Сравнительные конструкции и их изучение в школе с лингвокультурологических позиций. Учебное пособие

Сформулировать объективные критерии разграничения этих иногда чрезвычайно похожих конструкций достаточно сложно на фоне имеющегося в лингвистике разнообразия мнений. У данного вопроса большая научная история. Исследователь сравнительных оборотов А.Ф. Прияткина пишет: «Они (сравнительные обороты – М. К.) представляют собою одну из самых спорных синтаксических конструкций, взгляды на неё менялись в истории русской синтаксической науки, и в настоящее время борьба мнений продолжается» [Прияткина 1990: 87]. Попытаемся кратко изложить историю «борьбы мнений» по поводу разграничения сравнительных оборотов и неполных придаточных предложений.

По замечанию Н.А. Широковой, «в грамматиках первой половины ХIХ века сравнительный союз рассматривался как безусловный показатель подчинения предложений» [Широкова 1960: 4], а значит, любая конструкция из подвергаемых нами разграничению квалифицировалась как придаточная часть сложноподчинённого предложения со значением сравнения. Для Ф.И. Буслаева и Л.А. Булаховского все сравнительные синтаксические единицы, не имеющие сказуемого, – придаточные предложения. Н.А. Широкова находит объяснение приравниванию в грамматиках первой половины ХIХ века неполных придаточных предложений и сравнительных оборотов в том, что «концепция логической грамматики, влияние которой было очень ощутимо в этот период, легко допускала различного рода опущения и подразумевания в речи, практиковала приравнивание одних, якобы “сокращённых”, оборотов к другим, служащим полным выражением соответствующей мысли» [Широкова 1960: 5].

В противоположность описанной точке зрения современные школьные и ряд вузовских учебников уверенно относят к сравнительным оборотам все конструкции, в которых отсутствует полная предикативная связь, за исключением тех, где опущено подлежащее, легко восстанавливаемое на основании состава главной части сложноподчинённого предложения. На этой позиции стоят Н.С. Валгина, Л.Ю. Максимов и другие исследователи. Сравнительные обороты относятся авторами данных учебников к обособленным второстепенным членам предложения. Чаще всего они трактуются как обособленные обстоятельства или особый вид обособленных членов предложения. Последний подход наблюдаем, например, в учебнике под редакцией П.А. Леканта, где говорится: «Сравнение, уподобление как специфическое значение оборота настолько сильно и ярко, что перекрывает, затемняет свойственные тем или иным членам предложения значения (признака, обстоятельства). Тем самым затрудняется отнесение сравнительного оборота к определённому типу второстепенных

32

членов предложения. Более целесообразно видеть в нём в первую очередь именно сравнительный оборот как особое синтаксическое явление – оборот со значением признака предмета, признака действия и др.» [Лекант 2000: 475-476]. Такой подход, хотя и отличается лингвистической точностью, не исключает в данном учебном пособии отнесения к сравнительным оборотам конструкций типа «Даже в больших городах в это время становится тихо, как в поле» (К.Г. Паустовский), которые, легко восстанавливаясь до придаточной части «как обычно тихо в поле», по нашему мнению, являются неполными придаточными.

А.Г. Руднев относит к сравнительным оборотам конструкции различного морфологического наполнения: выраженные падежными формами имён существительных, именами прилагательными, местоимениями, причастиями, деепричастиями, наречиями и даже спрягаемой формой глагола, то есть те, в которых налицо явная предикативность [Руднев 19631: 7-9]. Этому учёному принадлежит наиболее точное, на наш взгляд, определение сравнительного оборота: «Сравнительный оборот – обособленный член предложения, который употребляется в предложении, чтобы ярче, более живо и наглядно охарактеризовать тот или иной предмет или признак путём сопоставления признака с признаком, сходным с ним в какой-нибудь черте, или другим предметом, типичным выразителем данного признака (качества, свойства, действия)» [Руднев 19632: 185]. Однако при точности семантической трактовки сравнительных оборотов понимание А.Г. Рудневым их структуры, на наш взгляд, слишком широко. Мы не можем согласиться с предлагаемым в данном определении отнесением к сравнительным оборотам конструкций со значением действия, которые, с нашей точки зрения, более рационально трактовать как неполные придаточные сравнительные предложения с опущенным сказуемым. Спорно также, что к сравнительным оборотам А.Г. Руднев относит структурные разновидности сравнения, понимаемые нами как сравнительные конструкции в форме присвязочной именной части сказуемого: «Ну слушайте, ну вы прямо как дети малые! У меня свой участок, я за него отвечаю…» (худ. фильм «Я остаюсь») и как сравнения с помощью сравнительной частицы: «Лица у чиновников были гладкие, лоснящиеся, будто смазанные сливочным маслом, и с трудом верилось, что работа у них нервная…» (М. Котова. Узор судьбы).

Большинство современных лингвистов признают наличие в языке как неполных придаточных, так и сравнительных оборотов. Есть также точка зрения, согласно которой в большинстве случаев (при условии распространённости) «сравнительный оборот – полипредикативный компонент, а конструкция, его

33

содержащая, находится на грани сложного и простого предложений» [Гаврилова 1985: 50]. Ещё А.М. Пешковский указывал на возможность употребления сравнительного союза как для связи частей сложного предложения, так и внутри простого предложения [Пешковский 1956: 280]. Однако в лингвистической литературе, посвящённой анализу сравнительных конструкций, проблема разграничения сравнительных оборотов и неполных сравнительных придаточных решается различными учёными по-разному. По замечанию Ф.В. Даутия, «...разные критерии классификации рассматриваемых синтаксических образований обусловливает отсутствие чётких дифференциальных признаков, позволяющих отличать их друг от друга» [Даутия 1997: 2].

Изучив лингвистическую литературу, мы можем выделить критерии субъективные, основанные на индивидуальном восприятии языковых фактов, допускающие неоднозначность толкования различными языковыми личностями одинаковых конструкций, и критерии объективные, содержащие точный, однозначный ориентир.

Рассмотрим субъективные критерии.

1. Семантический (М.Л. Ванслова, В.В. Образцова, А.Г. Руднев, Н.А. Широкова). По словам А.Г. Руднева, «обособленные сравнительные обороты лишены той смысловой определённости и самостоятельности в выражении мысли, которые являются одним из основных признаков каждого в отдельности предложения» [Руднев 19631: 15]. Заметим, однако, что не всегда можно однозначно оценить семантику любой языковой конструкции. Семантический подход отражает и критерий, предложенный А.К. Фёдоровым: «Неполные придаточные предложения имеют чётко выраженное значение реального сравнения... Сравнительный оборот – член простого предложения – имеет значение приблизительного сходства» [Фёдоров 1972: 120]. Соответственно отличаются и союзы, вводящие эти две разновидности конструкций: для придаточных – только союз как, для сравнительных оборотов – союзы ирреального сравнения

– словно, точно, будто и подобные. Наши наблюдения показывают относительную точность действия данного критерия: большая часть конструкций ему соответствуют. Однако точность не абсолютна – встречаем и исключения, например, «Все японцы были в белом, и коллежский асессор в своём траурном сюртуке выделялся, будто ворон среди голубиной стаи» (Б. Акунин1. Нефритовые чётки). Данная ирреальная конструкция представляет собой неполное придаточное предложение с легко восстанавливаемым сказуемым и присказуемным обстоятельством, введённое при этом в текст союзом будто, а не как.

1 Признан Минюстом России лицом, выполняющим функции иностранного агента.

34

2. Критерий взаимосвязей с определяемым членом предложения.

(А.Г. Руднев, В.В. Образцова). Конструкция, относимая к сказуемому главной части, трактуется как неполное придаточное, относимая к другим членам главного предложения – как сравнительный оборот. Субъективность этого критерия мы видим в возможности неоднозначного понимания во многих случаях синтаксических связей сравнительных конструкций.

3. Отсутствие главных членов предложения (В.В. Образцова,

А.Ф. Прияткина, А.Г. Руднев, Н.А. Широкова). Мы считаем, что в неполном придаточном подлежащее и / или сказуемое могут подразумеваться, и мы судим об их присутствии по имеющимся присказуемным и / или приподлежащным второстепенным членам. Если в сравнении: «Они хотят выморить нас, как тараканов, не повредив при этом планеты» (Б. Акунин2. Фантастика) не предположить наличия предикативного центра (...как вымаривают тараканов), то неясной оказывается грамматическая привязанность, отнесённость косвенного дополнения тараканов. Возможность «достраивания» неполных сравнительных придаточных по имеющемуся в конструкции присказуемному второстепенному члену с целью отличения их от сравнительных оборотов признаёт также Н.М. Девятова: «Большинство из названных оборотов (типа «Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд» (М.И. Цветаева) – М. К.) могут быть развёрнуты в придаточное сравнительное» [Девятова 2002: 83]. Исследователь называет подобные неполные конструкции «редуцированными».

4. Более тесная смысловая и грамматическая связь сравнительного оборота с основной частью предложения (В.В. Образцова, Н.А. Широкова), кото-

рая, по словам Н.А. Широковой, приводит «к возможности синонимической замены союзной конструкции членами предложения с аналогичной синтаксической функцией» [Широкова 1960: 12]. В.В. Образцова уточняет, что это, как правило, замена сравнительного оборота творительным сравнения [Образцова 1971: 62]. Наши наблюдения показывают, что отсутствие таковой замены не обязательно свидетельствует о том, что перед нами неполное предложение. Например, в предложении «С ней общаешься, а она жёсткая, как наждак» (телесериал «Сваха») замена сравнительных оборотов творительным падежом невозможна. Кроме того, по замечанию Н.М. Девятовой, «...в результате замены часто получаются неправильные предложения, а это снижает ценность и самой процедуры» [Девятова 2002: 85].

Подытоживая вышеизложенное, назовём выдвигаемые различными учёными, с нашей точки зрения, объективные критерии.

2 Признан Минюстом России лицом, выполняющим функции иностранного агента.

35

1. Наличие присказуемных второстепенных членов, указывающих своим существованием на опущенное в предикативной части сказуемое. (Н.М. Девятова, А.Г. Руднев). Логично признавать неполными сравнительными предложениями и те, в которых есть состав подлежащего, и те, в которых подлежащее, как и сказуемое, опущено. Например, в сравнении «В любви, как в бизнесе, ленивые счастья не получают» (газета «Моя семья») может быть при минимальных потерях для смысла восстановлено сказуемое и даже подлежа-

щее: …как это бывает в бизнесе.

2. Для различения сравнительных конструкций, в состав которых входит только существительное в именительном падеже (наиболее сложный для ква-

лификации тип), мы ориентируемся на особенности согласования в числе основной части предложения и сравнительной конструкции. При наличии такого согласования перед нами – сравнительный оборот: «Я, как вишенка, тянусь к солнцу…» (реклама); «Японцы по команде, как пионеры, дружно всосались в автобус» (М. Задорнов). Иную картину мы наблюдаем при анализе неполных придаточных рассматриваемой разновидности: части в них или не согласуются в числе или согласуются, но возможно и несогласованное употребление. Например, сравнение «Няня наверняка такая же пустышка, как соска, которую дают детям» (телесериал «Моя прекрасная няня») могло бы выглядеть и так: «…пустышка, как соски, которые дают детям» или «…пустышки, как соска,

которую дают ребёнку». Значит, конструкция представляет собой неполное придаточное предложение, тем более что сказуемое легко восстанавливается: …как пуста соска…

Как дополнительный критерий разграничения можно использовать названный выше способ замены конструкции творительным падежом. Если замена возможна и сохраняется сравнительная семантика, то перед нами сравнительный оборот: «Из арки Олег вылетел, как пушечное ядро» (газета «Моя семья») – …пушечным ядром; если замена невозможна, – неполное придаточное предложение: «Она, как первобытный человек, не видела ничего» (телепередача «Чистосердечное признание»).

В условиях школьного преподавания русского языка, вероятно, удобнее использовать комплексный подход, взаимно дополняя названные выше объективные критерии.

Предлагаем упражнения, которые помогут отработать навык разграничения неполных придаточных предложений сравнительной семантики и сравнительных оборотов.

36

Упражнения

Упражнение 1. Рассмотрите приведённые ниже примеры. Разделите их по типам использованных авторами сравнений на две группы (колонки): а) сравнительные обороты; б) неполные придаточные предложения сравнительной семантики.

1. До тебя безумно далеко, / Как детству до морщин (песня группы «ДДТ»). 2. Я, как художник, пишу картину, / Я для вас рисую Кабаеву Алину (песня группы «Игра слов»). 3. …Тут он погрустнел и опал, как сушёный гриб (Д. Чекалов. Ледяные осколки вечности). 4. Счищая со времени, как с луковицы, шелуху, Грас повторяет… (телепередача «Новости»). 5. Я один, как степной пень (телесериал «Детективы»). 6. Их лица и белки глаз желты, как осенний лист (газета «Комсомольская правда»). 7. Вырос, никого не спросил, как гриб-дождевик, радостно и быстро (газета «Моя семья»). 8. – Помнишь, как тебя учили плавать? – Помню. Бросили в воду, как котёнка (телесериал «Папины дочки»). 9. Ты так же безумен, как твои компьютеры (телесериал «След»).

Упражнение 2 (повышенной сложности). Рассмотрите приведённые ниже примеры. Разделите их по типам использованных авторами сравнений на три группы: а) сравнительные обороты; б) неполные придаточные предложения сравнительной семантики; в) другой способ сравнения (назовите его).

1. Вот теперь коварный меч умудрился юркнуть в щель между косяком и дверью и, заклинив, с силой дёрнул меня за пояс, как псину за ошейник (О. Громыко. Профессия: ведьма). 2. …Важно гудели шмели, похожие на маленьких медвежат (Ю. Никитин. Гиперборей). 3. С моей точки зрения, Маша ранима, как осенний листочек (телепередача «Модный приговор»). 4. Балалайка покрывается слоем лака, как русская красавица – загаром (телепередача «Галилео»). 5. Почему он безоговорочно позволил надеть на себя узду и пошёл за рыжим рыцарем, как собачонка, по сию пору не знает никто (А. Белянин. Рыжий рыцарь). 6. Сибирь… Насколько я помню, она так и осталась глухой и таинственной стороной, как Азия при любых переменах остаётся Азией… (А. Бушков. Дикарка). 7. Что ты так ласково на меня смотришь, как на любимую бабушку? (А. Каменистый. Практикантка). 8. Она старалась говорить спокойно, хотя внутри всё проседало, как остывающий бисквит (журнал «Cosmopolitan»). 9. Волкодава он, похоже, боялся и трусил перед ним по-щенячьи (М. Семёнова. Волкодав).

37

2.3. Вопрос о генитивных конструкциях

Обладающие компактной структурой, лаконичные и одновременно глубокие по содержанию, всегда насыщенные стилистически, авторские, необычные

– генитивные сравнительные конструкции являются интереснейшим, незаменимым компонентом структуры функционально-семантической категории сравнения. Генитивная конструкция – конструкция, состоящая из опорного слова и стоящего в родительном падеже зависимого слова, уточняющего или доопределяющего первое, например: «…Золотые монеты листьев» (И. Кондрашов). Родительный падеж существительного в ее составе имеет значение субъекта уподобления, с которым сравнивается объект.

Это наиболее спорная разновидность сравнительных конструкций, так как многие исследователи (в первую очередь, литературоведы) относят их к метафорам. Например, академик Р.А. Будагов, анализируя сравнения и метафоры в прозе Ю.Н. Тынянова, называет образ сливы глаз метафорой даже без уточнения «генитивная» [Будагов 1984: 105]. Термин «генитивная метафора» используют многие современные исследователи (С.Н. Боравкова, Н.Н. Кузнецова, Т.В. Лапутина), анализируя выразительные возможности конструкций данного типа в различных (в основном поэтических) произведениях. Квалифицируют данные конструкции как генитивные метафоры и авторы «Материалов к словарю» метафор и сравнений русской литературы XIX-XX вв. [Кожевникова 2000].

Неоднозначная грамматическая природа рассматриваемой конструкции проявилась в наличии разнообразных терминов для их обозначения. Помимо традиционных терминов «генитивная метафора» и «генитивное сравнение», встречаются названия: свободные сочетания слов (И.А. Марфунина), субстантивные словосочетания с зависимым родительным (Т.А. Тулина), метафорысравнения (В.П. Григорьев), субстантивные генитивные двучленные метафоры (Ю.Ю. Ушакова) и т. п. Некоторые современные исследователи предпочитают даже никак не квалифицировать генитивные конструкции, называя их просто «конструкциями» (О.Н. Ляшевская).

Переходный характер генитивной конструкции, ее особое положение между метафорой и сравнением несомненны. Гибридность проявляется в отсутствии оператора сравнения, хотя условно как оператор (устойчивый грамматический компонент) может быть рассматриваема форма родительного падежа субъекта сравнения, и в необычности расположения членов сравнительной конструкции: вместо стандартного порядка субъект – объект видим практически не нарушаемый порядок объект – субъект. Еще один характерный признак гени-

38

тивной конструкции, свидетельствующий о ее переходном характере и близости к метафоре, – слитность компонентов сравнения; данная конструкция может употребляться только в случае, если в сознании человека происходит отождествление субъекта и объекта сравнения по какому-либо признаку.

Тем не менее, с нашей точки зрения, она ближе к сравнению, чем к метафоре. Основанием для данного утверждения служит, в первую очередь, сама структура конструкции, в которой наличествует как субъект сравнения (то, что сравнивается; в примере, приведенном выше, – листья), так и объект (то, с чем сравнивается; в примере – монеты). Структура же метафоры одночленна: субъект подразумеваем, объект и есть метафора. То есть на основании рассмотренного примера можно сконструировать метафору: «На деревьях золотые монеты…». Мы квалифицируем конструкции анализируемого типа как «генитивные сравнительные конструкции», признавая их переходный характер, свойственный, кстати, многим структурным типам сравнения, находящимся на периферии функционально-семантической категории сравнения (сравнениям в форме сказуемого и приложения, лексическим средствам сравнения, конструкциям со сравнительными частицами и т. п.).

Генитивную конструкцию как сравнение квалифицировали многие исследователи: В.П. Григорьев, Л.В. Кнорина, М.А. Остренкова, Т.А. Тулина, подчеркивая при этом бо́льшую выразительность конструкций с зависимым родительным по сравнению с другими типами сравнительных конструкций, что связано с уже упомянутыми выше порядком расположения частей (объект сравнения не следует в них за субъектом, а предшествует ему) и высокой степенью слитности компонентов сравнения.

Исследователи отмечают, что данная конструкция является достаточно новой в языке. По наблюдениям В.П. Григорьева, только в 20–30 гг. ХХ века описываемый прием «...стал общим достоянием поэзии, закрепился в поэтическом языке эпохи» [Григорьев 1979: 208].

Вязыке современных СМИ и устной речи генитивные сравнения практически не встречаются; они по-прежнему, как отмечал В.П. Григорьев, являются принадлежностью языка художественной литературы, правда, теперь не только поэтического.

Вязыке современной художественной литературы генитивные конструкции составляют около одного процента всех используемых сравнений. Для сопоставления: реже употребляются только отрицательные сравнения, построенные по типу не – а, сравнения в форме приложений и бессоюзные сложные предложения с параллелизмом частей. В текстах современной литературы пре-

39

обладают структурные типы конструкций, сравнительность в которых выражена напрямую, явно видна и не требует от читателя особенных усилий по осмыслению образа: союзные конструкции, сочетания прилагательного похож с предлогом на, сравнения при помощи глаголов, предлогов, лексических средств и под. Налицо невысокая степень разнообразия грамматических средств стилистической окраски текста.

Большая часть (две трети примеров) генитивных конструкций встречаются в поэтических текстах: «Посреди огней вечерних и гудков машин / Мчится тихий огонек моей души» (песня группы «Високосный год»). Эмоциональность, оценочность, передача субъективного восприятия описываемых фактов – обязательные компоненты генитивных сравнений. Возможно, именно поэтому основная сфера их бытования по-прежнему – поэтическая речь. Здесь они дают автору возможность активного воздействия на восприятие читателя или слушателя, формирования у него определенного отношения к описываемому, эмпатического восприятия чувств лирического героя. Особенно органично генитивное сравнение звучит в песенных текстах, которые мы рассматриваем как один из наиболее востребованных жанров современной поэзии. Здесь сравнение поддерживается определенным ритмом, мелодией. Ритм при этом может быть лиричным, например: «Как воды поток, / Утром к тебе спешит / Скомканный листок / Рваной моей души» (песня группы «Уматурман») или активным, например: «Смерти катится апельсин…» (песня группы «Запрещенные барабанщики»). Хотя в современных популярных песнях даже генитивные конструкции, для которых обычно характерна индивидуально-авторская окраска, могут звучать банально, если передают слишком активно используемый образ, например: «Но озеро коварных глаз твоих / Я в сотый раз переплываю» (песня Евро & Dj

Bemax).

Нам представляется, что треть примеров генитивных сравнений, обнаруженных нами в современных прозаических текстах, – это довольно значительное количество, позволяющее судить о том, что в современном языке генитивная конструкция расширила сферу своего бытования и активно используется в прозе.

Создатель прозаического текста с помощью генитивного сравнения привлекает внимание к изображаемым реалиям: «…На фоне серых, как старые простыни, туч виднелся белый цветок парашюта» (Д. Казаков. Демоны Вальхаллы); внушает читателю определенные чувства по поводу описываемого: «Потом никелированные гробы джипов черной стрелой промчались по городу» (О. Андреев. Отель); придает тексту поэтичность: «Владимир стоял у окна, ого-

40