Соколов_Рус_фольклор

ФОЛЬКЛОР ФАБРИК И ЗАВОДОВ

Как уже не раз отмечалось в предыдущих главах, фолькло ристика XIX и начала XX в. преимущественное внимание уде ляла изучению фольклора крестьянского, деревенского; поэтиче ское же творчество городского населения не подвергалось ни сколь

ко нибудь систематическому изучению, ни даже собиранию. Особенно характерно игнорирование старой фольклористи

кой устного поэтического творчества городского пролетариата. Причины такого невнимания, или, вернее, пренебрежения, вы текали из классовых основ науки и научной среды, направлявшей эту науку в течение целого столетия. Обычной аргументацией, оправдывавшей научное пренебрежение к пролетарскому фольк лору, была ссылка на якобы полную нехудожественность, по шлость и грубость устного творчества «фабрики», на вредную, разлагающую роль последней в жизни устной поэзии, на «пор чу» поэтических вкусов не только города, но и деревни1. Для

1 Об упадке и порче поэтического творчества писали во второй половине XIX — начале XX в. многие. К этим суждениям, как правильно заметил Соко лов, действительно примешивались разные общественные вкусы, но предло женная Соколовым общая характеристика воззрений как выражения классо вых тенденций писавших о фольклоре должна быть существенно ограниченна. Ряд суждений отметили реальный факт забывания старинного фольклора и ослабления его традиции, а также их изменений. — Примеч. ред.

Фольклор фабрик и заводов

503

каждого современного исследователя ясно, что вся эта аргумен тация являлась выражением классовых «вкусов» самих прежних фольклористов. Сначала дворянская, помещичья среда первых собирателей и исследователей, затем разночинская, проникну тая народническими разных оттенков тенденциями, естествен но, должна была сосредоточивать внимание науки на собирании

иизучении явлений крестьянского, деревенского фольклора. Все, что выходило за пределы крестьянско традиционной

эстетики и этики или за пределы поэзии старых феодальных классов, объявлялось показателями упадка и порчи поэтиче ского творчества. При таком взгляде старой науки на городской фольклор, в первую очередь на фольклор «фабричный», понят ным становится сравнительно малое количество материала, которым располагает фольклористика по вопросу об истории пролетарской устной поэзии.

Факты, приводимые в первых опытах исследования на эту тему1, поражают своей скудностью и фрагментарностью. В ста рых научных сборниках песен «фабричный» фольклор, т.е. песни, или содержащие в своей тематике моменты фабричной жизни, или записанные на фабриках и заводах, встречаются спорадически, притом очень редко. В огромнейшем собрании «Песен, собранных П.В. Киреевским» (содержащем 4160 номе ров), находится не более десятка песен, которые можно было бы отнести к разряду фабрично заводских, да и то с целым ря дом оговорок. При таком состоянии материала было чрезвычай но трудно работать над разрешением вопроса об истоках и пер вых этапах развития пролетарского фольклора. Приходилось идти окружным путем: производить массовое собирание фольк лорного материала на современных фабриках и заводах и, сопо ставляя репертуар разных поколений в рабочей среде на одном и том же предприятии, а также репертуары на разных промыш ленных предприятиях, ретроспективно воссоздавать картину постепенных изменений в песенном богатстве фабрик за не сколько десятков лет. К сожалению, даже чисто собирательс кая работа по фабрично заводскому фольклору началась совсем недавно.В1925 г.мноюбылаопубликовананебольшаястатья«Пес ни фабрики и деревни»2, посвященная характеристике песенного

1 Соболев П.М. Образ фабрично заводского рабочего в песенном фолькло ре XIX в. // Литература и марксизм. 1930. № 2. С. 74–94; Он же. Новые зада чи в изучении фольклора // Революция и культура. 1929. № 1. С. 40–47.

2 Соколов Ю.М. Песнифабрикиидеревни//Вестникпросвещения.Кн. 4.1925.

Фольклор фабрик и заводов

509

Не менее любопытна и другая песня стихотворение, воспро изведенная в «Сочинениях о сибирских рудниках и заводах» Ивана Германа (ч. I, СПб., 1797). Песня эта тоже связана со Змеегорским рудником. Она составлена рабочими подростка ми, посылавшимися на рудник «на разбор руды». Об этой по винности И. Герман сообщает следующее: «К разбору руд упот ребляются те служители, которые горных и заводских работ за престарелостью, увечьем и болезнями сносить не могут; а бóль шая часть оных составляется из служительских детей, которые из всех заводов к маю месяцу в рудники высылаются, а в октяб ре паки в домы к отцам своим возвращаются... Плата оным про изводится от 3 до 7 копеек за работной день»1.

Песня очень показательна в том отношении, что по ней лег ко убедиться, какая ненависть вырастала с детских лет к под невольному тяжкому труду, а следовательно, и к заводу, фаб рике, руднику.

Вот несколько выдержек из этой исторически ценной песни рабочей молодежи конца XVIII в.:

На разбор нас посылают, Шибко нас дерут и мают, А сами за что — не знают,

В отдаленны края посылают…

Песня дальше перечисляет (несколько сходно с соответству ющими бурлацкими песнями) те места, через которые прихо дилось ребятам пробираться к Змеегорскому руднику:

Это вырвавшееся из детской груди восклицание дышит своей неподдельной искренностью. В приведенном отрывке нельзя не отметить очень характерной для детского творчества реми

1Герман И. Сочинения о сибирских рудниках и заводах. Ч. I. СПб., 1797.

С.269–270.

2 Там же. С. 169.

Фольклор фабрик и заводов

511

Демидовым, оставили по себе глубокую и мрачную память сре ди рабочих Урала. В 1936 г. Е.М. Блинова записала от одной 78 летней старушки в Свердловске песню, ярко воспроизводя щую весь ужас жестокой эксплуатации горнорабочих в XVIII в., ужас, заставлявший рабочих бежать в леса и горы, пополнять собою шайки разбойников. Вот эта песня:

Большой заслугой В.П. Бирюкова и Е.М. Блиновой перед наукой нужно счесть запись ценнейших произведений старин ного фольклора уральских рабочих. Произведенные и опубли кованные ими записи в очень большой степени заполнили имев шиеся раньше пробелы в наших сведениях об устном творчестве фабрично заводского пролетариата.

В указанной книге В.П. Бирюкова «Дореволюционный фоль клор на Урале» второй раздел, составленный и комментирован ный Е.М. Блиновой, посвящен устному творчеству уральских рабочих. Помимо ряда вновь открытых рабочих песен, в сбор нике уделено большое внимание «тайным сказам» уральских рабочих, т.е. легендарно историческим рассказам об отдельных эпизодах жестокой классовой борьбы рабочих и повстанческих «разбойничьих» отрядов со свирепыми эксплуататорами — за водовладельцами, заводскими управляющими и другими пред ставителями заводской администрации. Эти рабочие сказы на зывались на Урале «тайными», так как рассказывать их приходилось тайком от заводских хозяев и царской полиции. Эти «тайные сказы» бесспорно играли большую политико аги тационную и революционизирующую роль.

1 Бирюков В.П. Дореволюционный фольклор на Урале. С. 273. (Безуслов ную положительную оценку сборника В.П. Бирюкова «Дореволюционный фольклор на Урале» (Свердловск, 1936) разделили и другие фольклористы (в частности, Н.П. Андреев: см. Советский фольклор. 1941. № 7. С. 221– 222. — Примеч. ред.)

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

512

В нескольких вариантах записан «Тайный сказ про атамана Золотого». В основе сказа лежит реальный эпизод из истории рабочих волнений на Урале во второй половине XVIII в. Неза долго до Пугачевского восстания огромное впечатление на трудо вые массы Урала произвела повстанческая деятельность бывше го крепостного крестьянина, а затем горнозаводского рабочего Андрея Степановича Плотникова. Принужденный скрываться

вбегах, он примкнул к одной из многочисленных шаек разбой ников в Уральских горах. Вскоре стал известен под прозвищем Рыжанки или атамана Золотого. В 1771 г. он убил одного из самых жестоких заводчиков Урала — Ширяева. Вскоре после этого события Рыжанка был пойман и после ужасных мучений казнен. Легенда об атамане Золотом приписывает ему множе ство благородных подвигов. Например, согласно легенде, еще будучи рядовым членом разбойничьего отряда, он собственно ручно убил своего атамана Прибытова за то, что тот хотел было изнасиловать захваченную в плен молодую девушку, племян ницу заводчика Ширяева. Рыжанка после этого и был избран атаманом, а образ спасенной им девушки народная легенда ра зукрасила романтической фантазией. По легенде девушка по дарила атаману чудесный перстень, а также сказала ему тай ное «дорогое слово», обладавшее волшебной способностью открывать перед атаманом все запертые двери и даже раскры вать перед ним горы и недра земли.

Насколько популярны были подобные «тайные сказы» в ра бочей среде и насколько остро воспринимались они в прежнее время слушателями, показывает следующий рассказ уральско го рабочего — старика А.Л. Ерошина (рассказ записан в 1935 г.):

«От деда еще слыхал, что наш медный завод Походяшин, хозяин то, на костях выстроил. На костях и домну задули. Зо лото кровью мыли, и сказ про это имеется. Только сказ я поза был, а песню запиши (приводит песню). Других песен не при помню — забыл, а пели. Жалостливую затянут, но больше матерные складывали на приказчиков да на управителей...

А вот сказки рассказывать были у нас дотошные. Жил со мной

вбараках рабочий один пожилой, — Косточкой его звали. Тот как начнет про атамана Рыжанку сказывать, так раза три за ставят его ребята за вечер рассказать. Дойдет до того места, как Рыжанка слово дорогое сказал и открылись перед ним двери железные, и хозяин, заводчик это, как звать его, забыл, на ко лени перед Рыжанкой пал и со слезами просил, чтобы отпустил его атаман и что не будет он над рабочими людьми измываться,

Фольклор фабрик и заводов

513

а атаман задумался, — как скажет об этом Косточка, тут сколь ко раз ребята ни слышали, а начнут материть того хозяина и на шего на придачу. Верить не хотят, что Рыжанка, значит, дура ка сваляет и того гада не убьет. Потом сам Косточка взялся по другому рассказывать. Только всем знать хотелось, что Ры жанка с хозяином сделает»1.

В тайных сказах о Рыжанке, или атамане Золотом, немало художественных мотивов, известных нам по легендам о Степа не Разине и Пугачеве (в частности мотив о скрытом до поры до времени кладе), но рабочие тайные сказы имеют в большинстве еще бóльшую социальную заостренность, чем крестьянский разиновский и пугачевский фольклор.

Как и легенды о Разине и Пугачеве (а в наши дни, как мы увидим2, — некоторые легенды о Чапаеве) отвергают мысль о смерти народных героев, так и тайные сказы об атамане Зо лотом выражают уверенность, что он лишь временно скрылся в Азов горе, доступ в которую охраняется спасенной им девицей (получившей в ряде легенд прозвище Азов девки).

Один вариант сказа кончается так: «Хорошо знаю, что не казнили Золотого, ловили, ловили, а словить его не могли. Да и то сказать, как тут словишь, когда кольцо у него чудесное было. Совсем уж догонять стали, двадцать человек за ним гна лись, а Золотой к Азов горе их привел, повернул вниз камень (на перстне). Сверкнул камень. Гора раскрылась, и пропал ата ман. В пещере той, в Азов то горе, девица красавица золото сте режет, и оружья там много понакидано. Туда и Омельян Ива ныч к атаману приходил, вместе воевали потом. А что казнили Золотого и со всех заводов на казнь смотреть гоняли — то сказ ки. Другого казнили, не Золотого»3.

По другому рассказу «Дорогое имя» (слышанному собирате лем П.П. Бажовым в 1894–1895 г. от талантливого сказителя рабочего В.А. Хмелинина) гора также скрыла золото и девуш ку. Сколько людей пыталось разомкнуть гору и найти спрятан ное в ней золото, но не могли:

«Нет, видно, крепкое заклятие на то дело положено. Пока час не придет, не откроется Азов гора. Одинова только знак был.

1Бирюков В. П. Дореволюционный фольклор на Урале. Свердловск, 1936.

С.211.

2 Автор имеет в виду не публикуемый в настоящем издании раздел «совет ский фольклор». — Примеч. ред.

3 Бирюков В.П. Указ. соч. С. 188–189. Вариант этот записан Е.М. Блино вой в 1936 г. от бывшего рабочего 76 летнего старика А.Б. Кузнецова.

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

514

Это когда еще батюшка Омельян Иваныч проявился и рабочие на Думной горе стали собираться. Так вот старики наши сказы вали, будто на то время из Азов горы песня слышалась. Ровно мать с ребенком играет и веселую байку поет. С той поры не было. Все стонет да плачет... Да не дождаться мне, вижу, когда Азов гора откроется. Хоть бы песенку повеселее оттуда услы шать довелось. Вы вот, молоденькие, может и дождетесь. Не может же быть того, чтобы не отнули у золота эту его силу то. Соликамский от (герой легенды) с умом говорил. Понять это надо. Кто вот из вас доживет до той поры, тот и посмотрит клад Азов горы. Узнает и дорогое имячко, которым богатства откры ваются. Так то не простой это сказ. Шевелить, видно, надо умишком то, — что к чему»1.

Как мы видим, подобные «тайные сказы» рабочих ярко во площали в себе «чаяния и ожидания народные», мечты о том вре мени, когда богатства земли станут достоянием трудящихся.

Вбольшинстве фабрично заводских песен, записанных

вконце XVIII и первой трети XIX в., определенно чувствуется еще теснейшая связь фабричного рабочего с деревней. Рабочий того времени в огромной своей массе, как мы видели по кратко му обзору социальных слоев, из которых пополнялось фабрич ное население, был крестьянином, не утратившим в своем быту, мировоззрении и психологии кровного своего родства с сельским хозяйством и со всей деревенской жизнью. Надо также отме тить, что сама фабрика в тот период еще носила характер ману фактуры, где работа производилась большей частью ручным, а не машинным способом. А это обстоятельство также смягча ло разницу между рабочим и крестьянином, привыкшим к раз нообразным домашним ремеслам и кустарным промыслам. На фабрике мануфактуре крепостной, посессионный и даже воль нонаемный рабочий по прежнему себя чувствовал во многом крестьянином. Между ним и предпринимателем могли суще ствовать патриархальные личные отношения, в которых еще очень слабо чувствуется осознание рабочим классовой своей эксплуатированности и ее социально экономической природы. Поэтому естественно могла сложиться (может быть, еще в кон

це XVIII в.) песня, записанная в 1833 г. П.В. Киреевским

вд. Воронках Звенигородского уезда Московской губ., где го

1 Там же. С. 195. (Писатель Павел Петрович Бажов (1879–1950) шел от фольклора, но его творчество — литературное, с печатью яркой творческой индивидуальности. — Примеч. ред.)

Фольклор фабрик и заводов

515

ворится, что горькая жалоба фабричных на тяжелые условия работы встретила со стороны хозяина великодушное обещание эти условия улучшить в отношении рабочих помещений, новых ткацких станков и повышения заработной платы. Трудно по контексту песни судить, излагается ли в ней имевший место какой либо определенный факт удовлетворения хозяином жа лобы рабочих, или же песня только использовала повествова тельный прием (об обещании хозяина исполнить просьбу рабо чих) для выражения их хотя бы элементарной, но горячей мечты об улучшении своего положения. Нам думается, что последнее вернее, так как весь строй песни (и запев, и эмоциональное опи сание облика рабочих и большое количество уменьшительных и ласкательных слов, и весь минорный тон) настраивает не на радостный лад. Поэтика песни при этом целиком укладывает ся в привычные рамки традиционных крестьянских долгих пе сен с темами о тяжелой солдатчине, о чужбине, о горькой доле. Запев песни содержит в себе традиционные образы деревенской поэзии с эмоционально подчеркнутым символом печали — при заломанными кусточками:

Вы леса ль мои лесочки, леса мои темные.

Вы кусты ль мои кусточки, кустики ракитовы. Уж что же вы, кусточки, да все призаломаны. У молодцев у фабричных глаза все заплаканы.

Как навстречу им, фабричным, — главные хозяева, Главные хозяева Грача Скарнаухова1.

Вы не плачьте ка, молодчики, молодцы фабричные. Я поставлю вам, ребятушки, две светлицы новые, Станы самолетные, основы суровые, Нанесу я вам, ребятушки, ценушку высокую, Ценушку высокую, салфетки по рублику2.

Трудно сказать с полной определенностью, каким слоем ра бочих была сложена данная песня. Скорее всего сложена она посессионными крестьянами, поскольку речь идет о молодцах купеческой фабрики. Наличие мотива крестьянского фолькло ра в данной песне вполне понятно.

1 Здесь разумеются хозяева известной подмосковной мануфактуры Граче вы с Карнауховыми. Грачевы и Карнауховы — купцы, вышедшие из крепост ных крестьян. См.: Степанов А. Крестьяне фабриканты Грачевы (О характе ристике крепостных капиталистов половины XVIII — начала XIX в. см. «Записки Историко бытового отдела гос. Русского музея». Л., 1928.

2 Киреевский П.В. Песни. № 1578.

Фольклор фабрик и заводов

517

Снимок с рукописи XVIII в. с записью песни «Ярославль наш батюшка…»

«школьной, манерной» Пашеньке. Песня подчеркивает внеш нюю культурность Васильюшки, заставляя Васильюшку вместе с его матерью предостерегать сестру от увлечения фабричными молодцами. Здесь зарисован образ фабричного мастера, проти вополагаемого другим «фабричным молодцам» или «фабрич ным ребятам» как более умелого и культурного рабочего же. В этом свете понятным становится, почему к мастеру в гости приходят фабричные и почему он с ними водит компанию, хотя

ипредупреждает сестру относительно их поведения. В своей идеологии и поэтике эта песня больше связана не с деревней, а с городским мещанством.

Песня известна в двух старых вариантах (XVIII в. — 1791

и30 е годы XIX в.). В первом варианте есть определенные

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

518

указания на место сложения песни: речь идет об Ярославле и его Толчковой слободе. В варианте Киреевского эти конкретные приурочивания уже утрачены. Имя Васильюшки осталось, но имя сестры изменено. Сущность же отношений в общем сохра нилась прежняя. Пожалуй, в позднейшем варианте усилено вы ражение сочувствия к фабричным молодцам. Такой конец пес ни, утверждавший привлекательность компании фабричных молодцов, делал эту песню популярной в фабричном репертуа ре. Недаром она прожила по крайней мере четыре десятилетия1.

В другой песне, записанной Киреевским в Воронках (№ 1573), дается суммарная картина работы и развлечения на фабрике. Тут мы видим и фабричных молодцов и мастеров с подмастерь ями, которые заняты и обучением молодцов и тонкой работой. Любопытно, что и эта песня приурочена тоже к Ярославлю, где, можно думать, она и возникла:

В песнях, слагавшихся в среде рабочих, не утративших свя зей с деревней, образ «фабричного молодца», «фабричных ребят», веселых, фартовых, щедрых на веселье, выпивку и франтовство, чрезвычайно идеализируется. Город все больше и больше ста новится притягательным магнитом, все больше и больше ов ладевает мыслями и мечтами полурабочего полукрестьянина.

Особенно, конечно, такая идеализация свойственна была рабочим вольнонаемным из свободных крестьян или из оброч ных. Киреевским в Воронках был записан очень интересный вариант распространенной крестьянской песни: «Посылала Ваню мать яровое в поле жать». К песне прибавлен новый ко

1 Соболев П.М. Образ фабричного рабочего в песенном фольклоре XIX в. // Литература и марксизм. Кн. 2. 1930.

2 Может быть, турки — пленные.

3 Киреевский П.В. Песни. Новая серия. Вып. II. Ч. I. № 1573.

Фольклор фабрик и заводов

519

нец, ярко рисующий сильнейшую тягу молодого парня из де ревни в город. Приведу вариант Киреевского полностью:

Фабричный город привлекателен для деревенского молодца большею свободою жизни, вне пределов патриархальных сель ских семейных условий, с наличием денежного заработка, воз можностью весело провести время в компании приятелей. Вот как вырисовывается в песне 30 х годов образ фабричных ребят и то, что делает их жизнь привлекательной и завидной:

Во леску, во леску текла речка по песку Во матушку во Москву, ко фабричному двору. Как фабричные ребята — люди мудрены,á Люди мудрены, принапудрены;

Они ткут ковры, салфетки на разные клетки. Они ткали, переткали, на кафтаны перешили,

Нам не дороги кафтаны, были б денежки в кармане; Целковые по мошнам не дают спать по ночам:

1 Киреевский П.В. Песни. № 1570.