Субъективное право_4 изд. с обложкой

Во-вторых, это означает, что формулировка «предъявление требования к результату», характерная для субъективного права, охватывает собой и обязанность в её принятом понимании как отдельной правовой категории.

Вот почему формулировка «предъявление требования к результату» используется в нормативных документах для установления профессиональных обязанностей (§ 10.6.)

Четвёртый способ.

Содержание обязанностей и результатов их исполнения настолько неразрывно связаны между собой, что эти результаты являются очевидными и без специального их указания

втексте обязанности. Причём не только для нормотворцев, но и для адресатов обязанностей, которые также понимают, что они возлагаются для получения конкретного результата, который легко установить из описания любой обязанности.

Если же этот очевидный результат всё-таки указать, то

вэтом случае обязанности будут предписывать к исполнению «оказание помощи, чтобы её оказать», «предоставление отпуска, чтобы его предоставить», «не лишать жизни, чтобы сохранить её», «обеспечивать неприкосновенность, чтобы она была обеспечена» и множество иных избыточных по очевидности своего содержания моделей поведения или деятельности и результатов их исполнения.

Сучётом этого специальное указание в тексте обязанности цели её исполнения, то есть предъявление требования к результату является излишним.

Но это, конечно, не означает, что предъявление требования к поведению, деятельности не предъявляет требования к их результату. Обязанность не может не предъявлять

требования к результату её исполнения, ведь именно для его получения она и предназначена. Всё это хорошо пони-

мают и субъекты обязанностей, которые часто предлагают иные способы получения требуемых от них результатов.

Вот почему ещё обязанность охватывает собой и право субъекта, которое предъявляет требование к результату.

240

Пятый способ рассуждений.

Достаточно большое число прав субъекта сформулировано не в полноформатной их форме, которая предъявляет требования одновременно и к результату, и к поведению либо деятельности, а текстуально предъявляют требования только к результату.

Аналогичным образом и многие понятия обязанностей в их общепринятом к настоящему времени понимании сформулированы не в полноформатном развёрнутом виде как правила, которые предъявляют требования одновременно и к поведению, деятельности, и к их результату, а таким образом, что текстуально предъявляют требования только к поведению либо деятельности.

Однако во множестве других случаев и субъективные права, и соответствующие им субъективные обязанности сконструированы таким образом, что даже текстуально сразу указывают одновременно как на требуемый результат, так и на требуемые для его получения поведение, деятельность, то есть представлены таким образом, что их содержательное тождество даже текстуально является настолько очевидным, что даже их текст адресован и субъектам прав, и субъектам обязанностей одновременно.

Для описания таких прав и обязанностей используются ключевые слова, которые одновременно означают и пове-

дение, деятельность (1), и их результат (2).

При этом некоторые такие права и обязанности описаны посредством одних и тех же ключевых слов, например: право утопающего на спасение его жизни <-> обязанность спасателя по спасению177 его жизни.

177 Именно как спасение должна быть сформулирована основная обязанность спасателя на пляже, но в нормативных документах их авторы-пе- рестраховщики указали её как спасание, причём, несмотря на то, что наши законы исключают ответственность за неспасение при отсутствии возможности получить искомый результат в виде спасения. Они боятся

недобросовестного исполнения обязанностей своими спасателями,

241

Субъективное право утопающего на спасение имеет одновременно два значения, в соответствии с которыми его необходимо рассматривать: и как право «на то, чтобы лицо спасали», то есть как право на чужие действия, предъявляющее требование к поведению, деятельности (1), и как право «на то, чтобы его спасли», то есть как право на результат, предъявляющее требование к результату (2).

Аналогичным образом и правильно сформулированную обязанность спасателя по спасению также следует рассматривать двояко: как обязанность «спасать», то есть как требование совершить действия (1), и как обязанность «спасти», то есть как требование к результату этих действий (2).

На что указывает тот факт, что и субъективное «право на спасение», и «обязанность по спасению» предъявляют требования одновременно и к действию, и к его результату?

На содержательное тождество этих моделей должного. Единственное их отличие состоит в том, что сформулировано такое право с точки зрения субъекта права, а обязан-

ности – с точки зрения субъекта обязанности.

Некоторые другие права и обязанности, даже текстуально предъявляющие требования одновременно и к поведению, деятельности (1), и к их результату (2), описываются при помощи различных ключевых слов.

Например: право на получение медицинской помощи <-> обязанность оказать медицинскую помощь.

Однако и они при желании могут быть описаны при помощи одного и того же ключевого слова.

Например: право на получение медицинской помощи <-> обязанность обеспечить её получение; обязанность оказать эту помощь <-> право на то, чтобы её оказали.

за что им приходится сначала платить деньги своего ведомства, а уже потом взыскивать их с нерадивого спасателя (по «пять копеек» в месяц). Вот каким образом в процессе выбора «жизнь или деньги» выиграла

формулировка «спасание», которая результат не охватывает (прим. авт.).

242

Но даже при изложении таких прав и обязанностей различными словами они всё равно представляют собой двойственные модели должного: право на получение медпомощи предъявляет требование и к тому, чтобы её оказывали, – это требование к действиям (1), и к тому, чтобы её оказали, – это требование к результату (2); обязанность оказать эту помощь также требует и совершения действий по её оказанию (1), и результат в виде того, чтобы она была оказана (2).

Данные примеры подтверждают вывод о том, что права

иобязанности как условно отдельные категории являются всего лишь текстуально сокращёнными вариантами одной

итой же полноформатной регулятивной части нормы права.

Шестой способ рассуждений.

В теории права все указанные при изложении предыдущего способа аналитики субъективные права принято назы-

вать правом на чужие действия.

Право субъекта – это правило, которое предъявляет тре-

бование. Следовательно, право на чужие действия – это

правило, которое предъявляет требование к действиям,

но не самого субъекта права, а кого-то другого. Но кого? Того, кто должен, то есть обязан обеспечить результат,

требуемый субъективным правом на чужие действия, а та-

ким лицом является субъект обязанности.

И как же называется правило, предъявляющее требование к действиям субъекта обязанности? Ответ очевиден. Это субъективная обязанность.

Вот почему право на чужие действия, как и любое иное право, по сути является ещё и обязанностью другого лица, но сформулированной с точки зрения субъекта права и имеющей название не «обязанность», а «право субъекта».

Во-первых, это сделано для того, чтобы подчеркнуть, что эта форма одного и того же общего правила имеет своим основным адресатом именно субъекта права, а не субъекта обязанности, для которого предназначена другая адресно акцентированная форма этого правила – обязанность.

243

Во-вторых, субъективные права и соответствующие им субъективные обязанности при их использовании в качестве условно отдельных правовых категорий позволяют избежать такой филологической проблемы тавтологического характера как ненужное повторение одного и того же смысла, то есть позволяют избежать избыточного указания очевидного (см. выше «четвёртый способ» аналитики).

Седьмой способ.

Понятие прав субъекта, в котором раскрыто понима-

ние должного, также охватывает собой ещё и обязанность: «Субъективное право – это представление о должном (ис-

комом, желаемом, необходимом, требуемом) состоянии действительности, которое как исходный образец, как правило, которым руководствоваться необходимо, предъявляет тре-

бования к тому, какие условия существования и развития полагается иметь и необходимо обеспечить субъекту права для того, чтобы его жизнь была достойной и соответствовала нравственному идеалу благоденствия и процветания всего рода людского» (§ 10.3.).

Предъявляя требование к результату, это понятие указывает на то, что этот результат не только полагается иметь субъекту права, но и необходимо для него обеспечить, а это должен делать субъект соответствующей обязанности (см. выше шестой способ аналитики).

Необходимость обеспечения этого результата субъектами обязанности очевидна: субъект права не может иметь обязанность сам себе оплачивать работу, которую он выполняет на договорной возмездной основе для других лиц, или обязанность к самому себе прибыть вместо пожарных для тушения пожара с использованием их оборудования, или обязанность самому себе сделать операцию на сердце и т. д.

Восьмой способ.

Не отстаёт от субъективного права как должного и понятие обязанности с развёрнутым понимаем должного. Такое понятие обязанности также является двойственной

244

моделью должного, которая охватывает собой и требование к поведению либо деятельности, и одновременно с этим тот результат, который требуется от субъекта обязанности.

Требуемый результат упоминается в таком понятии обязанности как цель, как объяснение того, для чего вообще вменяется та либо иная обязанность. И сделано это указание вовсе не для того, чтобы впоследствии об этом можно было сказать в данном месте работы, а потому, что понятие обязанности с развёрнутым пониманием должного было сформулировано на основании общего понятия нравственного, для которого этот момент вообще является основным понятиеобразующим конструктивным элементом, позволяющим обрести понятию нравственного конкретику и смысл своего существования, о чём было сказано в § 8.4.

В понятии субъективной обязанности данное указание на требуемый результат её исполнения буквально выглядит так: «Обязанность субъекта – это представление о долж-

ном (искомом, желаемом, необходимом, требуемом) состоянии действительности, которое как исходный образец, как правило, которым руководствоваться необходимо, предъявляет требования к тому, каким образом люди должны взаимодействовать между собой в их социальной жизни (каким образом людям необходимо, следует, требуется взаимодей-

ствовать между собой) для того, чтобы условия достой-

ного существования и развития имелись у каждого человека, что необходимо (требуется) для обеспечения благоденствия и развития всех и каждого, процветания всего рода людского» (§ 10.4.).

Девятый способ.

Сказанное выше о субъективных правах и обязанностях как о двойственных моделях должного подтверждается исследованием вопроса об их происхождении как представлений о должном, которое было проведено в § 10.7.

Для того, чтобы не нарушать общую картину, целостность и непрерывность рассмотрения и восприятия этого

245

вопроса, необходимый подтверждающий материал мы помещаем прямо здесь, в данном параграфе.

«Массовое сознание, движимое естественным стремлением жить и стремлением к состоянию удовлетворённости жизнью, абсолютно закономерно решило избрать в качестве общего нравственного идеала "обеспечение этого состояния для всех и каждого"…

Это обстоятельство привело к возникновению необходимости: определить конкретные виды условий существования, которые обеспечивают состояние удовлетворённости жизнью (1), а также придать моделям этих условий статус образцов, которыми «всем людям руководствоваться необходимо», ибо только так можно достичь указанной благой исходной общей цели (2)» (§ 10.7.).

«Всё это говорит о том, что права субъекта изначально

и были задуманы не просто в качестве желательных, но не являющихся обязательными нравственных образцов,

а именно как модели должного, которыми в обязательном порядке необходимо руководствоваться абсолютно каждому человеку» (§ 10.7.).

Однако здесь требуется небольшое уточнение. Каждому человеку обязательно необходимо руководствовать не всеми правами, а только правами человека и иными неспециализированными видами прав. Обязанность руководствоваться специальными видами прав возлагается только на специальных субъектов. Так, например, право на медпомощь возлагает обязанность по её оказанию только на медицинский персонал, а не на любого человека. Но этот момент не влияет на общее понимание двойственного характера сущности прав и обязанностей, который изначально присущ им даже с точки зрения вопроса об их происхождении и назначении.

Способ Десятый.

Бессмысленность и бесполезность. Использование этих двух слов для оценки субъективных прав и обязанностей как двойственных моделей должного также демонстрирует

246

необходимость такого решения вопроса, при котором наличие субъективного права должно обязывать к его соблюдению, а наличие субъективной обязанности – предоставлять какое-либо субъективное право.

Если установить требование к результату, но как-то так, чтобы это не предписывало обязанностей по обеспечению этого результата, то вся эта процедура будет бессмысленной и абсолютно бесполезной.

Поэтому для того, чтобы существование субъективного права имело смысл, оно уже само по себе должно устанавливать обязанность соответствующих лиц по обеспечению возможности его реализации, то есть должно быть правилом, которое является обязательным к его соблюдению.

Бесцельные поведение, деятельность никому не нужны, бессмысленны и бесполезны. Поэтому к ним предъявляют требования только в том случае, когда стремятся получить какой-либо необходимый результат. Обязанность, которая не направлена на получение результата, сама по себе также никакого смысла не имеет и ставит в логический тупик, что было высмеяно даже в русской народной сказке: «Пойди

туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что». Одиннадцатый способ.

Огромное количество норм права, предъявляющих требование к искомому результату, рассматриваются одновременно и в качестве права на получение данного результата, и в качестве обязанности по его обеспечению.

Помните указанное в п. 5.16. СНиП (§ 10.6.) требование к расстоянию до лифта? Оно означает не только право заказчика и потребителя на то, чтобы это расстояние не превышало 60 м, но и обязанность архитекторов и строителей обеспечить это, требуемое данным документом, расстояние.

Но почему? Предъявление требования к результату является общей исходной регулятивной сутью и прав, и обязанностей. Просто для благополучателя данное требование является правом, а для благообеспечителя – обязанностью.

247

Двенадцатый способ.

Не только как право, но одновременно и как обязан- ность-запрет на определённые действия сформулировано, например, право на жизнь в Декларации прав человека 1948 года и Европейской конвенции по правам человека.

Помните слова «никто не может быть лишён жизни»? Они адресованы не только субъекту права на жизнь, но также всем другим лицам, для которых эта формулировка означает обязанность не лишать жизни.

Имеются такого же рода права, означающие ещё и обя- занность-запрет, и в нашей Конституции: «Никто не должен подвергаться…» (см. ст. 21Конституции РФ и др. её статьи).

И эти нормы-правила прекрасно работают!

В них заложено общее исходное представление о должном – требование к результату, которое лежит в основе как прав, так и обязанностей. Вот почему эти нормы выполняют роль одновременно и прав, и обязанностей и имеют своими адресатами две категории лиц: субъектов прав и субъектов обязанностей. Это ещё одно весомое доказательство общей сути и двойственной природы прав и обязанностей, которые в других случаях лишь для удобства представлены в краткой адресно акцентированной текстуальной форме.

Теперь понятно, почему святые заветы Иисуса Христа, дарованные нам в форме обязанностей, так легко было трансформировать в права человека и иные права субъекта: то, что для одного обязанность – для другого право.

Ремарка. Комплексная оценка результатов всех приведённых способов аналитики показывает, что они хорошо взаимосочетаются между собой и взаимно дополняют друг друга, подкрепляя силу и значимость каждого из них.

Общая суть всех этих результатов одна и та же. При полноформатном рассмотрении прав и обязанностей их содержание как моделей должного является тождественным.

Но это не катастрофично, и беспокоиться по данному поводу не следует. Доктрина права от этого не разрушится.

248

Причины появления понятий прав и обязанностей

как условно отдельных правовых категорий.

Одна из них уже была указана выше. Это стремление избежать избыточной очевидности норм-правил. Иные причины также проще всего можно пояснить посредством способа «a contrario» («от обратного, от противоположного»).

Так, если бы элементы регулятивных норм не были распределены по различным статьям различных отраслей права

иприводились в их полноформатном варианте без использования терминов «субъективное право», «субъективная обязанность», то, в частности, в Конституции нашей страны вместо «права на жизнь» пришлось бы указывать полностью всю регулятивную норму, обеспечивающую жизнь человека с указанием абсолютно всех, кому предписывается не лишать жизни, обеспечивать, защищать, спасать жизнь, указывать все санкции, порядок и условия их применения, субъектов исполнения этих санкций с их правами и обязанностями, изложенными в развёрнутой литературной форме

имн. др. Но этот путь ведёт к формированию одного общего очень большого по содержанию и объёму закона, пользова-

ние которым крайне неудобно, неэффективно и затратно.

Одного этого уже должно быть достаточно для демонстрации того, что разделение системы права на различные отрасли и использование связанной с этим разделением терминологии, основанной на рассмотрении субъективных прав и обязанностей как условно отдельных категорий, не-

случайно. Эта терминология рождена жизнью, является

очень удобной, экономичной, и отказываться от её практической эффективности нецелесообразно.

Понятия субъективных прав позволяют очень удобно, экономично и акцентированно доводить содержание норм права до их основных адресатов, например, для того, чтобы продемонстрировать заботу о населении, сформулировать требования к властям по улучшению качества жизни, для нормативного закрепления различных льгот и привилегий.

249