Анализ поэтического текста. Учебное пособие

Текст и культурный контекст: примеры анализа

избегнуть этой беды и вернуться домой»88. Предсказание о смерти Олега от своего коня так же исполняется после возвращения его из похода на Царьград: «Ибо спрашивал он волхвов и кудесников: “От чего я умру?” И сказал ему кудесник: “Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, — от него тебе и умереть!” Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: “Никогда не сяду на него и не увижу его больше”. И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев, и прошло четыре года, — на пятый год помянул он своего коня, от которого волхвы предсказали ему смерть»89.

Существуют два варианта предания об Олеге Вещем: в Новгородской летописи и в ПВЛ. По Новгородской летописи, Олег умирает за морем от укуса змеи, здесь не упоминаются ни волхвы с их предсказанием, ни конь. Именно составитель «Повести временных лет» связывает смерть Олега с его возвращением из Царьградского похода, — отмечает Рыдзевская. В рассказе исландской саги об Орвар-Одде, наиболее близком к летописному преданию об Олеге, герой тоже погибает от укуса змеи у себя на родине, вернувшись из дальних стран. Но в саге перечисляются множество разнообразных событий и приключений, летопись же «ограничилась только царьградским походом Олега»90. Немногословность летописца в этом случае — не просто дань простоте и строгости эпического стиля, как полагает Е. Рыдзевская, а выражение определенной мировоззренческой позиции. В предании о смерти князя Игоря присутствует сходный сценарий: «Оба князя гибнут пос-

ле походов на греков — сразу по заключении договоров, — пишет В. Петрухин. — Более того, описание их гибели вводится одними и теми же словами: “И приспе осень”»91. Акцентируя далее тему

осени, исследователь связывает причину гибели Олега и Игоря с местью подвластных племен, с которых осенью традиционно со-

88Повесть временных лет // Памятники литературы древней Руси ХI — нач. XII века. М., 1978. С. 37–38.

89Повесть временных лет. С. 53.

90Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия. М., 1978. С. 188, 191.

91Петрухин В. Я. Указ. соч. С. 150.

81

Н. В. Макшеева. Анализ поэтического текста

бирают дань. Другой же отмеченный момент, свидетельствующий о структурном тождестве судеб двух князей, остался без должного внимания,хотяв ПВЛ,очевидно,присутствуетсвязьвсехтрехсказаний: о походе на Царьград Аскольда и Дира, смерти Олега и князя Игоря. Посягновение на святыню могло стать, с точки зрения летописца, основной причиной разрушения флотилии Аскольда и Дира, их последующей гибели от руки Олега, а также трагических обстоятельств кончины Олега и Игоря.

Речьволхва,обращеннаяк Олегу,и упоминаниетаинственных сил, хранящих его от ударов врагов, заставляют вспомнить другого известного героя с подобной судьбой — Ахиллеса:

Запомни же ныне ты слово мое: Воителю слава — отрада; Победой прославлено имя твое: Твой щит на вратах Цареграда;

Иволны и суша покорны тебе; Завидует недруг столь дивной судьбе.

Исинего моря обманчивый вал

В часы роковой непогоды, И пращ, и стрела, и лукавый кинжал Щадят победителя годы…

Под грозной бронёй ты не ведаешь ран; Незримый хранитель могущему дан (с. 218).

Ассоциация с Ахиллесом подкрепляется сюжетным мотивом, присутствующим в исландской саге об Орвар-Одде, где змея жалит героя в пяту. Но пред нами, скорее, Ахиллес наоборот. Греческий герой неуязвим для ударов врага, есть только одно место, куда можно нанести смертельную рану. Олег, напротив, подвержен ударам с любой стороны. (Об этом говорит и его пространственное положение «в поле».) Есть только одно существо, обеспечивающее его безопасность, — конь.

Олег находится в очень сложной ситуации, — он организует пространство чужой земли, подчиняя местные племена, совершает

82

Текст и культурный контекст: примеры анализа

поход на Царьград, соприкасаясь с чужой верой. При этом у него нет ни родовой защиты, ни защиты со стороны христианской веры. Единственное преимущество Олега — органичность его природы, цельность натуры, сочетающей стихийное начало и разумное, способное к решению насущных задач. Простодушие Олега сталкивается с хитроумием волхва, который знает «ахиллесову пяту» героя — его бездомность, неукорененность, отсутствие родовой опоры.

Вещий Олег находится в пограничной ситуации — между магическим и социальным, между христианской верой («цареградской броней») и родовой стихией самой земли («незримый хранитель»), но каждому из этих полюсов он причастен не до конца, и потому, вместо того, чтобы спасать, оба они оборачиваются своей губительной стороной.

Говоря об Олеге Вещем, исследователи чаще всего называют его «самой противоречивой фигурой начальной русской истории», отмечая множество «темных пятен» в биографии князя, по-разно- му зафиксированных в летописи92.

Олега можно отнести и к тем деятелям русской истории, которые наиболее ярко воплотили ее переходную, «пороговую» ситуацию. Князь напоминает по своим качествам первопредка — демиурга — культурного героя, но одновременно является первым государственным деятелем, объединившим Новгород и Киев, построившим города, укрепившим границы русской земли.

ВлетописиОлегназванВещим.Князьв ПВЛвполнесоответствуетобразувластителя,находящегосянаранней,мифологической стадии развития культуры, подробно описанного Е. Мелетинским. Такой герой обладает магическими свойствами и часто действует при помощи хитрости и коварства, «в силу того, что “ум” в первобытном состоянии не отделен от хитрости и колдовства». Власть на этой стадии культуры «овеяна колдовским ореолом»93. Хитрость Олега не раз отмечена в ПВЛ. При помощи хитрости он убивает Аскольда и Дира, занимает киевский престол, обескураживает греков, заставляя корабли двигаться посуху к Царьграду. Вещие

92Петрухин В. Я. Указ. соч. С. 140.

93МелетинскийЕ.М. Миф, сказка, эпос // Мелетинский Е. М. Указ. соч. С. 276.

83

Н. В. Макшеева. Анализ поэтического текста

качества Олега помогают ему распознать отравленную пищу, преподнесенную греческими послами94.

А. Пушкин отказывается от всех эпизодов из жизни Олега, где герой прибегает к хитрости и коварству, эпизодов, характеризующих его особые способности. Многих читателей удивляло то, что, называясь «вещим», князь у А. Пушкина лишен вещего знания о жизни. «На основе этой антиномии: вещий Олег — вещий язык — строится балладный конфликт», — отмечает В. А. Кошелев95. Но, настойчивоподчеркиваяединствоконя и всадника, — их общие качества, общую судьбу, А. Пушкин рисует образ героя, наделенного двойной природой. Память о вещем даре, которая начинает утрачиваться в сознании, хранит само естество.

Герой на протяжении всего повествования не проявляет своего вещего знания, лишь последняя реплика князя перед смертью свидетельствует о том, что он хорошо представляет себе внутренний смысл ритуалов, знает, к каким последствиям может привести их нарушение. Знает, но уже не живет этим, и только в пограничной ситуации способен вспомнить о сокровенном, на мгновение вернув свой вещий дар. Зато о том, что Олег наделен государственным умом, говорят уже первые строки текста. Деятельность князя направлена на упрочение границ русской земли: «Как ныне сбирается вещий Олег / Отмстить неразумным хазарам: / Их села и нивы за буйный набег / Обрек он мечам и пожарам...»

Как заметил В. Кошелев, определение «вещий», бывшее в летописи частью имени князя, становится эпитетом и помещается перед именем. Таким образом, Олег Вещий становится у А. Пушкина вещим Олегом96. Можно объяснить это изменение следующим образом: вещая сила Олега — это то, что уходит в прошлое, впереди — иные задачи. Век Олега — государственного деятеля, только начинается, век же волхвов подходит к концу. О волхве говорится: «...В мольбах и гаданьях проведший свой век».

94О хитрости и «колдовских» качествах князя Олега см.: Кошелев В. А. Указ. соч. С. 29 ; Котляр Н. Ф. Древняя Русь и Киев в летописных преданиях и легендах. Киев, 1986.

95Кошелев В. А. Указ. соч. С. 43.

96Там же. С. 41.

84

Текст и культурный контекст: примеры анализа

Кудесник и Олег воплощают собой две разные исторические эпохи: старик внутри той, которая уходит в прошлое, Олег — на границе двух эпох: мифологической и собственно исторической.

Когда мы смотрим на события с точки зрения истории, перед нами возникает линейная перспектива, где происходящие события «вытесняют» предыдущие, а новое качество жизни как бы «отменяет» прежнее. Подобный ракурс восприятия присутствует, в том числе, и в книге Е. Мелетинского «Поэтика мифа». Наблюдая за образом эпического героя в исторической динамике, исследователь отмечает, что на более высокой стадии развития культуры «шаманский ореол полностью отпадает, уступая место собственно героической этике и эстетике»97. Но поэтическому взгляду открываются иные возможности развития. Свидетельствует об этом особая модель времени, реализованная в стихотворении.

Олег «сбирается» отмстить хазарам. Речь идет вроде бы о намерении, которое ему еще только предстоит осуществить. Но следующие две строки вызывают впечатление, что это намерение — уже свершившийся факт: «...Их села и нивы за буйный набег / Обрек он мечам и пожарам...» Эта неоднозначность художественного времени задана первыми словами: «как ныне». Как ныне, так

ипрежде. Сочетание первых двух слов не позволяет воспринимать время в привычной линейной перспективе и воссоздает такую картину мира, где прошлое, настоящее и будущее сосуществуют одновременно. То же впечатление особого хода времени вызывает

ипредсказание волхва. Олег спрашивает его о будущем, а старик говорит о том, что сопутствовало Олегу всегда: слава воина, удачливость, непобедимость. Но и событие, произошедшее в истории всего один раз, — поход на Царьград, оказывается соотнесенным в стихотворении как с прошлым, так и с будущим, ведь Олег изначально предстает перед нами в «цареградской броне».

Время в традиционных культурах тяготеет к циклическому календарномукругу —жизниземледельческойобщины,гдепрош­ лое и будущее совмещаются в вечном круговращении. В Ветхом Завете, полагает С. Аверинцев, мир — это «олам», поток времен-

97 Мелетинский Е. М. Миф, сказка, эпос // Мелетинский Е. М. Указ. соч.

С. 276.

85

Н. В. Макшеева. Анализ поэтического текста

ного свершения, несущий в себе все вещи. Он воплощает одновременно и «сокрытое, завершенное правремя, время творения», и «будущность»98.

Отношение ко времени древнерусских авторов было особенным. Современному сознанию оно представляется «перевернутым». «Переднее» означало прошедшее — «предшествующее»: ср. летописную формулу «мы же на переднее возвратимся» и позд­ нейшее определение: «история — повесть в передняя времена бывших деяний». «Заднее» — это будущее, последнее во временной последовательности событий (в том числе и в бытовой лексике; ср. «задница» — «наследство»)99.

Характерно, что составитель ПВЛ повествование о смерти Олега начинает «с конца»: «Живяше Олег… княжа в Киеве и прис­ пе осень и помяну Олег конь свои бе же поставил кормити и не вседатинань»и в видепояснениясообщаето пророчествеволхвов о смерти Олега от этого коня. Рыдзевская упоминает эту особенность, воспринимая ее в качестве некоего изъяна повествования: «При всей выдержанности и цельности стиля порядок изложения здесь не безупречен»100. Но этот «недостаток» является на самом деле проявлением дренерусского восприятия времени. «Перевернутая» модель времени, возможно, воплощена и в «Песне о вещем Олеге».

Старик кудесник назван А. Пушкиным: «заветов грядущего вестник». «Заветы грядущего» — звучит непривычно для современного восприятия, которому ближе другая формула: «заветы отцов». В пушкинском же сочетании выражен очень интересный смысл: само грядущее (будущее) когда-то станет прошлым и принесет свои плоды, свои уроки мудрости для следующих поколений. Здесь же задан и особый масштаб восприятия времени. Внутреннему зрению волхва открыт огромный цикл и дано сознание преемственности между поколениями.

98 Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977. С. 88,

263.

99О древнерусском восприятии времени см.: Петрухин В. Я. Указ. соч.

С. 328.

100Рыдзевская Е. А. Указ. соч. С. 189.

86

Текст и культурный контекст: примеры анализа

Такая циклическая модель времени в стихотворении не закрывает, а, напротив, открывает перспективу будущих исторических свершений. Новые задачи, стоящие перед Олегом, органично вписываются в общий круговой ход времени. Связь с прошлым в той картине мира, которая реализована в тексте, обеспечивает естественный процесс движения в будущее. И наоборот, смена исторических эпох не предполагает утраты, забвения того, что уходит в прошлое. Об этом лучше других знает волхв — «заветов грядущего вестник». Князь Олег — устроитель русской земли, может утвердиться как подлинный эпический герой только при условии сохранения своих магических функций демиурга. Но этого сделать не удается, нарушение ритуалов свидетельствует о постепенной утрате традиции. Разрыв с прошлым становится реальной угрозой для будущего.

В поединке, который ведет кудесник с Олегом, используется разное оружие. Оружие эпического героя — меч и конь, волхв же располагает вещим знанием, пониманием внутренних связей между событиями. Ему легко удается «разоружить» князя, но в результате сила, способная на решение задач, востребованных временем, оказывается скованной. Дело здесь, конечно, не в кудеснике. Вмешательство волхва ничего не меняет, оно лишь делает явным тот процесс, который осуществлялся постепенно и незаметно. Слишком сложны задачи, стоящие перед Олегом в переходную эпоху русской истории, слишком хрупким оказывается равновесие, которым он изначально обладает, уничтожить его можно очень легко. Внутреннийсюжетпроизведенияповествуето нарушениибаланса противоположных сил, сбое ритма, органичного процесса становления русской жизни. Изменения очевидны на всех уровнях: на индивидуальном уровне «я» героя (поглощение стихийным началом собственно человеческого), пространственно-временном (разрыв между прошлым и будущим), родовом (забвение традиций), бытийном («грехопадение» и «погибель»), историческом (нарушение преемственности между разными этапами исторического развития).

Величие России, утверждал Н. Карамзин в трактате «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношени-

87

Н. В. Макшеева. Анализ поэтического текста

ях», определяется силой самодержавной власти: «Россия основалась победами и единоначалием, гибла от разновластия, а спаслась мудрым самодержавием»101. Характеризуя особый тип властителя на Руси, Н. Карамзин рисует образ державного мужа-полубога, наделенногонеобычайнойтвердостьюи силой,способного«мощной рукой» своей управлять «судьбами миллионов». Опасным может быть лишь превращение монарха в тирана, перегиб власти, неоправданное проявление ее в крайних пределах. Характерно следующее: и Н. Карамзин, приветствующий самодержавную власть, и декабристы, вступившие с ней в схватку, априори отталкивались от одного и того же убеждения, веры в неограниченные возможности властителя на Руси. Однако А. Пушкин уже в 1822 году видит иную закономерность. Обращаясь к образу первого государственного деятеля — князя Олега, и наблюдая за уникальным характером русской истории, поэт обнаруживает, что вследствие ряда объективных причин властитель на Руси оказывается скованным, утратившим свой демиургический потенциал.

По мнению Н. Карамзина, процесс объединения русских земель под началом Москвы привел к восстановлению единовластия и способствовал дальнейшему росту могущества Руси. Говоря о торжествесамодержавияв эпохуМосковскойРуси,авторзаписки используетлюбопытныйобраз:«ВоглубинеСевера,возвысивглаву свою (выделено мною. — Н. М.) между Азиатскими и Европейскими Царствами, Россия представляла в своем гражданском образе черты сих обеих частей мира»102. Вполне вероятно, что в балладе А. Пушкин отвечает Н. Карамзину образом «мертвой главы», откуда поднимается лишь «гробовая змия». «Глава» мертва, потому что властитель, отвечающий за ее жизнеспособность, не может в полной мере проявить свою силу. Некая таинственная стихия, рожденная в глубине «темного леса», эту силу парализует, ограничивает. (Тут невольно вспоминаются блоковские строчки: «Наш путь стрелой татарской древней воли пронзил нам грудь».) В противовес пафосному утверждению Н. Карамзиным величия Руси А. Пушкин воссоздает картину «погибели русской земли». Однако «погибель»,

101Карамзин Н. М. История государства Российского : в 4 кн. Кн. 4. С. 477.

102Там же.

88

Текст и культурный контекст: примеры анализа

воспринятая сквозь призму пророчества Иезекииля, позволяет увидеть всю неоднозначность финала пушкинской баллады.

В книге пророка Иезекииля перед нами разворачивается картина бедствий, постигших еврейский народ по воле господа. Ярость Господня обрушивается на Израиль за то, что тот забыл заповеди, осквернилсвятыни,поклоняясьидолам.ГневБоганезнаетпредела: разрушает до основания, обращает в прах дом Израилев. Но затем происходит чудо, демонстрирующее всемогущество Бога — карающегои милующегопосвоемуусмотрению:«БыланамнерукаГоспода, и Господь вывел меня духом, и поставил меня среди поля, и оно было полно костей. И обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи. И сказал мне: сын человеческий! Оживут ли кости сии? И сказал: Господи Боже! Тызнаешьэто.Исказалмне:изрекипророчествонакостисиии скажи им: “кости сухие! Слушайте слово Господне!” Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас и оживете. И обложу вас жилами и вырощу на вас плоть, и покрою вас кожею и введу в вас дух, — и оживете, и узнаете, что Я — Господь» (Иез., 37: 1–6).

Таким образом, восклицание князя Олега: «Так вот где таилась погибель моя! Мне смертию кость угрожала!» — отсылает нас к разным культурным контекстам. Во-первых, — к контексту архаических тотемистических верований, системе ценностей традиционной культуры, живущей в соответствии с земледельческим циклом. Здесь «кость» может угрожать смертью потому, что «выпала» из цикла, не участвует в мистерии смерти и воскрешения. Во-вторых, —к библейскомуконтексту,гдедействуютсовершенно иные законы. Жизнь и смерть в руках Господа. Он может погубить избранный народ и может воскресить его, оживив сухие кости, когда захочет: «Я, Господь, вновь созидаю разрушенное, засаждаю опустелое. Я — Господь, сказал — и сделал» (Иез., 36: 36).

Если в пророчестве Иезекииля народ гибнет вследствие того, чтозабылБогаи егозаповеди,тоу А.ПушкинагибелькнязяОлега во многом объясняется нарушением родовых законов, забвением традиции. Не разрыв с Богом, а разрыв с родом приводит к трагическим последствиям. Весь сюжет пушкинской баллады напоминает о важности органической связи с прошлым, с миром предков.

89

Н. В. Макшеева. Анализ поэтического текста

С другой стороны, «погибель», воспринятая сквозь призму пророчества Иезекииля, свидетельствует о возможности спасения, тем самым отменяя «приговор», вынесенный князю родовой стихией. Судьба избранного народа остается в руках Бога.

Знаменательно следующее: ключевую для понимания всего текста финальную фразу о «погибели» произносит сам князь. Таинственная значительность каждого слова этой фразы убеждает читателя — Олег видит не только змею, выползающую из черепа умершего коня. Ему открываются «начала и концы», причины и следствия событий. А. Пушкин рисует вполне экзистенциальную ситуацию мгновенного преображения на пороге смерти, подобную той, которую переживает Дон Гуан в «Каменном госте», гибнущий

вмомент пробуждения подлинного чувства. В момент гибели князь осознает происходящее, в его памяти оживает тот смысл, который был актуален для древних культур, живущих тотемистическими представлениями. Мысль, вспыхнувшая как молния, связывает настоящий миг с самыми архаичными пластами культуры. Впервые по-настоящему соединяются две ипостаси Олега: культурного ге- роя-демиурга и государственного деятеля. В сознании героя осуществляется тот синтез, который не удалось до конца воплотить

вжизни. Та же закономерность действует в художественном тексте как целом. Пушкинское произведение фиксирует разрыв связей на разных уровнях и одновременно знаменует их воссоединение. А. Пушкинназываетсвоестихотворениепеснью.Этоназваниеставитпушкинскийтекств одинрядсознаменитымиэпосами:«Песнь о Нибелунгах», «Песнь о Роланде», «Песнь о Сиде». С другой стороны, существует жанр поминальной песни. Автор прощается с вещим Олегом и, в то же время, сохраняет живой образ правителя — культурного героя, демиурга, соблюдающего закон родовой преемственности, владеющего тайной сохранения мистического единства своего народа и потенциала его жизненных сил.

Вопросы и задания:

1. Каким образом автор «Песни о вещем Олеге» направляет

внимание читателя от буквальной стороны сюжета к более глубокому его прочтению?

90