Глава третья: о глаголах

3. Глаголы придворного языка

• Чаще всего спрягается «быть должным»: «Я должен. Мы должны... В будущем спряжение употребительно: ибо всякий в долгу будет» — сатира на всеобщую коррупцию.

• Наклонения:

  • «Повелительное» (приказы сильных).

  • «Неопределённое» (умышленная неясность решений).

• Времена:

  • У беспомощных — прошедшее («я служил»).

  • Ответ вельмож — будущее («посмотрю»), то есть обещания без действий.

Смысл

Фонвизин высмеивает:

• Произвол власти (решения по капризу).

• Карьеризм (полубояре).

•  Бюрократическую бессмысленность (безгласные).

•  Коррупцию («долги» как норма).

• Пустые обещания (будущее время).

Николай Карамзин. Бедная Лиза.

История создания — повесть построена на основе сюжета, распространенного в европейской литературе,

Жанр —сентиментальная повесть

Направление - сентиментализм

Основная идея — Люди разных сословий умеют тонко чувствовать и отдаваться душевным порывам («и крестьянки любить умеют»), а благородство свойственно не только людям знатного происхождения.

Тема — Социальные различия между людьми разных сословий, которые препятствуют развитию гармоничных взаимоотношений.

Проблема — девушка-крестьянка, вступив в отношения с дворянином, рискует своей честью и репутацией, а дворянин не теряет свой «социальный капитал».

Композиция — завязка – встреча Лизы с Эрастом; развитие сюжета – возникновение чувств между молодыми людьми; кульминация – потеря Лизой невинности развязка – гибель девушки из-за предательства любимого;

Лиза — юная девушка, дочь зажиточного крестьянина (в начале повести ей 15, в конце – 17 После смерти отца становится главной опорой для матери. Влюбляется в дворянина Эраста, полностью отдаваясь чувству и забывая о непреодолимых социальных различиях. Заканчивает жизнь самоубийством, узнав о предстоящей женитьбе Эраста.

Эраст — молодой дворянин, уставший от светской жизни и пороков общества. Влюбляется в Лизу, видя в ней образец ангельской чистоты. Мечтает жить с ней как брат и сестра, переживая платонические чувства. После близости с Лизой теряет интерес и ощущение новизны в отношениях. Чувства уходят на задний план, когда появляется вариант выгодной о женитьбы ради поправки материального положения.

Матушка — мать Лизы, престарелая женщина. После кончины супруга главная радость жизни – ее дочь. Старушка болеет, поэтому все заботы о ней берет на себя Лиза. Умирает, узнав гибели дочери, своей единственной отрады в жизни.

Рассказчик —знаком с Эрастом, который спустя тридцать лет после самоубийства Лизы рассказывает ему эту историю.

В повести нет явного внешнего конфликта между сословиями. Сословные различия не мешают молодым людям влюбиться и мечтать о счастье, Лиза и Эраст говорят на одном языке, хорошо понимают друг друга. Настоящим препятствием становится ухудшение материального положения юноши, из-за которого он вынужден жениться на богатой зрелой вдове. Социальный конфликт проявляется в незащищенности девушки-крестьянки, которая жертвует собой, вступая в отношения с дворянином – она уязвима и как женщина, и как представительница своего класса. Сама Лиза понимает разницу между ней и Эрастом, это и выливается в ее внутренний моральный конфликт. Девушке приходится выбирать между потерей репутации из-за любви и спокойной жизнью, но без любимого. Лиза выбирает сердцем: чувства оказываются важнее всех предрассудков и сословных различий, но и приводят ее к гибели.

«Остров Борнгольм»

Маршрут рассказчика: Лондон → устье Темзы (Гревзенд) → через пролив Зунд → мимо берегов Швеции → мимо острова Борнгольм → далее в Россию

• "Англия была крайним пределом моего путешествия"

• "мы прошли Зунд; берега Швеции скрылись от глаз наших"

• "На правой стороне видите вы датский остров Борнгольм"

В основе повести — тема преступной любви брата и сестры, т. е. очевидное нарушение разумных и «естественных» границ любовной страсти. «Законы осуждают // Предмет моей любви» — признается герой повести. Речь идет о нравственных законах, основой которых являются не только чувства, но и рассудок. Герой же подчиняется лишь голосу страсти:

Но кто, о сердце, может

Противиться тебе?

Священная Природа!

Твой нежный друг и сын

Невинен пред тобою:

Ты сердце мне дала

Возлюбленная героя повести уже осознала свою вину. «Я лобызаю руку, которая меня наказывает»,— говорит она. На вопрос путешественника, невинно ли ее сердце, она отвечает, что ее сердце могло быть в заблуждении.

Рассказчик увидел незнакомца из Гревзенда: Я взглянул и увидел — молодого человека, худого, бледного, томного, — более привидение, нежели человека. В одной руке держал он гитару, другою срывал листочки с дерева и смотрел на синее море неподвижными черными глазами своими, в которых сиял последний луч угасающей жизни. Взор мой не мог встретиться с его взором: чувства его были мертвы для внешних предметов; он стоял в двух шагах от меня, но не видал ничего, не слыхал ничего. — «Несчастный молодой человек! — думал я. — Ты убит роком. Не знаю ни имени, ни рода твоего; но знаю, что ты несчастлив!»

Рассказчик подплывает к острову Борнгольм: «Где мы?» — спросил я у капитана. — «Плавание наше благополучно, — сказал он, — мы прошли Зунд; берега Швеции скрылись от глаз наших. На правой стороне видите вы датский остров Борнгольм, место опасное для кораблей; там мели и камни таятся на дне морском. Когда наступит ночь, мы бросим якорь».«Остров Борнгольм, остров Борнгольм!» — повторил я в мыслях, и образ молодого гревзендского незнакомца оживился в душе моей. Печальные звуки и слова песни его отозвались в моем слухе. «Они заключают в себе тайну сердца его, — думал я, — но кто он? Какие законы осуждают любовь несчастного? Какая клятва удалила его от берегов Борнгольма, столь ему милого? Узнаю ли когда-нибудь его историю?»

Описание острова: Между тем сильный ветер нес нас прямо к острову. Уже открылись грозные скалы его, откуда с шумом и пеною свергались кипящие ручьи во глубину морскую. Он казался со всех сторон неприступным, со всех сторон огражденным рукою величественной натуры; ничего, кроме страшного, не представлялось на седых утесах. С ужасом видел я там образ хладной, безмолвной вечности, образ неумолимой смерти и того неописанного творческого могущества, перед которым все смертное трепетать должно.