Институты частного права в Русской Правде

Глава IV

ИНСТИТУТЫ НАСЛЕДСТВЕННОГО ПРАВА

Наследование по завещанию

Первая норма о наследовании по завещанию встречается в Договоре Руси с Византией 911 г. (далее – Договор 911 г.). В ст. 13 данного Договора речь идет о порядке наследования имущества после смерти русского, служившего в Греции у греческого царя. При отсутствии у умершего завещания и ближайших родственников – «своих» – его имущество возвращалось в Русь к «малым ближникам». Если же умерший оставил завещание, то имуществом распоряжались согласно завещанию.

Значение данной нормы обусловлено упоминанием в ней завещания как письменной формы распоряжения имуществом на случай смерти, на что прямо указывается в вышеназванной статье Договора: «кому будеть писал наследити именье». На это обстоятельство обращали внимание как дореволюционные1, так и советские ученые2.

Однако некоторые авторы скептически относились к данной норме как к свидетельству существования на Руси не только письменности, но и юридических документов. По мнению А. Станиславского, «едва ли руссы того времени, даже и те, которые находились на службе у греческого императора, до такой степени обладали искусством писания, чтобы эта форма завещания могла быть у них самою употребительною»3.

В.И. Сергеевич также считал, что ст. 13 Договора 911 г. содержала положения византийского права и предназначалась для действия в Греции4. Его суждения не лишены логики, так как данная норма направ-

1 См.: Руднев Л.И. О духовных завещаниях по русскому праву. Киев, 1894. С. 41.

2 См.: Памятники русского права Киевского государства Х–ХII вв. С. 23.

3 Станиславский А. Исследования начал имущественных отношений в древнейших памятниках русского законодательства. Казань, 1855. С. 13.

4 См.: Сергеевич В. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1903. С. 541.

41

Институты частного права в Русской Правде

лена на регулирование прежде всего международных отношений. Цель ее, как справедливо указывал А.А. Зимин, заключалась в запрещении «местным властям присваивать это имущество (т.е. имущество умершего. – Л.С.) в свою пользу, что имело место в западноевропейском праве вплоть до конца XVIII в.»1. Поэтому законодатель на первое место в статье поместил положение о наследовании имущества при отсутствии завещательного распоряжения.

В литературе использованные в рассматриваемой статье понятия «своих не имать» и «малым ближникам» толкуются по-разному. М.Ф. Владимирский-Буданов под «своими» понимал нисходящих родственников, а под «ближниками» – боковых2. А.В. Лонгинов считал, что «свои» – это родные, члены рода, порядок наследования которыми в договорной статье не был указан, а зависел от «местных национальных обычаев и обстоятельств каждого данного случая»3. В отношении «малых ближников» он пришел к довольно неожиданному выводу: «о принятии греческими властями мер к охране

ивозвращению имущества умершего без завещания в Греции русского в Русь для своевременной передачи малым, т.е. малолетним, его родственникам…»4.

Столкованиями, предложенными М.Ф. Владимирским-Будановым

иА.В. Лонгиновым, трудно согласиться, так как ст. 13 Договора 911 г. явно не была направлена на установление порядка наследования, на что указывал и сам А.В. Лонгинов. Греческие власти не могли, да и не имели возможности вмешиваться в имущественные отношения иностранных граждан, поэтому им предписывалось лишь вернуть имущество в Русь при отсутствии завещания и семьи у умершего. В этой связи правильным представляется перевод А.А. Зимина: «своих не имати» – не имеет своей семьи, «малым ближникам» – ближайшим родственникам5. Более точно термины, используемые в Договоре, раскрывает

известный филолог профессор В.В. Колесов: «Выражение «малый ближник» соответствует формуле agnatus proximus (Дьяконов6, 1912,

1 Памятники русского права Киевского государства Х–ХII вв. С. 23.

2 См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. С. 461.

3 Лонгинов А.В. Мирные договоры русских с греками, заключенные в Х в. Одесса, 1904. С. 148.

строя Древней Руси». СПб., 1912.

42

Глава IV. Институты наследственного права

с. 22) и обозначает ближайшего родственника по отцу (или самого значительного из них). Ближние – это, несомненно, род, родные»1.

Вцелом следует признать обоснованным скептическое отношение многих ученых к возможности существования завещательных распоряжений в письменной форме на Руси в Х в. Косвенно это подтверждает

иотсутствие в Краткой Правде норм о наследовании. Они появились только в Пространной Правде.

О наследовании по завещанию в Пространной Правде упоминается в ст. 92. В ней указывается на то, что наследодатель может, «умирая, разделить дом свои детем» или «без ряду умереть». Под наследодателем в данной статье подразумевается только отец. Правила о завещании матерью своего имущества содержатся в ст. 103 Пространной Правды.

Следует особо подчеркнуть, что нормы, содержащиеся в перечисленных статьях Русской Правды, недостаточно полно регламентируют отношения наследования по завещанию и не дают общего представления о наследовании по завещанию в Древней Руси. В связи с этим перед исследователями стоит целый ряд вопросов: о субъектах наследования по завещанию, форме завещания, предмете завещания

идр., ответы на которые можно получить на основе не только анализа текста Русской Правды, но и изучения дошедших до нас исторических источников.

Вкачестве наследников после смерти отца в ст. 92 Пространной Правды указываются дети, как в первой части статьи, посвященной наследованию по завещанию, так и во второй части, в которой речь идет о наследовании без завещания, т.е. по закону. Большинство ученых, комментируя данную статью, используют буквальное толкование слова «дети», т.е. не придавая значения полу наследника. Такой подход представляется неприемлемым. Если в первой части статьи можно еще допустить, что речь идет о детях независимо от их пола, то во второй части такое толкование явно противоречит специальным нормам Пространной Правды о наследовании по завещанию (ст. 90 и 91). Как справедливо указывал А.А. Зимин, «чтение «все детем» (более верное) означает «всем сыновьям» (ср. «без дети» в ст. 90)»2. Из ст. 91 Пространной Правды также следовало, что дочь могла наследовать только в случае отсутствия сыновей, а не наравне с ними.

1 Колесов В.В. Мир человека в слове Древней Руси. Л., 1986. С. 28.

2 Памятники русского права Киевского государства Х–ХII вв. С. 180.

43

Институты частного права в Русской Правде

Исходя из толкования термина «дети» как сыновья можно сделать вывод о том, что по завещанию наследодатель мог распределить свое имущество только между своими сыновьями. Именно к такому выводу пришел и М.Ф. Владимирский-Буданов, писавший, что «наследство по закону и наследство по завещанию – в сущности тождественны: сила обычая так крепка, что воля завещателя всегда совпадает с требованием закона». С таким подходом был категорически не согласен В.И. Сергеевич. В подтверждение своей точки зрения он приводил два основных аргумента. Во-первых, в Синодальной Кормчей XIII в. слова «своим детям» уже отсутствовали. Во-вторых, во второй части ст. 92 Пространной Правды в разных списках содержатся слова «все детям», или «всем детям», т.е. имущество по завещанию могло быть оставлено не все (только часть) детям и не всем детям, а только некоторым из них.

Влитературе указывалось на наличие фактов, свидетельствующих

оболее широком круге возможных наследников по завещанию, но все они относились ко второй половине XII в.1 На основании анализа берестяных грамот, а также духовных Климента и Антония Римлянина В.В. Момотов пришел к выводу, что «берестяные грамоты также отражают тенденцию в наследственном праве, появившуюся в XIII–XIV вв., связанную с расширением субъективной воли наследодателя, которая ранее была тесно связана с родственными и семейными началами»2.

Однако в поле зрения исследователя не попал текст берестяной грамоты № 818 под названием «Черновик завещания (с упоминанием Завида)», датируемый XII в. (1160–1180 гг.):

«У Песковны 5 кун и гривна. У Фимы 5 кун. У Завида 5 гривен. В кубышке (в тайнике) 4 гривны серебра. Все это я даю брату»3.

Данный текст представляет особую ценность в связи с ранней датировкой. Если учесть, что большинство исследователей датируют Пространную Правду 20-ми годами XII в., то следует признать, что закон не запрещал завещать имущество другим родственникам.

Вболее поздней берестяной грамоте № 42 (1380–1400 гг.) братьям отдается предпочтение перед детьми:

«Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Вот я, раб Божий Михаль, отходя от сей жизни, пишу завещание при своей жизни. Что касает-

1Российское законодательство X–XX вв. Законодательство Древней Руси. Т. I.

С.180.

2 Момотов В.В. Указ. соч. С. 19.

3 http://gramoty.ru/index.php?no=818&act=full&key=bb

44

Глава IV. Институты наследственного права

ся моих (вероятно, причитающихся мне) кобылок и двух рублей, то производить расчет братьям моим, а детям моим [до них дела нет] ...»1 К сожалению, отсутствуют исторические источники, на основании которых можно было бы составить цельное представление о возможном круге наследников по завещанию. Но приведенные выше аргументы свидетельствуют о том, что их круг не ограничивался сыновьями. Как справедливо отметил В. Никольский, «молчание Русской Правды о наследовании боковых родственников, само по себе, отнюдь не может служить доказательством исключения их из наследства; ибо Правда

не имела еще нужды излагать подробный порядок наследования»2.

Вотношении права матери завещать свое имущество правила Русской Правды более определенны. Согласно ее ст. 103 дети не имели права претендовать на наследство матери: «А матерняя часть не надобе детем». В то же время мать могла сама назначить наследника из числа своих детей или же разделить имущество между ними.

Вст. 106 Пространной Правды более подробно раскрываются мотивы выбора матерью своего наследника, при этом из текста статьи следует, что в ней речь идет о матери-вдове, которая нуждается в обеспечении со стороны детей. Мать могла оставить наследство сыну, который был «добр», т.е. обеспечивал мать и давал ей приют. При этом не имело значения, от какого мужа был этот сын. Если же все сыновья «будут лиси», т.е. будут плохо относиться к матери, то она могла отдать свое наследство дочери, которая будет ее кормить. По мнению П.П. Цитовича, закон «устанавливает известную градацию в выборе детей. Сначала мать должна испробовать житье у сыновей, и только тогда, когда все они окажутся лихими, может перейти к дочери»3. С этим трудно согласиться. Представляется, что указание в статье в первую очередь на сыновей, а не на дочерей следует объяснять не обязанностью матери испробовать житье у сыновей, а скорее обычаем, согласно которому обязанность заботиться о матери возлагалась на сыновей. Сын, являясь главой своей семьи, мог обеспечить свою мать. Дочь же, выходя замуж, попадала в чужую семью, в которой она не могла диктовать свою волю.

1 http://gramoty.ru/index.php?no=42&act=full&key=bb

2Никольский В. О началах наследования по древнему русскому праву. М., 1859.

С.371.

3 Цитович П.П. Исходные моменты в истории русского права наследования. Харьков, 1870. С. 166.

45

Институты частного права в Русской Правде

Многие исследователи отмечали, что в отношении завещательных распоряжений матери термин «ряд» в Русской Правде не применяется1. Кроме того, и имущество матери (наследство) не именуется ни «задницей», ни «статком». Л.И. Руднев квалифицировал распоряжение матери своим имуществом как дарение на случай смерти. При этом он исходил лишь из необходимости разграничить наследование после отца и матери: «разным понятиям должны соответствовать и разные наименования»2.

Однако в тексте берестяных грамот, написанных женщинами (№ 580 «Завещание Ульяны»3, № 692 «Завещание Марии»4), используется термин «рукописание», что позволяет квалифицировать эти тексты именно как завещания. Завещание Марии начинается с принятого для завещаний обращения к Богу: «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». При этом необходимо подчеркнуть, что данные берестяные грамоты датируются второй половиной XIII – началом XIV в. Возможно, что при создании Пространной Правды различия в завещательных правах отца и матери были довольно существенными, а с течением времени эти различия сгладились.

В статьях Русской Правды, посвященных завещанию, ничего не говорится о его форме. Если в Договоре Руси с Византией 911 г. составление завещания в письменной форме подтверждается словами «писал наследити именье», то в Русской Правде никаких прямых указаний нет. Их отсутствие может объясняться признанием завещательных распоряжений, сделанных не только в письменной форме, но и в уст-

ной. В.Ф. Владимирский-Буданов считал, что «обычной формой было словесное совершение завещания». В качестве аргумента он указывал на

ст. 103 Пространной Правды, в которой устанавливались право матери завещать свое имущество, а также последствия отсутствия завещания: «без языка ли умреть»5.

В. Никольский вообще не рассматривал ряд, упоминаемый в ст. 92 Пространной Правды, в качестве юридического акта, оформляющего последнюю волю: «ряд, который давал он на смертном одре своим детям, не есть завещание, если только под именем последнего не разуметь

1 См.: Цитович П.П. Указ. соч. С. 166; Руднев Л.И. Указ. соч. С. 16, 17. 2 Руднев Л.И. Указ. соч. С. 16.

3 http://gramoty.ru/index.php?act=full&id=592

4 http://gramoty.ru/index.php?act=full&id=708

5 Владимирский Буданов В.Ф. Обзор истории русского права. С. 463.

46

Глава IV. Институты наследственного права

той бумаги, на которой духовник, по форме византийского завещания, записывал слова умирающего, или самих слов, в которых последний выражал предсмертные желания»1. Однако его слова легко опровергаются анализом текстов берестяных грамот.

Довольно значительное количество найденных берестяных грамот посвящено наследованию. Некоторые из них либо представляют собой текст завещания (№ 138 «Завещание Селеверста», № 42 «Завещание Михаля», № 519/520 «Завещание Моисея», № 580 «Завещание Ульяны», № 692 «Завещание Марии»), либо в их тексте содержится указание на завещание (№ 198, 213, 689). Следовательно, письменная форма завещания была весьма распространена, об этом свидетельствует и древнейшая берестяная грамота с черновиком завещания № 818.

В.В. Момотов утверждает, что «необходимым условием соблюдения формы наследования было участие священнослужителя или послуха, которые должны были присутствовать при составлении завещания, свидетельствуя о доброй воле и твердой памяти наследодателя»2. С ним трудно согласиться. Об участии попа упоминается лишь в звенигородской грамоте № 2 (1120–1140 гг.):

«От Говеновой [вдовы] к Неженцу. Дай шестьдесят кун ладейных (т. е. за ладью или на ладью). [Так] сказал Говен перед смертью (буквально – идя на суд), а поп записывал. Дай [их] Луке. Если же не дашь, то я возьму у князя отрока и вместе [с ним] приеду – это тебе станет в боuльшую сумму»3.

Как видно из текста данной грамоты, завещание было записано священнослужителем со слов завещателя. Квалифицировать форму такого завещания довольно сложно, так как, несмотря на то, что воля завещателя была выражена в устной форме, она была все-таки облечена в письменную форму с помощью попа. Вряд ли в этом случае можно говорить лишь об участии священнослужителя только для подтверждения воли завещателя.

Отсутствие в Русской Правде правил о форме завещания может свидетельствовать об отсутствии каких-либо формальных требований к форме завещания. По мнению историка, профессора В.Ф. Андреева, «в XII–XIII вв. написание духовной не было, по-видимому, обязательным и имущество переходило по наследству в результате устного «ряда»

1 Никольский В. Указ. соч. С. 341.

2 Момотов В.В. Указ. соч. С. 19.

3 http://gramoty.ru/index.php?act=full&id=981

47

Институты частного права в Русской Правде

или без всякого ряда родственникам, а составление духовных было явлением очень редким, связанным с отсутствием прямых наследников у завещателя (у Климента) или с тем, что он был чужестранцем, не имевшим родственников в Новгороде (Антоний Римлянин)»1.

Таким образом, последняя воля завещателя могла быть выражена устно или оформлена в виде документа, составленного самим завещателем либо записанного со слов завещателя (скорее всего представителем духовенства).

Дошедшие до нас письменные источники позволяют сделать вывод, что завещание в письменной форме составлялось по определенным правилам. Как указывает В.В. Момотов, «завещание начинается обращением к воле Божьей как высшему мерилу справедливости. Во второй части завещания наследодатель определяет основания своих прав на имущество, которое он завещает. Помимо прав на вещи, наследодатель может передать право требования долга или возложить на лицо выполнение каких-либо обязанностей. Последней частью завещания становится указание на лицо, которое должно было проследить за тем, чтобы воля наследодателя была выполнена в соответствии с завещанием. Такое лицо называлось душеприказчиком»2.

Однако такие структурированные завещания были характерны для XIV–XV вв. В.Ф. Андреевым была высказана гипотеза, «что на раннем этапе новгородской истории, в XII–XIII вв., наряду с пергаментными духовными, которые были редки и составлялись, вероятно, лишь

вслучае отсутствия прямых наследников земельных владений, существовали гораздо более многочисленные берестяные акты, которые содержали только список должников и составлялись для памяти – в них не было даже имени завещателя»3. Действительно среди найденных берестяных грамот много так называемых долговых списков, в которых перечисляются только должники с указанием сумм долга. Однако квалифицировать их в качестве завещаний нет никаких оснований.

Можно согласиться с тем, что в берестяных грамотах, содержащих текст завещания, перечислялись преимущественно должники завещателя. По-видимому, цель написания завещания была не столько

враспределении имущества, сколько в выявлении наследственного

1 Андреев В.Ф. Новгородский частный акт XII–XV вв. М.: Наука, 1986 (http://www. bibliotekar.ru/rusNovgAkt/10.html).

2 Момотов В.В. Указ. соч. С. 19.

3 Андреев В.Ф. Новгородский частный акт XII–XV вв. (http://www.bibliotekar.ru/ rusNovgAkt/10.html).

48

Глава IV. Институты наследственного права

имущества, неизвестного наследника. Поэтому в берестяной грамоте

№818 наряду со списком должников упомянуты и деньги в тайнике. При этом в ст. 92 Пространной Правды в качестве предмета за-

вещания указывается дом: «разделить дом свои детем». Слово «дом»

вэтом контексте, по мнению филолога В.В. Колесова, использовалось

взначении имущества, имения1.

Таким образом, наследование по завещанию было достаточно распространено в Древней Руси, несмотря на отсутствие в Русской Правде правовой регламентации.

Наследование по закону

Раздел о наследовании в Пространной Правде открывается ст. 90, посвященной наследованию после умершего смерда: «Аже смерд умреть, то задница князю; аже будуть дщери у него дома, то даяти часть на не; аже будут за мужем, то не даяти части». Следует отметить, что в тексте данной статьи Пушкинского списка Русской Правды добавлено слово «безажю», а в тексте Археографического II и Карамзинского списков – словосочетание «без детии». В.И. Сергеевич писал: «Безажю, беззадница, безатщина обозначает отсутствие наследников, по-наше- му – выморочное имущество»2. А.Е. Пресняков считал, что ««без детии» явилось толкованием древнейшего устарелого чтения «безажю»»3.

Наличие этих слов имеет важное значение для понимания смысла упомянутой статьи. Большинство исследователей (А. Рейц, А.О. Куницын, И.Д. Беляев, Н. Дювернуа, А.Е. Пресняков), ссылаясь на данные слова, приходили к выводу, что князь приобретал право наследования только в случае, если смерд умер без детей. При этом они считали, что под детьми понимались исключительно сыновья. Только при таком толковании становится понятна вторая часть статьи, в которой речь идет о наследовании дочерью. Дочь могла наследовать, только если была не замужем, но и то не в полном объеме, а лишь в части: «даяти часть на не».

Предложенная версия на первый взгляд довольно логична, так как при буквальном толковании слов «без детии» как без детей становится неясной вторая часть статьи, в которой закреплено право

1 См.: Колесов В.В. Указ. соч. С. 197.

2 Сергеевич В. Лекции и исследования по древней истории русского права. С. 544. 3 Пресняков А.Е. Княжее право в Древней Руси. СПб., 1909. С. 281.

49

Институты частного права в Русской Правде

незамужней дочери наследовать часть имущества умершего. По мнению В.И. Сергеевича, предложенное толкование ст. 90 Пространной Правды не согласуется со смыслом ее ст. 95: «При таком объяснении Русская Правда будет содержать в себе два противоречивых между собой постановления о наследственном праве дочерей: по одному дочери получают части в наследстве, по другому – нет»1. Впрочем, он допускал это противоречие, так как рассматривал Русскую Правду как «частный сборник постановлений и правил, действовавших в разные времена и в разных судах»2.

Представляется, что никакого противоречия между ст. 90 и 95 Пространной Правды нет. В ст. 95 речь идет о том, что при наличии братьев сестра не наследует: «задница не имати». При этом имеется в виду незамужняя дочь – сестра, которую братья при выдаче замуж должны были наделить имуществом, приданым, «како си могут». Следовательно, если после смерти наследодателя у него оставались сыновья, то наследовали только они. Дочери в этом случае не наследовали, а получали часть имущества при выходе замуж. Если же сыновей у умершего не оставалось, тогда в соответствии со ст. 90 Пространной Правды часть наследственного имущества передавалась незамужней дочери. Таким образом, положения ст. 95 Пространной Правды лишь дополняют ее ст. 90, давая в целом представление о праве наследования дочерей.

Не видел противоречия между этими статьями и П.П. Цитович, объясняя эти нормы следующим образом: «Положение женщины в семье, в которой она родилась, определяется так: не ей продолжать семью; после смерти главы семьи продолжать ее будут мужчины, и при них женщине, если она еще не выделена, не выдана замуж, задница не надобе; ей нужно одно – снабдить ее имущественными средствами при поступлении в чужую семью. О чем и позаботится отец, не будет его – братья»3.

А.А. Зимин аналогичным образом объяснял смысл ст. 95 Пространной Правды: «Дочь не имеет права наследования, когда она – «сестра», т.е. подразумевается, что в случае отсутствия братьев дочь является наследницей; если бы «дочь» вообще не являлась наследницей, то упомянут был бы этот термин, а не сестра»4. Однако он считал, что в от-

1 Сергеевич В. Указ. соч. С. 546.

2 Там же.

3 Цитович П.П. Указ. соч. С. 108.

4 Памятники русского права Киевского государства Х–ХII вв. С. 181.

50