Преступность и социальные сословия. Криминологические рассуждения. Монография

Поведение человека всегда порождается личностью, а не ситуацией. От личности зависит, как она отражает ситуацию и какие действия предпринимает; сама личность ответственна за тот вариант поведения, который избирает1.

Действительно, без личности нет преступления. Его совершает человек. Личностными считаются те из причин, которые находятся в самой природе человека. В конце концов, каждое преступление выполняется конкретным человеком (людьми). Все криминальное сливается в личность, и она совершает преступление. «Преступление — это поведение, а поведение — это личность. Все это (преступление и личность) “слито” в единое явление. В данном случае преступление и личность “склеены” настолько прочно, что можно говорить об их единстве, о единстве общественной опасности преступления и лица, его совершившего»2. Это единый личностный комплекс.

Недопустимо видеть в человеке единственную причину преступлений. Однако из причинного комплекса (или из системы причин) следует выделять личность как причину. Кроме того, во всех других случаях на передний план в указанном комплексе выдвигается именно личность. Не надо бояться говорить, что личность есть причина причин. Вообще надо сконцентрировать внимание на человеке. Необходимо учитывать, что человек, и только человек вкладывается весь в преступное деяние, при этом вкладывая в происходящее соответствующие личностные причины. Безусловно, человек не может быть полностью оторван от среды обитания, он часть ее, она влияет на него, а он — на нее, однако в совершении преступления он действует единолично.

Именно личность преступника уже по своему наименованию предполагает «скопление» в самой себе индивидуальных причин преступления. Личность выступает объединяющим началом всех личностных причин преступлений. В ней аккумулируются именно личностные причины, приводящие к совершению преступления. Преступление есть в конечном счете личность, лич- ность есть причина этого преступления. Однако подчеркнем еще раз: эти причины следует рассматривать среди других (неличностных) причин. Их носителями являются отдельные люди, как

1 См.: Антонян Ю.М., Беликова Г.Г. Криминологическая оценка взаимодействия

личности и ситуации // Криминологический журнал. 2007. ¹ 1. С. 19.

2 Филимонов В.Д. Общественная опасность личности преступника. Томск, 1970. С. 10—12, 44. См. также: Ляпунов Ю.И. Общественная опасность деяния как

универсальная категория советского уголовного права. М., 1989. С. 103—105.

21

правило, маргиналы и их наиболее общественно опасная часть — высокопримативные люди.

Подводя итог сказанному, надо отметить: личность и социальная среда — это личность; личность и поведение — это лич- ность; личность и мотив — это личность; личность и ситуация — это личность; личность и причины совершаемых ею преступлений — это личность; личность и отношения «преступник — жертва» — это личность и т.д. Все, что связано с человеком, — это личность, это активная, живая причина преступления.

Мы согласны с тем, что за последнее время рамки криминологии настолько расширились, что главный предмет этой науки — личность преступника, ее нравственная деформация, преступное поведение — остался без должного внимания1. Между тем центральная криминологическая проблема — именно личность, а важнейшая проблема личности — это ее нравственный склад. В литературе указывается, что за последнее время произошла некая переориентация: криминология стала уделять первостепенное значение не личности преступника, а преступности как явлению со всеми ее связями. Думается, что в этом нет ничего настораживающего. Изучая преступность, мы изучаем личность, а исследуя личность — исследуем преступность. Главное в следующем: изучая преступность и любые ее проявления, на первый план выдвигаются личность и совершенное ею преступление. Возможно ли изучать преступность, не отдавая первенство личности? Невозможно. Поэтому указанная переориентация не страшна. Главное звено в системе криминологии — это всегда, в любом случае личность.

Личностные характеристики преступности не противоречат широкому, а тем более узкому пониманию данного явления. Напротив, все личностное «сливается» в одно единое емкое понятие «преступность». Как уже отмечалось, в криминологии оно является определяющим. Самое широкое «социальное пространство» преступности — это криминальная ситуация в стране. Однако это условное определение, так же как и криминальная среда, преступный мир и т.д. Однако здесь можно «попасть» в бесконечно широкую сферу. Ведя речь о широком понятии преступности, мы устанавливаем его пределы (границы, рамки) и конкретно определяем признаки и компоненты данного явления.

1 См.: Жигарев Е.С. Личность. Преступность. Религия. М., 2004. С. 3.

22

Виктимологический аспект преступности

В свое время основатель отечественной виктимологии Л.В. Франк писал, что «одним из компонентов преступности» должна быть жертва преступления, а в понятии этого явления должен быть усилен виктимологический аспект. При этом Л.В. Франк указывал: «Преступность образуют не только преступления, их причины и личность преступника, но и жертва преступления — потерпевший»1. Действительно, если в данном случае речь идет о значении личности преступника, то почему игнорируется личность потерпевшего? Ведь в определенной ситуации общественная опасность исходит не только от преступника, но и потерпевшего. Совокупная общественная опасность преступности складывается из общественной опасности преступлений, лиц, их совершающих, и потерпевших. Здесь конструкция «преступление — преступник» переходит в конструкцию «преступление — преступник — жертва преступления, потерпевший». Иначе говоря: преступность — это совокупность пре-

ступлений, лиц, их совершивших, и потерпевших. Отсюда и идет дальнейшее развитие соответствующего понятия, связанного с латентной преступностью и последствиями преступности как явления.

Приведенные идеи Л.В. Франка развивают в своих научных трудах В.Е. Квашис, В.И. Полубинский, А.Л. Ситковский, К.В. Вишневецкий, Т.В. Варчук, другие ученые2. Некоторые из них конкретно пишут так: «Состояние преступности как социального явления нельзя оценивать только по количеству преступлений и числу лиц, их совершивших, есть еще такой показатель, как жертва преступления»3. Думается, что без учета и изу- чения этого показателя невозможно полностью раскрыть понятие преступности, определить ее последствия, показать ее социальную обусловленность, которые, как и последствия преступности, тесно связаны с преступлением и личностью преступни-

1 Франк Л.В. Виктимология и виктимное поведение. Душанбе, 1974. С. 44.

2 См.: Полубинский В.И., Ситковский А.Л. Теоретические и практические основы

криминальной виктимологии. М., 2006; Квашис В.Е. Основы виктимологии. М., 1999; Вишневецкий К.В. Криминологическая виктимность социальных статусов в

современном обществе. Краснодар, 2005; Варчук Т.В. Виктимология. М., 2008.

3 Сафиуллин Н. Преступник и потерпевший // Преступление и наказание. 1996. ¹ 6. С. 32.

23

ка. Нельзя не согласиться с немецким ученым Г.Й. Шнайдером, что каждое преступление имеет более широкие рамки, чем само деяние. Дело в том, подчеркивает этот ученый, что преступность и виктимность рассматриваются не только как статичные вели- чины; криминализация и виктимизация анализируются еще и как процессы социального взаимодействия. «Потерпевший и преступник, — пишет Г.Й. Шнайдер, — фигурируют в социальных процессах возникновения преступности и контроля за преступностью как субъекты, которые взаимно определяют и интерпретируют себя и свои действия»1. Подчеркнем еще одно важное обстоятельство: в отношениях «преступник — жертва» имеет место интеракция, взаимодействие и обмен элементами причинности. Отсюда вытекает связь с преступлением, в связи с чем мы повторно укажем на «преступление — преступник — жертва преступления». Это, говоря условно, — отдельная часть преступности, проявляющаяся в пределах понятия «преступность».

Данная часть тесно связана с другой, именуемой «последствия преступности». Связь эта существует посредством проникновения друг в друга преступности, виктимности, последствий преступности или преступления, преступника и жертвы преступления. Нет преступлений без жертвы, жертвой может быть как физическое, так и юридическое лицо. Все это также находится в состоянии социального взаимодействия. Страдания жертвы тоже есть последствия. Однако, как пишет М.М. Бабаев, не все последствия преступности можно выразить в числовом эквиваленте.

Последствия преступности. «Всестороннее и глубокое изуче- ние преступности… не может осуществляться без учета ее последствий»2. Оторвать преступность от ее последствий, наносимого ею ущерба невозможно. В.В. Лунеев пишет: «В условноправовом плане считается, что как не может быть преступления без объекта, поскольку любое деяние посягает на какой-то объект (общественные отношения), так не может быть преступления без последствий»3. Однако, продолжает В.В. Лунеев, в мате-

1 Шнайдер Г.Й. Криминология: Пер. с нем. М., 1994. С. 250.

2 Титова О.Н. Криминологические аспекты минимизации социальных последствий преступности несовершеннолетних: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2005. С. 3.

3 Лунеев В.В. Социальные последствия и интегрированная цена преступности // Россия: уроки реформ: Науч. труды. М., 2008. С. 99.

24

риальных составах преступлений отражаются далеко не все объективно существующие, даже прямые, последствия преступлений, не говоря уже о последствиях отдаленных, побочных, косвенных, рикошетных. На это указывает и М.М. Бабаев. Еще в начале 1980-х годов он писал, что последствия преступности проникают и дают о себе знать в разных сферах жизни и деятельности общества: идейно-политической, экономической, нравственной, правовой, медицинской, трудовой, досуговобытовой, семейной, школьной и т.д. В каждом конкретном слу- чае, подчеркивает М.М. Бабаев, это реальный вред (ущерб, урон, убытки)1. Надо сказать, что в каждом конкретном случае эти последствия имеют свой социальный смысл и «социальную цену». Но, как пишет М.М. Бабаев, не всякий ущерб, наносимый преступностью, может быть исчислен или выражен в ка- ком-либо числовом эквиваленте. Указывая на это, он подчеркивает: если последствия преступления — это вред, причиняемый общественным отношениям, то последствия преступности не могут быть не чем иным, как совокупным вредом, причиняемым обществу в целом. Е.С. Жигарев подчеркивает: преступность включает в себя огромный ущерб, наносимый ею обществу, именуемый в криминологии «ценой» преступности2. Социальные последствия преступности, пишут М.М. Бабаев и В.Е. Квашис, являются одной из самых крупных фундаментальных проблем криминологии. «В определенном смысле можно добавить, — подчеркивают эти авторы, — последствие “делает” преступление, а социальные последствия “делают” преступность. В том же условном смысле, — заключают сформулированное ими положение М.М. Бабаев и В.Е. Квашис, — допустимо сказать и иначе: социальные последствия и есть сама “овеществленная” преступность»3. В этом же смысле ведет речь и В.В. Лунеев: «Последствия преступности — не что иное, как огромный совокупный вред, причиняемый общественным отношениям». Какой бы ни была цена преступности, степень общественной опасности ее последствий весьма высокая. Это сказывается на преступности и всех ее составляющих. В какой-то мере это влияет

1 См.: Бабаев М.М. Социальные последствия преступности. М., 1982. С. 11—12. 2 См.: Жигарев Е.С. Науковедческие проблемы криминологии. М., 2003. С. 83; Овчинский Е.С. Криминология кризиса. М., 2009. С. 5.

3 Бабаев М.М., Квашис В.Е. Цена преступности: проблемы методологии и условной потики // Россия: от реформ к стабильности: Науч. труды. Вып. 2009. С. 16.

25

èна увеличение числа латентных преступлений. Если бы удалось минимизировать последствия преступности (и степень их общественной опасности), то были бы созданы условия для уменьшения латентности. Представляется, что в системе последствий преступности латентные преступления занимают свое особое место. Их связь между собой и с преступностью не всегда очевидна, но она проявляется. Но даже при этом о преступности можно говорить соответственно конструкции «социальные условия в виде причин преступности — преступление — преступник — потерпевший — последствия преступлений». К этому добавим рассматриваемую далее проблему — латентную преступность.

Латентная преступность. Сошлемся вновь на В.В. Лунеева: «Мы не знаем реального объема преступности; мы не знаем ее полных социальных последствий; мы не знаем действительной эффективности борьбы с преступностью; мы не знаем, во что она фактически в целом обходится человеческому сообществу; мы не знаем сколько-нибудь адекватного прогноза ее возможного развития на основе интенсивных изменений в мире. Более того, мы глубинно не изучаем эти проблемы»1. Можно было бы продолжить этот «перечень». Мы много чего еще не знаем, перед нами огромный «латентный щит», заслоняющий наш взгляд на преступность.

Надо исходить из понятия «вся преступность» — латентная и нелатентная. Независимо от того, отражена преступность в статистике или укрыта от учетов, она объективно существует в обществе. Вся реально существующая преступность делится, как уже было отмечено, на два вида: латентную и нелатентную. По сведениям некоторых авторов, латентная преступность в среднем в 10, а по отдельным преступлениям в 15—20 и более раз больше нелатентной. Она скрыта, невидима, внешне не проявляется, не дает о себе знать, но обществом она ощущается, как

èее последствия, хотя, как правило, и они скрыты. Как отмеча- ется в литературе, «латентный объект» реально существует, влияет на окружающую среду и сам испытывает ее воздействия. Латентный не означает несуществующий. Если преступления не зарегистрированы, то это не значит, что они исчезли вовсе. Такие преступления существуют «тайно» и также «тайком» дейст-

1 Лунеев В.В. Указ. соч. С. 102.

26

вуют против людей и общества, нанося им ощутимый вред. В литературе указывается, что «скрытая активность» латентной преступности представляет собой потенциальную опасность, укрывающуюся угрозу, скрытую общественную опасность. В данном случае также допустимо вести речь о совокупной общественной опасности: преступлений, лиц, их совершающих, и т.д. Однако за счет «засекреченности» степень общественной опасности латентной (незарегистрированной) преступности гораздо выше нелатентной (зарегистрированной). Здесь существует весьма цепкая взаимосвязь.

Все рассмотренные признаки и компоненты преступности, ее составляющие, представленные в виде конструкции «социальные условия преступности — преступления — лица, их совершающие, — потерпевшие — последствия преступности — латентная преступность», сопряжены, жестко соединены друг с другом, переплетены. Эта сопряженность в данном случае имеет свой смысл. Она означает единство указанных признаков и компонентов, определяющих целостность преступности, и ее понятие в широком смысле. При такой сопряженности на первый план выступает системно-информационная зависимость между изучаемыми признаками и компонентами, а отсюда их системное взаимодействие. В целом названное понятие в широком смысле и связанные с ним преступные проявления следует анализировать как процессы социального и информационного взаимодействия.

Отметим, что важную роль в данном случае играет инфор- мационно-аналитическое обеспечение взаимосвязанных и взаимообусловленных признаков и компонентов преступности. Информация выступает связывающим звеном между этими признаками и компонентами. Выделяя особо преступность в широком смысле, можно сказать, что она является специфическим «информационным пространством», куда поступают преступления, лица, их совершившие, потерпевшие, последствия преступлений и т.д. Это, по существу, особого рода криминальное пространство. Его можно представить так: преступность — это пре-

ступления; преступность — это лица, совершающие преступления; преступность — это причины преступлений; преступность — это жертвы преступлений. Кроме того, преступность — это ее соци-

альные условия; преступность — это ее латентная часть; преступность — это ее последствия. Соответственно можно гово-

27

рить о признаках и компонентах преступности, ее составляющих. Допустим выход и за пределы данного «информационного пространства», если преступность будет представлена еще более широко. Однако данное явление имеет границы, и их нарушение неправомерно.

Криминальная ситуация, характер которой соответствует указанному понятию преступности, связана в нашей стране с постоянно растущим «валом» данного явления. Одни авторы пишут, что в России в год совершается 3 млн преступлений. Другие доводят эту цифру до 4 млн. Третьи не поднимают число преступлений выше 2 млн. Отмечается, что в основном это тяжкие и особо тяжкие преступления. Нельзя не сказать, что в России почти 40% взрослого населения ранее судимы, то есть были в заключении. В литературе почти не встретишь цифровых данных о количестве лиц, совершивших преступления в течение года, о числе жертв от преступлений (потерпевших). Представим себе, что в год в России совершается 3 млн преступлений, их совершают 3,5 млн человек и в результате 4 млн «пали» жертвами этого криминального насилия — такие сведения могут более или менее прояснить ситуацию, но их нет. Однако нужна и другая информация (и ее тоже нет) — о последствиях преступности, о лицах, пострадавших от конкретных видов преступлений: дети, старики, женщины и т.д. Какие-то сведения все-таки должны быть о латентной преступности (хотя бы предполагаемые). Есть многое, что можно выразить в цифрах о преступности. Однако, какие бы цифры ни приводились, представляет интерес еще и качественная характеристика преступности.

Криминальная ситуация в России кошмарная, катастрофи- ческая. Когда представляешь себе российскую преступность, появляется ощущение страха и ужаса. Многие боятся того, что в России сейчас процветает «криминальный мир». Во всяком слу- чае, общество «раздирается и трещит» по швам от криминального натиска. Преступность во всех ее разновидностях — коррупция, мафия, терроризм — касается и истоков глобального кризиса, и его содержания, и его последствий1. Коррупция, сопря-

женная с организованной преступностью, проникла во все «поры» государства и общества. Стали «обычными» убийства, причинения тяжкого вреда здоровью, грабежи и разбои, изнасилования,

1 См.: Овчинский В.С. Криминология кризиса. М., 2002. С. 5.

28

насильственные действия сексуального характера, похищения людей, захваты заложников, бандитизм и другие тяжкие и особо тяжкие преступления. Насилие почти всегда сопровождается агрессией и жестокостью. Преступность стала уже не «криминальной эпидемией», а «криминальной пандемией». Преступность стала «психическим раздражителем» людей. В контексте сказанного можно говорить не только о социальной, но и «физиологической» деформации общества, «испорченном генофонде». Люди живут в мире насилия и жестокости, что непосредственно связано с диктатом денег. Они находятся в условиях незащищенности. И самое страшное то, что люди уже устали возмущаться, не ходят на митинги, боятся этого, молчат, но опасаются этого, как говорится, молчат, «потупив взгляд». Такое беспомощное молчание — самая отрицательная оценка ситуации в стране, когда говорить уже абсолютно бесполезно. В жизни настал период молчания. Люди на все смотрят равнодушно.

Кризис преступности — это социальный кризис. Когда речь идет о кризисе преступности, то надо иметь в виду, что это всегда связано с обществом. Ситуация обостряется в период реформ,

когда участие общества в формировании преступности неизбежно. Общество — совокупность отношений между людьми, складывающихся в процессах их совместной деятельности. Общество не сумма или механический агрегат индивидов, это сам человек в его общественных отношениях, продукт взаимодействия людей. Общество представляет собой целостный социальный организм. Социология изучает общество на различных уровнях его организации, исследует различные общественные (социальные) образования, или социальные объекты, их специфику. Общество представлено социологией как целостный социальный организм, при этом выделяются его части: социальные общности, социальные сословия, слои, группы и т.д. Общество — это социальный организм, который живет и развивается. Оно всегда

находится в том или ином состоянии «здоровья».

Как пишет Д.А. Ли, данный социальный организм состоит из двух неравных частей: из тех, кто отвечает социальным требованиям и действует соответственно общественным традициям и обычаям, ведет законопослушный образ жизни, и тех, кто эти нормы не соблюдает, нарушает законы. Как видно, Д.А. Ли указал лишь на то, что эти части неравные. Видимо, поосторожни- чав, он не назвал, какая часть больше, а какая — меньше. Мы

29

считаем, что большая часть состоит из нарушителей законов. Что же в результате происходит? Между этими частями единого социума, продолжает свою мысль Д.А. Ли, происходит внутренняя борьба различной интенсивности. Когда общественные отношения устойчивы, побеждает та часть, которая действует согласно социальным нормам и законам. Когда же общественные отношения разрушаются, усиливаются социальные противоре- чия, приводящие к соответствующим конфликтам, набирает силу и активно действует та часть, которая не следует социальным нормам и законам1. Когда общество теряет свою силу во время реформ и кризисов, социальные противоречия в большей части становятся антагонистическими, конфликты в основном криминальными. Общество переходит в «оборону», а преступность — в «наступление», при этом, естественно, проигрывает общество. Начинают формироваться «общественные болезни» — социальная патология2. И если, как пишет Д.А. Ли, общество состоит из двух частей (две части социума), то, как мы себе представляем, одна часть — преступники, а другая — непреступники. Лица, совершающие преступления (соответствующая часть социума), всегда зависят от общества и оказывают в свою очередь влияние на него. Лица, не совершающие преступление (соответствующая часть социума), также всегда зависят от общества и также оказывают в свою очередь влияние на него. Криминологический интерес представляют лица, совершающие преступления. Кто они? Почему общество влияет так, а не иначе? Почему они ведут себя преступно? Здесь много таких «почему?», весьма много того, что связано с обществом.

1 См.: Ли Д.А. Преступность как социальное явление. М., 1997. С. 33. 2 См.: Ольков С.Г. Общественные болезни. Тюмень, 1996. С. 54.

30