бересклет,

То снова в зал… Покой, лазурь и свет…

В конюшне полусумрак и прохладно,

116

Навозом пахнет, сбруей, лошадьми,

Касаточки щебечут… И Ами,

Соскучившись, тихонько ржет и жадно Косит свой глаз лилово-золотой В решетчатую дверку… Стременами

Звенит барчук, подняв седло с уздой,

Кладет, подпруги ловит – и ушами Прядет Ами, вдруг сделавшись стройней

Ивыходя на солнце. Там к кадушке Склоняется, – блеск, небо видит в ней

Идолго пьет… И солнце жжет подушки,

Луку, потник, играя в серебре…

А через час заходят побирушки:

Слепой и мальчик. Оба на дворе Сидят как дома. Мальчик босоногий Заглядывает в окна, на пороге Стоит и медлит… Робко входит в зал,

С восторгом смотрит в светлый мир зеркал.

Касается до клавиш фортепьяно – И, вздрогнув, замирает: звонко, странно

Ивесело в хоромах! – На балкон Открыта дверь, и солнце жарким светом Зажгло паркет, и глубоко паркетом Зеркальный отблеск двери отражен,

Иворобьи крикливою станицей Проносятся у самого стекла

117

За золотой, сверкающею птицей,

За иволгой, скользящей, как стрела.

Канун

Хозяин умер, дом забит,

Цветет на стеклах купорос,

Сарай крапивою зарос.

Варок, давно пустой, раскрыт,

И по хлевам чадит навоз...

Жара, страда... Куда летит Через усадьбу шалый пес?

На голом остове варка Ночуют старые сычи,

Днем в тополях орут грачи,

Но тишина так глубока,

Как будто в мире нет людей...

Мелеет теплая река,

Встепи желтеет море ржей...

Аон летит - хрипят бока,

И пена льется с языка.

Летит стрелою через двор,

И через сад, и дальше, в степь,

Кровав и мутен ярый взор,

Оскален клык, на шее цепь...

118

Помилуй бог, спаси Христос,

Сорвался пес, взбесился пес!

Вот рожь горит, зерно течет,

Да кто же будет жать, вязать?

Вот дым валит, набат гудет,

Да кто ж решится заливать?

Вот встанет бесноватых рать

И, как Мамай, всю Русь пройдет...

Но пусто в мире - кто спасет?

Но бога нет - кому карать?

***

Свежеют с каждым днем и молодеют сосны,

Чернеет лес, синеет мягче даль,-

Сдается наконец сырым ветрам февраль,

И потемнел в лощинах снег наносный.

На гумнах и в саду по-зимнему покой Царит в затишье дедовских строений,

Но что-то тянет в зал, холодный и пустой,

Где пахнет сыростью весенней.

Сквозь стекла потные заклеенных дверей Гляжу я на балкон, где снег еще навален,

И голый, мокрый сад теперь мне не печален,-

На гнезда в сучьях лип опять я жду грачей.

119