Субъективное право_4 изд. с обложкой

§ 12.8. Неверное применение правового статуса при описании правонарушений

1. В действующем УК РФ имеется ст. 156, предусматри-

вающая ответственность за «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего».

Она предусматривает ответственность за такое преступ-

ление как «Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего роди-

телем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, а равно педагогическим работником или другим работником образовательной организации, медицинской организации, организации, оказывающей социальные услуги, либо иной организации, обязанным осуществлять надзор за несовершеннолетним, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним».

Из всего спектра проблем, присущих данной статье, мы рассмотрим только те, которые соответствуют общей тематике этой книги и непосредственно касаются вопросов правильного либо неправильного понимания правовых статусов субъектов и определяемого им правильного либо неправильного их закрепления в законодательстве.

Проблема первая.

Это невозможность привлечения к уголовной ответственности таких лиц как, например, санитарки и медицинские сёстры, которые указаны в данной статье в качестве работников медицинской организации, которые обязаны осуществлять надзор за несовершеннолетними.

В подтверждение невозможности привлечь их к ответственности достаточно привести следующие пояснения.

Рассматриваемая ст. 156 УК РФ устанавливает ответственность за два вида альтернативных преступных деяний:

неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (1) и ненадлежащее исполнение обязанностей по его воспитанию (2).

290

Совершить эти преступления могут только те, у кого имеются обязанности по воспитанию. Если лицо этих обязанностей не имеет, то вопрос о неисполнении либо ненадлежащем их исполнении ставить неуместно.

У санитарки, медсестры обязанностей по воспитанию нет и не будет (без педагогического образования и надбавки к зарплате их вменить не получится, но даже при наличии этих условий обеспечить всю страну таким разносторонне образованным медперсоналом всё равно нереально).

Это обстоятельство исключает возможность совершения ими рассматриваемых преступлений и, как следствие, даже гипотетическую возможность их привлечения к ответственности за эти преступления.

То, что эта статья упоминает наличие у данных лиц статуса субъекта обязанности по надзору, сути дела не меняет. Этот статус нетождественен статусу субъекта обязанности по воспитанию и обязанность по воспитанию собой не охватывает и не заменяет. Он даже называется по-другому.

Всё это свидетельствует о том, что данная категория лиц указана в ст. 156 УК РФ совершенно бесполезно.

Вторая проблема.

Если вдуматься в предназначение этой нормы, то она имеет своей целью защиту несовершеннолетних от жестокого обращения с ними со стороны лиц, имеющих обязанности по их воспитанию и надзору за ними.

Но почему со стороны только этих лиц?

В реальной жизни несовершеннолетние нередко подвергаются жестокому обращению со стороны и тех взрослых, которые указанными в ст. 256 УК РФ обязанностями не обладают. Такими лицами могут быть, например, дворник, владелец дачного участка, с которого дети таскают ягоды, водитель трамвая, прогоняющий малолетних с трамвайной сцепки, сторож, коридорный охранник-выводной и мн. др.

Постановка данного вопроса указывает на наличие существенного пробела, имеющегося в данной статье, которая

291

по своему общему замыслу должна защищать несовершеннолетних от жестокого обращения со стороны абсолютно любого взрослого человека.

В особенно невыгодном свете выглядит данный пробел на фоне ст. 245 УК РФ, которая предусматривает ответственность за жестокое обращение с животными со стороны любого человека вне зависимости от того, имеет он обязанности по кормлению, уходу, надзору и дрессуре или же нет. Неужели наши дети менее значимы, чем свинья или барсук?

Жестокость порождает жестокость, поэтому для того, чтобы наши дети, став взрослыми, не воспроизводили модели допущенного в отношении них жестокого обращения и в целом не стали жестокими, мы просто обязаны сделать ст. 156 не менее эффективной, чем ст. 245 УК РФ.

Третья проблема. Рассматриваемая ст. 156 УК РФ не соответствует ст. 21 Конституции РФ, которая устанавливает запрет на жестокое обращение, не ограничивая сферу действия этого запрета посредством указания того, что в отношении детей жестокое обращение запрещено только для каких-то конкретных категорий лиц. По смыслу Конституции этот запрет возлагается на любого взрослого человека.

Решение выявленных проблем.

Необходимо изменить конструкцию статьи, её название, отдельные детали, и, сохранив при этом прежние приоритеты, расширить круг субъектов этого преступления:

«Ст. 156. Жестокое обращение с несовершеннолетним. 1. Жестокое обращение с несовершеннолетним со сто-

роны лица, достигшего восемнадцатилетнего возраста, – наказывается… (указать вид и пределы наказания).

2. Жестокое обращение с несовершеннолетним со стороны лица, имеющего обязанность по его воспитанию либо надзору за ним, –

наказывается… (указать более весомое наказание). Примечание: жестоким обращением с несовершенно-

летним признаётся… (указать исчерпывающий перечень)».

292

Часть 1 этой усовершенствованной нормы предусматривает ответственность за жестокое обращение с несовершеннолетними со стороны тех лиц, которые обязанностями по воспитанию детей и надзору за ними не обладают, а следующая часть этой нормы, полностью сохраняя прежние приоритеты, устанавливает ответственность для тех, у кого эти обязанности имеются.

Такая редакция статьи устроит всех: судейский корпус, прокуроров, сотрудников полиции. Пока же практика её применения является проблемной. Причём не только в части круга лиц, которые могут и должны подлежать ответственности. Серьёзные проблемы имеются и в понимании жестокого обращения, но это очень большая и отдельная тема, которая имеет одновременно несколько её аспектов.

Если в решении данной проблемы возникнут какиелибо затруднения, взаимные несогласия или противоречия, мы готовы и можем помочь. Подходы, необходимые для решения этой непростой задачи, имеются (разработаны).

2. Ещё один пример неверного применения правового статуса для описания правонарушений нам являет

«Кодекс Российской Федерации об административных пра-

вонарушениях» от 30.12.2001 N 195-ФЗ (ред. от 29.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 09.01.2026).

Часть 2 ст. 5.35. этого закона устанавливает ответственность за «нарушение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних прав и интересов несовершеннолетних, выразившееся в лишении их права на общение с родителями или близкими родственниками, если такое обращение…».

В этой норме упоминается такое особое действие, как лишение права несовершеннолетнего со стороны родителей или иных законных его представителей.

Однако на самом деле ни родители, ни иные представители несовершеннолетнего никаких прав на лишение права не имеют и иметь не могут.

293

Право на лишение или ограничение права имеет только суд. Здесь лишение права указано ошибочно, и на самом деле вместо него должно быть указано лишение возможности реализации права ребёнка на общение с родителями или иными близкими родственниками.

С учётом этого в данной норме должна быть установлена ответственность за нарушение (несоблюдение) права на общение. Формулировки могут быть и другими, например, лишение возможности пользоваться этим правом или лишение возможности его реализации, лишение возможности общения с конкретным близким родственником, и так далее, но только не «лишение самого этого права».

Пока же данная норма в её нынешней редакции и при условии неукоснительного соблюдения принципа законности применяться не должна.

Именно так, поскольку действие в виде лишения права при отсутствии права на лишение права совершить невозможно, а полномочиями суда по лишению права указанные в этой норме лица не обладают.

3. Ещё одной существенной ошибкой ст. 5.35. КоАП РФ является упоминаемое в ней нарушение права, кото-

рое выражается в лишении права.

Нарушение права – это его несоблюдение, то есть невыполнение требований этой теоретической модели должного как правила. Несоблюдение и как деяние, и как процесс предполагает наличие несоблюдаемого, поскольку, если ка- кой-либо модели должного не существует, то и совершить несоблюдение этой модели невозможно, – отсутствующее правило нарушить, не выполнить, не соблюсти нельзя.

В отличие от этого, лишение права подразумевает совершенно иную ситуацию, в которой право как модель должного, как правило прекращает своё действие в отношении своего прежнего субъекта, то есть полностью прекращает для него своё существование (исчезает).

Эти две ситуации весьма различны и не совместимы.

294

Вот почему нарушение (несоблюдение) права, предполагающее существование нарушаемого права, не может выражаться в его лишении, влекущем исчезновение этого права. Ликвидация права – это не его нарушение. Ликвидированное право нарушить и нарушать невозможно185.

Вообще говоря, это эксклюзивный в своём роде пример того, как авторы сами самих себя перемудрили. Если бы они сразу использовали самую обычную и простую формулировку «нарушение права на общение с родителями и иными близкими родственниками», нам в этом случае об этой статье помимо того, что она – образец, писать было бы нечего.

Под нарушением права при этом следовало бы понимать несоблюдение данного права, которое может выражаться либо в полном лишении, либо в ограничении возможности свободного общения ребёнка с родителями либо иными его близкими родственниками. Всем всё было бы понятно, и статья была бы безупречной и рабочей (применимой). Стремиться необходимо к лаконичности и ясности законов (возьмите те же заповеди за образец).

185 Ошибки, выявленные в деле защиты детей, обеспечения должных условий их воспитания, обучения и развития, обнаруженные в ст. 38 Конституции России, ст. 63 СК РФ, ст. 156 УК РФ и ст. 5.35. КоАП РФ

(всего их восемь, различных видов – семь, и все очень существенные),

во-первых, указывают на наличие большого числа ошибок регламентации защиты именно несовершеннолетних, – в иных сферах такой тенденции не прослеживается. Во-вторых, все они оказались допущенными в законодательных актах именно федерального значения. Данные обстоятельства указывают на следующий весьма деликатный недостаток деятельности законодательного собрания нашей страны: разработку тех законопроектов, которые касаются наших детей, нельзя доверять только тем, кто более всего проявляет в этом заинтересованность, ибо повышенная заинтересованность – враг логики и точности мышления. Прекрасные ряды этих, наиболее заинтересованных, любимых всеми нами разработчиков, следует «разбавить» «холодной юридической головой», которая будет уже спокойно вычитывать предлагаемые ими законопроекты. Но очень большое им СпасиБо за их инициативы и заботу о детях!

«Мы очень Вас любим и ценим! Вы нам очень нужны!» (Прим. авт.).

295

ГЛАВА XIII. СУЩНОСТЬ ПРЕДМЕТА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

О Божьих Тварях и законах

Любая Божья Тварь, которая живой сотворена, стремится жить не абы как, а так, чтоб у неё от жизни этой имелось удовлетворение. Такими создал Бог и Нас.

Идаже тот, кто суицид намерился осуществить, грешит пред Богом и людьми не просто так, а потому, что слишком уж большим и очень нестерпимым разрыв тот оказался, возник который между тем, к чему душа его стремится, и жизнью той, в которой он, Творенье Божье, пребывает.

Итот, кто подвиг совершает, всё это также подтверждает. Отличие героя и самоубийцы лишь в смысле жизни состоит. Мотив у суицидника эгоистичен, в то время как герой, напротив, жизнь свою готов отдать, чтобы низвергнуть зло, неправду, других спасти в несчастье. В служении другим творениям предназначение своё он видит, и жизнь без этого ему не в радость, бессмысленна, постыла и пуста.

Любой из нас стремится жить, но так, чтобы имелась удовлетворённость жизнью. Но это трудная задача, решение которой множества условий наличие предполагает. Бóльшую часть этих условий нам даровал Господь. Это дары природы, наше тело, разум. Но где же взять недостающие условия? А взять их негде, кроме как создать самим.

Но как же их создать? Кто управлять процессом этим будет? И как плоды этой работы следует делить, чтобы по совести всё было?

Вопросов этих перечень огромен. Обдумать всё это необходимо, обобщить и для удобства в форме правил изложить, а ещё лучше – записать и дать название «законы».

И.П. Семченков

296

§ 13.1. Понятие, цели, средства и предмет правового регулирования

Понятие правового регулирования.

«Правово́е регули́рование – осуществляемое при помощи системы специальных средств и методов институци-

ональное результативное воздействие на общественные отношения в целях их упорядочения и развития»186.

Именно так или почти так, с небольшими стилистическими девиациями, пока ещё принято понимать сущность правового регулирования в современной доктрине права.

Но мы не сторонники наукообразных понятий. Поэтому предлагаем иное, очень простое и доступное для понимания любого человека понятие правового регулирования.

Правовое регулирование – это нормативное закрепление

(правовая регламентация) правил поведения и деятельности людей в обществе и последующее их применение.

Или, если выразить эту и без того понятную мысль со-

всем просто, то правовое регулирование – это установление и применение правил совместной жизни людей.

Цели, предмет и средства правового регулирования.

Изначальной и конечной целью правового регулирования является обеспечение состояния удовлетворённости жизнью тех людей, в интересах которых (во благо которым) законодательно закрепляются и применяются правила совместной жизни в обществе.

В несправедливо устроенном обществе такими людьми является власть имущая элита, её ближайшее окружение, наиболее ценные для них работники. Об этом мы говорим здесь потому, что именно этот принцип лежал в основе правового регулирования многие века и до сих пор является определяющим в некоторых государствах.

186 Большая российская энциклопедия. – URL: https://bigenc.ru/c/pravo

voe-regulirovanie-6c6802 (дата обращения: 09. 05. 25).

297

Вэтих случаях обеспечение качества жизни других членов общества осуществляется по остаточному принципу, то есть в такой мере, «…чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения»187.

Вотличие от этого в действительно цивилизованном обществе конечной целью правового регулирования является обеспечение состояния удовлетворённости жизнью всех

его членов.

Промежуточная цель правового регулирования – это обеспечение возможности пребывания в состоянии удовлетворённости жизнью членов общества.

Данная цель является целью-средством обеспечения состояния удовлетворённости жизнью (конечной цели).

Наличие этой промежуточной цели-средства обусловлено тем, что для удовлетворённости жизнью необходимы соответствующие возможности (условия).

Вместе с тем напрямую посредством закона управлять созданием и использованием данных условий нереально, невозможно. Законодательные средства для этого непригодны, неприменимы. Сколько ни предписывай горе, чтобы она переместилась в иное место, ничего из этого не получится. Способностью изменять природу без труда одной лишь силой мысли обладают лишь те из нас, кто уподобился Марку Афинскому. Но это можно сделать путём управления людьми, которые могут создать и паровоз, и другую технику, и мост над рекою построить, и гору вскопать и транспортировать её куда им укажут. Поэтому адресатом закона всегда были, являются и будут являться люди, которые своим трудом создавали, создают и будут создавать возможности, необходимые для обеспечения качества их жизни.

187 Всеобщая декларация прав человека и иные конвенции и материалы

– URL: https: //www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations /declhr.

shtml (дата обращения: 18.11.2024).

298

Вот почему предметом правового регулирования все-

гда фактически признавались, признаются и будут признаваться только поведение и деятельность человека (людей).

Понимание этого существовало всегда, и именно оно привело к тому, что средствами правового регулирования

всегда признавались, признаются и будут признаваться

субъективные права и обязанности, которые имеют сво-

ими адресатами только людей и специально предназначены для регулирования их поведения и деятельности.

Поэтому непосредственной целью правового регулирования является регулирование именно поведения и деятельности человека (людей).

Однако при этом необходимо понимать, что, регулируя поведение, деятельность людей, мы регулируем процессы создания, предоставления, использования, охраны, восстановления возможностей и тем самым обеспечиваем наличие у людей состояния удовлетворённости качеством их жизни.

Разделение системы права (совокупности всех юридических норм) на различные отрасли права в настоящее время проводится по предмету правового регулирования.

Но такое решение вопроса является неприемлемым.

В основе распределения на группы любых вещей действительности должна лежать их классификация по признакам, присущим только самим этим группируемым вещам, а не по признакам других вещей. Именно поэтому, например, отвёртки (инструмент воздействия) классифицируют не по шурупам (предмету воздействия), а по форме их собственного, в частности, плоского наконечника.

Поэтому правильное разделение системы права (ин-

струмента правового регулирования) на различные отрасли права также следует проводить не по предмету правового регулирования (предмету воздействия), а в зависимости от содержания самих правовых норм, то есть, например, в за-

висимости от того, какие именно модели должного, описывающие какие сферы жизни и деятельности, в них указаны.

299