Глава 3 ГЕРМЕНЕВТИКА. ТЕКСТ И ЕГО ИСТОЛКОВАНИЕ

Герменевтическая методология в современном гуманитарном познании получила широкое распространение. Герменевтика в широком смысле есть искусство истолкования и понимания, есть теория понимания, постижения смысла. Название происходит от имени греческого бога Гермеса, который был богом торговли. Торговля велась между разными народами, чтобы понимать другого человека, надо было разговаривать на его языке. Поэтому Гермес был также богом переводчиков, толкователей текста. В узком смысле герменевтика есть искусство интерпретации (толкования) текстов. Тексты – это исторические, философские, религиозные и любые другие произведения. Герменевтика понимается также как «искусство постижения чужой индивидуальности», психологическая герменевтика, также как учение о принципах гуманитарных наук, как философская дисциплина.

Истоки герменевтики мы находим в древней Греции. Первые греческие филологи-софисты предприняли попытку интерпретации текстов Гомера, которые к тому времени стали уже древними, в силу этого существовала потребность перевода их на современный язык. Это время можно назвать возникновением герменевтических программ. «Герменевтика здесь понимается как практическое искусство, направленное на выполнение конкретной задачи – уяснение содержания литературного произведения» [3, с. 15]. Упоминание о герменевтике встречается в сочинениях Платона, где искусство толкования граничит с искусством прорицания, поэтическим творчеством. Самостоятельное значение герменевтика приобретает у стоиков. Стоики различали два вида речи – внутренний и внешний логос. Для них герменевтика есть перевод внутренней речи во внешнюю, высказывание и определение соотношения между ними. Стоики использовали герменевтику при толковании мифов. В результате толкования мифов возник аллегорический метод.

32

Антропоморфные боги для них выступали как аллегории мирового разума – Логоса.

В средние века возникает потребность интерпретации христианских текстов. В этот период происходил перевод Ветхого завета на греческий язык, тогда же возникают две школы, с которыми связывается начало развития собственно идей герменевтики [3, с. 12 – 24]. Большой вклад в развитие библейской герменевтики внес Августин Аврелий (354 – 430), герменевтическая теория которого содержится в его трактате «О христианском учении». По мнению Августина, научный, герменевтический анализ Библии не противоречит вере, но ведет к более глубокому пониманию и тем самым её укреплению. Теоретическое знание помогает практическому богопознанию. Для правильного толкования Библии необходима нравственная подготовленность самого толкователя. Библия для верующего, по мнению Августина, открытая книга, толкование же необходимо для познания темных мест.

Задача герменевтики. Итак, Августин ставит перед собой две задачи. Первая состоит в нахождении «истинного смысла» Священного Писания. Решение этой задачи составляет предмет богословской герменевтики – науки о системе методов истолкования религиозных текстов с целью выявления их истинного (сокровенного) смысла. Изложение же найденного смысла массам верующих входит в содержание второй задачи, которая относится к предмету риторики» [3, с. 17].

Августин поднимает проблему значения знаков, проблему преодоления многозначности и установления одно – однозначного значения. «Он настаивает на признании единственности смысла знака, и герменевтика у него опирается на предпосылку о том, что данный знак должен иметь одно значение» [3, с. 21], – пишет В. Г. Кузнецов. Установление одно – однозначного соответствия знака и значения имеет огромное значение в процессе понимания текста, в создании языка науки. Августин предлагает теорию языковых знаков как заместителей предметов в речи. Тем самым он является предшественником принципов предметности и однозначности современной семан-

33

тики. «Роль естественных знаков выполняют природные образования. Искусственные знаки обозначают не объективно существующие вещи, а внутренний мир душевных переживаний и движений человеческого ума. Значение искусственных знаков устанавливается конвенционально» [3, с. 18]. Он сформулировал необходимость учитывать контекст для определения значения слова. Значение контекста было известно до Августина, но именно он сформулировал его значение в качестве методологического принципа.

Августин сформулировал принцип конгениальности, используемый в современной герменевтике. Этот принцип выступает у Августина в виде тождества «боговдохновенности автора» и «боговдохновенности читателя». Понять смысл Священного писания может только человек, чья «боговдохновенность» будет равна «боговдохновенности» автора. Соразмерность творческих потенциалов автора и читателя – такова сущность данного принципа.

Заслуги Августина для становления герменевтики огромны. «Он правильно подметил знаковую природу слова, предвосхитил некоторые логикосемантические принципы, ввел деление на естественные и искусственные знаки, указал значение и место конвенций в языке, поставил проблему природы логических законов, предложил различать два рода истин, впервые поставил проблему понимания, обозначил соотношение категорий понимания и объяснения с категорией веры, обосновал роль контекста в герменевтическом исследовании, дал неявное определение принципа конгениальности» [3, с. 23]. Именно постановка этих проблем является заслугой Августина.

В средние века возникает юридическая герменевтика. Около 1080 г. был найден свод Римского права. В Болонской юридической школе начинается его систематическое изучение, а затем и в других городах начинается профессиональное обучение юристов.

Крупнейшим представителем юридической герменевтики был Гуго Гроций (1583 – 1645). В своей главной книге «О праве войны и мира. Три книги, в которых объясняются естественное право и право народов, а также принципы публичного права» есть глава, которая называется «О толкова-

34

нии». В этой главе изложены приемы интерпретации текста, причем даны следующие виды интерпретации: грамматическая, логическая, историческая, техническая. Юридическое толкование нацелено на практическое использование норм права. Для этого, по мнению Гроция, необходимо прояснять нормы сложной и непонятной терминологии, находить часто употребляемые, понятные термины, избегать двусмысленностей, желательно использовать термины, объясненные самим законом. После Гроция юридическая герменевтика становится частью общей теории права, вводится в систему преподавания для студентов-юристов.

Очередной этап в развитии герменевтики связан с эпохой Реформации. Реформация – движение, охватившее в XVI веке в той или иной степени почти все западноевропейские, католические страны. Реформация дала возможность толкования и интерпретации Библии, Священного писания. Значительный вклад в развитие герменевтики в этот период внес Матиас Флациус Иллирийский (XVI в.). Этот вклад был связан с практической задачей критики католицизма и обоснования новой идеологии. Он ввел новый герменевтический принцип: изучение текста должно учитывать контекст слов, отдельные части целого понимаются через отношения в этом целом. Фиксация места каждого элемента в структуре целого должна осуществляться по точно определенным правилам. Это требование истолкования целого, исходя из смысла входящих в него частей, впоследствии войдет во все герменевтики, принцип учета цели и замысла автора текста. Флациус рассматривал проблему многозначности слов. «Слово, выражение, текст имеют одно значение, но различные контексты будут определять различные их смыслы. Смысл становиться зависимым от контекста» [3, с. 25]. «Герменевтика, по Флацию, предназначена для указания пути и средств для понимания знака, для перехода от знака к значению, для перехода от общего сведения к специфическому смыслу, от целого к частям и от частей к целому; средства герменевтического анализа при этом учитывают (должны учитывать) цель и замысел автора»

[3, с. 25–26].

35

В Новое время начинается интенсивное развитие герменевтики, которые применяются ко многим областям филологии. Гумбольдт В. (1767 – 1835) ввел герменевтическую проблематику в изучение естественного языка. Это привело к расширению предмета герменевтики, за счет включения в него всего многообразия естественного языка. Гумбольдт ввел принцип диалога как метода языковых явлений, он также рассматривал проблемы анализа понимания, смысла, языкового сознания.

Гумбольдт ставит и разрабатывает проблемы изучения и владения естественным языком, вводит в научный контекст понятие внутренней формы языка. Огромное значение для развития герменевтики имела идея языка как системы, внутренне содержащей в своей лексике и в способах выражения мысли миросозерцание народа. Язык связан с социальной жизнью и способен оказывать влияние на социальную действительность. Таким образом, Гумбольдт создаёт предпосылки для превращения герменевтики в методологическую дисциплину общенаучного характера. Тем самым формируется предмет гуманитарного знания – текст.

Основы современной филологической герменевтики – науки о толковании и интерпретации текста – были заложены Ф. Шлейермахером (1768 – 1834), известным немецким богословом, философом и переводчиком. В разработке своей методологии он опирался на герменевтическую традицию. Заслуги Шлейермахера огромны, он превратил герменевтику в универсальную методологию, цель которой «искусство понимания». Он «исследовал основные понятия, поставил главные проблемы, ввел термин «понимание» в философскую терминологию, создал предпосылки для его изучения» [3, с. 42].

Предметом понимания и интерпретации являются тексты, удаленные от интерпретатора временной дистанцией, а также исторической, культурной и языковой. Правильно понять чужую удаленную речь и правильно изложить её для своих современников, для представителей своей исторической, культурной и языковой традиции – такова задача герменевта. По мнению Шлейермахера, искусство понимания ещё не существует в форме общей теории,

36

но только как множество специальных герменевтик. «Герменевтика, если следовать известной этимологии, ещё не является научным термином со строго фиксированным значением: а) искусство правильно излагать свои мысли, б) искусство правильно пересказывать чужую речь третьему лицу, в) искусство правильно понимать чужую речь. Научное понятие соотносится с третьим значением, которое выступает в качестве опосредующего между первым и вторым» [5. с. 41]. Таким образом, основная задача герменевтики заключается в правильном понимании чужой речи, а для решения этой основной задачи необходимо правильно излагать свои мысли и правильно пересказывать их. Результатом такого подхода понимание трактуется как взаимопроникновение этих двух моментов – грамматического и психологического.

Дух укоренен в языке, дух, согласно логике рассуждений мыслителя, проявляется в языковом обозначении. Речь непонятна как факт языка, если она непонятна как факт духа, язык и дух не могут существовать друг без друга. «Оба момента совершенно равнозначны, и несправедливо было бы считать грамматическое толкование более низким, а психологическое более высоким» [5, с. 45]. Психологическое толкование, по мнению мыслителя, выступает более высоким, если язык есть лишь средство для передачи мысли, грамматическое толкование в этом случае сводится лишь к простому устранению первоначальных трудностей. В свою очередь, грамматическое толкование является более высоким, если мы рассматриваем язык как условие мышления субъекта, а его речь как то, в чем язык себя раскрывает. Отсюда, по мнению Шлейермахера, вытекает полное тождество грамматического и психологического толкования.

Однако тождество может быть мыслимо только в теоретическом плане, а при решении той или иной конкретной задачи оба подхода не равны друг другу, здесь полного тождества быть не может. «Есть тексты, в которых одна сторона интереснее, чем другая, и наоборот. В ином тексте одна сторона задачи может быть разрешена полностью, другая же – не разрешена вовсе.

37

Например, обнаружен фрагмент неизвестного автора. По нему можно, исходя из языковых особенностей, установить время и место появления произведения. Но только тогда, когда язык позволяет нам с уверенностью установить автора, можно приступать к решению второй задачи – психологической»

[5, с. 47].

Шлейермахер трактует герменевтику как искусство, тем самым подчеркивает характерную, специфическую особенность гуманитарного познания, не тождественность его познанию естественнонаучному. Поводом такого толкования герменевтики стало понимание языка и человека, грамматического и психологического толкования. Язык, по его мнению, есть бесконечное, то же самое можно отнести к человеку, поскольку созерцание индивидуального человека – бесконечно. В силу их бесконечности невозможно полное совершенное знание языка и полное совершенное знание человека. Таким образом, здесь невозможно ограничится только формально логическим толкованием. Поэтому здесь заканчивается наука и начинается искусство.

Однако герменевтика не тождественна искусству, она не есть предмет искусства, просто её гносеологическая методология в некоторых моментах использует средства художественного познания. «Занятие герменевтикой в полном объёме надлежит рассматривать как произведение искусства, но не в том смысле, будто оно завершается созданием произведения искусства, а в том, что сама эта деятельность имеет лишь характер искусства, ибо в правилах не задано их применение, т.е. оно не может быть механизировано» [5, с. 48]. Искусство в рамках гносеологии, искусство как выход за рамки чисто логической методологии, как включение в гносеологические аргументы воображения, интуиции, методов, которые в большей степени характерны для искусства, а не для науки. «Успешная практика этого искусства зиждется на языковом таланте и на таланте знания отдельного человека» [5, с. 48].

Искусство герменевтики заключается в способности, таланте, изучении иностранных языков, в таланте обладать чувством языка, поэтому, как пола-

38

гал Шлейермахер, риторика (грамматика) и герменевтика всегда должны существовать вместе.

Другой талант, который необходим для герменевтического познания, – это знание и понимание людей. Множество герменевтических ошибок происходит из-за недостатка этого таланта изображать человека. Таким образом, насколько герменевт обладает этими талантами, настолько ему доступна герменевтика как гносеология гуманитарного познания.

Шлейермахер подчеркивал, что нужно обладать именно этими двумя талантами, одним талантом в герменевтическом исследовании не обойтись. «Если мы могли бы реконструировать каждый язык в его самобытности, понять индивида из языка, равно как и язык из индивида, то тогда можно было бы обойтись одним талантом. Но поскольку ни науке о языке, ни пониманию индивидуальности такое не по силам, нам следует предположить, что эти два таланта разнятся» [5, с. 49–50]. Поэтому для герменевтического исследования необходимы оба таланта, но суть в том, что они почти, никогда не соединимы в одном и том же субъекте.

Грамматическое и психологическое толкование по отношению к одному предмету нужно применять, согласно Шлейермахеру, в разном соотношении, поскольку в том или ином предмете грамматически незначительное необязательно является психологически незначительным. «Минимум психологического толкования применяется, когда объективность предмета преобладает. Сюда относится чистая история, преимущественно подробности, ибо любое целостное воззрение всегда субъективно окрашено. Эпос. Деловые переговоры, которые претендую войти в историю. Любая дидактика в строгой форме» [5, с. 52]. Минимум грамматического истолкования при максимуме психологического истолкования – в письмах, в лирике, где субъективное начало доминирует.

Толкование Священного писания. Отдельно ставит Шлейермахер вопрос: применимы ли герменевтические толкования к Священному писанию, к сакральным текстам. По его мнению, не следует постулировать разли-

39

чие между устной и письменной речью апостолов. Писания обращены к людям и впоследствии могут быть поняты неверно, поэтому Священное писание подлежит толкованию.

Писание дано Богом посредством людей. «Писание не возникло совершенно чудесным образом, без участия людей, то следует отвечать, что Дух Божий, очевидно, избрал такой метод (а именно через людей) только потому, что Он пожелал, чтобы все сводилось к определенным авторам» [5, с. 56]. Поэтому оно должно быть правильно истолковано.

Для толкования иноязычных и древних текстов необходимо начать знакомство с языка и истории и только после этого, по мнению Шлейермахера, можно начинать их истолкование. Преодоление этого различия между древним текстом и современным должно сопутствовать истолкованию и завершаться одновременно с ним.

Герменевтика есть наука истолкования наиболее трудных случаев понимания текстов. «Увлекшись лишь трудными случаями, она и сделалась системой наблюдений и поэтому сразу же герменевтикой специальной, ибо трудные случаи легче распознать в какой-либо особой области. Так возникли богословская и юридическая герменевтика, да и филологов интересовали только специальные цели» [5, с. 61–62]. В трудных случаях непонимание приходит само собой, а понимание необходимо находить.

Шлейермахер выделяет и анализирует формы непонимания текста и пути преодоления непонимания. Качественное непонимание возникает, «когда мы ошибочно определяем связи некоего оборота речи, приписывая ему иные отношения, нежели те, которые таковому придавал говорящий в своем кругу. Количественное непонимание субъективно соотносится с силой воздействия определенного элемента речи…» [5, с. 62]. Мыслитель анализирует также другие формы непонимания: положительное и активное непонимание как следствие поспешности или предвзятости и т.д.

Герменевтика, по мнению Шлейермахера, должна развивать свои правила из некоей положительной формулы, которая включает в себя историче-

40

ское и интуитивное (пророческое), объективное и субъективное воссоздание текста. Объективно исторически воссоздать текст – понять, как ведет себя речь внутри языкового целого. Объективно интуитивно – значит предвидеть, как сама речь становится исходным пунктом для развития речи. Субъективно исторически – значит познать, каким образом речь дана как душевное состояние. Субъективно интуитивно – понять, как мысли, заключенные в ней, действуют в говорящем и воздействуют на него в дальнейшем. На основании вышеизложенного задачу герменевтики Шлейермахер видел в том, чтобы понимать речь сначала наравне с автором, а потом превзойти его.

Почему возможно превзойти автора в понимании речи автора? «Поскольку у нас нет непосредственного знания о том, что у него происходит в душе, нам нужно стремиться осознать многое из того, что он не осознавал сам, исключая те случаи, когда он, рефлексируя, становится своим собственным читателем. С объективной стороны он и здесь не обладает никакими иными данными, чем мы» [5, с. 64].

Уподобиться автору. Чтобы понять автора и превзойти его необходимо быть подобным ему, уподобиться автору. Для этого надо, изучив современный автору язык, изучить также его внутреннюю и внешнюю жизнь. Но, только изучив произведения можно познакомиться с его словарем, его характером и его жизнью. «Сказанное подразумевает уподобление автору, и из этого следует, во-первых, что мы тем лучше подготовлены к истолкованию, чем совершеннее его усвоили, и, во-вторых, что никакой толкуемый предмет нельзя понять разом, но каждое прочтение, обогащая имеющееся предзнание, подводит нас к лучшему пониманию» [5, с. 65].

Огромное значение Шлейермахер придавал добросовестному изучению языка автора. Понять язык автора очень сложно, это требует огромной самостоятельной работы. Например: «Путь к новозаветному языку начинается с классической древности, ведет через греко-македонскую культуру, еврейских профанных писателей Иосифа и Филона, новоканонические книги и Септуагинту, как точнейшее приближение к еврейскому языку» [5, с. 66].

41

Понимать текст лучше автора. Почему так должно быть, почему исследователь понимает текст лучше автора? Потому что автор не сознает того, что сознаем мы по прошествии определенного исторического времени, «отчасти уже в общем при первичном обзоре, отчасти в единичном, как только возникнут трудности» [5, с. 77]. Лучшее понимание достигается при помощи диалектики целого и части. Диалектика целого и части есть идея герменевтического круга. На первом уровне часть берется как отрывок произведения, а целое как само произведение. На втором уровне вскрывается взаимодействие между совокупностью условий внешней и внутренней жизни автора как целым и его произведением как частью. При понимании произведения как факта языка часть понимается как целое, а целое через часть. Новое понимание целого влияет на понимание уже прочитанных частей. Происходит возвращение назад и уточнение, переосмысление предыдущего материала. Шлейермахер называл это «мнимым кругом».

Грамматическое толкование. Всякий текст, по мнению Шлейермахера, требует толкования и уточнения, поскольку всякий фрагмент речи сам по себе является неопределенным. Толкование и уточнение должно происходить только в рамках контекста. Значение и смысл. Значение есть то, что мыслится в слове, а смысл есть то, что мыслится в данном контексте.

Сам автор присутствует в том или ином произведении, в том или ином тексте, и это присутствие есть область автора. Чем детерминирована область автора? Это «образование, род занятий, а также его диалект, в тех случаях и поскольку эта дифференция проявляется в литературной речи» [5, с. 74–75]. Мера присутствия автора в произведении определяется читателем. В то же время, мы можем узнать – какого читателя имел в виду автор. Это можно узнать только с помощью обзора целого текста.

Шлейермахер говорит о толковании архаизмов и специальных терминов. Писатели часто используют архаизмы, которые не принадлежат языковой области их читателей. Это оправдано, «если у автора есть определенное основание для их употребления, и устаревший речевой оборот в итоге разъ-

42

ясняется контекстом, то автор избежит ошибки» [5, с. 75]. Подобным образом можно употреблять и технические выражения. Шлейермахер обращает внимание на толкование новых речевых оборотов. «Они возникают вследствие совместного развития мышления и высказывания. Покуда жив язык, создаются и новые речевые обороты. Но и это имеет свои пределы» [5, с. 76]. По его мнению, нельзя образовывать новые корневые слова, новые слова возможны только как производные и сложные. Потребность в формировании новых слов постоянно возникает как следствие развития человеческого мышления, как результат завоевания новых областей мысли. Если эта область мысли в большей степени исследована не на родном, а на иностранном языке, то вполне логически новообразования заимствуются из иностранного языка.

Проблема возникновения трудностей при толковании текста. Когда возникает частная трудность, тогда и возникает вопрос, кто виноват – автор или толкователь текста. Вина исследователя заключается либо в непонимании, либо а недостаточном знании языка. При решении второй проблемы Шлейермахер обращает внимание на работу со словарем. Главная, изначальная задача при работе со словарем, по мнению мыслителя, состоит в том, чтобы найти истинное совершенное единство слова. Как это сделать? Сделать это можно только опираясь на контекст, только «через определенную множественность, внутри которой слово содержится». «Однако и появляясь однократно, слово не изолировано; своей определённостью оно обязано не себе, а своему окружению, и стоит нам только сопоставить изначальное единство слова с этим окружением, как мы тут же установим истину» [5, с. 79–80]. Если же понимание текста из контекста затруднено, то необходимо прибегнуть к вспомогательным средствам, к лексиконам и комментариям к данному тексту.

Работа со словарем. Существует, по его мнению, два различных способа составления словарей: алфавитный и этимологический. Этимологический способ ставит своей задачей собрать отдельные элементы не в их еди-

43

ничности, а по группам, согласно языковым законам словопроизводства. Этимологический способ, согласно мыслителю, предоставляет более ясную языковую картину, поскольку сводит все к общему центру. Алфавитный способ есть поверхностное основание для классификации. «Научное использование обоих способов заключается в том, что в алфавитном лексиконе ищут слово и указание на его основу, находя её затем в этимологическом, в котором приводится вся языковая семья» [5, с. 81]. Задача исследователя состоит в обнаружении единства значений слова среди его многообразных вариантов.

Шлейермахер также пишет о совмещении метода противопоставления и метода перехода друг в друга. Противопоставление – это языковая задача, а выявление переходов – задача герменевтическая. Метод противопоставления для герменевтики есть средство промежуточного понимания, средство выявления изначального значения. «Строго говоря, изначальным в языке является простой корень, а склонения – производны. Но и то, и другое скрыто в языковых элементах. В значениях одного и того же слова единство следует искать в изначальном, а производные суть плоды позднейшего словоупотребления. Это истинно, но это не есть противоположность» [5, с. 82]. Правильный метод противопоставления, по мнению Шлейермахера, не когда берутся те или иные случайные слова, а когда мы будем брать изначальные, древнейшие слова от производных, возникших позднее. Таким образом, грамматическое толкование способствует более полному пониманию текста.

Психологическое толкование. Психологическое толкование устанавливает единство произведения и главные черты его композиции. Единство произведения как основной принцип создания произведения, а характерные черты композиции как самобытность природы автора. Если в грамматическом толковании, по мнению Шлейермахера, единство произведения есть особая организация языка, а основные черты композиции проявляются в организации способов соединения частей, то в психологическом толковании единством предмета является то, что побуждает автора к сообщению.

44

Автор выстраивает предмет самобытным способом. Печать самобытности присутствует во всем произведении автора. Поэтому одной из задач исследователя является познание самобытной, уникальной личности автора. «Познавая автора, таким образом, я узнаю, как он работает с языком: ведь он создаёт отчасти нечто новое в нем, ибо любая, доселе небывалая связь некого субъекта с неким предикатом являет нечто новое, отчасти же сохраняет то, что повторяет и распространяет. Точно также, зная языковую область, я познаю язык в той мере, в какой автор является его продуктом и находится в его власти» [5, с. 153–154]. Шлейермахер обращает внимание на то, что при психологическом толковании нужно постоянно рассматривать единичное при соотношении с целым и наоборот. «Ибо если я проник во все единичное, то больше и нет ничего, что надо было бы понимать. Само собой разумеется, что относительная противоположность между пониманием единичного и пониманием целого опосредуется тем, что каждая часть допускает тот же способ рассмотрения, что и целое» [5, с. 154].

В задачу психологического толкования также входит совершенное понимание стиля. Стиль есть соответствующее обращение с языком. Но, по мнению Шлейермахера, мысль и язык повсюду переходят друг в друга, поэтому стиль мышления и стиль изложения дополняют друг друга, взаимодействуют друг с другом.

Прежде чем начать толкование стиля автора, необходимо, по мнению Шлейермахера, установить ту форму, в которой автору были даны предмет, язык и собрать все сведения о его самобытной манере. Необходимо раскрыть то состояние, в котором существовал этот жанр произведения, как произведение возникло, какие подобные произведения этого жанра существовали в приграничных областях. Выяснить то, что служило автору образцом того или иного стиля. Это «предзнание», по мнению Шлейермахера, ориентирует исследования на то, где, прежде всего, следует искать самобытность автора.

Интуитивный и сравнительный методы. Интуитивный метод пред-

полагает непосредственное восприятие самобытности произведения. Сравни-

45

тельный метод предполагает то или рациональное сравнение, он предполагает сначала понимание произведения в качестве всеобщего, а затем находит самобытное путем сравнения с другим, входящим в состав того же всеобщего. «Первый метод есть женская сила в познании человека, а второй – мужская. Оба сопряжены друг с другом, ибо первый зиждется, прежде всего, на том, что каждый человек, будучи самобытен, восприимчив и к другим» [5, с. 155]. Но оба эти метода взаимно дополняют друг друга.

Поиск стиля автора. Каждый писатель обладает своим стилем. Для поиска стиля необходимо определить лишь некоторые пограничные точки. «Таковые суть: самобытность композиции, общего членения – как первое и самобытность употребления языка для отыскания индивидуальности – как последнее» [5, с. 162]. Первое – самобытность целого произведения должно быть первым, потому что согласно герменевтическому познанию начинать надо с первого. Второе – индивидуальное словоупотребление, по мнению Шлейермахера, совершенно ненадежно.

Стиль состоит из композиции и использования языка. Оба эти элемента выступают не как противоположности, но взаимно дополняют и взаимно переходят друг в друга. Композиция может стать изобразительным средством, язык может стать элементом композиции. При обнаружении самобытности в композиции, сначала схватываем единство, а затем рассматриваем части в их соотношении с единством. «Первое показывает идею автора как основу, второе, как он овладевает ею и изображает её» [5, с. 163]. От формирования первого общего впечатления, от схватывания целого необходимо переходить к деталям. Первая задача: найти внутреннее единство и тему произведения или иначе цель произведения.

Шлейермахер превратил герменевтику в философскую дисциплину и методологию гуманитарного познания. Он сформулировал основные методологические принципы толкования текстов. Сначала произведение рассматривается как целое, даётся его общий обзор, затем происходит грамматиче-

46

ская и психологическая интерпретация текста. При согласовании, увязывании двух этих интерпретаций происходит дальнейшее исследование.

Шлейермахер сформулировал идею диалогичности гуманитарного знания. Познающему субъекту в процессе познания противостоит не безгласный объект, а думающий и говорящий субъект. Также принцип диалектического взаимодействия целого и части при понимании текстов, принцип сотворчества (конгениальности) автора и интерпретатора. Таким образом, Шлейермахер заложил основы современной герменевтики.

Дальнейшее развитие герменевтики продолжилось в работах В. Диль-

тея (1833 – 1911), М. Хайдеггера (1889 – 1976), Г. Г. Гадамера (1900 – 2002),

П. Рикера (1913 – 2005) и других мыслителей.

Герменевтика фактичности М. Хайдеггера. Мартин Хайдеггер окон-

чил иезуитское училище, гимназию (1909), поступил в университет во Фрай- бурге-им-Брайсгау, где защитил докторскую диссертацию (1913). В 1920 Хайдеггер стал ассистентом Э. Гуссерля. В 1923 году получил звание профессора Марбургского университета, а через пять лет Гуссерль назвал его своим преемником на кафедре философии во Фрайбурге. В 1933 был избран деканом факультета.

Проблемы философской герменевтики Хайдеггер решал в контексте герменевтики фактичности. Под герменевтикой фактичности Хайдеггер понимал «прояснение». По Хайдеггеру, существование и есть истолкование, процесс «прояснения».

Метод прояснения сущего Хайдеггер обнаруживает в обращении к первоначальным опытам языкового мышления. По мнению философа, все наши понятия происходят и развиваются во времени из слов языка определенной эпохи. Эти слова связаны корнями (истоками) с той фактичностью и фиксируют рождение человеческого опыта.

Герменевтика фактичности становится ещё одним опытом критики западноевропейской философской традиции, модели мышления. Отчуждение языка от первоначального опыта, по Хайдеггеру, приводит к разрыву между

47

метафизикой и практической философией, т.е. разрыву между теорией и практикой в философии. Забвение первоначального опыта – это забвение бытия, ложный путь европейской философии.

Таким образом, герменевтика фактичности была ещё одним пространством смысла, посредством которого Хайдеггер реализовывал свой проект фундаментальной онтологии.

Герменевтический проект Г. Г. Гадамера. Гадамер изучал филосо-

фию, классическую филологию и историю искусства в университетах Марбурга и Фрайбурга. Его наставниками были Пауль Фридлендер, Макс Шелер, Рудольф Бультман, Мартин Хайдеггер. Затем Гадамер преподавал в университетах Марбурга, Киля, Лейпцига. В 1949–1968 гг. занял кафедру философии в Гейдельбергском университете.

Всемирную известность Гадамеру принесла работа «Истина и метод. Основные черты философской герменевтики» (1960), где он попытался связать воедино «герменевтику фактичности» Хайдеггера с герменевтической традицией Нового времени. Вслед за Хайдеггером Гадамер определяет феномен понимания не как инструментально-логический акт, а как способ человеческого бытия. Герменевтика, по Гадамеру, – это не искусство истолкования (Шлейермахер) и не метод познания (Дильтей), а исследование условий, при которых возможно понимание. Развивая мысль о человеческом бытии как бытии-в-мире и о «пред-истолкованности» мира в дотеоретических структурах ориентации в нем, Гадамер ввел понятие «предпонимания». «Предпонимание» трактуется им как «пред-рассудок», который наравне с традицией и авторитетом, является необходимым элементом «понимания», а, следовательно, и философской герменевтики.

«Герменевтический круг» как проблема, имеет не методологическую, а онтологическую природу. Процесс понимания имеет даилогическую структуру. Ответ на вопрос текста, это ответ на вопрос, заданный самому себе. Так определяется уровень «предпонимания». Чтобы понимать «части» текста, необходимо понимать текст как «целое», то есть обладать «предпонимани-

48

ем». Понимание, таким образом, осуществляется в процессе «слияния горизонтов» интерпретатора и текста (автора текста).

Важнейшим аспектом философской герменевтики Гадамера было понимание мыслителем понятия «традиция». Традиция дана человеку в первую очередь как языковая. «Язык – дом Бытия», – писал Хайдеггер. Гадамер утверждал, что человек живет в традиции, как он живет в языке. Таким образом, язык понимается не как инструмент или система знаков случайного содержания, а как медиум раскрытия бытия.

Философская герменевтика П. Рикера. Поль Рикер родился 27 фев-

раля 1913 г. в Валенсии. Получив образование в Сорбонне, в течение пяти лет преподавал философию в лицее. С конца Второй мировой войны до 1948 г. Рикер преподавал в Страсбурге, в 1956 г. получил приглашение в Сорбонну.

В1961 г. к Рикеру перешло руководство «Архивом Гуссерля». Политические и религиозные убеждения Рикера привели его в 1966 г. в университет ПарижНантер. В 1970 г. Рикер принял приглашение Чикагского университета.

Герменевтика для Рикера это философия диалога, философия самопознания. Утраченное единство языка – одна из основных проблем философской герменевтики мыслителя. Один из ключевых аспектов герменевтики Рикера – проблема истолкования символа (граница семантического и несемантического).

Вотличие от герменевтов прошлого, Рикер не считал непреодолимым различие между научным объяснением и феноменологическим пониманием. Попытка философского сближения этих методов приводила к более тесному контакту философии с различными сферами духовной жизни человека, в том числе с науками.

Рикер считал, что в интерпретации текста не может существовать единственной перспективы. Не существует единственно правильного толкования.

Вэтом вопросе философская герменевтика Рикера находится в эпистемологическом дискурсе постмодерна с его теорией научных парадигм, концепцией «эпистемологического анархизма» и т.д.

49

Герменевтика «Я» у Рикера акцентирует внимание на действовании, как на ключевой характеристике человеческой экзистенции, Именно герменевтический подход к истолкованию «Я» помог философу определить многочисленные аспекты антропологической субъективности. «Рикеровскую герменевтику «Я», занимающую эпистемическое и онтологическое место, отличают три основные черты: окольная рефлексия посредством анализа, диалектика самости и тождественности, а также диалектика самости и инаковости. Анализ проблемы самости Рикер начинает с выделения четырех сфер способностей человеческого субъекта» [4, с. 230].

Герменевтическая этика Рикера целиком ориентирована на практическую деятельность, формируемую традицией и сообществом людей, ответственных за плюрализм моральных убеждений воззрений и составляют существо интерпретативных (герменевтических) способностей человека.

Список литературы

1.Гадамер, Х. Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики /

Х. Г. Гадамер. – М., 1988.

2.Дильтей, В. Наброски к критике исторического разума / В. Дильтей //

Вопросы философии. – 1988. – № 4. – С. 135 – 152.

3.Кузнецов, В. Г. Герменевтика и гуманитарное познание / В. Г. Куз-

нецов. – М., 1991.

4.Чернова, Я. С. Герменевтика «Я» Поля Рикера / Я. С. Чернова // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2011.

Вып. 4 (96). – С. 228 – 233.

5.Шлейермахер, Ф. Герменевтика / Ф. Шлейермахер. – СПб., 2004.

50

Глава 4 СТРУКТУРАЛИЗМ И ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ:

ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОГО ПОЗНАНИЯ

Структурализм представляет собой междисциплинарное направление в социально-гуманитарных науках XX века. Это широкое и разнородное направление сложилось в период интербеллум. Наибольшее влияние и распространение получило в 1960-е гг. во Франции. К концу 1960-х гг. из структурализма выделилась семиотика.

Послевоенный структурализм распространил лингвистический подход практически на все области культуры. Наряду с методами структурной лингвистики он использует логико-математические и другие конкретно-научные методы. Важным источником структуралистского подхода является также психоанализ, из которого заимствуется представление о бессознательном. В структурализме язык выступает не только в качестве предмета изучения, но определяет методологию социально-гуманитарного познания. Структурализм противопоставлен экзистенциализму и имеет глубокие связи с марксизмом, феноменологией и герменевтикой. Он также сходится с неопозитивизмом, отличаясь от него попыткой преодолеть узкий эмпиризм и перейти к глобальным теоретическим обобщениям. Дедуктивное моделирование структурализма опирается на формализацию и математизацию.

В структурализме предпринята попытка примирить чувственное и рациональное в познании. Структурализм старается уйти от субъективизма. Традиционный субъект в структуралистских исследованиях либо «теряет свои преимущества», либо полностью «выводится из игры». На первый план выходят структуры, системы, правила. Таким образом, субъективный фактор утрачивает значение. Цель такой установки – желание достичь тотальной объективности. Представители структурализма выступают против традиционных понятий «автор» и «произведение», лишая первого «прав собственности» на продукт своей деятельности, предпочитая второму понятие «текст».

51

Действительным автором произведения становятся универсальные и трансцендентные по отношению к нему и его творению структуры и законы.

Постструктурализм пришел на смену структурализму в 1970-е гг. В 1980-е гг. произошло сближение поструктурализма с постмодернистской философией. Одним из наиболее ярких вариантов постструктурализма стал деконструктивизм французского философа Ж. Деррида.

Главными представителями постструктурализма являются Р. Барт, У. Эко, Ж. Деррида, Ю. Кристева, Ц. Тодоров, М. Фуко, Ж.-Ф. Лиотар и др.

Постструктурализм окончательно порывает с западноевропейским рационализмом. Наука, прогресс, гуманизм подвергаются сомнению. Постструктурализм отказывается от важнейших для структурализма понятий структуры и системы, а значит от универсализма и сциентизма. Происходит реабилитация субъекта. Постструктурализм можно трактовать как индивидуалистическую философию. Связь со структурализмом заключается в следующем:

–сохраняется языково-знаковый взгляд на мир;

–попытка объединить научно-философский подход с искусством (чувственное и иррациональное играют существенную роль).

Лингвистика и семиотика составляют методологическую базу поструктурализма.

Структурализм Ф. де Соссюра

Фердинанд де Соссюр (1857 – 1913) – швейцарский лингвист, выдвинувший базисные положения теории языка, оказавшие значительное воздействие на гуманитарную мысль XX века. В трудах Соссюра («Курс общей лингвистики», 1916) были творчески осмыслены некоторые теоретические установки французской социологической школы и классической политэкономии.

Для философии языка Соссюра свойственны антикартезианство и утверждение несубстанциональной парадигмы в гуманитарном познании.

52

Фундаментальным принципом языка является принцип различия, согласно которому то, что отличает данный элемент (звук, понятие) от других, составляет его «положительное» содержание. Таким образом, лингвистический знак рассматривается в контексте сложной структуры («ценности»).

«Ценность» возникает при соотнесении элементам по двум осям:

–цепь соотношений «акустических впечатлений»;

–система понятий.

В работах Соссюра наблюдается тенденция формализации понятийного ряда языка и трактовки в дифференциальном плане как «своего-иного» цепи означающих. На понятии «ценности» основана структуралистская концепция Соссюра языка как системы, т.е. как автономной целостности со своими специфическими закономерностями.

Соссюр выдвинул идею создания общей дисциплины, объектом исследования которой должен был стать не только язык, но и другие знаковые системы, функционирующие в обществе. Эта идея Соссюра предвосхитила дальнейшее развитие гуманитарного знания и появление семиологии.

Концепцию «ценности» Соссюра можно сравнить с теорией «переоценки ценностей» Ф. Ницше (сходство обнаруживается и в идее конвенциональности языка). А понятие языка как системы имеет много общего с некоторыми положениями феноменологии и с методологией гештальтпсихологии.

Развитие структурной лингвистики, а, значит, и всей структуралистской парадигмы (методологии, философии) в новейших социальногуманитарных науках в значительной степени основывалось на идеях Соссюра.

Многие положения Соссюра оказали влияние на постмодернистскую философию. Оно заключается в следующем:

1) всякая знаковая система функционирует вследствие наличия различий между её элементами;

53

2)значение любого знака обусловливается в контексте его отношения к другим элементам, следовательно, не существует первичного, внесистемного смысла знака;

3)взаимосвязь между звуковым, изобразительными другими компонентами знака, с одной стороны, и его концептуальной составляющей, с другой, произвольна, исторически обусловлена, не абсолютна.

Структурализм К. Леви-Стросса

Клод Леви-Стросс (1908 – 2009) – французский этнолог и антрополог, крупнейший теоретик структурализма, создатель концепции структурной антропологии. Профессор университета в Сан-Паулу (1935 – 1938), советник по вопросам культуры французского посольства в США (1946 – 1947), заместитель директора Антропологического музея в Париже (1949 – 1950). С 1959 г. занимал должность профессора в Коллеже де Франс. Формирование мировоззрения Леви-Стросса связано с влиянием философского творчества Ж.-Ж. Руссо, марксизма, аналитической теории З. Фрейда, социологии Э. Дюркгейма. Свою философскую позицию Леви-Стросс называл «сверхрационализмом», в котором сочетались рационализм и сенсуализм. Леви-Стросс считал неприемлемым жесткое противопоставление философского и научного знания. Науку антрополог трактовал широко, включая в её состав многие проблемы, традиционно считавшиеся исключительно философскими. Так, основной задачей этнологии Леви-Стросс, как и Руссо, считал исследование перехода от природы к культуре.

В научном творчестве Леви-Стросса проявилась тенденция сближения методологии естественных и гуманитарных наук. Этому способствовала область знания, занимавшая ученого. Этнология и антропология стараются всесторонне изучать человека и этнос, природный элемент в подобных науках имеет важнейшее значение. Вместе с тем, уже в ранних работах ЛевиСтросса («Структурные элементы родства», 1949) обнаруживается и тенденция в математизации гуманитарного познания. Разумеется, использование математических методов в структуралистских исследованиях, стремящихся к

54

строгой внутренней целостности и иерархической морфологии, представляется оправданным.

Проблема критерия научности гуманитарного познания решена ЛевиСтроссом следующим образом: необходима глубокая ассимиляция методологии естественных наук.

В более поздних работах («Структурная антропология», 1958) в творчестве Леви-Стросса обнаруживается тенденция гуманитаризации структурализма. Важнейшими компонентами структурализма французского ученого становятся проблемы лингвистики, социологии, психологии. «Структурная антропология» – выдающееся произведение Леви-Стросса, вышедшее далеко за пределы собственно философской науки и оказавшее значительное влияние на различные научные направления, такие как этнология, культурология, лингвистика, психология, литературоведение. Структурализм и постструктурализм сложились во многом благодаря этой фундаментальной работе. Проблемы формирования и развития цивилизации, которым посвящен этот научный труд, не утратили своей значимости и в наши дни.

Встает вопрос о статусе антропологии – науки, занимавшей ЛевиСтросса. Эта наука оказала серьезное влияние на развитие философской мысли XX века, определяя проблематику различных философских школ и направлений, развитие региональных философских традиций. С одной стороны, антропология «потрясла» социальные науки, как пространство новых задач, новых знаний и новых методов. В таком случае, она сама является социальной наукой. С другой стороны, антропология оставалась, по существу, наукой о человеке, следовательно, это гуманитарная наука.

От социальных наук антропологию отличает определенный тип объективности, характерный для её методологии. Поиск всеобщей объективности, на который ориентируется структурная антропология, может происходить только на уровне, где явления не выходят за пределы общечеловеческого и остаются интеллектуально и эмоционально постижимыми для индивидуального сознания. В отличие от социальных наук антропология Леви-Стросса

55

стремится быть наукой значений. Именно поиск смыслов, семиотическая ориентация антропологии приводит к сближению структурной антропологии с лингвистикой. Сама эта тенденция определяется целями выдающегося французского ученого.

Научные работы Леви-Стросса, его интеллектуальное наследие способствовали утверждению фундаментальных основ научного и гуманистического мировоззрения, лежащего в основе современного социального бытия, а также в основе современного международного миропорядка, базирующегося на принципах «мультикультурализма». Равенство, уникальность и культурная значимость различных наций, народов, обществ и культур, неоспоримая ценность культурного многообразия, важнейшее значение межкультурных коммуникаций – те позиции, которые обосновывал и отстаивал французский ученый.

Структурный психоанализ Ж. Лакана

Жак Лакан (1901 – 1981) – французский философ, психоаналитик, представитель структурализма и постструктурализма. Лакан руководил семинаром, который не только готовил психоаналитиков, но и привлекал широкие круги интеллектуалов, способствуя внедрению психоанализа во французскую культуру, в гуманитарные науки и в философию. В 1953 г. Лакан вышел из Международной психоаналитической ассоциации и принимал участие в организации отдельного Французского психоаналитического общества. В 1964 – 1980 гг. он руководил Парижской школой фрейдизма. Идеи Лакана оказали определяющее воздействие на французский психоанализ.

Отличительными чертами французского психоанализа в лакановской версии стали:

–акцент на расщепленности субъекта и недостижимости объекта же-

лания;

–тезис о соответствии структуры бессознательного структуре языка, что привело к тесной связи психоанализа с лингвистикой и антропологией.

56

Идеи Лакана интегрировались в гуманитарные науки, оказывая заметное влияние на философию, политологию, психологию, литературоведение, лингвистику и т.д.

Методология психоанализа подразумевает внутреннее единство научных и мифологизированных аспектов познания. Теоретическое и прикладное значение психоанализа требует прохождения этапа демифологизации. В этом случае его несомненная важность для развития методологии гуманитарных (и не только) наук станет научно неоспоримой.

На первый взгляд может показаться, что естественнонаучный компонент в аналитической теории гораздо сильнее выражен по сравнению с гуманитарным. Однако гуманитарный полюс психоанализа и его методологическое значение были признаны и герменевтами.

Активным участником Лакановских семинаров был, например, П. Рикер. Герменевтика бессознательного – вот направление мысли Рикера, усвоившего некоторые идеи Лакана. Такая постановка проблемы была определенным отклонением от структурализма Леви-Стросса. Для реализации методологического потенциала аналитической теории, считал Рикер, необходим её союз с определенной моделью целостной интерпретации культуры.

Постструктуралистская установка в лакановском анализе научного дискурса и критике гуманитарных наук находит свое отражение в проблеме языка и в проблеме обоснования знания как такового.

Состояние лакановедения в России может оказать влияние на развитие гуманитарных наук. Часть идей и гипотез Лакана уже встроены в методологию гуманитарных наук, однако многие теории Лакана до сих пор не изучены. Немаловажным остается вопрос о том, в какой мере представлены концепции бессознательного в современных гуманитарных исследованиях, в таких сферах научного знания, как искусствоведение, культурология, философия науки и т.д.

Современные исследователи полагают, что идеи Лакана способны оказать существенное влияние на значительную часть социально-

57

гуманитарных наук и, как следствие, на всю западноевропейскую культуру: «Иудео-христианская культура, лежащая в основе западноевропейской цивилизации, задала первоначальные, исходные образцы конституирования субъективности на основе закона речи. Структуры эти продолжают действовать в современном обществе вне зависимости от процессов секуляризации, интеграции, новых типов идеологии. Законы, нарративы, рассказы и символы монотеизма продолжают поддерживать ключевые фантазии культуры, индивидуальности, наций, статус государственности и общинную близость в современности, которая стремится вытеснить их (дискурс искусства) или отрицать (дискурс науки). Религиозный дискурс по-прежнему продолжает поддерживать и гарантировать в культуре наши структуры субъективности и социального взаимодействия. Светский субъект произведен религиозным дискурсом, который ему предшествует и продолжает говорить через него. И задача современной критики не в том, чтобы заставить замолчать или разоблачить этот дискурс, но, скорее, в том, чтобы убедить современный субъект принять ответственность за его артикуляцию»

[2, с. 44].

Структурализм Р. Барта

Ролан Барт (1915 – 1980) – французский философ и литературовед, видный представитель структурализма. Барт был одним из основателей Центра по изучению массовых коммуникаций (1960), профессором Практической школы высших знаний (1962), руководителем кафедры литературной семиологии в Коллеж де Франс (с 1977).

В работах 1950-х гг. Барт, находящийся под влиянием марксизма, выдвинул семиологический проект, суть которого заключалась в написании истории литературной политики буржуазии. В основе этой истории должно было быть представление об историчности отношения литературных производителей к средствам труда и его продуктам. Таким образом, суть структуралистского проекта Барта: превратить историю литературы в историю семиотических практик.

58

В первой половине 1960-х гг. Барт начинает заниматься семиотикой. Постепенно французский философ отходит от радикализма ранних работ; в центре его внимания оказывается проблема текста и письма как аналогов социальной революции.

Проблема смысла произведения в структуралистской методологии литературоведения решалась следующим образом:

1)во-первых, признавалось, что смысл произведения объективен; смысл не соотносится установкой творческого субъекта;

2)во-вторых, позиция читателя признается субъективной и поэтому не учитывается (читательские смыслы непознаваемы);

3)в-третьих, постижение и работа со смыслом произведения возможны, поскольку он является пассивным;

4)в-четвертых, смысл должен быть соотнесен только с позицией ис- следователя-литературоведа, следовательно, он монологичен.

Подход Барта к социально-гуманитарным исследованиям следующий. Он использует техники лингво-семиотического анализа для описания социальных и культурных явлений современного общества. Определение социологического компонента в явлениях современной жизни – моды, еды, структуры города – становится предметов его исследования. Первая половина 1960-х гг. – построение оригинальной бартовской версии семиотики. Цель этого – изучение вторичных, коннотативных значений, задаваемых функционированием языка в культуре и социуме.

Структурализм в литературоведении как методологическая установка оставляет без внимания роль историзма и идеологию. Представителей этой школы в большей мере интересует проблемный вопрос: «Как сделано произведение?». В этот предмет исследования включаются, например, текстовые конструкции, художественные элементы, расположения персонажей в тексте. Литературовед структуралистского направления нередко использует статистические показатели. Система авторских пристрастий, существующая на

59

уровне интуиций, может быть отображена посредством статистического анализа художественных элементов и деталей.

Расцвет филологов-семиологов приходится на 60–70-е гг. XX века. Метод семиотического анализа исследует сигнальные системы в тексте. Семиотика – это наука, которая использует математические данные, т.е. семиотическое исследование – это гуманитарное исследование, базирующееся на математическом методе. Статистические данные важны для семиотики (анализ повторяющихся слов, фраз, эпизодов, художественных деталей).

Работа Барта «Основы семиологии» (исследование по семиотики искусства) представляет собой введение в общую семиотику. Проблема знака в философии приобрела особую важность в начале XX века (Ч. Пирс, Ф. де Соссюр). Барт решает проблему принципов построения общей семиологии как науки. С позиции структурной лингвистики он использует достижения лингвистов Ф. де Соссюра и Л. Ельмслева. Барт полагал, что все нелингвистические системы знаков зависят от естественного языка. Структурная лингвистика должна лечь в основу важнейшей гуманитарной науки – общей семиологии.

Эта работа стала продолжением разработки французским мыслителем общей методологии структурализма.

«Археология гуманитарных наук» М. Фуко.

Мишель Фуко (1926 – 1984) – крупнейший французский философ, историк, теоретик культуры. Выпускник Высшей нормальной (педагогической) школы (Эколь Нормаль). В 1961 г. защитил докторскую диссертацию в Сорбонне. Преподавал в университетах Клермон-Феррана, Лилля, Варшавы, Упсалы, Гамбурга и др.; с 1970 г. преподавал в Коллеж де Франс, на кафедре истории систем мысли. В философском творчестве Фуко можно выделить три этапа:

1)«археология знания» (1960-е гг.);

2)«генеалогия власти-знания» (1970-е гг.);

60

3) «эстетика существования» с акцентом на «техниках работы над собой» (techniques de soi) (1980-е гг.). При этом в творчестве Фуко целый ряд «археологических» и «генеалогических» тем и мотивов сосуществуют.

Идейное наследие Фуко охватывает самые разнообразные науки и сферы знания. Значительный вклад мыслитель внес в развитие антропологии, истории идей, истории сексуальности и т.д. В середине 1960-х гг. Фуко обращается к медицинской и психиатрической проблематике. Наиболее значительный вклад французский философ внес в развитие гуманитарных наук. В 1966 г. он публикует основополагающий труд «Слова и вещи: Археология гуманитарных наук».

Это выдающееся исследование Фуко («Слова и вещи») акцентирует внимание на исторических формах знания. Французского мыслителя интересуют социокультурные условия генезиса и развития определенных моделей познания. Общетеоретическая или научная система знания, которую Фуко называет «эпистемой», представляет собой историческую конфигурацию слов, вещей и представлений, одновременно парадигму, модель и пространство знания.

Введение понятие «эпистемы» ставит под вопрос значение субъекта. Статус понятия «человек», как и само явление, в этом случае определяется обстоятельствами, социокультурной действительностью: «Начиная с XIX века обнаруживается, прежде всего, человеческая историчность в её обнаженной форме – тот факт, что человек, как таковой, зависит от обстоятельств. Отсюда стремление либо найти законы этой чистой формы (таковы философии, подобные шпенглеровской), либо определить её на основе того факта, что человек живет, трудится, говорит и мыслит: таковы интерпретации Истории на основе человека, рассматриваемого либо как вид существ, либо на основе экономических законов или культурных ансамблей» [4, с. 365].

«Археология знания» – важнейшее понятие в философии Фуко. Цель её цель состоит в прояснении задач методологически специфического исторического изучения культуры. Для «археолога знания» не существует ничего

61

предзаданного. «Автор» или «произведение» не подразумеваются сами собой. Все факты, касающиеся «автора» и «произведения», строго вписываются в контекст дискурсивных практик. Дискурс подразумевает пространство смыслов, область потенциальных возможностей языка и знания.

«Возьмем, например, такое понятие как «автор». На первый взгляд, совершенно очевидно, что каждый текст имеет своего автора. Если есть текст, то должен существовать и его автор, — определенная личность или группа личностей. Однако Фуко показывает, как непросто и неочевидно понятие автора. Действительно, текст может анализироваться как самостоятельный объект. В нем вовсе не обязательно высказывается и выражает себя автор» [3, с. 176].

Произведение является самостоятельным объектом в структуралистском исследовании. Существуют смыслы, которые заложены в «текст» не «автором», смыслы «произведения». В этом заключается характерная особенность структуры произведения. Однако позиция Фуко здесь не вполне совпадает со структуралистской. «Он в принципе не рассматривает автора или текст как какие-то естественные данности, относительно которых можно делать «открытия». Тогда что же это такое? Функции дискурсов. Фуко и говорит не об авторе, но о «функции автора» [3, с. 176].

В традиционных гуманитарных науках считалось, что «автор» – заданный физический объект. Он является причиной другого физического объекта – «произведения».

«При таком понимании гуманитарные науки, такие как литературоведение, история, философия и др. изучают эти реальные физические объекты – авторов и тексты – и отношения между ними. Фуко же показывает, что данные науки, вместе с другими дискурсами, эти объекты создают. И в принципе дискурсы могли бы быть другими. Тогда они продуцировали бы другие объ-

екты» [3, с. 177].

Деконструкция Ж. Деррида

Жак Деррида (1930 – 2004) – французский философ, яркий представитель постструктурализма, постмодернизма. Преподавал в Сорбонне (1960 –

62

1964), в Высшей Нормальной Школе, сотрудничал в журналах «Критик» и «Тель кель», был одним из инициаторов создания (1983) Международного

из основных направлений исследований на стыке литературной критики и философии. Среди значимых источников философской мысли Деррида – ницшеанская философия, фрейдовский психоанализ, феноменология Гуссерля, фундаментальная онтология Хайдеггер. Философские идеи Деррида перекликаются с англо-американской философией логического анализа.

Первая диссертация Деррида посвящена «Проблема генезиса в философии Гуссерля» философским проблемам феноменологии. В 1967 г. Деррида опубликовал сразу три важнейших работы: «Голос и явление», «Письмо и различие», «О грамматологии», в которых обозначилась новая философская позиция, новаторскую по реализации (прочтение и толкование философских текстов как риторико-метафорических).

В чём заключалась эта философская позиция?

Во-первых, анализ письменных текстов литературно-философской традиции в виде разборки-сборки. Во-вторых, выявление понятий логоцентрической метафизики (наличие, присутствие, данность). В-третьих, критика этих понятий.

В 1980 – 1990-е гг. отмечается интерес французского философа к эти- ко-политической проблематике (анализ политических документов, а также человеческих чувств, состояний, отношений, связанных с характерными парадоксами и др.).

Основные области исследования:

– философия (Ж.-Ж. Руссо, И. Кант, Г. В. Ф. Гегель, Э. Гуссерль, Ф. Ницше, М. Хайдеггер, Э. Левинас);

63

–литература (Софокл, Ш. Бодлер, Г. Флобер, С. Малларме, П. Целан, М. Бланшо, Ж. Жене, Д. Джойс, В. Беньямин);

–гуманитарные науки (М. Мосс, З. Фрейд, П. де Ман, Р. Барт). Философскую дисциплину, особым образом исследующую письмо,

Деррида называл «грамматологией». Она вступает в противоречие с традиционной знаковой теорией письма, согласно которой слова и тексты являются совокупностью знаков, целиком замещающих вещи. Прежде знак был главным предметом исследования. Теперь Деррида вводит понятие «след». «След» указывает на присутствие какого-либо содержания, которое требует дальнейшего раскрытия и способно к раскрытию. Текст включает в себя «следы», которые следует расшифровать. В этом заключается сущность грамматологии.

Обосновывая грамматологию как философскую дисциплину, Деррида пришел к резкому размежеванию с метафизикой. В этом отношении французский философ опирался идеи Хайддегера, на концепцию «деструкции», т.е. на разрушение метафизики. Деррида предложил оригинальное философское понятие – «деконструкция», т.е. разрушение стереотипа, критическое преобразование, перетолкование метафизического мышления.

Деконструкция в трактовке Деррида заключается в следующем:

1.Деконструкции подлежит вся совокупность исследуемого: и системы, и методы. Деконструкция это не анализ. Это разрушение стеретотипа и имеет предварительный результат.

2.Деконструкция привлекает внимание к тем аспектам метафизики, которые ранее считались маргинальными, периферийными.

3.Деконструкция стимулирует чисто гуманитарные поиски, создаёт предпосылки для будущего метафизики и гуманитарных наук.

4.Деконструкция детабуирует смыслы, элиминирует границы мышления, порожденные косностью традиционной культуры и метафизики.

Предшествующая философия называется у Деррида логоцентрической. Её фундаментальные основания жёстко критикуются французским мыслите-

64

лем. Логоцентризм замыкает мышление на самом себе. Разум понимается как закон. Это ограничивает мышление, сужает пространство смыслов, лимитирует многообразие познавательной активности.

Однако невозможно существование новой философии без генетической связи со старой. Сама деконструкция должна «работать» со старыми смыслами, с положениями западноевропейской метафизики. Новая философия зависит от деконструкции логоцентризма, а значит и от логоцентризма как такового.

Вместе с тем, логоцентризм понимается Деррида как «генеалогия логоса». Французский философ подчеркивает необходимость логоцентризма и метафизики в современном обществе. Отвергается только попытка придать логоцентризму и метафизике статуса универсальности.

Реализация философского замысла деконструкции порождает совершенно особый язык и стиль философствования, существенно отличные от традиционной мысли. «Акцент на проблемах дискурсивности, дистинктивности вызывает к жизни множество вводимых автором оригинальных понятий, таких как след, рассеивание, царапина, грамма, вуаль, приложение, прививка, гибрид, контрабанда, различение и др. Концептуальный смысл приобретает обращение к анаграммам, черновикам, конспектам, подписям и шрифту, маргиналиям, сноскам. Многочисленные неологизмы, метафоры, символы, словоупотребление вне обычного контекста как бы отстраняют французский язык, придают ему лукавую «"иностранность"» [1, с. 152].

Список литературы

1.Лексикон нонклассики. Художественно-эстетическая культура XX

века. – М. : РОССПЭН, 2003. – 607 с.

2.Петров, Д. Б. Культура, наука и религия в структурном психоанализе Жака Лакана / Д. Б. Петров // Известия Саратовского университета. Новая

65

серия. – 2009. Т. 9. Серия Философия. Психология. Педагогика. – Вып. 1. –

С. 40 – 44.

3. Сокулер, З. А. Методология гуманитарного познания и концепция «власти-знания» Мишеля Фуко / З. А. Сокулер // Философия науки и техни-

ки. – 1998. – С. 174 – 182.

4. Фуко, М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук /

М. Фуко. – СПб., 1994.

66