Соколов_Рус_фольклор

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

262

себе цели, «переиграв» царя, но и уничтожили его царство, воз ведя на престол крестьянина скомороха Вавилу. Основной про тивоправительственный смысл этой былины, ярко подчеркива ющий народные демократические тенденции скоморошьего искусства, ясен. Вполне понятно, что искусство скоморохов было глубоко воспринято и развито северным крестьянством, выдвинувшим из своей среды ярких и талантливых наследни ков и продолжателей мастерства средневековых народных ху дожников слова.

Сказывание былин у северного крестьянства, однако, не яв ляется общим достоянием: оно требует всегда особого художе ственного дарования и выучки. Исполняют былины на Севере «сказители», для которых при этом сказывание былин большей частью не служит профессиональным занятием, связанным

сдобыванием средств пропитания, как это было прежде у ско морохов. Известно, однако, что сказителей, не являвшихся во обще профессионалами, все же порою специально приглашали участвовать — именно в качестве сказителей — в тех или иных северных промыслах, например в рыбном или лесном; причем сказитель, отправлявшийся на рыбную ловлю или на работу по рубке леса, получал оплату наравне с другими членами рыбных и лесных артелей, а иногда даже бóльшую. Нередки среди ска зителей были лица, занимавшиеся портняжеством, сапожным или валяльным промыслом, поскольку эти занятия по самому своему характеру способствовали сказыванию длинных медлен но поющихся былин.

Для запоминания и исполнения былин, по признанию само го северного крестьянства, требуется обладание «особенным таланом», и некоторые сказители пользуются у населения боль шим уважением.

Хорошие сказители относятся к исполнению своих былин

ссерьезным вниманием. Они глубоко вживаются в содержание былин, чутко соблюдают их «обрядность», т.е. присущие бы линам особенности поэтической формы. Несмотря на то что они

сбольшим вниманием относятся к сохранению перенятых от своих учителей текстов, у каждого сказителя всегда проявля ется своя особая творческая индивидуальная манера построе ния былины, а нередко и значительные изменения в ее содер жании и форме. Объясняется это тем, что исполнение былин никогда не бывает механическим воспроизведением затвержен ного текста, а всегда есть самостоятельный акт художественно

Былины

263

го творчества. Перенимая былину, сказитель, по наблюдению исследователей, никогда не заучивает ее наизусть. Он заполня ет ее обычными для былинного эпоса описаниями или повество ваниями, так называемыми «общими местами», постоянными эпитетами и сравнениями и другими традиционными особен ностями былинной поэтики.

Подлинным сказителем мастером надо считать не того, кто механически запоминает огромные тексты, а того, кто в совер шенстве владеет искусством сказывания былин. Хороший ска зитель — прежде всего хороший знаток традиционной эпиче ской поэтики. Он знает особенности строения былины. У него былина состоит из «запева», «зачина», основной повествова тельной части былины и «исхода» или заключения.

3апев в былине выполняет определенную художественную функцию: обычно не имея по своему содержанию прямой связи с излагаемой былиной, он стремится своим напевом, ритмом, неожиданным поэтическим образом привлечь внимание слуша телей к исполнению былины. Характерен знаменитый «запев» в былине о Соловье Будимировиче, использованный Римским Корсаковым для оперы «Садко»:

Высота ли, высота поднебесная, Глубота, глубота Океан море, Широко раздолье по всей земле, Глубоки омуты днепровские1.

Этот поэтический запев, создающий представление о не объятных, беспредельных просторах, в соединении с мажорным напевом способен сразу вызвать у слушателей живой интерес к былине и расположить его к слушанию длинного эпического повествования. Есть и запевы другого характера, ярко отража ющие бродячий образ жизни средневековых слагателей былин, их бывалость, их веселую профессию. В таких запевах перечис ляются различные местности, в которых исполнителям былин приходилось бывать во время своих странствований. Эти запе вы обычно содержат в себе шутливую издевку или задорную сатиру на различные города, села и их жителей. Таков, напри мер, запев:

Ай чистые поля были ко Опскову, А широки раздольица ко Киеву,

1 Кирша Данилов. Древние российские стихотворения. № 1.

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

264

Авысокие то горы Сорочинские,

Ацерковно то строенье в каменной Москве, Колокольный звон да в Нове городе, Ай тертые калачики Валдайские,

Ай щапливы, щеголивы в Ярославе городе, Дешевы поцелуи в Белозерской стороне.

Аи сладки напитки во Питере,

Амхи то болота ко синю морю,

Ашироки подолы пудожаночки,

Ай дублены сарафаны по Онеге по реке, Толстобрюхие бабенки Лешмозерочки, Ай пучеглазые бабенки Пошезерочки, Ай Дунай, Дунай, Дунай, Да боле петь вперед не знай1.

Таким же скоморошьим складом отличаются и некоторые «исходы». В них иногда встречаются намеки на награду и уго щение за исполнение былин. А в «исходах», сложенных в среде крестьянских сказителей рыболовов, нередко звучит мотив зак линания, основанный на вере в силу поэтического слова и на пева над самою природой. Иногда оба эти типа «исходов» со единяются в одну общую формулу:

То старина, то и деянье, Как бы синему морю на утишенье,á

А быстрым рекам слава до моря, Как бы добрым людям на послушанье,á Молодым молодцам на перениманье,

Еще нам, веселым молодцам, на потешенье,á Сидючи в беседе смиренныя, Испиваючи меды, зелено вино. Где ко пиво пьем, тут и честь воздаем Тому боярину великому И хозяину своему ласкову2.

Вслед за запевом в хорошо сложенной былине следует зачин. «Зачин — это опять традиционная форма, дающая начало по вествованию. В былинах героических зачин часто состоит из описаний пира у князя Владимира. Завязка действия, в ряде былин уже дается самим зачином: похвальба богатыря на пиру или задача, которую дает князь Владимир богатырям, и явля

1 Гильфердинг А.Ф. Онежские былины. № 60.

2 Кирша Данилов. Древние российские стихотворения. № 27.

Былины

265

ется отправным моментом действия, составляющего содержа ние всей былины.

Вот типическая формула зачина с описанием княжеского пира:

Как во славном то городе во Киеве, Как у ласкова князя у Владимира

Заводилось пированьице, почестен пир.

Аи все на пиру да напивалися,

Аи все на честном да наедалися,

Аи все на честном ведь прирасхвастались1.

Описание хвастовства в развернутой формуле дается так:

Как тут все на пиру напивалися, Как все на пиру наедалися, Похвальбами все похвалялися.

Кто чем хвастает, кто чем похваляется: Иной хвастает бессчетной золотой казной, Иной хвастает силой удачей молодецкою, Иной хвастает добрым конем, Иной хвастает славным отечеством, Иной молодым молодечеством, Умной и разумной хвастает

Старым батюшкой и старой матушкой, А безумной дурак хвастает молодой женой2.

Что же касается самого повествования, то опытный сказитель стремится строго выдерживать традиционный прием троекрат ного повторения каждого эпизода. При этом часто повторения не являются совершенно тождественными, а допускается легкое варьирование, которое придает большую живость рассказу.

Большинство сказителей и в повествовании, а не только в за певах, в зачинах и исходах, пользуются традиционными форму лами (loci communes). Для каждого типического эпизода, встре чающегося в разных былинах, у каждого сказителя имеется своя отлившаяся в более или менее законченный вид поэтическая формула. Такова формула седлания коня или формула, представ ляющая описание приезда богатыря на княжеский двор и при хода его в княжеские палаты. Того же типа формулы повество вания о выборе богатырем коня и оружия, о снаряжении в путь,

остолкновении в поле с противником и т.д.

1 Зачин былины о Михайле Даниловиче. См.: Песни, собранные П.В. Ки

реевским. (Старая серия). Вып. 3. М., 1861. С. 41–42.

2 Из былины о Дюке Степановиче. Песни, собранные П.Н. Рыбниковым.

2 е изд. Т. 2. М., 1910. № 131. С. 209.

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

266

В полном согласии с традиционностью зачинов, типических формул и концовок стоят также другие стилистические и ком позиционные приемы былин.

Сюда относится обилие всевозможного рода повторений. Былинная поэтика не стесняется буквальным или почти букваль ным повторением целых мотивов или эпизодов былин, значитель ных по своему размеру, создающих замедленность повествова ния, так называемую ретардацию. Например, приказания князя послу с буквальной точностью повторяются при изложе нии послом этого приказания иноземному царю. Особенно из люблены троекратные повторения эпизодов, правда, с некото рой тенденцией наращения. Этот же принцип повторений дает себя ясно чувствовать в словесном стиле былин. Таковы про стые повторения слов («Чуднымáчудн ó», «дивнымáдивн ó», «из лесу было лесу темного»), повторение предлогов, повторение одного и того же слова в двух или нескольких следующих друг за другом стихах («Того ли то соболя заморского, Заморского соболя ушистого, Ушистого соболя, пушистого»), повторение путем отрицания противоположности («А и холост хожу, не женат гуляю», «Немало дело то, великое»), употребление сино нимов («Без бою, без драки, кровопролития», «Не знаешь, не ве даешь»), связь этимологически родственных слов («Мелкие ру чейки бродом брела, глубокие реки плывом плыла», «Дождь дождит», «Сослужу службу дальнюю»), сюда же относится и повышение числа в каждом новом стихе: «Там повыправь дани, выходы, за двенадцать год, да за тринадцать лет, за три надцать лет да с половиною».

К отстоявшимся традиционным приемам былинного стиля относятся также так называемые постоянные эпитеты, при лагаемые к различным предметам: белый (березка, грудь, день, кречет, лебедь, горностай, рука, свет, снег, шатер), высокий (стол, светлица, ворота и др.), красный (солнце, золото), серый (волк, гусь, селезень), широкий (двор, степь, дорога, доля, раз долье), богатырский (голос, конь, лошадь, сила, сон, добыча). Многие из этих эпитетов дают представление об эстетических вкусах и пристрастиях русских былин. Большинство постоян ных эпитетов применяется лишь к одному двум словам: поле чистое, море синее, мелкий жемчуг, облако ходячее, гости бо гатые, тугой лук и др. Эпитеты дают часто важные указания на исторические отношения (славный, богатый, Волынь город, татарин поганый, Литва хоробрая, седелышко черкасское), ис

Былины

267

торико бытовые (терема златоверхие, подворотенки — дорог рыбий зуб, печка муравлена) и социальные черты (Владимир стольно киевский, старый казак Илья Муромец, бояре думные) предыдущих периодов в жизни русских былин.

В русском былинном эпосе довольно часты сравнения, тако вы, например, «Опять день за днем, будто дождь дождит, Неде ля за неделей, как трава растет, А год за годом, как река бе жит». Или в былине об Идолище: «Глазища, будто чашища, Ручища, будто граблища»; еще больше встречается уподобле ний («Владимир красно солнышко», «Брови черна соболя»).

Нередки в былинах также параллелизмы, особенно отрица тельные, например: «Не ясен сокол тут вылетывал, Не черной ворон тут выпархивал, Выезжал тут злой татарченок».

Традиционность былинного стиля повлекла за собой в неко торых случаях нечувствительность к смыслу тех или других выражений, слов и оборотов. Сюда нужно, например, отнести «окаменелые» эпитеты, т.е. такие эпитеты, какие, употреб ляясь по привычке, иногда оказываются в былинах не к месту. Например, князь Владимир называется «ласковым» даже тог да, когда по действию былины он, наоборот, весьма неласков, царь Калин своего же подчиненного татарина называет «пога ным», а татарин, передавая грозное приказание князю Влади миру от имени своего повелителя, называет последнего «соба ка, Калин царь».

Значительно менее, чем внешняя техника и стилистика бы лин, разработаны вопросы о приемах былинной композиции. Как в самой архитектонике внутреннего состава былин, так и в формах былинного действия былины далеко не однородны. Прежде всего в этих отношениях будут различаться былины богатырские от былин новелл, как их давно В.Ф. Миллер раз личал по содержанию. В богатырских былинах движение отли чается центростремительностью к главному действующему лицу — богатырю. Идет оно не всегда прямолинейно, а очень часто с внезапными сдвигами в противоположную сторону. Из любленным приемом богатырской былины является прием ан титезы. (Илья вопреки предостерегающей надписи на распутье трех дорог идет по ним и своими действиями опровергает эти предостережения; Добрыня не слушается наставлений матери и купается в Пучай реке и т.д.)

Аналогично приему антитезы в развитии действия в богатыр ских былинах, видим тот же прием контраста и в организации

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

268

образа былинных героев. В начале былины герой недооценива ется, даже опорочивается, враг кажется значительнее его, силь нее, затем все это сразу опровергается дальнейшим и в особенно сти финальным моментом богатырской былины (богатырь один расправляется с многотысячной враждебной силой). Контраст но, например, обрисованы такие пары, как Илья и Идолище, Потаня и Кострюк, Добрыня и Змей и др.

Для обрисовки богатырей чрезвычайно характерны различ ные формы гиперболизации как внешнего вида былинных ге роев и их атрибутов, так и их действий, подвигов.

Былины новеллы (Чурила и Катерина, Алеша и Добрыня, Хотен Блудович и др.), в отличие от богатырских былин, вклю чают значительно больше элементов чисто драматического дей ствия. Не малую роль в поэтике былин играют различные фор мы диалога, причем в богатырской воинской былине диалог или вообще прямая речь менее употребительны, чем в былине но веллистической, для которой диалогическая форма изложения

взначительной мере является формальным признаком особого былинного жанра. Диалог выполняет существенную динамиче скую функцию в строении былин, он в значительной мере дви жет действие в былине.

Вотношении звукописи былины стали лишь сравнительно не давно подвергаться научному анализу. Так, например, обстоит дело с рифмой в былине. Если раньше считалось общеприня тым, что былинный стих является нерифмованным, «белым» стихом, то сейчас, по новым, исследованиям (В.М. Жирмун ский), наоборот, конечной рифме отводится несомненная роль

вметрическом строении былины. Правда, в большинстве случаев эта былинная рифма является непроизвольным следствием харак терного для былины ритмико синтаксического параллелизма соседних стихов или полустиший и поэтому в ней преобладают созвучия морфологически тождественных окончаний (суффик са или флексии), например (подлыгаешься — насмехаешься, кушати — рушати, столовым — дубовым). Кроме того, обычное наше представление о рифме в былинном стихе осложняется тем обстоятельством, что в этом стихе при напеве нужно разуметь ударным каждый последний слог, независимо от фонетической ударности этого слога (Ф.Е. Корш). С этой точки зрения в бы лине рифмованными окажутся такие слова, как: по солныш ку, по месяцу; Никитинич, Иванович. Впрочем, обычное риф мованное созвучие в былине распространяется до третьего слога

Былины

269

с конца, приобретая характер дактилической рифмы с метричес ким отягчением на последнем слоге (соловьиный — звериный), довольно частые в былине конечные созвучия носят характер глу боких рифм благодаря параллелизму предложений (призадума лись — призаслухались). Как видно из последнего примера, для былинной рифмы не важно несовпадение согласных между ударной гласной третьего слога и окончанием (ср. еще поска кивать — помахивать; хороброей — кленовоей). Вообще в бы лине большею частью преобладают рифмы неточные, прибли женные или даже просто ассонансы, поэтому лучше говорить не о рифмах в былине, а о «рифмоидах» (В.И. Жирмунский).

Тем не менее эти конечные созвучия придают некоторый ха рактер членения былинных стихов на неравномерные и непо следовательные композиционные рифмико синтаксические единицы (не строфы, а «строфемы»). Обычно рифма в былине связывает собой два или три идущих друг за другом стиха («А орет в поле ратай, понукивает, А у ратая то сошка поскри пывает, Да по камешкам омешики почиркивают»).

Иногда встречаются более обширные строфические объеди нения одной рифмой, обычно в исходе былины или на эффект ных вершинах действия. Большею частью в былинах последо вательное объединение стихов разными рифмами принимает форму аа — вв — сссх; здесь икс обозначает конечный нериф мованный стих, заключающий собой такую строфему. По при близительному подсчету в былине имеется около трети стихов в том или другом виде, связанных рифмой «рифмоидом». Ка чественное и количественное различие в употреблении их за висит часто от художественной манеры и навыков отдельных сказителей. Помимо конечных рифм в былинном стихе часты начальные и срединные рифмы (основанные на том же ритмико синтаксическом параллелизме): «Пошипи змей по змеиному, Зарявкай зверь по туриному», а также рифмовка полустиший и «подхватывание» второго полустишия в начале следующего стиха («А кто стоя стоит, тот и сидя сидит, А кто сидя сидит, тот и лежа лежит»). Вообще лично мы склонны придавать в бы линном стихе больше значения, чем конечным рифмам, другим видам и приемам звукописи, каковы различные виды ассонан сов, аллитераций и звуковых повторов, часто организующих собой целые периоды былины. На этих приемах, например, ос нован приведенный выше запев: «Ай чистыи поля были ко Оп скову, Ай широкиáраздольица ко Киеву» и т.д. В этом запеве

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

270

замечательные свойства каждой местности подобраны не по одному смысловому принципу, но и по звуковому притяжению. Примеры построения целых былинных стихов путем аллите раций довольно часты (ср. «Повели Илью, да по чисту полю, А ко тым полатам полотняныим, Проводили ко палатке полот няноей, Привели его к собаке царю Калину»). Звуковому при тяжению мы склонны придавать также немалое значение в об разовании постоянных эпитетов (ср. «Люто лохалищо, выходы высокие, пиво пьяное» и др.); огромное количество постоянных эпитетов, на наш взгляд, образовало взаимное притяжение плавных согласных р и л (сыра земля, стрелочка каленая, стре мя булатное и др.)1.

Былинное стихосложение получило разработку известного ученого Ф.Е. Корша. Ритмический склад былинного стиха Корш рассматривает в связи с напевом былины. Былинный стих ха рактеризуется наличием четырех главенствующих ударений, из которых последнее представляет собой указанное выше мет рическое отягчение, и при напеве былина нередко сопровожда ется музыкальным растяжением (долготой). В былинном сти хе музыкальное ударение может быть не только ударением слова, но и ударением целой фразовой группы (добрый мóло дец, золотаорда,á птицей с óколом).

Для былинного стиха неважно количество неударных сло гов в стихе. Число слогов иногда доходит до 14 или 15, но так же нередко встречается стих в 8 слогов. Цезура былинного сти ха может быть очень подвижной: она может быть женской (У великого князя вечеринка была), мужской (А сидели на пиру честныáвдовыá) и дактилической (И сидела тут Добрынина ма тушка) и, как видно из последнего примера, не требует логи ческой остановки.

Былинные напевы, так же как и сюжеты, и стиль, претерпе ли длинный ряд изменений. Былина имеет несколько типов напева. Из них выделяются два напева: спокойный, даже вели чавый, и быстрый, веселый — скомороший. Былины испол няются не спеша, ровно, с редкими изменениями темпа. Тягу чее однообразие мелодии не только не отвлекает внимания от содержания былины какими либо музыкальными эффектами,

анаоборот, оно успокаивает слушателя, чрезвычайно гармони

1 Подробнее см.: Соколов Б.М. Экскурсы в область поэтики русского фольк лора // Художественный фольклор. 1926. № 1.

Былины

271

руя со спокойным, мерным изложением события отдаленных времен.

Вцелом эти композиционные приемы, соединенные с трое кратными или многократными повторениями, с устойчивыми, так называемыми постоянными эпитетами, с веками выкован ными образами, с медлительным напевом, придают былевому эпосу своеобразную поэтическую цельность, монументальность, величавость.

Впределах этой традиционной поэтики, однако, открывается простор для индивидуального творческого почина талантливых сказителей. В умении композиционно сладить былину, в комби нировании описательных элементов традиционной поэтики, ее поэтических формул, в пристрастии к отдельным из них в зави симости от собственных вкусов выражается своеобразная поэти ческая манера каждого исполнителя былины — сказителя.

Творческая индивидуальность каждого сказителя проявля ется очень выпукло и в подборе его репертуара, и в своеобраз

ной трактовке образа былинного героя, а иногда в изменении тех или других подробностей в содержании и в поэтике1.

Зависимость былин от мировоззрения и духовного склада ска зителей выражается в самых разнообразных направлениях.

Висполнении набожного сказителя герои его былины становят ся сами набожными, все время кладут поклоны и кресты. У ска зителя, любящего читать книги, невольно и текст былин прони кается книжными оборотами речи или отдельными, взятыми из литературы словами. Примером такого исполнителя может быть указана беломорская сказительница Аграфена Матвеевна Крю кова, у которой записывал былины собиратель А.В. Марков.

Индивидуальными особенностями сказителей объясняются и некоторые детали былинного текста. Совершенно понятно, по чему у одного из сказителей, по профессии портного, голова Идоли ща поганого от удара Ильи Муромца «отлетает точно пуговица».

Для сказывания былин требовалась большая восприимчи вость. Обычно былину «понимали» в юные годы, хотя редко ее публично исполняли люди моложе сорока лет. Так, например,

1 Индивидуальное творческое начало у талантливых сказителей, о чем пи сал Ю.М. Соколов («простор для индивидуального творческого почина»), под твердилось лишь частично. Особенные вариации так называемых «общих мест» не дают основания для общего вывода о существовании индивидуально го стиля у сказителей. См.: Ухов П.Д. Атрибуции русских былин / Под ред. П.Г. Богатырева, Ф.М. Селиванова. М., 1970. — Примеч. ред.

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

272

один из лучших сказителей, от которого записывались былины в 1926 г., глубокий старик Мякишев рассказывал, что он хоро шо помнит приезд в его деревню собирателя А.Ф. Гильфердин га в 1871 г. На заданный сказителю вопрос, почему же он не спел А.Ф. Гильфердингу былин, Мякишев ответил, что в то вре мя он был еще совсем молодым и хотя и знал былины, но ему и в голову не могла прийти мысль выступить со своими были нами тогда, когда вокруг находились старые прославленные сказители, у которых он учился своему искусству.

Сказывание былин является преимущественно делом лю дей «степенных» (обычно шестидесяти, семидесяти, а иногда даже девяноста и ста лет). Лучшие сказители обладают замеча тельной памятью и часто знают десятки тысяч стихов. Таковы М.С. Крюкова с Белого моря или

среднего роста, крепкого сложения, с небольшой седой бородой

и желтыми волосами. В его суровом взгляде, осанке и покло

Рябининых не, поступи и во всей его наружности с первого взгляда были

заметны спокойная сила и сдержанность»1. Рассказывая о том,

1 Рыбников П.Н. Песни. Т. I. 2 е изд. С. LXXVI.

Былины

273

как он поет, Рыбников писал: «Напев былин был довольно од нообразен, голос Рябинина, по милости его шести с половиной десятков лет, не очень звонок, но удивительное умение сказы вать придавало особенное значение каждому стиху. Не раз при ходилось бросать перо, и я жадно прислушивался к течению рассказа, затем просил Рябинина повторить припев, и он нехо тя принимался исполнять мои пропуски. И где Рябинин научил ся такой мастерской дикции! Каждый предмет выступал у него в настоящем свете, каждое слово имело свое значение!»1

Этот сказитель передал свое искусство своему сыну Ивану Трофимовичу, не менее знаменитому мастеру сказа. Слава об его искусстве облетела всю Россию. Он после смерти отца выступал

в90 х годах со сказыванием былин во многих городах, и его во зили даже за границу. Очевидец2 в таких словах описывает твор ческий метод этого замечательного сказителя: «Когда И.Т. поет свои былины, обычно за работой уча им и своих детей, — в эти моменты чувствуется в нем очень ярко проявление личного твор чества. Удерживая в большинстве случаев лишь общее содержа ние запавшей некогда в память былины, певец применяет раз личные уже готовые поэтические картины и выражения, творит новые, в одном месте сгущает краски, в другом опустит две три подробности, подчас забытые, а подчас не заслуживающие сочув ствия или внимания, и стройно, красиво развертывается перед слушателем старая песня на новый лад».

И.Т. Рябинин не любил, когда во время его многочисленных выступлений в школах кто нибудь из учителей требовал у него пропуска того или иного «непристойного» стиха в былине.

«А я как могу не петь то? Нешто из песни слова то выки нешь? На то она и старина, что как старики певали, так и нам петь надо. Сам знаешь, не нами сложено, не нами и кончится».

Не признавал он и исполнения былин не полностью, а частя ми, отрывками: «А может, лучшие то слова как раз к концу скажутся», — говорил он.

От Ивана Трофимовича перенял искусство сказывания былин его пасынок, Иван Герасимович Рябинин Андреев, выступавший

впредреволюционные годы в Петербурге, и, наконец, предста вителем последнего поколения сказителей в семье

1 Рыбников П.Н. Песни. Т. I. С. LXXVI.

2 Ляцкий Е.А. И.Т. Рябинин и его былины // Этнографическое обозрение. Кн. XXIII. М., 1894.

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

274

является сын Ивана Герасимовича, молодой крестьянин кол хозник, живущий сейчас на родине Рябининых, в деревне Гар ницах Кижского района, на Онежском озере, — Петр Иванович Рябинин Андреев. В творчестве его видна прекрасная семейная традиция, передававшаяся из поколения в поколение. Однако наблюдение над былинным репертуаром у сказителей из одной семьи на протяжении четырех поколений приводит к опреде ленным выводам о постепенном угасании былинного творче ства. У каждого нового поколения уменьшается количество ис полняемых былин. Так, например, от Трофима Григорьевича было записано двадцать три сюжета (хотя очень возможно, что знал он их еще больше), тогда как современный сказитель П.И. Рябинин Андреев знает всего лишь восемь сюжетов.

Происходят, несомненно, утраты и поэтических приемов сказывания. Современные сказители забывают и утрачивают разнообразные музыкальные мотивы, и если Т.Г. и И.Т. Ряби нины исполняли свои былины на несколько (до десяти) различ ных мотивов, то правнук все былины поет только на два музы кальных мотива1.

На протяжении всего времени, когда велось записывание бы лин, фольклористы собиратели слышали немало рассказов и преданий о многих выдающихся сказителях, память о которых жива более столетия и распространилась на большую округу. Выдающиеся сказители были учителями ряда поколений. В ма нере сказывания былин, сюжетах и приемах как словесного, так и музыкального оформления можно определенно видеть целые школы сказителей, восходящие к отдельным лучшим мастерам. Кроме Рябининых в Онежском крае известным сказителем был В.П. Щеголенок, которого лично знал Л.Н. Толстой и от которого заимствовал ряд сюжетов для своих произведений (в частности, для рассказа «Чем люди живы»)2, в 1926 г. былины записывались от двух его дочерей — глубоких старух. На Кенозере (бывшей Во логодской губ.) во второй половине XIX в. жил знаменитый ска зитель Сивцев Поромский, создавший свою «школу» сказителей, последние представители которой живут до сих пор.

1 См.: Соколов Ю. По следам Рыбникова и Гильфердинга // Художествен ный фольклор. Кн. II–III. 1927.

2 См. о В.П. Щеголенке: Васильев Н.В. Из наблюдений над отражением лич ности сказителя в былинах // Изв. Отд. рус. яз. и слов. Акад. наук. Кн. II. 1907; Срезневский В.И. Язык и легенда в записях Л.Н. Толстого // С.Ф. Ольденбур гу. К пятидесятилетию научно общественной деятельности: Сборник. Л., 1934, а также комментарии к 25 му тому Полн. собр. соч. Л.Н. Толстого. М., 1937.

Большой теоретический интерес представляет творчество упо мянутого выше сказителя Григория Алексеевича Якушова с во сточного берега Онежского озера. Экспедициями 1926 и 1928 гг. от него было записано 37 былинных сюжетов. Как оказалось,

ница А.М. Крюкова, в репертуар которой входило более двух третей всех известных в русском эпосе сюжетов, и не менее заме чательная сказительница беднячка с реки Пинеги — М.Д. Кри вополенова. Большую часть своей жизни Кривополенова кор милась милостыней. На 72 м году ее жизни артистка О.Э. Оза ровская привезла ее в Москву, и Кривополенова выступала на многих публичных собраниях, поражая своим удивительным искусством многочисленные аудитории. Б.М. Соколов, вспоми ная о том впечатлении, которое производила эта замечательная сказительница, писал:

«Действительно, Кривополенова — настоящая артистка. Когда она пела свои былины, она воодушевлялась перед вы

1 Тексты былин Г.А. Якушова, как и все тексты, записанные экспедициями ГАХН 1926–1928 гг., подготовлены к печати и будут изданы Гос. литератур ным музеем в книге «Былины Онежского края» Б. и Ю. Соколовых. (Онежские былины / Подбор былин и научн. ред. текстов Ю.М. Соколова; Подг. текстов к печати, примеч. и словарь В.И. Чичерова. М., 1948. — Примеч. ред. )

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

276

ступлением, обнаруживала свойственное артистам волнение. Но стоило ей начать пение своих любимых былин, как скази тельница, несмотря на то что она пела перед тысячной аудито рией, быстро овладевала общим вниманием и чувствовала себя совершенно свободно. Близко принимала к сердцу Кривополе нова свои былины, вживалась в них, дорожила ими.

Когда Кривополенова пела свои любимые веселые былины — “скоморошины”, она особенно оживлялась, глаза ее сверкали искренним восторгом и заразительным весельем. В некоторых местах веселых былин она для большего оживления принима лась изображать жестами отдельные эпизоды. Совершенно ина че пела она былины с серьезным содержанием. Слезы волнения не раз мешали ей петь одну из драматических былин о том, “как князь Роман жену терял”»1.

В настоящее время, как показали последние наблюдения со временных фольклористов, старинные былины явно идут к заб вению в северном крестьянстве. Еще живут некоторые талантли вые и знающие сказители, как, например, онежский сказитель Конашков Федор Андреевич, беломорская сказительница Крюко ва2, Марфа Семеновна (дочь А.М. Крюковой), Рябинин Андреев Петр Иванович и др.; но это большей частью или непосредствен ные потомки (внуки и дети) известных сказителей второй полови ны XIX в., или их «ученики». В настоящее время наблюдается явное измельчание старинного былинного репертуара у большин ства сказителей; сказывание былин теряет значение особого мас терства. Существенно изменился характер популярности отдель ных сюжетов: фантастико легендарные былины исчезают скорее и дольше сохраняются былины новеллы романического характе ра с бытовыми сюжетами. Если Гильфердинг писал, например, что «на Кенозере как бы сам воздух пропитан былинной поэзи ей», то во время экспедиции 1927 г. приходилось с трудом разыс кивать немногих стариков и старух, знающих былины.

Это вполне понятно, так как тот же Гильфердинг отметил, что важнейшим условием «природной, непосредственной жиз ни эпической поэзии» является вера в чудесное, миф3.

1 Соколов Б.М. Сказители. М., 1924. С. 110–112. О творчестве М.Д. Кривопо леновой см. также кн.: Озаровская О.Э. Бабушкины старины. 2 е изд. М., 1923.

2 Астахова А.М., Чужимов В.П. К новым записям былин в Поморье // Со ветский фольклор. Л., 1935. № 2–3.

3 Гильфердинг А.Ф. Олонецкая губерния и ее народные рапсоды // Онеж ские былины, записанные А.Ф. Гильфердингом летом 1871 года. СПб., 1873. С. XI.

Былины

277

На примере современных судеб русского былевого эпоса на ходят себе подтверждение слова К. Маркса, сказанные им во «Введении к критике политической экономии»:

«Разве тот взгляд на природу и на общественные отношения, который лежит в основе греческой фантазии, а потому и гре ческого искусства, возможен при наличии сельфакторов, же лезных дорог, локомотивов и электрического телеграфа?..

Всякая мифология преодоле вает, подчиняет и формирует силы природы в воображении и при помощи воображения; она исчезает, следовательно, вместе с наступлением дей ствительного господства над этими силами природы»1.

Старинный традиционный былинный эпос явно исчезает из памяти народной. Число сказителей, знающих были ны о событиях X–XVI вв. и верящих в мифические обра зы, созданные воображением певцов прежнего времени, все больше и больше сокращает ся. Среди молодежи северных

районов, даже наиболее насыщенных былинной традицией, почти не встречается сказителей. (Рябинин Андреев или 12 лет ний мальчик Артемьев, усвоивший ряд былин от своей бабуш ки сказительницы А.Т. Артемьевой из д. Першлахты, — ис ключения.) И это вполне закономерно. Тем энергичнее должна быть развернута работа по собиранию остатков старинного на родного эпоса2.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Об искусстве. В 2 т. Т. 1. М., 1983. С. 165. — При меч. ред.

2 О современном состоянии традиционного былинного эпоса на Севере см. указанную статью: Соколов Ю.М. По следам Рыбникова и Гильфердинга; так же: Boris et Jurij Sokolov. A la recherche des bylines, «Revue des études slaves». Tome XII, fascicules 3 et 4, Paris, 1932; Астахова А.М. Былинная традиция на современном Севере // Сборник статей к сорокалетию ученой деятельности академика А.С. Орлова. Л., 1934.

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

278

Но это не значит, что исчезает само народное эпическое твор чество.

Наоборот, мы в наше время, в замечательную эпоху созида ния новой социалистической культуры, присутствуем при на рождении и развитии новых поэтических форм в народном твор честве. На месте старого традиционного эпоса о древнерусских богатырях вырастает новый, советский эпос. Этот эпос говорит о нашем времени, о Советской стране, о героях нашей великой эпохи. И этот новый эпос, отражающий новую жизнь и выра жающий новое реалистическое мировоззрение, далекое от ми фологического мировоззрения прошлого, естественно, создает ся уже в новых художественных формах. Правда, у некоторых сказителей, например у упоминавшегося нами П.И. Рябинина Андреева, есть попытки говорить о новой жизни в стиле старин ной былины (Рябининым Андреевым сложена былина о Чапае ве), но разрыв между старой формой и новым содержанием чувствуется очень резко, и такое творчество является скорее сти лизаторством, но у других сказителей мы наблюдаем более чут кое отношение к стилевому единству формы и содержания.

Так, прекрасный знаток старинных былин сказитель Ф.А. Ко нашков (с Пудожского берега Онежского озера) создает новые песни, своеобразно перерабатывая поэтику различных старых народных жанров (былин, величальных свадебных песен, при сказок), а знаменитая сказительница с Белого моря М.С. Крю кова, от которой недавно было записано свыше ста старинных былин, создает о современной жизни совсем новые произведе ния; в них есть и элементы былины и причитания, и сказки, и лирическая песня, но в целом они представляют собой какой то новый жанр1.

Его можно назвать сказанием, поэмой, песенным сказом. Таковы ее «Сказания о Ленине», «О Чапаеве», «По колен боро да» (поэма об О.Ю. Шмидте и о челюскинцах), поэма «Папанин цы». Эти факты говорят о том, что новая жизнь, новое миросо зерцание ищут новых форм повествования, причем спокойный, ровный, невозмутимый склад старинных, отстоявшихся в ве ках былин сменяется складом лиро эпическим. Coвременный сказитель не может говорить без волнения о тех грандиозных

1 Тезис о новом эпосе оказался несостоятельным. Вариации и переделки старинного эпоса возникали в результате индивидуального почина отдельных сказителей и не являются фольклором. — Примеч. ред.

Былины

279

событиях и о тех героических подвигах, которые совершаются на его глазах. Советский фольклор, в том числе и советский эпос, создаются заново, и в этой новой созидательной работе старин ная былина, как и другие старинные традиционные народно поэтические жанры, используются в качестве богатого культур ного наследия.

История русского эпоса, как и история эпоса любого наро да, очень сложна. Изучение истории русских былин осложня ется к тому же целым рядом обстоятельств. Во первых, тем, что в России эпос существовал и существует в виде разрозненных песен, разрабатывающих тот или иной сравнительно небольшой сюжет, а не объединен в грандиозные поэмы вроде греческих «Илиады» и «Одиссеи», персидской «Шахнаме» или герман ских «Нибелунгов», во вторых, тем, что, как уже указывалось, имеющиеся записи былинных текстов принадлежат очень по зднему времени, и, наконец, тем, что мы почти не имеем свиде тельства о русском эпосе — памятниках древней письменно сти — ранее XVII в.

Тем не менее по отдельным случайным, большей частью кос венным указаниям, встречающимся в древних рукописях, а главным образом на основании научного анализа самих бы линных текстов, с проверкой их историческими фактами, уда лось разобраться в истории эпоса и прийти к более или менее твердым выводам.

Как уже было сказано выше, явно неверным является утверж дение исторической школы и вульгарных «социологов», что героический эпос возник первоначально в эпоху складывавше гося феодализма, в верхушечной среде военной дружины; ут верждение это базировалось на том, что в былинах изобража ются сцены из княжеско боярской жизни и быта. Неправильно, исходя из военной тематики многих богатырских былин и при знавая дружинный характер их, считать былины продуктом творчества не народного, а аристократического. Во первых, во инский героический эпос создавался в большей своей части не феодальной верхушкой — князьями и боярами, а дружинны ми певцами, представителями демократических слоев дружи ны (аналогичное явление наблюдалось и в жизни эпоса у тех народов, которые еще сравнительно недавно переживали ста дию феодализма, например в Средней Азии, на Кавказе, у це лого ряда народов Сибири). Во вторых, и в тех сравнительно не многих случаях, когда героическая песнь складывалась, может

ВИДЫ И РОДЫ ФОЛЬКЛОРА

280

быть, тем или другим певцом поэтом из верхушечного слоя дру жины, нельзя считать это произведение ненародным. Князья

идругие предводители ранних феодальных дружин могли сла гать песни, которые выражали идеи всего народа, например идеи борьбы и победы над кочевниками, своими набегами разо рявшими все русское население. Во всяком случае народная па мять смогла сохранить в течение веков лишь те создания поэтического искусства, которые не содержали в себе антинарод ных эксплуататорских тенденций. И действительно, в русском былинном эпосе нельзя указать ни одной былины, которая бы выражала такие враждебные или чуждые народу тенденции. В третьих, кто бы ни был первоначальным слагателем той или другой героической песни — простой ли дружинник или пред ставитель верхнего слоя дружины — в своей поэтике, языке, художественных образах он неминуемо должен был основывать ся на традициях народной поэзии, своими корнями уходящей еще в доклассовое общество.

Неправильно также было бы видеть в бродячих и оседлых профессиональных певцах последующих эпох — в скоморо хах — лишь исполнителей «социального заказа» господствую щих классов (князей, бояр и богатого купечества). Как уже го ворилось нами выше, скоморохи были подлинно народными певцами. Утверждать, однако, что создателями исполнителя ми былин в Древней Руси были непременно только крестьяне землепахари, что былина была от начала до конца продуктом лишь крестьянского творчества, было бы неверно, так как ог ромное большинство былин говорит о событиях, совершавших ся в городах (Киеве, Великом Новгороде, Галиче Волынском

ит.д.) и в них содержатся исторически очень верные детали го родского (военного, княжеско боярского, купеческого) быта. Во всяком случае, слагатели былин были люди бывалые, люди, хорошо знавшие страну и бытовую и общественную жизнь раз личных слоев народа.

Знание разнообразного материального и духовного быта Древней Руси, различных явлений национальной культуры и дало возможность слагателям народных былин с большой поэтической яркостью выражать в образах богатырей героичес кие черты русского народа и вооружило их тем богатством кра сок и поэтических средств, при помощи которых вырисовыва лись излюбленные образы былин. Творческая фантазия народных певцов при всем гиперболизме в описании событий и

Былины

281

обрисовках героев основывалась, однако, на верном понимании исторической действительности, типических черт русского на рода и его чаяний и ожиданий.

Вспомним, например, замечательный образ идеального кре стьянина, пахаря Микулы Селяниновича, вспахивавшего ог ромные земельные пространства:

А орет в поле ратай, понукивает, Из края в край бороздки пометывает,

В край он уедет, — другого не видать, То коренья, каменья вывертывает, Да великие он каменья в борозду валит1.

С исключительной силой выражены в образе чудесного па харя и творческая, созидательная мощь народа, и мечты после днего об освоении человеческим трудом земли, о покорении сил природы, о легком и радостном труде. В корне неверными яв ляются рассуждения исследователей, которые, подчеркивая огромные земельные пространства, вспахиваемые Микулой, склонны были видеть в нем не поэтизированный образ крестья нина пахаря, а своеземца помещика или даже кулака, хотя былина не дает никаких данных для того, чтобы приписать Микуле какие либо черты этих социальных групп2.

Представителями исторической школы и «социологами» был в значительной степени измельчен и снижен и героический об раз главного богатыря русских былин — Ильи Муромца. Исто рическая судьба этого замечательного образа в русском эпосе очень сложна; но нельзя вместе с тем не видеть того монумента лизма, который был приобретен этим образом в течение его мно говековой жизни. Илья Муромец при всех изменениях, которым его образ подвергался в различные эпохи, оставался выразите лем правды, патриотизма, человеколюбия, не только физиче ской, но и моральной силы народа.

Илья Муромец — любимый герой былевого эпоса. Он обри совывается сказителями былин как крестьянский сын. Он умеет говорить князьям правду в глаза. С сочувствием рассказывают былины о гневе крестьянского богатыря, когда он встретил не внимательное и неуважительное отношение к себе со стороны кня зя, княгини и «бояр кособрюхих». Илья Муромец — выразитель

1 Гильфердинг А.Ф. Онежские былины. № 73.

2 Ю.М. Соколов с полным основанием отверг вульгарно социологическую трактовку былины о Микуле. — Примеч. ред.