Международное частное право общие положения. Учебное пособие

ем. Всякое сравнение элементов коллизионной нормы (объема и привязки) с элементами классической нормы права (гипотезой и диспозицией) не только ничего не проясняет, но затрудняет понимание содержания коллизионной нормы как правового регулятора. Коллизионная норма не может быть и не является классической нормой права в силу своего назначения. Но несмотря на отсутствие у нее признаков обычной нормы права, она выполняет свое назначение правового регулятора. Справедливость приведенного тезиса подтверждается следующим. Очевидно, что коллизионная норма не может быть необходимым и достаточным правовым регулятором трансграничных частноправовых отношений, поскольку она не содержит правил урегулирования, а указывает лишь на правопорядок, содержащий такие правила. Однако также очевидно, что без коллизионной нормы, т.е. без указания на применимое право, это право не может быть применено к отношениям, требующим урегулирования. Иными словами, объективно, т.е. не в результате чьего-то установления, а в силу требований правовой реальности, коллизионная норма является органической, неотъемлемой частью правовой нормы сложной конструкции, состоящей из коллизионной нормы и материальной нормы применимого права, и потому является нормой права.

Виды коллизионных норм подробно описаны в учебных материалах. В настоящем пособии есть необходимость остановиться на положениях, не получивших достаточного разъяснения и вызывающих трудности усвоения. К таковым могут быть отнесены положения об унифицированных императивных коллизионных нормах, а также о коллизионных привязках. Одним из основных положений о видах коллизионных норм является положение об объективности оснований их классификации по происхождению, форме, степени обязательности их исполнения. В частности, необходимо задаться вопросом: чем определена необходимость разделения коллизионных норм на нормы национальные и нормы, содержащиеся в международных конвенциях (унифицированные). Объяснение такой необходимости затруднительно, так как еще не рассмотрены проблемы применения коллизионных норм, вызывающие необходимость принятия унифицированных (единообразных) норм. Поэтому опереться в настоящей главе следует на те положения, которые уже рассмотрены в гл. 1, а именно положения о необходимости, наряду с национальными нормами регулирования трансграничных частноправовых отношений, разрабатывать и применять и конвенционные нормы международного частного права, содержащие как материальные, так и коллизионные (в основном, унифицированные) нормы. Таким образом, в настоящей главе можно рассматривать

41

лишь один признак унифицированных норм, а именно то, что они не являются нормами национального законодательства, а остальные признаки унифицированных коллизионных норм могут быть рассмотрены только после изучения содержания и последствий применения коллизионных норм. Положения об основаниях разделения норм на диспозитивные и императивные могут быть рассмотрены на основе материалов гл. 1 и знаний теории государства и права. В настоящей главе следует обратить внимание на особенности императивности норм в международном частном праве.

Применение иностранного права, указанного отечественной или конвенционной коллизионной нормой, как уже известно, имеет пределы, установленные нормой ст. 1193 ГК РФ. Иными словами, рассматриваемая норма закрепляет исключение из общего правила: норма применимого иностранного права не применяется в случае, если последствия ее применения явно противоречат публичному правопорядку РФ. При таких обстоятельствах в качестве применимого права может быть задействована норма российского права. Норму ст. 1193 ГК РФ можно назвать нормой, охраняющей национальное законодательство РФ от разрушающего воздействия чужого иностранного права. Аналогичную функцию1 выполняет норма ст. 1192 ГК РФ, вводящей в массив норм международного частного права новый вид, а именно нормы непосредственного применения. Пункт 1 ст. 1192 ГК РФ определяет норму непосредственного применения как императивную норму, регулирующую соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. Соответственно, норма непосредственного применения – вид императивной нормы, имеющей признаки коллизионной нормы, регулирующей трансграничные частноправовые отношения. Говорящее название рассматриваемых норм указывает на их необычное назначение и содержание. С одной стороны, нормы непосредственного применения, содержащие правило игнорирования применимого права, являются примером отказа от признания и применения чужого иностранного права (действуют без посредника – коллизионной нормы), с другой стороны, они объективно присутствуют в массиве норм международного частного права, обеспечивая баланс интересов сторон регулируемых трансграничных частноправовых отношений. Именно поэтому их содержание должно быть сформулировано ясно и определенно для различных правовых ситуаций и не противоречить нормам других статей.

1На сходство функций рассматриваемых норм (без сопоставления норм ст. 1193 и 1192 ГК РФ) указывают разъяснения содержания норм непосредственного применения, приведенные в п. 10 Постановления Пленума ВС № 24.

42

Например, в п. 1 ст. 1192 ГК РФ не установлено, что нормы непосредственного применения применяются независимо от выбора применимого права, осуществленного на основе коллизионных норм, как национальных, так и конвенционных. Также в данном пункте не устанавливается, охватывается ли рассматриваемой нормой применимое право, выбранное сторонами Договора1. Кроме того, норма содержит самые общие указания на признаки норм непосредственного применения: императивные нормы, имеющие особое значение, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота.

Названные пробелы ст. 1192 ГК РФ восполняют разъяснения Постановления Пленума ВС № 24, в п. 10 которого установлено: нормы непосредственного применения суд применяет независимо от того, выбрано ли применимое право сторонами договора или оно установлено коллизионной нормой. Иными словами, способ выбора применимого права (на основе коллизионного метода или без применения коллизионной нормы) для судьи, разрешающего спорное правоотношение, не имеет значения для применения нормы непосредственного применения. При этом в Постановлении Пленума ВС № 24 особое внимание уделено разъяснению применения норм непосредственного применения при рассмотрении спорных отношений по договорам. Так, в п. 10 Постановления Пленума ВС № 24 указано: судам следует исходить из того, что не любая императивная норма в значении ст. 422 ГК РФ является нормой непосредственного применения2.

Положения п. 10 Постановления Пленума ВС № 24 вносят ясность и определенность в нормы ст. 1192 ГК РФ, указывая, что к нормам непосредственного применения по смыслу ст. 1192 ГК РФ относятся только

1Неслучайно названная неопределенность была устранена введением Федеральным законом от 30.09.2013 № 260-ФЗ в ст. 1210 ГК РФ пункта 5.

2Нормой п. 1 ст. 422 ГК РФ установлено значение императивных норм для договоров, согласно которому императивными нормами являются обязательные для сторон правила, установленные законом и иными правовыми актами, которым должен соответствовать договор, если они действуют в момент его заключения. Уточняя закрепленное в ст. 422 ГК РФ определение императивной нормы, п. 2 Постановления Пленума ВАС от 14.03.2014 № 16 разъясняет: «Норма, определяющая права и обязанности сторон договора, является императивной, если она содержит явно выраженный запрет на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного этой нормой правила (например, в ней предусмотрено, что такое соглашение ничтожно, запрещено или не допускается, либо указано на право сторон отступить от содержащегося в норме правила только в ту или иную сторону, либо названный запрет иным образом недвусмысленно выражен в тексте нормы)».

43

такие императивные нормы, которые вследствие указания в них самих или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. Далее в Постановлении приводятся нормы, положения которых содержат прямые указания на императивность, и именно поэтому они должны быть отнесены к нормам непосредственного применения1.

Положения п. 10 Постановления Пленума ВС № 24 устанавливают основной признак нормы непосредственного применения как императивной нормы, имеющей особое значение, через ее основную цель – защиту публичного интереса, связанного с основами построения экономической, политической или правовой системы государства. Далее в Постановлении приведен конкретный перечень норм непосредственного применения2.

При этом положения п. 10 Постановления Пленума ВС № 24 устанавливают возможность выбора применимого права на основе соглашения сторон договора или на основе коллизионной нормы в части, не урегулированной нормами непосредственного применения.

Пункт 2 ст. 1192 ГК РФ содержит норму, устанавливающую, что, применяя право какого-либо правопорядка в соответствии с нормами раздела VI ГК РФ, судья может принять во внимание императивные нормы права другой страны, имеющие в этой стране статус норм непосредственного применения, руководствуясь такими критериями3, как: наличие тесной связи правопорядка, чьей нормой является норма непосредственного применения, и отношения, регулируемого ею; назначение и характер таких норм, а также последствия их применения или неприменения. Трудно не признать в приведенных формулировках недопустимую для правовой

1В силу прямого указания закона к числу норм непосредственного применения относятся положения п. 2 ст. 414 КТМ РФ, согласно которым наличие соглашения сторон о выборе применимого права не может повлечь устранение или уменьшение ответственности, которую в соответствии с КТМ РФ перевозчик должен нести за вред, причиненный жизни или здоровью пассажира, утрату или повреждение груза и багажа либо просрочку их доставки (п. 10 Постановления Пленума ВС № 24).

2«…к числу норм непосредственного применения относятся положения российского законодательства, устанавливающие ограничения оборотоспособности определенных объектов гражданских прав (в частности, на приобретение иностранными лицами в предусмотренных законом случаях земельных участков, акций и долей в уставных капиталах определенных хозяйственных обществ и др.), определяющие обстоятельства, препятствующие заключению брака иностранным гражданином на территории Российской Федерации» (ст. 14 , п. 2 ст. 156 Семейного кодекса (СК) РФ).

3 Критериями они названы в п. 11 Постановления Пленума ВС № 24.

44

нормы неопределенность. Так, совершенно неясно, устанавливает ли она исключение из правила, закрепленного п. 1 ст. 1192 ГК РФ; «принять во внимание императивные нормы другого государства» является правом или обязанностью судьи. Настоятельной необходимостью устранить указанную неопределенность нормы п. 2 ст. 1192 ГК РФ обусловлена значимость разъяснений содержания рассматриваемой нормы положениями Постановления Пленума ВС № 24. В частности, в п. 11 названного Постановления определенно указано на обязанность суда применять норму непосредственного применения, если спорное правоотношение охватывается сферой применения такой нормы. Вместе с тем указано, что суд может принять во внимание иностранную норму непосредственного применения в зависимости от критериев, перечисленных в п. 2 ст. 1192 ГК РФ. Далее положения Постановления Пленума ВС № 24 устанавливают ясное долженствование: суд обязан отказать в применении иностранной нормы непосредственного применения, если ее назначение и характер несовместимы с основами правопорядка (публичным порядком) РФ, затрагивают суверенитет или безопасность РФ, нарушают конституционные права и свободы российских граждан и юридических лиц. Таким уточнением содержания норм ст. 1192 ГК РФ положения Постановления Пленума ВС № 24 вносят в них надлежащую определенность и устанавливают их связь с нормами ст. 1193 ГК РФ. Как уже было сказано выше, взаимосвязанные нормы ст. 1192 и 1193 ГК РФ создают надлежащий защитный барьер от потенциального разрушающего воздействия на национальный правопорядок признаваемого и применяемого в РФ иностранного права.

2.2.Коллизионные формулы прикрепления (коллизионные привязки)

При рассмотрении вопроса о коллизионных привязках возникают те же сложности, что и при рассмотрении содержания коллизионных норм без рассмотрения их как определенного правового регулятора в конкретной области гражданско-правового регулирования в трансграничной сфере. В учебных материалах виды коллизионных привязок приводятся до рассмотрения конкретных сфер применения этих привязок в соответствующих коллизионных нормах. Например, еще не рассмотрены правовое регулирование статуса субъектов международного частного права, трансграничных вещных прав, обязательств из договоров и внедоговорных

45

отношений, брачно-семейные и наследственные отношения, правовой механизм охраны интеллектуальных прав в трансграничном пространстве

иметоды регулирования других трансграничных частноправовых отношений, а виды коллизионных привязок уже приведены. В каждом из названных направлений правового регулирования применяются коллизионные нормы, содержащие разные коллизионные привязки, которые соответствуют предмету регулирования, но детальное рассмотрение, в котором раскроется их содержание во всем разнообразии и полноте, в настоящей главе невозможно. Возможно лишь знакомство с их перечнем, названиями

иправовыми основаниями их формирования.

Сложность рассмотрения содержания коллизионных привязок определяется также и тем, что они являются частью коллизионных норм и в основном существуют как доктринальные положения. Но есть исключения из общего правила, которые являются яркой иллюстрацией не только доктринального, но и законодательного установления содержания коллизионных привязок, а именно нормы ст. 1195, 1202 и 1203 ГК РФ, которые будут рассмотрены позже.

Исходным объективным основанием формирования коллизионных привязок как органических составляющих коллизионных норм являются специальные принципы международного частного права, формирующие метод международного частного права, который обеспечивает баланс интересов сторон трансграничного частноправового отношения, представляющих разные правопорядки. Из всей системы принципов международного частного права принцип наиболее тесной связи участвует в формировании коллизионных привязок в наибольшей степени, так как требует осуществлять выбор применимого права соответственно природе регулируемых отношений, времени его возникновения и существования, компетенции органов власти, правомочных осуществлять выбор применимого права. Справедливость приведенного утверждения доказывается рассмотрением даже в самом общем виде основных (или генеральных) коллизионных привязок. Так, три статьи гл. 67 раздела VI ГК РФ закрепляют содержание таких коллизионных привязок, как личный закон физического лица, личный закон юридического лица и личный закон иностранной организации, не являющейся юридическим лицом по иностранному праву. Статья 1195 ГК РФ устанавливает, что личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет1. Такое

1 Нормы ст. 1195 ГК РФ содержат не коллизионные нормы, а установления о содержании «расщепленной» коллизионной привязки, поскольку ее части отражают

46

содержание коллизионной привязки «личный закон физического лица» очевидно иллюстрирует наиболее тесную связь как основание ее формирования: закон страны гражданства иностранца в наилучшей степени защитит его права в трансграничном пространстве, так как отражает устойчивую правовую связь с ним. Статья 1202, закрепляющая содержание коллизионной привязки «личный закон юридического лица», устанавливает, что личный закон юридического лица – это право страны, где учреждено юридическое лицо1. Другими словами, так же очевидно просматривается наиболее тесная связь как основание установления содержания рассматриваемой коллизионной привязки – право страны, законодательство которой санкционировало его появление на свет, наилучшим образом защитит права юридического лица при определении его правового статуса за национальными границами его правопорядка. Принцип наиболее тесной связи является основанием установления содержания коллизионных привязок в нормах, регулирующих определение применимого права в вещных трансграничных отношениях. Так, закон места нахождения вещи как коллизионная привязка указывает на право страны, где вещь (имущество) располагается. Наиболее тесная связь просматривается в регулировании вещных трансграничных отношений, где объектом является недвижимое имуществом. Неразрывная связь объекта с земельным участком есть, в свою очередь, отражение устойчивой связи с правопорядком места нахождения: возникновение права, переход права к другому субъекту, прекращение права на такое имущество неизбежно регулируются правопорядком страны его нахождения. Движимое имущество не имеет такой же неразрывной связи с местом нахождения, как недвижимое, поэтому выбор применимого права определяется тем, как то или иное законодательство устанавливает порядок отнесения имущества к движимым и недвижимым вещам, и закрепляет либо разный, либо единый подход при определении

«расщепленность» иностранцев как субъектов частноправовых отношений на граждан иностранного государства, граждан нескольких государств, иностранных граждан, не проживающих в стране гражданства, неграждан (апатридов и беженцев). Содержание коллизионных привязок, применяемых в коллизионных нормах, регулирующих правовой статус иных, чем граждане, субъектов права, т.е. безгражданских лиц, остались за рамками рассмотрения в настоящей теме и будут рассмотрены в главе «Субъекты международного частного права».

1Содержание коллизионных привязок, определяющих применимое право для регулирования правового статуса юридических лиц, появление которых в таком статусе определяется правом страны, где находится их наблюдательный орган, или где осуществляется деятельность, или где находится орган управления, также осталось за рамками настоящей главы и будет рассмотрено в главе «Субъекты международного частного права».

47

применимого права для регулировании вещных прав на движимое и недвижимое имущество. Нельзя не признать, что движимые вещи имеют неотъемлемый признак: они находятся в движении или в пути, и потому могут оказаться временно и непродолжительно на территории правопорядка, с которым у них нет никакой правовой связи. Применение единого подхода при установлении применимого права для регулирования вещных трансграничных прав на движимое и недвижимое имущество и есть отражение игнорирования требования наиболее тесной связи, и как следствие, выбор применимого права может быть случайным, т.е. не соответствующим природе регулируемого отношения, и в конце концов привести к нарушению трансграничных имущественных прав собственников этих вещей. Подтверждением справедливости вышеприведенных положений может быть история формирования и жизни ст. 1205 и 1205.1 ГК РФ. Действующая редакция ст. 1205 закрепляет единый подход к установлению вещного права, подлежащего применению и для недвижимых, и для движимых вещей, а именно вещные права, в том числе право собственности, определяются по праву страны, где движимое и недвижимое имущество находится. При этом прежняя редакция статьи (п. 2) содержала коллизионную норму, которой устанавливалось применимое право при определении принадлежности имущества к недвижимым или движимым вещам. Законом, изменившим редакцию ст. 1205 ГК РФ, была введена новая статья 1205.11, подп. 1 п. 1 которой было установлено, что принадлежность имущества к недвижимым и движимым вещам определяется правом, подлежащим применению к вещным правам. Неслучайно Постановление Пленума ВС № 24 дает разъяснение содержания приведенных норм, указывая, что установление принадлежности имущества к движимым и недвижимым вещам, определяемое по праву страны их нахождения, является исключением. При этом интересно, что приведенное разъяснение содержится в п. 7 Постановления Пленума № 24, посвященном рассмотрению толкования понятий для целей определения применимого права.

Коллизионная привязка «закон места совершения действия» указывает на право государства, на территории которого совершено действие или акт, имеющие юридические последствия, и которое надлежит применить, например, при регулировании трансграничных отношений по наследованию, или обязательств из причинения вреда, или отношений по

1Статья 1205.1 ГК РФ устанавливает сферу действия права, применимого к вещным правам. Следует признать, что введение названной статьи объективно необходимо, так как для коллизионного регулирования с точки зрения правовой определенности одинаково важны и правило, устанавливаемое коллизионной нормой, и сфера его применения.

48

внешнеэкономическому контракту. Рассматриваемая коллизионная привязка является составляющей коллизионных норм ст. 1211 (ч. 1, 2), 1219 (ч. 1), 1224 (ч. 3) ГК РФ, а также ст. 423 КТМ РФ. Формирование рассматриваемой коллизионной привязки также подчинено требованию наиболее тесной связи применимого права и регулируемых им трансграничных частноправовых отношений.

Коллизионная привязка как закон, избранный участниками правоотношения, – привязка особого рода, так как она выполняет по общему правилу иную функцию, чем все остальные, а именно указывает на право, которое выбрали стороны совершенно определенных отношений – договорных. В качестве примера можно рассмотреть ее в нормах статей 1210

ГК РФ (п. 1), 161 СК РФ (п. 2), 418 КТМ РФ (п. 1).

Основные коллизионные привязки рассмотрены в учебных материалах достаточно подробно. В настоящем пособии обоснован и предложен иной, чем в учебниках, методический прием изучения коллизионных привязок, а именно рассмотрение привязок в теме «Коллизионные нормы» в самом общем виде таким образом, чтобы увидеть основные их признаки и уяснить, какими объективными основаниями определяется содержание коллизионных привязок. Таким объективным основанием, как было показано на примере рассмотрения содержания основных коллизионных привязок, является принцип наиболее тесной связи. При этом наиболее тесная связь – это и принцип формирования коллизионных норм, и коллизионная привязка, которая применяется в случае, если ни одна из привязок не смогла указать на применимое право.

2.3.Проблемы применения материально-правового и коллизионного методов регулирования частноправовых отношений в трансграничном

пространстве и основные направления их решения

Проблемы применения метода международного частного права, в особенности коллизионного, достаточно подробно описаны в учебном материале1, и нет необходимости дополнять эти объяснения-описания. Тем не менее необходимо обратить внимание на определенные положения.

1БогуславскийМ.М.Международноечастноеправо: учебник.6-еизд.,перераб.и доп. М.: Норма; Инфра-М, 2010; Богуславский М.М. Международное частное право: практикум.

49

Вновь начнем с того, какое значение имеет данный вопрос. В первую очередь, рассмотрение этого вопроса важно для того, чтобы верно понимать значение коллизионного метода регулирования, не приписывать ему достоинств, которыми он не обладает и не ждать от него того, с чем он справиться не сможет. Еще раз вернемся к тезису: коллизионный метод является не предпочтительным, а вынужденным, компромиссным. В силу перечисленных характеристик он имеет границы своих возможностей,

идействующее законодательство в той его части, которая уже рассмотрена в настоящем пособии, со всей очевидностью указывает на это. Иными словами, коллизионный метод правового регулирования применим не во всех направлениях, требующих правового регулирования трансграничных частноправовых отношений. Даже там, где он доминирует как метод международного частного права, он неизбежно и неизменно подкрепляется материально-правовым методом. Кроме того, само его применение порождает определенные негативные последствия, которые необходимо устранять правовыми же способами.

Внауке международного частного права выделяют несколько проблем, возникающих при применении коллизионных норм, первая из которых получила говорящее название «скрытая коллизия». Суть этой проблемы состоит в том, что применение отдельных коллизионных норм, выполняя свою функцию по недопущению столкновения материальных норм разных правопорядков, регулирующих по-разному одни и те же отношения, приводит к столкновению толкований содержания одних и тех же по названию и назначению коллизионных норм. Иными словами, за одним

итем же именем, одними и теми же названиями понятий скрывается разное толкование их содержания или, как принято говорить в праве, разная квалификация. Наиболее ярким и хорошо известным примером в данном случае является разное толкование понятия «личный закон физического лица»: в одних правопорядках это право страны гражданства, в других – право страны местожительства субъекта трансграничных частноправовых отношений. Коллизионные нормы, устанавливающие личный закон юридического лица в качестве применимого права для определения пра-

М.:Норма;Инфра-М,2012;Гетьман-ПавловаИ.В.Международноечастноеправо:учеб- ник. 4-е изд. М.: Юрайт, 2013; Ерпылева Н.Ю. Международное частное право: учебник. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2015; Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М.: Волтерс Клувер, 2007; Канашевский В.А. Международное частное право. М.: Международные отношения, 2009; Международное частное право: учебное пособие для бакалавров / отв. ред. Н.И. Марышева. М.: Юрайт, 2012; Международное частное право: учебник / отв. ред. Г.К. Дмитриева. М.: Проспект, 2012.

50