Институты частного права в Русской Правде

Глава III

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ ПО ПРИМЕНЕНИЮ ТРУДА

Правовые формы, опосредующие применение свободного наемного труда

В Русской Правде встречаются упоминания и о регламентации отношений с отдельными категориями работников на основе свободного найма.

Так, Н.П. Загоровский указывал: «Несомненно, что уже в эпоху великого князя Ярослава Владимировича на Руси существовали вольные врачи и вольная врачебная практика, – практика «возмездная», в противоположность «безвозмездной» церковной медицине, ютившейся впоследствии под сенью монастырей»1.

Об этом свидетельствует и ст. 2 Краткой Правды, согласно которой обидчик должен был уплатить лекарю за услуги, оказанные им потерпевшему: «летцю мъзда». Причем размер платы лекарю не был опре-

делен. Из статьи «О мужи кровавее» следует, что этот размер должен определяться судом: «за рану судять, а оже лечебное».

Сведения об уплате денег на лечение в связи с выбитым зубом содержатся в новгородской грамоте № 855, датированной 1140–1160 гг.: «... [следовало бы ехать] ныне в город, но не позволяет дьяк. А выбит зуб. Нежатиничевы отроки били их шестерых. А [что касается денег на] лечение, то я выплачу им»2.

В Русской Правде содержатся также нормы, посвященные поборам (пошлинам), собиравшимся с общины в пользу мостников (ст. 43 Краткой Правды, ст. 96 Пространной Правды) и городников (ст. 97 Пространной Правды). Их можно квалифицировать и как нормы о на-

1 Загоровский Н.П. Врачи и врачебное дело в старинной России. Казань, 1981. С. 15. 2 http://gramoty.ru/index.php?act=full&id=875

31

Институты частного права в Русской Правде

емном труде, но только в том случае, если рассматривать мостников

игородников в качестве ремесленников. В.В. Момотов довольно категорично утверждал, что «Русская Правда упоминает о договоре подряда, упоминая о плате мостникам за ремонт моста»1. Однако вопрос о правовом статусе мостников и городников в литературе однозначно не решен.

Некоторые авторы считали, что мостник, как и городник, – это княжеские чиновники. Так, Д. Дубенский писал: «Можно думать, что то [мостник] был особый сановник или коронный мастер, заведывавший тогда дорогами и мостами»2. Более категоричен А.А. Зимин, утверждавший, что мостник и городник являлись княжескими слугами, ведавшими постройкой и ремонтом мостов и городских стен соответственно3. Эта позиция нашла отражение и в современной юридической литературе. По мнению авторов комментария к Русской Правде, мостник – это княжеский чиновник, руководитель строительства деревянных мостов, а городник – архитектор, руководитель строительства, княжеский чиновник4.

Другие ученые видели в мостниках и городниках скорее ремесленников, чем чиновников. Н.М. Карамзин указывал, что мостник – строитель мостов5. М.Н. Тихомиров определял мостника как строителя моста или мостовых из дерева, мостового мастера, а городника – как строителя укреплений6. П.Н. Мрочек-Дроздовский считал, что «мостник – это строитель мостов, как городник – городов (крепостей)»7. При этом он справедливо указывал, что «плата за работу и содержание мостникам определена законом: этим мостник Правды отличается от ремесленника-наймита»8.

Действительно, особенность правового статуса мостника и городника заключается в установлении твердого размера вознаграждения, взимаемого в пользу данных категорий лиц. Это сближает их с вирниками, в пользу которых также устанавливались отчисления. Однако для осуществления функций руководства строительством мостники

игородники должны были обладать и специальными знаниями. В связи

1 Момотов В.В. Берестяные грамоты – источник познания русского права XI–XV вв.: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,1997. С. 15.

2 Цит. по: Правда Русская: комментарии. С. 237.

3 Памятники русского права Киевского государства Х–ХII вв. С. 106, 182.

4 Российское законодательство X–XX вв. Законодательство Древней Руси. Т. I. С. 118. 5 См.: Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 2. СПб., 1842.

6 См.: Тихомиров М.Н. Пособие по изучению Русской Правды.

7 Цит. по: Правда Русская: комментарии. С. 238.

8 Там же.

32

Глава III. Правовое регулирование отношений по применению труда

с этим особый интерес представляют рассуждения И.А. Стратонова, который считал, что «покон или урок «мостникам» стоит в самой тесной связи с «вирным» поконом». Мостники, как и вирники, «исполняли свою обязанность также за определенное вознаграждение. Размеры существовавшего в Новгороде моста через Волхов и устройство деревянной мостовой на новгородских улицах создали специалистов этого дела. А общественная важность этих сооружений привела, по-видимому, к тому, что организация мостовщиков стала в непосредственную зависимость от князя и посадника. Эта организация (возможно, артель) обязана была чинить мосты и мостовую, а население обязано было содержать ее путем известного вознаграждения – «корма» мостовщиков»1.

Вероятнее всего, что мостники и городники назначались из числа ремесленников, но при этом они приобретали статус княжеских чиновников, а также и право на отчисления общины в установленном размере. Поэтому нормы о мостниках и городниках носят скорее публичный характер.

Договор закупничества

Основной правовой формой применения наемного труда по Русской Правде был договор закупничества. Об этом свидетельствует, в частности, довольно детальная правовая регламентация отношений закупничества. В Пространной Правде данному договору посвящено восемь статей.

Экономическую основу закупничества составляли отношения, складывавшиеся в процессе применения труда индивида в хозяйстве феодала за определенное вознаграждение, позволявшее данному индивиду вести собственное натуральное хозяйство.

С правовой точки зрения закупничество можно определить как договор. Договор закупничества – это соглашение, заключаемое между нанимателем (господином) и свободным человеком, по которому последний, становясь закупом, обязывался отработать предоставленную ему господином купу (деньги, скот, орудия труда), выполняя в хозяйстве нанимателя определенный вид работы в течение установленного срока, соответствующего размеру купы.

Рассматривая договор закупничества как правовую форму применения наемного труда в Древней Руси, следует отметить, что вопрос о правовой природе данного договора остается дискуссионным. Одни

1 Цит. по: Правда Русская: комментарии. С. 236.

33

Институты частного права в Русской Правде

авторы (К. Неволин, М.Ф. Владимирский-Буданов, Н.А. Максимейко)1 квалифицировали договор закупничества в качестве договора займа, другие (В. Сергеевич, А. Рейц, Б.Д. Греков)2 – как договор личного найма.

Определение правовой природы договора закупничества вызывает значительные трудности в силу особой юридической техники, присущей родовому и раннефеодальному строю3. Нормы о закупничестве носят казуистический характер, так как основываются на практике конфликтных случаев.

Согласно ст. 57, 58 Пространной Правды на закупа возлагалась обязанность по возмещению ущерба, причиненного имуществу господина при пропаже или порче орудий труда и скота. Закуп освобождался от обязанности только в случаях, когда это являлось следствием распоряжений господина. Основная обязанность закупа по договору заключалась в выполнении работ в хозяйстве господина: на поле (ролейный закуп) или во дворе. Однако он был вправе использовать орудия труда, скот господина, полученные им, видимо, в качестве купы, и в своем хозяйстве, неся при этом ответственность за гибель коня («орудья свои дея»). Закуп имел право не только отработать, но и выплатить купу. С этой целью ему разрешалось открыто уходить от господина для поиска денег (ст. 56 Пространной Правды).

Господин по договору закупничества обязывался предоставить закупу купу или отарицу (земельный участок) в размере, установленном сторонами при его заключении. При нарушении данного условия закупу возвращалось причитающееся ему по договору, а с господина взыскивался штраф в размере 60 кун. Аналогичная ответственность была предусмотрена в ст. 60 Пространной Правды и в случаях, если господин при расчетах с закупом получил от него больше, чем предусматривалось по договору. В свою очередь он был вправе требовать от закупа выполнения работ, обусловленных договором: «бить «про дело»». При тайном бегстве закуп превращался в полного холопа господина, если он бежал не для принесения жалобы князю или в суд.

1 См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. СПб., 1905. С. 315; Неволин К. История российских гражданских законов. В 3 т. Т. 1. СПб., 1911. С. 236; Максимейко Н.А. Опыт критического исследования Русской Правды. Харьков, 1914. С. 114; Юшков С.В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.; Л., 1939. С. 217.

2 См.: Сергеевич В. Русские юридические древности. В 2 т. СПб., 1890. Т. 1. С. 186;

Рейц А. Опыт истории российских государственных и гражданских законов. М., 1836. С. 315; Греков Б.Д. Киевская Русь. М., 1944. С. 215.

3 См.: Аннерс Э. История европейского права / Пер. со швед.; Ин-т Европы. М., 1994. С. 18.

34

Глава III. Правовое регулирование отношений по применению труда

Таким образом, в разделе «О закупах» законодатель основное внимание уделил регламентации отношений, складывавшихся в процессе труда закупа в хозяйстве господина. Поэтому представляется возможным считать предметом договора закупничества деятельность закупа и квалифицировать сам договор как правовую форму найма труда.

Однако обязанность господина предоставить купу расценивалась рядом ученых, упомянутых выше, как основание для утверждения о заемной природе закупничества.

Предметом договора займа выступали денежные средства или вещи, определенные родовыми признаками, передаваемые при заключении договора. Купа, предоставляемая господином по договору закупничества, также могла выражаться в денежных средствах, но это могли быть и орудия труда, и скот. Кроме того, по договору займа должник обязывался выплатить проценты – резы. Выплата резей предусматривалась

вст. 50, 52 Пространной Правды раздела «О резях», но не упоминалась

внормах о закупах.

Следует особо подчеркнуть, что передача денежных средств в виде аванса или предварительной оплаты возможна и в рамках обязательств, не являющихся заемными. Подобная конструкция весьма распространена и в современном гражданском праве (например, ст. 823 ГК РФ).

Ближе всех к пониманию значения купы подошел К. Неволин. По его мнению, купа – «наемная плата, вся или часть ее, выдавалась хозяином вперед в виде займа, который закуп выплачивал своей работой или службой»1. Как представляется, купа, являясь наемной платой, выполняет и функцию займа, так как выплачивается при заключении договора в виде предварительной оплаты. Сочетание в закупничестве элементов обязательства выполнения работ и заемного обязательства характерно для древнерусского права. Четкое разграничение между данными видами обязательств было проведено лишь в Уложении 1649 г.

Дискуссия о правовой природе закупничества соответственно порождает вопрос о правовом положении субъектов данного договора. Закуп, по мнению В. Сергеевича, «обозначает наемного человека в противоположность собственному обельному (т.е. полному. – Л.С.) холопу»2. Н.А. Максимейко, напротив, считал, что «с юридической точки зрения закуп был должником, а не наймитом»3. Своеобразную позицию по данному

1 Неволин К.А. Указ. соч. Т. 3. С. 236.

2 Сергеевич В. Указ. соч. Т. 1. С. 186.

3 Максимейко Н.А. Указ. соч. С. 114.

35

Институты частного права в Русской Правде

вопросу занимает Т.Е. Новицкая1. Значение ролейного закупа в хозяйстве феодала – господина – заключалось, по ее мнению, именно в выполнении им пахотных работ. А неролейным закупом становился, на ее взгляд, городской житель, занявший деньги у ростовщика. Но в ст. 59 Пространной Правды закуп именуется наймитом, что позволяет, исходя из буквального толкования этого слова, отнести его к категории наемных работников.

Наименование второй стороны в договоре господином указывает на его властные полномочия по отношению к закупу-наймиту. Регламентация труда закупа приказами господина («аже ли господин его отслеть на свое орудье») и применение к закупу телесных наказаний «про дело» свидетельствуют о чрезвычайно широкой власти господина. Кроме того, на господина возлагалась обязанность перед третьими лицами в случае совершения закупом кражи, причем последний либо превращался в полного холопа господина, либо продавался как полный холоп для возмещения ущерба, причиненного кражей.

Однако в законодательстве были установлены и ограничения власти господина. При избиении закупа «без вины» или «не смысля пьян» господин платил штраф, равный по размеру штрафу за избиение свободного человека. С господина взыскивался штраф и за охолопление закупа без законных на то оснований, предусмотренных ст. 56, 64 Пространной Правды, а закуп получал полную свободу. Большое значение имело и закрепление в ст. 56 права закупа тайно или открыто уходить от господина для принесения на него жалобы в суд или к князю: «к князю или к судиям бежит обиды для своего господина, то про то не робить (не обращать в холопа. – Л.С.) его, но дати его правду».

Ученые-историки высказывают суждение, что рассматриваемые нормы носили чисто декларативный характер, так как закуп вряд ли имел возможность доказать вину господина2. Отсутствие источников, подтверждающих или опровергающих подобное утверждение, дает возможность предположить и обратное. В силу традиций русской правовой системы указанные отношения и были урегулированы законодателем из-за часто возникающих споров.

Отношения власти и подчинения, складывающиеся в процессе применения наемного труда, как известно, являются отличительным признаком трудовых правоотношений. Наличие властных полномочий

1См.: Новицкая Т.Е. Некоторые аспекты правового регулирования экономики

вДревнерусском государстве // Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1996. № 5. С. 43–55.

2См.: Российское законодательство Х–ХХ вв. Законодательство Древней Руси.

Т.I. С. 105.

36

Глава III. Правовое регулирование отношений по применению труда

у господина в отношении закупа при использовании труда последнего может служить еще одним аргументом для квалификации договора закупничества как правовой формы найма труда.

При этом необходимо особо отметить, что договор закупничества являлся правовой формой найма труда именно феодального общества. Отсюда и его характерные черты, а именно наличие внеэкономического принуждения, обусловленного получением закупом купы. На это обстоятельство справедливо указывал выдающийся ученый-историк, академик Б.Д. Греков: «…закуп, названный наймитом, – это человек, не просто продавший силу, но при помощи долга»1. В феодальном обществе отношения по применению труда основывались преимущественно на внеэкономическом принуждении, характеризующемся существованием личной зависимости работника. Договор как правовая форма, опосредующая совпадение свободных воль сторон, предполагает возможность его расторжения по воле одной из сторон. Естественно, что это не отвечало интересам феодалов, которые стремились к обеспечению своего хозяйства рабочей силой посредством купы, являющейся гарантией выполнения договора.

Однако признание наличия в договоре закупничества элементов внеэкономического принуждения не может служить основанием для отрицания его правовой природы. Так, Б.Д. Греков утверждал: «Это не договор найма и не договор займа, а договор поступления в феодальную зависимость»2.

Значение закупничества как одной из первых известных современному исследователю правовых форм, опосредующих применение наемного труда, трудно переоценить. Основные конструктивные особенности договора закупничества, а именно предоставление денежной суммы в качестве предварительной оплаты работ и ограничение властных полномочий нанимателя, сохранились в последующих правовых формах найма труда: в служивой кабале, жилой записи, договоре зажива. Это позволяет сделать вывод о том, что эволюционное развитие правового регулирования отношений найма труда исходит из русского обычного права.

Холопство

Одной из правовых форм применения труда можно признать и холопство. При этом следует особо подчеркнуть, что в этом случае речь

1 Греков Б.Д. Киевская Русь. С. 215.

2 Там же. С. 231.

37

Институты частного права в Русской Правде

должна идти о применении принудительного, а не наемного труда, если пользоваться современной терминологией.

Первые упоминания о холопах встречаются в Краткой Правде. Термин «холоп» употреблен в ее ст. 17, в которой был установлен штраф за укрывательство хозяином своего холопа, ударившего свободного человека, а также в ст. 29, предусматривавшей ответственность за сманивание чужого холопа. Уже из смысла этих статей видно, что под холопом подразумевается лицо, находившееся в зависимости от другого лица – господина. Следует отметить, что в Краткой Правде для обозначения зависимых лиц наряду с термином «холоп» используются

идругие термины: «челядин», «роба».

ВПространной Правде законодатель не ограничивается упоминанием о холопах: в ней закреплен ряд статей (ст. 110–121), регламентирующих правовое положение холопов. Эти статьи в литературе именуются Уставом о холопах и посвящены трем основным вопросам:

1) источники обельного (полного) холопства;

2) проблемы бегства и поимки холопов;

3) имущественная ответственность господина за долги холопа или совершенные последним преступления.

Обращение в холопы, согласно ст. 110 Пространной Правды, возможно в нескольких случаях. Во-первых, купля: «кто купит хотя до полу гривны, а послухи поставить, а ногату дасть перед самим холопомъ». Сама процедура покупки была строго формализирована: требовалось присутствие не только свидетелей (послухов), но и самого холопа при передаче денег.

Смысл требования о передаче денег в присутствии самого холопа объясняется в литературе различно. Так, Б.Н. Чичерин считал, что это необходимо на случай спора, чтобы «дело могло быть решено его [холопа] показанием или присягою»1. Однако такой вывод противоречит другому утверждению автора: «…холоп считался не лицом, а вещью, частною собственностью хозяина»2. Трудно представить, чтобы холоп, правовое положение которого приравнивалось к положению вещи, мог выступать в качестве свидетеля на суде, а тем более приносить присягу. Кроме того, некоторые авторы (В.И. Сергеевич3, М.В. Довнар-Зампольский4) полагали, что ногата (денежная единица

1 Чичерин Б. Опыты по истории русского права. М., 1858. С. 146.

2 Там же. С. 149.

3 См.: Сергеевич В. Русские юридические древности. Т. 1. СПб., 1890. С. 133. 4 Правда Русская: комментарии. С. 704.

38

Глава III. Правовое регулирование отношений по применению труда

Древней Руси) передавалась именно княжескому чиновнику-мытнику, хотя он в статье не упоминался, следовательно, именно к нему могли обратиться стороны в случае возникновения спора. Гораздо более логичным представляется суждение М.Ф. Владимирского-Буданова: «Этим выражается как бы необходимость согласия раба на его продажу, чем отличаются права на рабов от вещного права»1.

Следует также отметить, что В.И. Сергеевич рассматривал продажу холопа, предусмотренную ст. 110 Пространной Правды, исключительно как самопродажу: «Всякий свободный мог невозбранно распоряжаться своей личностью и, если находил это для себя выгодным, мог продать себя в рабство»2. В пользу данной версии может говорить тот факт, что в указанной статье перечисляются далеко не все случаи возникновения холопства. В частности, в ст. 56 Пространной Правды прямо говорится, что закуп становится обельным холопом, если он убежал от господина. М.А. Дьяконов справедливо отмечал, что «здесь (т.е. в ст. 110 Пространной Правды. – Л.С.) перечислены все «три вида» возникновения холопства по доброй воле поступающих [«их всего три вида»] и не упомянут ни один из тех 4-х, «когда холопство возникало помимо воли лица»»3. Если рассматривать ст. 110 Пространной Правды с этой точки зрения, то возможно, что в ней речь идет именно о самопродаже, т.е. о добровольном поступлении в холопство, хотя большинство авторов позицию В.И. Сергеевича не разделяют.

Другим источником увеличения числа холопов являлась женитьба на рабе. Женитьба была возможна как с договором («рядом»), так и без него. При женитьбе без договора лицо становилось обельным холопом. Если же договор заключался, то от содержания договора зависело, становилось лицо обельным холопом или нет. Интересное объяснение предложил В. Лешков: «Предполагается, как и действительно было, что раба, вступающая в брак с лицом свободным, сама получает свободу

ичто господин ее теряет через то все свои права на нее… А посему кто женится на чужой рабе без ряду, тот похищает чужую собственность

икак бы в наказание сам лишается свободы. Напротив, если такой брак совершается с ведома господина рабы, при условиях взаимных

ипри ряде, то како ся будет рядил, на том же стоит»4.

1 Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Ростов н/Д, 1995. С. 394.

2 Сергеевич В. Русские юридические древности. Т. 1. С. 133.

39

Институты частного права в Русской Правде

Третий источник холопства, предусмотренный в ст. 110 Пространной Правды, – поступление на службу тиуна или ключника без заключения договора. В литературе связь этих должностей с обельным холопством объясняется тем, что лица, занявшие их, являются исполнителями «воли господина в его доме и хозяйстве, которыми могли быть только несвободные люди, ибо доверие к ним господина было связано с неограниченным правом распоряжаться их судьбой и наказывать»1. Холопство могло быть и временным, если заключался договор, в котором оговаривался срок такой службы.

Таким образом, в ст. 110 Пространной Правды закреплялись три случая поступления в обельное холопство, которые по существу предполагали добровольный характер обращения в холопы. По мнению П.И. Беляева, «это показывает, что главный контингент, из которого образовывалось старое холопство, был дан людьми, желавшими возмездно или безвозмездно предоставить в распоряжение другого лица свою рабочую силу»2.

Однако в Русской Правде не регламентировался труд холопов. Лишь из текста ст. 117 Пространной Правды можно сделать вывод, что холопы могли осуществлять торговые операции по поручению своего господина. Об этом свидетельствуют слова: «Аже пустить холопа в торг», которые большинство исследователей рассматривают как поручение или согласие господина на осуществление холопом торговых сделок. Если холоп при этом задолжает, то господин будет обязан платить по его долгам и не вправе отказаться от холопа.

А.А. Зимин полагал, что норма рассматриваемой статьи посвящена росту правоспособности3. Однако более обоснованным представляется вывод В.И. Сергеевича о правовом положении холопов: «…старые холопы не совсем то, что мы привыкли понимать под безгласной собственностью, под вещью»4.

Безусловно, обельные холопы выполняли разнообразные функции в хозяйстве господина. Отсутствие правовой регламентации труда холопов в Русской Правде объясняется тем, что они, находясь в полном подчинении от господина, обязаны были выполнять любые распоряжения последнего.

3 Памятники русского права Киевского государства Х–ХII вв. С. 187. 4 Сергеевич В. Русские юридические древности. Т. I. С. 123.