Правовой статус субъектов в виртуальном пространстве. Монография

Введение

конструкцию правового статуса субъекта в целях последующего анализа его динамики.

Врезультате анализа проблем терминологии, сопровождающих формирование и развитие правовых статусов субъектов, сделан вывод о смещении роли терминологии от системообразующей к интуитивно-ситуативной при закреплении правового статуса субъекта в условиях неопределенности последствий его действий и общего правового состояния, которое создает глобальная информаци- онно-коммуникационная сеть для общества.

Вглаве 2 проведен поэлементный анализ содержания правового статуса субъекта в виртуальной среде с учетом появления новых прав

исвобод, а также научных подходов к исследованию законных интересов, обязанностей, ответственности.

Исследование цифровых прав и свобод подчеркивает сближение понятий «права» и «свободы», поскольку в цифровом пространстве оба эти понятия обозначают возможности субъектов безотносительно к их нормативному закреплению.

Предлагается деление цифровых прав на группы в зависимости от степени их вовлечения в социально-технологические процессы, протекающие в глобальной информационно-телекоммуникационной сети. Так, утвердившиеся в законодательстве права и свободы, признанные нуждающимися в одинаковой защите независимо от формы их реализации (онлайн и офлайн), подтверждают свою идеологическую устойчивость и социальную значимость, но нуждаются в определении коррелирующих им обязанностей, в том числе тех субъектов, которые способны обеспечить реализацию таких прав онлайн.

Другая группа прав отражает более высокую степень их зависимости от интернет-процессов. В связи с этим они приобретают новые наименования и требуют конкретизации их сущности. Выделение этой группы прав показывает необходимость трансформации подходов к осмыслению основных прав и свобод, а также приоритетности их защиты, прежде всего конституционной.

Третья разновидность — права, возникновение которых связывают исключительно с внедрением и распространением Интернета. Подобные новеллы требуют серьезного научного обоснования и утверждения в социальной практике. Вместе с тем появление этой разновидности прав может стать аргументом в пользу обоснования нового вида правового статуса субъектов и новой отрасли права — интернет-права.

Врезультате сформулировано определение цифровых прав и свобод, отражающее их природу и значение для дальнейшего развития правового регулирования онлайн-среды.

11

Введение

Законные интересы субъектов в сети Интернет рассматриваются

внеразрывной связи с рисками, сопутствующими реализации правового статуса субъектов. Взаимосвязь, казалось бы, неочевидная, однако она раскрывается при исследовании института ответственности субъектов, когда они сталкиваются с выбором между риском использования нового функционала Интернета и интересом в наиболее полной реализации своих прав.

Выявляется значение обязанностей, которые становятся не только обременением для субъекта, но и отражают усиление его роли в системе общественных отношений в сети Интернет. Исследуются научные разработки в сфере новых подходов к реализации обязанностей и ответственности, в частности автоматизированные способы такой реализации. Сформулированы вопросы, которые могут быть поставлены в связи с внедрением подобных способов, в частности, о возможности обжалования автоматизированных решений

иснижении уровня правосознания субъекта, который будет освобожден от необходимости осознанно подходить к исполнению обязанностей.

Система обязанностей субъектов анализируется с использованием акторно-сетевой теории, разработанной в социологии и предлагающей методику, отражающую сущность общественных отношений

вИнтернете. Эта методика предполагает исследование взаимодействий субъектов в условиях развития сетевой структуры, составляющей платформу и своего рода основу для осуществления прав и свобод, а также для определения корреляций в области установления обязанностей и ответственности.

Юридические гарантии — краеугольный камень в правовом регулировании Интернета — рассматриваются сквозь призму возможностей субъектов эффективно выполнять свои обязанности и результативности мер ответственности. При этом подчеркивается перспективность продолжения исследования института гарантий в глобальной информационно-телекоммуникационной сети как экспериментальном пространстве с точки зрения и технологий, и социального взаимодействия.

Врезультате в главе 2 демонстрируются изменения, сопровождающие реализацию, а в некоторых случаях затрагивающие и суть элементов правового статуса субъекта. Выявляется проблема соотношения и приоритетности защиты признанных прав и свобод, определяется роль каждого из элементов при формировании и установлении правового статуса субъекта в виртуальном пространстве.

Глава 3 посвящена развитию правового статуса и включает изучение условий его приобретения и прекращения, факторов, форм

12

Введение

и критериев преобразования, а также способов конкретизации. В качестве условий приобретения правового статуса рассматривается правосубъектность и проблемы идентификации, от решения которых во многом зависит полноценная реализация правового статуса субъекта в виртуальном пространстве.

Обосновано наличие особого интернет-элемента, осложняющего любое взаимодействие субъектов в глобальной сети и не позволяющего полностью прекратить его правовой статус (даже при наличии выраженного желания самого субъекта это сделать). Интер- нет-элемент предполагает наличие посредника в осуществлении любого вида коммуникации в Интернете (включая межличностные взаимодействия субъектов), а также технологическую составляющую, обеспечивающую сохранность информации в глобальной сети.

Впервые в юридической науке поставлен вопрос о теоретическом осмыслении процесса преобразования правового статуса субъекта. Определены факторы и формы преобразования правового статуса, которые могут способствовать определению сбалансированного соотношения прав и обязанностей субъектов при введении правового регулирования, в частности, преодолению ситуаций необоснованного расширения перечня обязанностей, а также формированию институциональных основ управления глобальной сетью.

Разработаны критерии преобразования правового статуса субъекта в Интернете с учетом важности легитимации законодательных изменений в отношении правового статуса.

Возможности конкретизации правового статуса субъекта рассматриваются и в правотворчестве, и в правоприменении. Подчеркивается необходимость развития механизмов правового эксперимента как наиболее точно отражающего суть экспериментальных соци- ально-технологических процессов, протекающих в виртуальном пространстве. Это особенно актуально в условиях, когда при введении в правовое поле нового субъекта законодатель не дает исчерпывающего ответа на вопрос о признаках субъекта, в то же время закрепляя за ним обязанности либо освобождая от ответственности.

Сформулирован вопрос о возможности и последствиях совмещения нескольких правовых статусов, когда лицо может позиционировать себя в одном случае как субъекта гражданско-правовых отношений, в другом — как субъекта информационного взаимодействия, в третьем — как исполнителя ряда публичных функций. Ответ на этот вопрос может быть найден в процессе дальнейшего развития практики правоприменения, которая в условиях Интернета становится ресурсом, аккумулирующим результаты глобального социально-технологического эксперимента.

13

Глава 1 Правовой статус субъектов

в виртуальном пространстве: формирование современной конструкции

§ 1. Эволюция понятия «правовой статус субъекта»

в доктрине и законодательстве

Категория «правовой статус» является одной из наиболее дискуссионных в правовой науке. До настоящего времени единого подхода к определению правового статуса не сложилось. Вместе с тем не возникает сомнений в том, что эта категория — одна из ключевых

втеории права, где сконцентрированы основные достижения науки и практики в области индивидуальных и коллективных прав и свобод. Именно через правовой статус происходит установление правового регулирования, определяющего правомерные действия субъектов по реализации тех или иных общественных отношений. Далее

вправовом поле оказываются результаты этих действий, происходит правовая оценка их последствий.

Согласно концепции внутренней точки зрения Г. Харта для понимания того, как реально функционирует право, необходимо учитывать отношения субъектов права1. Однако применительно к общественным отношениям в сети «Интернет», а следовательно, и к процессам цифровизации, которые стремительно развиваются во многом благодаря глобальной информационно-коммуникационной сети, субъектам права уделяется недостаточно внимания со стороны правовой науки. В целях восполнения данного пробела и дальнейшего осмысления того, как функционирует (или будет функционировать) право в цифровой среде, необходимо вернуться к теоретическим исследованиям понятия «правовой статус субъекта», являющегося отправной точкой для развития правового регулирования

врассматриваемой области.

Понятие «правовой статус» активно используется в юриспруденции и остается предметом исследования ученых, которые вкладывают в него различные смыслы и набор элементов. Традиционные

1Подробнее см.: Харт Г.Л.А. Понятие права / пер. с англ.; под общ. ред. Е.В. Афонасина и С.В. Моисеева. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007.

14

§ 1. Эволюция понятия «правовой статус субъекта» в доктрине...

подходы к определению правового статуса в доктрине связаны с ведущей ролью государства в области установления прав и обязанностей, обеспечения гарантий и исполнения компетенций. Однако этих подходов недостаточно, поскольку Интернет как глобальная структура, обладает свойствами, учет которых является обязательным условием для эффективной реализации правого статуса и правового регулирования виртуальной среды в целом.

Полагаем, изучение правового статуса субъекта применительно

кцифровой среде необходимо начать с рассмотрения доктринальных подходов к определению правового статуса личности, хотя в дальнейшем особенности всего субъектного состава общественных отношений в сети Интернет помогут раскрыть механизм формирования и реализации правового статуса в глобальной сети с учетом ее свойств.

Так, по утверждению Н.В. Витрука, права, свободы и обязанности являются необходимым условием и предпосылкой бытия личности, в определенной мере отражают природу государства1. Правовой статус личности — это ценное правовое явление, выражающее то высокое значение, которое личность имеет в обществе. Его основой является конституционный статус личности, где права, свободы и обязанности в совокупности образуют единый, целостный, внутренне согласованный и целенаправленный комплекс, обладающий системными характеристиками2.

По мнению С.И. Архипова, современное понимание правового статуса личности основывается на том, что правовая личность человека формируется, создается государством и им поддерживается. Данное понимание обусловливает принципиальный подход

кразрешению проблемы индивидуализации, персонализации правового регулирования, учета особенностей в праве конкретной личности3.

По своей сути идея закрепления и обеспечения того или иного правового статуса — это идея государственного управления. Она не выражает, не заключает в себе возможность и действительность «суверенитета личности», ее первичности по отношению к государству4.

Внекоторых работах по теории права этот тезис развивается и поддерживается, утверждается, что государство, «фиксируя то или

1См.: Витрук Н.В. Правовой статус личности в СССР. М.,1985. С. 10–11.

2Витрук Н.В. Правовой статус личности в СССР. М.,1985. С. 10–11.

3Архипов С.И. Субъект права. Теоретическое исследование. СПб., 2004. С. 287.

4Там же. С. 290.

15

Глава 1. Правовой статус субъектов в виртуальном пространстве...

иное проявление гражданского состояния личности, заранее определяет объем правового статуса (комплекса прав, свобод и обязанностей), т.е. признает его субъектом действующего или будущего возможного права во всем объеме правого статуса»1.

Для правового государства закрепление статуса не может выступать средством обязывания личности (в правовом статусе, по мнению С.И. Архипова, должен быть только один обязательный для всех элемент — признание человека в качестве первичного и «суверенного» субъекта права), а может служить лишь ориентиром для уточнения, детализации правосубъектной связи, сигналом к установлению и обеспечению тех правовых возможностей, которые еще не гарантированы правопорядком2.

Важное значение для настоящего исследования имеет определение правового статуса коллективных образований, которые на ин- тернет-платформе представлены не только многочисленными организациями с определенной организационно-правовой формой, но и спонтанно формирующимися сообществами, которые в процессе использования сетевых ресурсов реализуют свой правовой статус. Н.М. Конин определяет административно-правовой статус, который может рассматриваться как совокупность прав, свобод и обязанностей гражданина, а также компетенция организации или юридического лица3.

Компетенцию применительно к правовому статусу рассматривает также Ю.А. Тихомиров4. По мнению указанного автора, компетенция — базовое понятие публичного права, определяющее жизне-

деятельность не только субъектов публично-правовых, но и частноправовых отношений. Оно признается и устанавливается прежде всего нормами конституционного, административного, финансового, уголовного и международного публичного права. Реализуется же компетенция с помощью норм всех отраслей права, и данное соображение автор считает важным для правоприменительной практики5. Таким образом, формулируя наиболее широкое определение компетенции как определяющее жизнедеятельность всех субъектов, автор тем не менее делает акцент на государственно-правовом под-

1См., например: Петрович Д.В. Становление и эволюция правового статуса личности в российском законодательстве (историко-правовой анализ): дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2008.

2См.: Архипов С.И. Субъект права. Теоретическое исследование. СПб., 2004. С. 291.

3См.: Конин Н.М. Субъекты административного права. Административное право России. Общая и Особенная части: Курс лекций. М., 2004. С. 68–73.

4Подробнее см.: Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. М., 2001.

5Там же.

16

§ 1. Эволюция понятия «правовой статус субъекта» в доктрине...

ходе к ее определению и установлению, подчеркивая значение отраслевого регулирования1.

Применительно к сфере частного права в исследовании В.В. Долинской отмечается, что «правовой статус (положение) является стержнем статутных (организационно-имущественных) отношений, которые выделены в п. 1 ст. 2 ГК («гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота»)2. Автор выделяет три наиболее ярких позиции по вопросу содержания категории «правовой статус»:

1)правовой статус включает в себя категории прав, свобод и обязанностей, характер иных элементов является достатусным, послестатусным или надстатусным3;

2)к правовому статусу относятся все правовые средства, легально определяющие и закрепляющие положение лица в обществе4;

3)в понятие правового статуса входит часть правовых средств, легально определяющих и закрепляющих положение лица в обществе5.

С.С. Алексеев, не отождествляя правовой статус и правовое положение, к элементам первого относит правосубъектность, основные права и обязанности субъектов, а к элементам второго — конкретные права и обязанности лица, связанные с наличием определенных юридических фактов6.

Н.А. Баринов, определяя правовой статус индивида как юридически закрепленное положение личности в обществе, основу которого составляют права, свободы и обязанности, указывает, что правосубъектность является одним из элементов правового статуса; поэтому сначала лицо признается субъектом действующего в обще-

1Следует отметить, что нормы гл. 4 Федерального конституционного закона «О референдуме Российской Федерации» посвящены и вопросам полномочий (в частности, дозволений и запретов), что отражает восприятие законодателем теории компетенции. Аналогичную ситуацию мы видим и в Федеральном законе от 26 марта 2003 г. № 35-ФЗ «Об электроэнергетике», где в ст. 33 устанавливаются особенности правового статуса и полномочия организаций коммерческой инфраструктуры.

2Подробнее см.: Долинская В.В. Правовой статус и правосубъектность // Законы России. 2012. № 2. С. 6–19.

3См.: Общая теория прав человека / И.А. Карташкин, Н.С. Колесова, А.М. Ларин, И.А. Ледях и др.; отв. ред.: Е.А. Лукашева М.: Норма, 1996. С. 29–30.

4См.: Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия: Теоретические проблемы субъективного права. Саратов, 1972. С. 191–192.

5См.: Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 22–34.

6См.: Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 179; Он же. Общая теория права: В 2 т. Т. 2. М., 1982. С. 142–143.

17

Глава 1. Правовой статус субъектов в виртуальном пространстве...

стве права, а затем наделяется особым качеством — праводееспособностью1.

По мнению А.В. Мицкевича, содержание правосубъектности тождественно правовому статусу и сводится к совокупности общих прав и обязанностей (правоспособности), а также к определенным по содержанию правам и обязанностям, непосредственно вытекающим из действия законов2.

По определению Н.В. Витрука, правовой статус — это самостоятельное явление, отличное от правоспособности и правосубъектности в целом3.

Различная смысловая нагрузка придается термину «статус» путем использования его в различных словосочетаниях. Так, например, формулировки «юридический статус», «правовой статус» сосредоточивают внимание на модельном положении субъекта, определенном нормативными актами, а «фактический статус» («статус-кво») — на существующем реально, сложившемся на практике4.

В советской литературе, как отмечает Н.И. Матузов, понятие правового статуса отождествлялось с правосубъектностью гражданина5. Одни авторы рассматривают правовой статус как совокупность общих (конституционных) прав и обязанностей, определяющих содержание правосубъектности6, другие полагают, что субъекты правоотношений имеют возможность реализовывать свои субъективные права и при отсутствии официального признания правосубъектности как научной категории. В то же время признание и использование понятия правосубъектности дает более полные возможности для понимания и научной интерпретации субъекта права и его правового статуса, для совершенствования механизма правового регулирования7.

1См.: Баринов Н.А. О правосубъектности иностранных граждан в России // Актуальные проблемы частноправового регулирования: материалы Всероссийской III научной конференции молодых ученых. Самара, 2003. С. 28–32.

2См.: Мицкевич А.В. Субъекты советского права. М., 1962.

3Витрук В.Н. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 116.

4См.: Воеводин Л.Д. Юридический статус личности в России: учебное пособие. М., 1997.

5См.: Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 46.

6См., например: Ямпольская Ц.А. О субъективных правах советских граждан и их гарантиях. М., 1959. С. 187–188; Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., 1966. С. 156 Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 2. С. 142.

7См.: Пашенцев Д.А. Правосубъектность в современной теории права. В кн.: Правосубъектность: общетеоретический, отраслевой и международно-правовой ана-

18

§ 1. Эволюция понятия «правовой статус субъекта» в доктрине...

Подобные рассуждения подводят к вопросу о включении в состав субъектов общественных отношений в сети Интернет электронных лиц1, юнитов искусственного интеллекта2, роботизированных систем3, правосубъектность которых пока находится в стадии обсуждения. Факт предварительного обсуждения вопросов правосубъектности применительно к решению вопроса о включении или невключении субъектов в правовое поле может служить основанием вывода о том, что правосубъектность является условием приобретения правового статуса и не может в полной мере с ним отождествляться или включаться в его содержание в качестве элемента.

В целях настоящей работы необходимо сделать оговорку о том, что указанные выше виды субъектов в настоящей работе не рассматриваются по причине нерешенности вопроса, во-первых, о их правосубъектности, во-вторых, о наличии у них таких признаков, как сознание и воля, поскольку, как постулируется в правовой науке, «правовые явления и процессы связаны с волей»4, так как правоотношения — суть отношения общественные, поэтому признание лица субъектом права происходит на основании его способности вырабатывать, выражать и осуществлять персонифицированную волю. Это качество отражает волевую характеристику дееспособности, на него указывал С.С. Алексеев5.

Как отмечал Г.В. Мальцев, «социальная эволюция, развитие индивидов и сообществ людей определяются в значительной мере биологическими и психическими детерминантами, которые проявляют себя как под контролем человеческого сознания, так и в обход его, образуют параллельные либо пересекающиеся линии регуляции

лиз: сборник материалов к XII Ежегодным научным чтениям памяти профессора С.Н. Братуся / В.Ф. Яковлев, Т.Я. Хабриева, В.К. Андреев и др. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; Статут. М., 2017. С. 35.

1См., например: Ястребов О.А. Правосубъектность электронного лица: теоретикометодологические подходы // Труды Института государства и права РАН. 2018. Том 13. № 2. С. 36–55.

2См., например: Морхат П.М. Юнит искусственного интеллекта как электронное лицо // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Юриспруденция. 2018. № 2. С. 61–73.

3См., например: Степанов О.А. О проблеме правосубъектности роботизированных систем. В кн.: Правосубъектность: общетеоретический, отраслевой и междуна- родно-правовой анализ: сборник материалов к XII Ежегодным научным чтениям памяти профессора С.Н. Братуся / В.Ф. Яковлев, Т.Я. Хабриева, В.К. Андреев и др. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации; Статут. М., 2017. С. 284–294.

4См.: Керимов Д.А. Основы философии права. М., 1992. С. 97.

5См.: Алексеев С.С. Общая теория права. С. 139.

19

Глава 1. Правовой статус субъектов в виртуальном пространстве...

индивидуального и коллективного поведения»1. Отсюда следует, что состояние и применение права, его эффективность зависят от множества факторов, которые лежат вне сферы самого права. Массовое поведение людей, которое в конечном счете и составляет содержание права, получает ментальное, психическое, биологическое измерения.

В связи с этим такие категории, как виртуальная (цифровая) личность, интернет-боты и прочие программы, способные осуществлять взаимодействия в сети без непосредственного участия человека (даже при наличии в их действиях признаков разумности, что по определению нельзя приравнять к сознательности), в рамках настоящей работы не включаются в субъектный состав рассматриваемых отношений, поскольку предполагается, что все подобного рода явления возникают и функционируют только в результате деятельности субъектов, наделенных сознанием и волей2.

Более того, для такого нового по историческим меркам явления, как Интернет, которое постоянно развивается под воздействием множества факторов, важно учитывать поведенческие аспекты субъектов права, в частности, их готовность принимать на себя новые статусы, мотивы, определяющие их поведение, причины отклонений от предписанных норм поведения3. По словам Б.А. Кистяковского, действуя через сознание и психику человека, право не может применяться и осуществляться автоматически, так как оно проникает в жизнь благодаря неустанной психической деятельности и духовному творчеству всех членов общества4. Примечательно, что в начале прошлого века в трудах правоведа, ставшего впоследствии классиком юриспруденции, затрагивались вопросы сопряжения права и технологий. Размышления о том, что пространственные расстояния, казавшиеся раньше каким-то пределом для человеческих сил и возможностей, или сокращаются при помощи современных средств сообщения во много тысяч раз, или перестают существовать благодаря телеграфу и телефону5, подводят указанного автора к выводу об ошибочности точки зрения позитивистов относительно определения

1См.: Мальцев Г.В. Социальные основания права. М., 2011. С. 12.

2Полагаем, что этот вопрос может стать самостоятельным предметом исследования с использованием акторно-сетевой теории Б. Латура, предполагающей усиление значения участия объектов в функционировании социума наряду с субъектами. Подробнее см.: Латур Б. Пересборка социального: введение в акторно-сетевую теорию / пер. с англ. И. Полонской; под ред. С. Гавриленко; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2014.

3Подробнее см.: Хлопаева Н.А. Субъект права: мнение социолога // Журнал российского права. 2015. № 5. С. 36–46.

4См.: Кистяковский Б.А. Философия и социология права. СПб., 1998. С. 402–403.

5Там же. С. 400.

20