Аспирантка т. М. Голубкина Мусульманин в России в нАчале хх вЕка

На протяжении Российской истории мусульманские центры Евразии постепенно стали объектом русского управления и колонизации, и в хх века Россия стала одним из самых крупных в мире по числу его мусульманских подданных среди исламских государств. Самодержавная власть интегрировала мусульманские общины в общегосударственную имперскую структуру, мусульманское население страны оказалось включенным в различные сословия и сословные группы с распространением на него соответствующих прав и обязанностей.

Признав права мусульманской общины на ее религиозную самобытность, русское правительство создало для нее собственную конфессиональную организацию. Всей религиозной жизнью руководили имамы мечетей, которые совершали богослужение, обряды, вели регистрацию рождений, браков, похорон, управляли начальными школами, наблюдали за нравственностью верующих и, выступая в роли судьи, разрешали их многочисленные семейно-бытовые проблемы и имущественные споры. Таким образом, весь круг жизни русского мусульманина замыкался в общине,

© Голубкина Т.М., 2003

представлявшей по сути «миниатюрное государство со своими законами, обычаями, общественными порядками и традициями, поддерживаемыми в постоянной силе и свежести духом исламизма» [1].

К началу хх века ислам оставался важнейшим элементом мировоззрения и определял не только морально-этические, но и многие другие представления значительной части русского мусульманства. Укорененность ислама в местах его традиционного распространения была столь велика, что делала мусульманское население невосприимчивым к православному миссионерству. Впрочем, к началу хх века российское правительство отказалось от идеологической борьбы с исламом, признав, что «человек, пропитавшись мусульманством, делается уже совершенно неспособным воспринимать высшие истины христианства» [2]. В начале хх века на территории российского государства действовало около 50 тыс. мечетей, в том числе 22 тыс. на территории нынешней Российской Федерации (в 5,5 раз больше, чем сегодня) [3]. В губерниях Поволжья и Приуралья, где мусульманское население составляло около 16 %, одна мечеть и один мулла приходились на 150 человек, в то же время у православных – один священник на 1,5 человека, у крещенных инородцев – на 15 тыс. человек [4]. Большая популярность и влияние ислама в мусульманских регионах обеспечивали и довольно высокий уровень грамотности (в исламской системе образования школа – неизменный спутник мечети). Так, уровень грамотности среди татар еще в 1897 году достиг 20,4% по данным переписи и 80% по неофициальным данным при 18,3% среди русского населения [5]. Начальные школы были распространены и у кочевых народов Средней Азии. Более того, возникшее в концу ХIX века в среде русского мусульманства культурно-просветительское движение джадидизма способствовало дальнейшему повышению его культурно-образовательного уровня.

Степень контактов мусульман с русским миром к началу XX века оставалась низкой. Безусловно, что в этом смысле положение мусульман внутренней России нельзя сравнивать ни с положением мусульман Средней Азии, ни Северного Кавказа. Татары и башкиры жили в окружении и непосредственном контакте с русскими как в городской, так и в сельской местности, тогда как в других регионах российские мусульмане жили изолированно и даже имели свои конфессионально очерченные административные границы. Тем не менее даже мусульмане Поволжья и Приуралья, ранее всех включенные в состав империи, в начале XX века проживали в большинстве своем в чисто татарских населенных пунктах, их контакты с государством часто ограничивались уплатой налогов и отправкой рекрутов. По словам И. Гаспринского, “все проявления русской власти среди мусульман не идут далее требований государственного фиска и ограждения общественной безопасности и порядка”. На Кавказе, в Казахстане и Средней Азии, где в значительной степени сохранялась традиционная организация управления и суда, влияние русского мира было и вовсе незначительным.

Что касается гражданских и политических прав русских мусульман, то по императорскому законодательству они были наделены ими в том же объеме, что и православное русское население. Мусульмане признавали, что они “пользуются равными правами с коренными русскими и даже в некоторых случаях имеют кое-какие преимущества и льготы” [6]. Но местные власти зачастую слабо считались с общегосударственным законом: “Инородческая политика центральных учреждений одно, а на местах она превращается в своеобразную двойную политическую инородческую бухгалтерию”, – констатировали мусульмане [7].

В социальной структуре российского мусульманства наиболее привилегированной группой являлось мусульманское дворянство – главным образом, наследственная родовая знать, ассимилированная русским дворянством. В начале хх века значительная часть мусульманской знати находилась на русской государственной и военной службе и пользовалась множеством привилегий: преимуществами при получении военных и чиновничьих должностей, пожизненными пенсиями и титулами, различными имущественными и социальными правами в соответствии с предписаниями адата.

Особую роль в жизни мусульманской общины России играло занятие торгово-предпринимательской деятельностью. В хiх – начале хх веков мусульманские народы России вследствие их роли торговых посредников между Центральной Россией и Средней Азией первые из всего мусульманского мира вступили в стадию капиталистического развития. В Поволжье из среды татар в начале хх века выделились такие крупные фабриканты, как Акчурины, Агишевы, Дебердеевы и др. Эти предприниматели, являвшиеся очень тонкой прослойкой в мусульманском обществе, были западниками по своим взглядам и своей деятельностью способствовали прогрессу и повышению благосостояния мусульманской общины.

Большинство мусульман России составлял «простой народ» - более 90% мужчин и женщин были определены в 1897 году как крестьяне и инородцы [8]. При этом исламские народы России в начале хх века были по своему укладу, образу жизни и хозяйству неоднородны. Наряду с такими давно оседлыми и приобщенными к процессам модернизации этносами, как волжские и крымские татары, азербайджанцы и другое мусульманское население России их представляли и степные кочевники, и пастухи-горцы Северного Кавказа, в общественном укладе которых сохранялись многие черты общинного и родового строя. Но в целом по Европейской России в официально-правовом отношении, как и в своей повседневной жизни и экономическом быту мусульманское крестьянство оказалось в одинаковом положении с русскими: одинаково платили налоги, шли в солдаты, в волостном суде получали одинаковую порцию розг, в области хозяйственной техники находились на одном уровне и т.д. [9].

Таким образом, к началу хх века самодержавному правительству удалось создать благоприятные условия для интеграции мусульман в российскую жизнь. Ответом стала лояльность значительной части мусульманских подданных к царской династии. «Под сенью законов русского государства… мусульмане были вполне обеспечены в смысле свободы жизни, состояния и совести», – писала в начале хх века мусульманская пресса [10]. Лишь всеобщий кризис царской России, осложнившийся неблагоприятной внешнеполитической ситуацией, привел в 1917 году к обострению русско-мусульманских отношений и распаду империи.