Сравнительные конструкции и их изучение в школе с лингвокультурологических позиций. Учебное пособие

Сравнения, выраженные сравнительными наречиями, бывают двух разновидностей:

–с приставкой по- (используются гораздо чаще): «Конь вздыхает, ревёт по-звериному…» (И. Бунин); «Олег… опустился по-эльфячьи, едва касаясь подошвами грунта» (Ю. Никитин. Человек с топором);

–без этой приставки: «Сажусь на камень тёплого балкона. Он озарён мо-

гильно…» (И. Бунин).

Словообразовательные модели, по которым образуются сравнительные наречия, в современном языке достаточно активны. Новые образования могут быть окказиональными (по-эльфячьи, по-ильимуромски), но имеется тенденция

кбыстрому переходу их в основной состав языка. Язык принимает новые слова, образованные по данным моделям, легко, многие из них (по-панковски, по-

мартышечьи, по-ведьмински, по-извозщицки, и др.) быстро перестают ощу-

щаться как окказиональные.

Наречия – обстоятельства сравнения, и особенно окказиональные, выглядят несколько необычно, выпукло в общей ткани текста. Их основная функция

– привлекать внимание, деавтоматизировать восприятие высказывания читателем или слушателем.

Наречия без приставки, образованные от прилагательных с семантикой образа сравнения способом суффиксации, современной языковой личностью используются крайне редко, в анализируемом нами языковом материале насчитывается лишь 6 примеров против 84 с приставкой по- (в 14 раз меньше). Назовём эти наречия: барски, лакейски, сиротски, снайперски, старчески, шутовски.

Редкость использования явно указывает на устаревший характер данного типа наречий. И действительно, в тексте они чаще всего имеют поэтическую или устаревшую окраску: Свет сердец, сиротски робкий (С. Вдовикина); – Здрав-

ствуй, Коля, – барски приветствовал я его (С. Лукьяненко. Сумеречный До-

зор). В сопоставлении с ними наречия с приставкой по- имеют более чётко выраженный разговорный оттенок.

Предложно-падежные сочетания с предлогами подобен, вроде, наподо-

бие, сродни и т. п. наблюдаются не очень часто, таких сравнений около 1 % от общего количества проанализированных примеров. Предлог вроде придаёт конструкции, как правило, сниженную стилистическую окраску: «И снег ложится / Вроде пятачков…» (С. Есенин); предлог подобен и его формы – высокую окраску: «И пред лицом престола было море. / Стеклянное, подобное кристаллу…» (И. Бунин). Основной предлог, используемый современным говорящим, – традиционный для устной речи предлог вроде: «Он считает, что жена –

21

это что-то вроде домашнего животного: еду давать надо, а одежду нет» (телепередача «Модный приговор», Э. Хромченко).

Формы сравнительной и превосходной степени прилагательного и наречия – разновидность, которая является основной с точки зрения морфологии, так как для её создания существует особая система грамматических форм. Однако в современном языке образное сравнение таким способом выражается крайне редко, в языке классической литературы имплицитное сравнение данного типа встречается чаще: «Но я один. Нет в мире бесприютей» (И. Бунин); «Но та, что всех безмолвней и грустней, / Сюда случайно вдруг не заходила?» (С. Есенин).

Сочетание сравнительной степени прилагательного или наречия с существительным в родительном падеже встречается чаще, чем одиночная словоформа сравнительной степени. Находим примеры как в классических произведениях: «Стан его гибок и тонок, / руки белей бересты» (С. Есенин), так и в современном языке: «Все они (няни – М. К.) были страшнее денежной реформы» (телесериал «Моя прекрасная няня»);

Сравнения с помощью лексических средств в языке классической лите-

ратуры немногочисленны, например: «…Среди тех старинных камней в виде гробов на ножках…» (И. Бунин). В современном языке они употребляются чаще и достаточно разнообразны за счёт самих лексических компонентов: сравнения создаются с помощью слов и выражений цвета, формы, в тон, на манер,

в сравнении (по сравнению), в виде, с+существительное и под. Например: «Его круглые глаза цвета стоячего болота приблизились к моим» (Д. Донцова. Фиговый листочек от кутюр); «Слова эти он произнёс с прямотой матроса Же-

лезняка перед лидерами «красной» оппозиции» (О. Маркеев. Чёрная луна).

Генитивные сравнения – наиболее спорная разновидность сравнительных конструкций, так как многие исследователи относят их к метафорам. Это сравнения, выраженные предложной или предложно-падежной формой существительного в сочетании с родительным падежом субъекта сравнения: «Золото холодное луны…» (С. Есенин), «И тёмных голых скал прибрежная стена…» (И. Бунин). Большая часть (две трети примеров) генитивных конструкций обнаружена нами в поэтических текстах: «Посреди огней вечерних и гудков машин / Мчится тихий огонёк моей души» (песня группы «Високосный год»). Более подробно мы рассмотрим их в следующем разделе.

Сравнения в форме прилагательных являются очень интересным и, как правило, оригинальным авторским способом выражения сравнительной семантики. Сравнительные прилагательные представляют собой сложные слова, пер-

22

вой частью которых является объект (образ) сравнения, а вторая часть не несёт семантической нагрузки, выполняет роль грамматического элемента, достраивая слово. Например: «Тополь льётся, серебрится, / Весь трепещет и струится / Стекловидною водой» (И. Бунин). Большая часть прилагательных оканчивается на -образный: зверообразный, копьеобразный, зуброобразный, дынеобразный и

под. На втором по частоте месте прилагательные на -подобный: быкоподобный, слоноподобный, бомжеподобный и др. Например: «Вы к кому? – достаточно вежливо поинтересовался… шкафоподобный распорядитель» (П. Корнев. Скользкий). Прилагательные на -видный в современном языке вообще единичны: «Серповидные когти на локтевых сгибах и запястьях, длинные тонкие пальцы с множеством раздувшихся суставов…» (А. Каменистый. Практикантка).

В современном русском языке прилагательные сравнительной семантики практически всегда представляют собой индивидуально-авторские новообразования, что свидетельствует об активности данной словообразовательной модели. Они ярки, выразительны, точно и метко обрисовывают образ: «Это же просто, это же ясно: / Все люди в мире дятлообразны. / Это бесспорно, правдоподобно: / Все люди в мире дятлоподобны» (песня группы «Мотороллер»).

Чаще всего с их помощью говорящий описывает внешность человека, поэтому они апеллируют к наиболее ярким и наглядные образам из мира природы и окружающей действительности. Объектом сравнения для трети прилагатель-

ных является какое-либо животное: звероподобный, грачеподобный, червеобразный, буйволоподобный, мамонтоподобный и др. Ещё треть прилагательных отсылают при сравнении к обыденным предметам материального мира, придавая описанию бытовой характер и высокую степень наглядности: тортообраз-

ный, столоподобный, подковообразный, окорокообразный, столбообразный, бочкообразный и др.

Отрицательные сравнения, построенные по типу не – а, наблюдаются в языке художественной литературы и в устной речи. Сравнения эти по большей части экспрессивные: «Она прямо не женщина, а трактор!» (устная речь), однако встречаются и более эмоционально спокойные примеры: «Из сегодняшних сериалов мне очень нравится «Моя прекрасная няня». Это даже не сериал, а скорее – телевизионное шоу» (А. Кравченко, интервью).

Сравнения в форме приложения обычно выделяются в тексте знаком «чёрточка» или «тире»: «Тихо в чаще можжевеля по обрыву / Осень – рыжая кобыла – чешет гриву» (Есенин). Сравнения данной формы выразительны, точны, иногда хлёстки, однако в арсенале современных авторов единичны: «Про-

23

должают на солнце гореть / Невесомые купола-латы»; «Солнце-генсек мусолит паркет в императорской ложе» (песни группы «ДДТ»).

Бессоюзные сложные предложения (БСП) с параллелизмом частей вос-

ходят к народным песням, для которых было обычным проведение параллели между состоянием природы и чувствами человека. Эта разновидность встречается только в языке поэзии, например, у С. Есенина: «Закадили дымом под росою рощи… / В сердце почивают тишина да мощи». Одна из частей БСП может быть отрицательной: «Ой, не совы плачут полночью, – / За Коломной бабы хныкают» (С. Есенин). В современном языке этот тип сравнения – один из самых редких. Ориентированные на поэтику фольклора, яркие, живописные, сравнительные БСП с параллелизмом частей призваны вносить напевность и народный колорит в стихотворение, однако в поэзии современных авторов еди-

ничны: «Опавшие листья к ветвям не приклеить, / Прошедшие дни не вернуть»

(С. Вдовикина).

Конструкции, включающие указательные слова (местоимение такой в

различных формах и наречие так, которые часто сочетаются с усилительной частицей же) встречаются нечасто. Например: «Я всё такой же. Сердцем я всё такой же» (С. Есенин). Пример из современного языка: «Пускали когда-нибудь плоские камешки по воде? Вот так же ведёт себя и автомобиль на снежной каше» (телепередача «Главная дорога»).

Итак, мы назвали 18 структурных разновидностей сравнительных конструкций, которые с той или иной частотностью встречаются в русском языке. Сопоставление разного по времени создания языкового материала позволяет нам утверждать, что все типы сравнения, использовавшиеся языковой личностью на рубеже XIX и ХХ веков, актуальны и сейчас.

Мы хотим предложить ряд упражнений, использование которых на уроках русского языка поможет расширить знания учащихся о таком ёмком по смыслу и гибком по структуре средстве выразительности, как сравнение; формировать у них умения квалифицировать различные типы сравнительных конструкций; выделять субъект, объект и оператор сравнения.

Упражнения

Упражнение 1. Найдите в приведённые ниже примерах сравнительные конструкции. Разделите их на группы: а) сравнения с помощью глагола; б) придаточные предложения сравнительной семантики (полные и неполные); в) сравнения с помощью наречия.

24

1. Освобождение… от всего, что, как гиря на ноге, тянет вниз (телепередача «Доброе утро»). 2. До начала турнира остаётся четыре дня, и Уимблдон сегодня напоминает кипящий котёл (телепередача «Сегодня»). 3. У меня такое чувство, будто я вещь (телесериал «Понять. Простить»). 4. Внезапно его охватила дрожь, словно от порыва ветра (Д. Чекалов. Ледяные осколки вечности).

5.Старуха настороженно рассматривала незнакомца подслеповатыми глазами, лицо её напоминало печёное яблоко (Ю. Никитин. Передышка в Барбусе).

6.Родители обращаются с нами по-свински: я имею с виду уроки морали и всё такое прочее (Д. Емец. Пришельцы из холодильника). 7. …Заявлял он, полошадиному громко нюхая букеты (Ю. Шилова. Наказание красотой).

Упражнение 2. Рассмотрите примеры использования нескольких сравнительных конструкций в виде цепочки образов. Какие грамматические типы и образы сочетает автор сравнения? Какой эффект это даёт?

1. Двухместная спортивная машина с турбоводородным движком, быстрая как пуля, с откинутым по-пижонски верхом (А. Плеханов. Граница джунглей). 2. Летающая по четырёхкомнатной квартире подобно электровенику, золовка только что не гудела и не мигала цветными лампочками, как пылесос, стиральная машина, утюг и посудомойка, вместе взятые (журнал «Cosmopolitan»). 3. А после завтрака Виктория отыскала Олега и Мрака, не села с ними, осталась стоять, как школьница перед экзаменаторами, сжимая руки, подобно барышне из позапрошлого века (Ю. Никитин. Зачеловек).

Упражнение 3. Сравнительная конструкция состоит из трёх компонентов: субъект (то, что сравнивается), объект (то, с чем сравнивается) и оператор, с помощью которого строится сравнение (союз, предлог, частица, глагол, сочетание похож на и под.). Оператор может отсутствовать. Назовите компоненты приведённых ниже сравнений.

1. И гильз сомкнутые бутоны / Желтели, душу веселя (К. Фролов). 2. И ты, словно мокрая курица, / Шагаешь босиком по улице (песня группы «Братья Грим»). 3. Александр, когда вы кипятитесь, вы напоминаете мне чайник на огне (телепередача «Модный приговор»). 4. Когда он говорил про «Старкрафт», был похож на какого-то древнего пророка, мессию, несущего в этот мир истину под свист и улюлюканье толпы (журнал «Cosmopolitan»). 5. Главное – не бояться разъярённого пса, летящего на тебя со скоростью пули (газета «Моя семья»).

25

РАЗДЕЛ 2. СЛОЖНЫЕ ВОПРОСЫ СТРУКТУРЫ СРАВНЕНИЯ

2.1. Разграничение сравнения и метафоры

Сравнительные конструкции разных типов изучаются как индивидуально, так и в сопоставлении. Несмотря на то, что в лингвистической литературе на данный момент нашли своего исследователя практически все имеющиеся в языке разновидности сравнительных конструкций, по-прежнему остаётся ряд вопросов, не разрешённых до конца. Это может быть объяснено возможностью неоднозначного толкования самого состава сравнительных конструкций в русском языке (включением / невключением в их состав гибридных, переходных конструкций), наличием проблемы отграничения сравнительных оборотов от неполных сравнительных придаточных предложений, трудностями в разграничении сравнения и метафоры и др.

В первую очередь, для точности и объективности в описании семантической сути сравнений нам представляется важным рассмотреть вопрос разграничения сравнения и метафоры. А. Вержбицкая объясняла проводимое исследователями сопоставление этих двух средств языковой выразительности «ощущаемой на протяжении многих столетий близостью этих двух языковых явлений...» [Вержбицкая 1990: 143]. И действительно, большая часть сравнений является образной, и в этом случае связь сравнения и метафоры как двух способов выражения образности становится наиболее тесной: в создании образных сравнений неизбежно принимают участие механизмы метафоризации. Р.А. Будагов отмечает органическое взаимодействие метафоры и сравнения в языке художественной литературы [Будагов 1984: 153]. Ввиду того, что эти два способа создания языковой выразительности в значительной мере схожи, многие учёные обращались к их сопоставлению, стремились определить психологические, смысловые, стилистические и иные черты их сходства и отличия. М.И. Черемисина отмечает сходство сравнения и метафоры, усматривая общность «в том, что и то и другое позволяет охарактеризовать объект качественно иначе, чем это можно сделать прямым... способом» [Черемисина 1976: 3]. Е.Т. Черкасова отмечает психологическое сходство: «Близость этих понятий обусловлена только общностью тех психологических процессов, которые лежат как в основе первого, так и в основе второго явления» [Черкасова 1959: 8]. Однако, наряду со сходством, наблюдаются значительные различия сравнения и метафоры, которые мы и попытаемся охарактеризовать. По замечанию Р.А. Будагова, «ко- гда-то Вольтер, сопоставляя сравнение и метафору, подчёркивал, что первое

26

всегда контролируется разумом, вторая – всегда во власти страсти. Сейчас можно уточнить это яркое противопоставление: “чувственный элемент” метафоры обнаруживается не столько в языке вообще, сколько прежде всего в художественной прозе и поэзии» [Будагов 1984: 150-151]. Цитируемое Р.А. Будаговым эмоциональное высказывание великого писателя не обязательно должно быть признано нами как непререкаемая истина, но оно, являясь, несомненно, спорным, отражает имеющееся в науке противопоставление двух рассматриваемых средств выразительности.

Внаучном понимании метафоры наблюдаются различные подходы. Традиционно её рассмотрение с литературоведческой и лингвистической точки зрения, есть попытки и психологического толкования сути метафоры. Литературоведы трактуют метафору как один из видов (причём основной) художественных тропов. Вот одно из наиболее типичных определений: «Метафора – вид тропа, основанный на перенесении свойств одного предмета на другой по принципу их сходства в каком-либо отношении – по форме, цвету, ценности, функции и т. д.» [Мещеряков 2000: 83]. Обязательна для метафоры, по словам А.А. Потебни, «иносказательность в тесном смысле слова, переносность (метафоричность), когда образ и значение относятся к далёким друг от друга порядкам явлений...» [Потебня 1976: 341]. Метафора считается литературоведами одним из средств организации художественного текста, средством, создающим язык литературы в его специфичности, отличии от обычного языка. Р.А. Будагов, кроме того, называл одной из функций метафоры эстетическую, так как «художественная речь преследует к тому же и эстетические цели» [Будагов

1984: 155].

Исследователи художественных текстов обращали внимание на психологические механизмы воздействия метафоры на читателя: «Метафора будит, стимулирует творческое воображение читателя в процессе восприятия, заставляет читателя вместе с поэтом пройти по такому же пути ассоциаций и синтеза» [Мейлах 1958: 203]. Кроме того, Б.С. Мейлах справедливо отмечает отнесённость метафоры к понятиям, связанным с сознанием, мышлением человека, одной из познавательных способностей которого является способность к метафоризации: «Метафора – явление не только художественного, но и человеческого мышления вообще, одна из категорий языка как практического сознания»

[Мейлах 1958: 194].

Впонимании лингвистов метафора – семантическая функция языкового знака. По словам М.И. Черемисиной, «мы понимаем метафору как семантический сдвиг, который испытывает словесная форма (слово или группа слов)

27

в специфическом лексическом окружении, исключающем буквальное понимание» [Черемисина 1976: 4]. Семантика образного сравнения сходна с семантикой метафоры, однако способ выражения значения двумя данными конструкциями в корне отличается.

Обобщив данные исследователей, попытаемся сформулировать критерии разграничения сравнения и метафоры, необходимые нам в процессе даль-

нейшей работы, в том числе для понимания лингвистической сути гибридных, например генитивных, форм выражения сравнительной семантики:

1.Семантический критерий состоит в том, что метафора рассматривается как номинативная единица, относящаяся к лексическому уровню языка, а сравнение – как единица грамматическая, относящаяся преимущественно к синтаксическому уровню языка. Эта точка зрения основывается на постановке данной проблемы в работах Е.Т. Черкасовой, которая отмечала: «Метафора нами рассматривается прежде всего как явление собственно семантическое – как особый тип производно-номинативного значения» [Черкасова 1959: 9].

2.Структурный критерий («слитность» метафоры / расчленённость сравнения). Исследователь метафоры литературовед О.А. Клинг в учебнике «Введение в литературоведение» пишет: «В метафоре, как и в сравнении, совмещаются два или несколько семантических планов, но на их основе возникает, в отличие от двучленного сравнения, нерасторжимый образ» [Клинг 1999: 434]. Аналогичное понимание находим у лингвиста Е.М. Поркшеян: «Метафора оформляется “слитно”, часто одной словоформой, сравнение же состоит, как правило, из двух относительно симметричных по оформлению частей, “перехваченных” в центре сравнительными союзами» [Поркшеян 1991: 92].

3.Критерий эксплицитности / имплицитности. А. Вержбицкая утвержда-

ет, что сравнение эксплицитно в сопоставлении с метафорой, которая является имплицитной (опускающей, подразумевающей некоторые структурные компоненты) конструкцией [Вержбицкая 1990]. Эта трактовка отражает понимание метафоры как скрытого сравнения, т. е. сравнения с опущенными элементами структуры. Такое понимание близко ряду учёных, в частности, Д.А. Миллер отмечает: «По-видимому, метафору проще всего можно охарактеризовать как утверждение сравнения, в котором что-то опущено» [Миллер 1990: 260]. Надо заметить, что большинство современных исследователей, в том числе и упомянутая выше Е.Т. Черкасова, отрицают этот упрощённый подход или принимают со значительными оговорками. А. Вержбицкая, например, считает, что классическая формулировка «метафора – скрытое сравнение» «...помещает отличие между метафорой и сравнением в поверхностную, а не глубинную структуру»

28

[Вержбицкая 1990: 142]. Мы согласны с данным исследователем в том, что отличия метафоры и сравнения глубинны, тем не менее использование любого из названных критериев считаем возможным и любой из критериев ценным в том случае, если он поможет практически различать сравнение и метафору.

Надо отметить, что не все исследователи разграничивают метафору и сравнение. Этого традиционного, отражённого в большинстве пособий подхода не придерживается, например, Е.В. Скворецкая, рассматривающая окказиональную метафору в ряду сравнений лексического уровня и мотивирующая это тем, что «...они имеют одну логическую основу – сравнение» [Скворецкая 1974: 112]. Мы считаем, что разграничение всё же необходимо, и не только в силу его традиционности, но в первую очередь по причине структурных и стилистических отличий, отмеченных нами выше.

В практике различения сравнения и метафоры наиболее удобно пользоваться критериями эксплицитности и имплицитности. Выше было показано, что сравнение может быть эксплицитно и имплицитно, метафора же всегда является имплицитной конструкцией, причём, в отличие от имплицитных сравнений, в метафоре опущены и подразумеваются и объект сопоставления, и основание, и оператор. Метафора включает только субъект сопоставления. Пользуясь примером, иллюстрировавшим выше эксплицитность и имплицитность, можно сконструировать и метафору: «Юная красавица! Наконец-то к нам пришла весна…». Эта трактовка, кстати, отражает понимание метафоры как скрытого сравнения, распространённое в школьной практике.

Подытоживая сказанное, отметим, что налицо несомненное и глубокое различие этих двух видов тропа: метафора, которую часто называют скрытым сравнением, есть особая смысловая структура, новое языковое образование со своим особым смыслом, в то время как сравнение – сопоставление двух уже имеющихся в языке слов и выражаемых ими смыслов, в результате которого возникает образ, но новое языковое явление не образуется. С другой стороны, сходство и взаимодействие метафоры и сравнения обусловливает существование в языке гибридных тропов, уже упоминавшихся нами (генитивных конструкций, сравнений в форме наречия, прилагательного и т. п.), относительно которых разграничение с помощью критериев, обозначенных нами выше, представляется сложным, а в большинстве случаев и невозможным. К примеру, в строке Есенина «Золото холодное луны…» о принадлежности конструкции к сравнениям говорит действие двух первых из представленных нами выше критериев: отношение единицы к синтаксическому уровню языка, обусловленное её строением (им. пад. объекта + род. пад. субъекта сравнения), и расчленён-

29