Тишков, Очерки  теории  этничности, 2025

В упомянутой выше дискуссии о судьбах теории в антропологии был затронут вопрос: А кто практикует занятия теорией и что необходимо для успеха в столь сложном деле? Д. А. Функ и С. В. Соколовский упомянули условием такого занятия необходимость профессиональной антропологической (этнологической) подготовки

икак несчастливое для отечественной науки отступление от этого условия назвали отсутствие такой подготовки у облаченных административной властью и занявшихся теорией Ю. В. Бромлея

иВ. А. Тишкова. По этой причине первый грешил бездоказательной схоластикой, а второй, оказывается, вообще не смог сформулировать какие либо теоретические новации. Как пишет Функ,

«пресловутую “теорию этноса” в том виде, в котором многие ее знают, сформулировал один директор Института этнографии, не имевший профильного антропологического (выражаясь современным языком) образования, а ее критику, без предложения нового теоретического концепта, осуществил другой, но тоже без соответствующего образо-

вания» (АФ 2025: 141).

Мне эти аргументы кажутся слабыми. Во-первых, в перечне имен важнейших теоретиков нашей науки много таких, кто не получал специального антропологического образования (Б. Малиновский получал первую научную степень по математике, а Ф. Боас– по первой специальности физик и географ, а Э. Геллнер по специальности философ и политолог и т. д.). Кроме того, я не думаю, что исторический факультет МГУ с кафедрой этнографии

вего составе хуже готовит этнологов, чем кафедра археологии Кемеровского университета или факультет иностранных языков Нокузнецкого госпединститута. Приход Бромлея и меня в этнографию (этнологию) после занятий славяноведением и американистикой не дают оснований «ветеранам с молодых лет», якобы знавших и обсуждавших Фредерика Барта еще в 1970 е годы, занимать своего рода снобистскую позицию Винни-­Пуха: «Оказывается, какой то кролик знает букву А!» Полагаю, что присуждение мне двух Государственных премий в области науки (2001, 2014 гг.), а также Демидовской премии и Большой Золотой медали Русского географического общества за исследования в области этнологии и социально-культурной антропологии не было случайным и означает признание отечественным научным сообществом сделанного

вданной области науки.

Из богатого на мысли обсуждения на страницах «Антропологического форума» ситуации с теориями в антропологии мне импонируют многие высказывания участников обсуждения. О самом концепте теории и ее определении наиболее близка позиция британского антрополога Тима Ингольда:

271

«На мой взгляд, теории– это не инструменты, которые мы используем, а разговор, к которому присоединяемся. Природа разговора, как и теорий, заключается в том, что он не имеет ни конца, ни границ и включает много голосов. Суть теорий как разговора – это то, что они позволяют объединяться в различии. Вы включаетесь в разговор не потому, что уже придерживаетесь общей с другими участниками точки зрения и стремитесь ее отстоять, а потому что у вас есть опыт и идеи, которыми можно поделиться. …Теоретизировать, таким образом, значит вести нескончаемую борьбу против склонности знания и идей выпадать в осадок, распределяясь по разным сегментам, как по комнатам в замке, отделенным друг от друга стенами. Это борьба против превращения различий в застывшие границы. Теоретизировать значит размышлять. Это тот вид импровизации в разговоре, когда вы одновременно разбираетесь в проблеме и пытаетесь сделать эти рассуждения понятными для себя и для всех остальных. Вот почему теоретизирование плодотворно для концептов. В ходе разговора концепты буквально “всплывают”, придумываются. И находя отклик у других людей, они могут приобрести определенную ценность, в итоге став обще-

принятыми» (АФ 2025: 74–75).

Тим Ингольд подвергает сомнению природу гуманитарных дисциплин, которые носят «добывающий характер», ибо рассматривают поведение людей, их взгляды и убеждения как материал для анализа и производства знания. Такие дисциплины «воспринимают

мир в целом как огромные залежи сырья, которое путем анализа и теории нужно собрать и переработать в так называемые результаты исследований, предназначенные для обогащения академической науки или для применения в сфере управления, промышленности и коммерции. Такая “добывающая” модель по сути своей колониальна. Она поддерживает изначально укоренившееся в лоне академического колониализма антропологии разделение на “этнографию” и “теорию”, где первая обеспечивает доказательную базу, а вторая – общую сравнительную схему»

(Там же: 75).

По вышеназванной причине многие антропологи сегодня отвернулись от теории. Этнография, т. е. сбор и описание полевого материала, по их мнению, должна говорить сама за себя. В свою очередь, теоретики умудряются писать не только статьи, но целые книги без ссылок на какие либо жизненные примеры и ситуации. В этой ситуации Ингольд считает, что «сводить антропологию к этнографии значит не только лишать ее собственного голоса, делая бессильной противостоять обобщающим нарративам более влиятельных дисциплин, для которых иные способы познания – всего лишь зерно для их мельниц». В итоге предложение известного антрополога заключается в пересмотре задачи антропологии, «которая должны быть не этнографической, а образовательной» (Там же: 76).

Может быть, это огрех переводчика, но последнее заключение остается непонятным. Однако для меня важно определение тео-

272

рии как разговора, теоретизирования как размышления, а также мысль о придумывании концептов. Воспитанный изначаль-

но как сторонник методологического плюрализма, я не считал для себя обязательной прописку по какой либо большой теории, даже когда это была единственная теория марксизма-­ленинизма. Зато размышлениями и придумыванием, был грех, занимался постоянно. В итоге не считаю себя также и автором какой либо большой теории и от этого обретаю спокойствие на закате научной карьеры.

Меня больше беспокоит другое обстоятельство: последняя дискуссия с представляющими наш цех двумя десятками известных ученых обошлась вообще без упоминания дисциплины этнологии

иэтничности как ее главном предмете. Наметился своего рода внут­ ренний разрыв гуманитарной науки под названием «Антропология

иэтнология», которая и без того разрослась до невероятных размеров своих тематик и поддисциплин. В дискуссии для ее участников антропология представляется наукой об обществе и личности без особых ограничителей, кроме заявки расширить понятие социального мира на мир вещей, а понятие человек дополнить понятием не-человек. Вот как оценивает антропологическую перспективу С. В. Соколовский:

«На место нового метанарратива претендует довольно пестрое в отношении своих генеалогических линий движение, объединяемое лишь вектором своего развития, который я предпочитаю называть постантропоцентристским. Критика антропоцентризма в рамках мультивидовой этнографии хорошо известна… Постантропоцентристскими по своей сути являются и популярные сегодня исследования в рамках онтологического поворота, включающего в качестве своих реализаций различные версии спекулятивного реализма, плоских онтологий, акторно-­сетевых подходов, исследований различных типов интеграции техники и тела (от соматотехник до органопроекций, экстенсий, человеко-­машинных ассамбляжей и т. п.), концепций распределенного сознания, трансгуманистских спекуляций относительно репликации индивидуального сознания на неорганических носителях и т. п.» (АФ 2025: 115).

Я не берусь сдерживать эти претензии на онтологические или «атмосферные» (Соколовский 2024) повороты в антропологии, но вижу здесь два потенциальных риска: это превращение дисциплины в «антропологию всего» с утратой установки на доказательное добывание нового и полезного знания и в низведении этнологии до статуса этнографии (народоведения) без особых теоретических изысков. Если дело пойдет в эту сторону, тогда есть необходимость заявить о дисциплинарном суверенитете этнологии, которая может существовать без, на мой взгляд, малополезных увлечений антропологией шума, камней и листвы, но нуждающейся во многих новых

273

наблюдениях и размышлениях. Как пишет Ингольд: «О чем же мы размышляем? Единственный вопрос, ответом на который движимы антропологические исследования, – это вопрос: «Как нам следует жить?» (АФ 2025: 75).

Как нам следует жить в российском обществе? Что касается многонационального народа Российской Федерации как одной из крупнейших наций мира, то кое-что было высказано в моей книге. Интерес к этим размышлениям и заключениям сохраняется и будет сохраняться в российском научном дискурсе: только за последние пять лет число цитирований моих работ в Российском индексе цитирования (РИНЦ) выросло с 30 до 40 тыс. Даже если половина из них – это отрицательные отметки оппонентов, но все таки едва ли это что то мало профессональное и не имеющее отношение к России и к ее гуманитарной науке.

Благо Россия и внешний мир не утрачивают своего культурного многообразия и возникающих на этой основе вопросов организации общества в виде разного типа социальных коллективов. Самыми мощными и всеохватными из них на сегодняшний и на завтрашний день остаются национальные государства, которые с разной степенью осознанности и успешности справляются с вызовами этничности. Одна из наших задач – не оставлять управленцев и этноактивистов один на один с этими вызовами, а своей способностью научного анализа оказывать содействие лучшему пониманию и лучшему управлению культурно-слож- ными обществами.

Литература

АФ 2025– Форум: Антропологические теории для XXI в.: дорожная карта // Антропологический форум. 2025. № 64. С. 13–196

Аналитическая справка 2023 – Коровин В. М., Резвушкина С. А. «Аналитическая справка по дисциплинам: Антропология и этнология». Учебно-­научный центр РГГУ «Высшая политическая школа им. И. Ильина». 2023 (рукопись).

Вивейруш де Кастру 2017– Вивейруш де Кастру Э. Каннибальские метафизики. Рубежи постструктурной антропологии. М.: Ad Marginem, 2017.

Дескола 2012 – Дескола Ф. По ту сторону природы и культуры. М.: НЛО, 2012.

Кон 2018 – Кон Э. Как мыслят леса: к антропологии по ту сторону человека. М.: Ad Margi nem, 2018.

Латур 2018 – Латур Б. Политики природы. М.: Ad Marginem, 2018. Российская антропология… 2017 – Российская антропология и «онтологи-

ческий поворот» / Отв. ред. С. В. Соколовский. М.: ИЭА РАН, 2017.

Сивков 2022 – Сивков Д. Онтологический поворот в антропологии и технологические изменения в индигенном коллективе // Логос. 2022. № 2–3. С. 193–225.

274