+ Проблемы криминологии. Курс лекций
.pdf
241
Как уже было сказано выше, в криминологии изучение причинности преступности (системы ее детерминации) традиционно носит линейный характер: причинная связь преступности определяется, прежде всего, ближайшим к преступности явлением (конкретного события, свойства, процесса, в которых выражаются внешние стороны действительности426), которое и именуется причиной, т.е. порождающей следствие-преступность. На втором месте определены условия, которые, заметим, «сами по себе… не порождают преступлений, но помогают их реализации, осуществлению» 427. Однако далее автор, в противоречие собственному утверждению, признает: «Вместе с тем условия и причины иногда могут меняться местами; одно и то же явление (например, бесхозяйственность) может в некоторых случаях порождать преступления, а в других только содействовать им»428.
Но это диалектический подход. Как видим, условие в определенных случаях выступает в качестве той же причины. Такого рода «превращение» условия в причину оценивается как случайность, «иногда» все-таки происходящая. В этом, в частности, как раз и заключается сущность синергетического объяснения нелинейного характера самоорганизации криминальной структуры, или изучаемого системного объекта, ее функционирования.
Синергетический подход ориентирует криминолога на изучение такого рода случайностей отнюдь не как на второстепенное явление в системе детерминации преступности. В частности, обращается внимание на неоднозначный характер криминологической роли случайности, или флуктуаций429.
При этом не думаю, что у кого-то может возникнуть недоумение по поводу повышенного внимания к случайности при игнорировании «неслучайных» явлений в системе детерминации преступности. Такого абсурда не допустит ни один серьезный исследователь. Более того, эмпирический аспект
426Сущность и явление // Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. – 6-е изд., перераб. и доп. – М.: Политиздат, 1991. – С. 444..
427Антонян, Ю.Н. Указ соч. – С. 128.
428Там же.
429См.: Флуктуации. Бифуркации:URL:http://know.su/link_2328.html (дата обращения: 17.08.2015 года).
242
синергетического подхода к изучению преступности предполагает обращение криминолога к социологической теории случайности, которая объясняет закономерности изменений в организационных структурах условиями окружающей их среды430. Однако такое обращение вовсе не отрицает традиционных научных подходов к объяснению преступности и ее причинности.
Случайность – это событие, которое, будучи соотнесенным с другими событиями, представляется нам как лишенное смысла. Но: «События, лишенные смысла, субъективно соотнесенного с поведением других, по одному этому еще не безразличны с социологической точки зрения, – писал М. Вебер. – Напротив, именно в них могут содержаться решающие условия, а, следовательно, и причины, определяющие поведение»431. Следовательно, случайность – это такое событие, которое мы не можем объяснить привычными для нас методами, хотя они и «настроены» на определение и исследование тех явлений, процессов, или условий (по нашему знанию и/или опыту), которые неизбежно продуцируют следствие, например, поведение маниакального человека.
Возможности синергетического подхода имеют перспективу в изучении не только предмета криминологии, но самой криминологии, которая, как и теория права, не является линейной наукой. Исходя из концепции нелинейных систем (для которых характерны многовариантность, альтернативность выбора путей эволюции), криминология несоразмерно, реагирует на внезапно (случайно) возникающие события в различных, сферах общественной жизни, в условиях неравновесности, нестабильности, например, связанных с приватизацией, коррупция, «сексуальной революцией», экстремизмом и терроризмом, кибертерроризм, антиглобализмом, рейдерством, инновациями в сфере высоких технологий и др.
430См.: Теория случайности // Большой толковый социологический словарь (Collins). Том 2 (П – Я): Пер. с англ. – М.: Вече, АСТ, 2001. – С. 337.
431Вебер М.О. некоторых категориях понимающей социологии:URL: http://www.univer.omsk.su/omsk/socstuds/maksveb/index3.html (дата обращения: 03.12.2015 года).
243
На основе предложенной теоретиком права В.В. Шишкиным432 общеправовой категории принципа нелинейности, можно сформулировать начальное (для его обсуждения и дальнейшей разработки) определение принципа нелинейности в криминологии. Оно может показаться громоздким, но, полагаю, вполне приемлемым для обсуждения и коррективов.
Итак, принципа нелинейности в криминологии есть отрицание строгой однонаправленности (юридической, неюридической) процесса познания и оценки предмета (прежде всего, преступности, преступлений и их детерминации), абсолютизации выводов и точности результатов, неоднозначная оценка социальных, природных процессов с позиции их криминогенности и антикриминогенности, динамическое и необратимое развитие научного познания в направлении наибольшей свободы выбора предмета исследования.
Нелинейные, протекающие через случайность выбора криминологические процессы, «растекающиеся» по множеству путей своего развития, не поддаются надежному прогнозированию. Но изучение новых криминологических идей, обобщение научного опыта с позиции синергетического подхода, несомненно, обогащает криминологическую теорию. «Без создания новых теорий и концепций любая наука умирает, – пишет проф. О.В. Старков. – Ее жизни, постоянному обновлению обязаны мы тем ученым, которые имеют смелость выступать против современных подходов, предложить новое видение старой проблемы, эмпирически исследовать ее»433.
Исходя из положений синергетики, применяемых к изучению системы права, которые предложены в диссертационном исследовании В.В. Шишкина434, можно рассматривать и систематизацию криминологических знаний. Не систему криминологических знаний, которая имеется сегодня или которая предполагается быть сформированной в перспективе, а сам процесс ее фор-
432См.: Шишкин, В.В. Синергетический подход в теории права. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. – Нижний Новгород, 2007. – С.16.
433Старков О.В. Проблема создания новых направлений современной криминологии. //Актуальные проблемы экономики и права. – 2007. – N 3(3). – С. 175.
434См.: Шишкин В.В. Указ. соч. – С. 24 – 25.
244
мирования, в который вовлечено множество, как взаимосвязанных, так и разрозненных связей, определяющих их условий. И чем больше будет охвачено процессом систематизации этих связей и условий, тем выше окажется степень вероятности достижения предполагаемой цели.
И в завершение этого инновационного раздела представляется целесообразным ввести в научный оборот еще одно важное концептуальное понятие – криминологического синергизма. Криминологический синергизм – это вызванное обменом синергиями изучаемого системного объекта с окружающей средой интегрированное свойство энтропии либо негаэнтропии, характер и свойство которых оценивается по критериям криминологической безопасности. В одном случае имеется в виду объект криминологической, в том числе – виктимологической защиты (например, материальный объект, индивид) в другом – объект-источник криминальной угрозы (мере структурнофункционального усложнения объект определяется в диапазоне от отдельного индивида – до транснационального преступного синдиката.
В целом же разрабатываемая сегодня парадигма синергетики применительно к социальным наукам в перспективе может стать не только «синергетической культурологией, а, возможно, и синергетической социологией»435, но и получить новое развитие – как синергетическое преступностиведение.
Вопрос 3–й. Индивидуальная методология криминологического мышления
В изложении содержания этого вопроса, приятно вспомнить о тех, кому это изложение адресуется, а именно людям, как я уже упоминал в самом начале, имеющим базовое высшее образование. А это такой образованный студент, который обладает необходимыми для бакалавра философско-
435 Бранский В.П. Теоретические основания социальной синергетики:URL:http://bigc.ru/publications/other/concepts/theoretical_footing_of_synergetik.php (дата обращения:17.09.2008 года).
245
правовыми знаниями, владеет мировоззренческими и методологическими основами юридического мышления, и умеет применять философские принципы и законы, формы и методы познания в юридической деятельности.
Во всяком случае, все эти и многие другие компетенции заложены в программах обучения, которые освоил выпускник бакалавриата. Так что для дальнейшего индивидуального развития криминологического мышления обучающегося в магистратуре студента имеется благодатная методологическая основа.
Методология как общетеоретическое учение о способах и технологии криминологического познания реализуется исключительно через механизмы индивидуального мышления, будь то учёного или специалиста-практика. Назову их одним именем – криминолог, в том числе и криминалист. И в связи с этим представляется необходимым следовать как минимум трём важным положениям: а) гармонизация творчества разума и творчества чувства; б) обладание необходимым мировоззрением, а именно такой системой знаний, в которой выражены средства, предпосылки и особенно принципы, как познавательной, так и практически–преобразующей деятельности436; в) владение искусством применения этой системы (первичных) знаний в целях получения вторичных, новых знаний, естественно, о предмете криминологии.
Научная теория не развивается сама по себе. Развитие происходит в умах учёных. Даже, скорее, в чувствах, а затем в умах. Криминология – наука, в которой вольготно ведёт себя воображение, т.е., «способность создавать чувственные или мыслительные образы в человеческом сознании на основе преобразования полученных от действительности впечатлений»437. Воображение – это в определённой мере почва для интуиции как непосредственного постижения истины. Отсюда и выражение: «Игра криминологиче-
436 См.: Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. – 6-е изд., перераб. и доп. – М.:
Политиздат, 1991. – С. 258. 437 Там же. – С. 73.
246
ской мысли». А каждой игре присущ азарт, поэтому легко заиграться, и забыть о принципе научности, чего допускать никак нельзя.
Таким образом, первое, что должен осознавать в себе как необходимость и чем руководствоваться в своей научной деятельности, – это чувство ответственности. В чувстве ответственности и принципе научности я нахожу не их полярность (как в известной дискуссии между физиками и лириками), а синергетическое единство, или ту самую гармонизацию творчества разума и творчества чувства.
В каждом криминологе функционирует выработанный им самим механизм мышления, основу которого составляет мировоззрение, или такая система знаний, которая открывает глаза на возможности принципов, способов, и средств в «организации познавательной и практически-преобразующей деятельности»438. Это прежде всего знания универсальной методологии. На их основе, на основе принципиальных теоретических положений и специальных приемов, или способов, которые используются в криминологическом познании, формируется основополагающий исследовательский подход криминолога к научному познанию. Такой подход можно назвать судьбоносным в конструировании концептуальной модели криминологического познания (парадигмы). Эта модель, по существу, отображает индивидуальную методологию криминолога, т.е. своего рода индивидуально-методологическую концепцию.
Методология индивидуальна в том смысле, что она служит познанию предмета отдельными индивидами, т.е. конкретным учёным. При этом их подходы к пониманию и объяснению предмета могут быть либо относитенльно одинаковыми, либо разными. Одни учёные рассматривают преступность как «суммативное» явление – (статистическую) совокупность преступлений и лиц, их совершивших; другие – как свойство общества и свойство отдельного деяния; третьи – определяют преступность как криминальную субкультуру и т.д. Соответственно и генезис преступности рассматривается с разных точек зрения; например, а) преступность есть массовое нарушение
438 Там же. – С. 258.
247
уголовного запрета; б) преступность есть следствие комплекса причин; в) преступность как объективное социальное явление (или свойство общества) не может иметь причин и т.п.
Неодинаковы индивидуальные методологии в отношении личности преступника, вплоть до отрицания этой категории в криминологии, замещая её категорией «преступник».
В последующих лекциях подобные вопросы будут рассмотрены.
Для современной индивидуальной методологи присуще критическое отношение к объекту исследования. Вообще-то криминолог практически всегда, как пишет проф. А.И. Долгова, пребывает в положении критика, поскольку находит в обществе «язвы», просчёты в социальном управлении и прочие негативные моменты, порождающие и преступность, и указывает на эти «язвы» и просчёты, предлагает соответствующие меры «очищения».
Примером яркой критической оценки криминогенных просчётов государственной власти можно привести статью проф. В.В. Лунеева «Теории права и криминальные реалии», в которой он критикует негативное отношение к криминологической науке власти и более чем сдержанное её желание всерьёз противодействовать преступности. «Криминология и социология уголовного права нашей власти практически не нужны, в отличие от российского народа», – пишет Виктор Васильевич. И далее продолжает: «Научный подход в решении криминологических проблем помог бы существенно уменьшить ущерб от преступности. Вместо этого мы продолжаем пополнять бюджет копейками с пенсий, пособий и налогов на фоне беспардонного преступного обогащения обнаглевших элитарных кругов, что привело к небывалом социально опасному расслоению общества, которое не пройдёт бесследно для психологии обворованного народа со всеми вытекающими последствиями»439.
439 Лунеев В.В. Теории права и криминальные реалии // Криминология: вчера, сегодня, завтра. – 2015. – № 1 (36). – С. 32–33.
248
Конструктивно-критический подход к анализу и оценке криминологических проблем, относящихся, как к практике, так и к науке, требует от ученого наличия у него особых профессиональных качеств (в частности, глубоких знаний в области науки в целом и предмета критики) и личностных свойств, включая твёрдость в убеждениях и смелость в их высказывании и отстаивании. Такими качествами обладают многие криминологи: Я.И. Гилинский, А.И. Долгова, С.У. Дикаев, В.В. Лунеев, С.Ф. Милюков, В.А. Номоконов, С.Л. Сибиряков, Д.А. Шестаков и др.
Осуществляя поиски знаний, проникая вглубь застарелых и новых проблем, важно не упрощать задачи и технологии их решения и следовать принципу субъективной беспристрастности, т. е. видеть познаваемый объект таким, каким он является сам по себе, а не таким, каким его представляет (или хочет представить) сам криминолог. При этом сложившиеся ранее представления, привычные оценки могут оказаться (или показаться) для него не соответствующими истине, которую он пытается установить. Его выводы, оценки, суждения вступают в противоречие с традиционно сложившимися научными (а вполне возможно и политическими) взглядами на изучаемый объект.
И эти взгляды не могут оставаться без негативных, критических оценок. Если, разумеется, исследователь не изменит себе, т. е. не перейдет на позицию долженствования, не займет защитительно-оправдательного подхода (например, в угоду чьей-то политической воле или сложившимся отношениям).
На мой взгляд, любая (новая, старая ли) точка зрения имеет право на ее изложение. Наше право – обратить или не обращать на нее внимание. И здесь важно иметь в виду (особенно критикам), что в соответствии с одним из принципов своеобразного кодекса чести ученого, сформулированного американским профессором Р.К. Мертоном, ученый должен как можно быстрее делиться своим научным открытием (а как распорядиться открытием – уже
249
задача общества)440. Ученый, поступающий именно так, должен обладать уверенностью и смелостью, готовностью к дискуссии. И это качество первооткрывателя достойно высокой оценки.
Например, не в моих правилах подменять конструктивную критику уничижительной оценкой, осуждать автора как не справившегося с задачей или заблудившегося в поисках, тем более сокрушаться, что его работу вдруг прочитает несмышленый студент, особенно тот, кто осиливает дистанционное обучение, которое изолирует учащегося от живого общения с преподавателем, развивает механистическое мышление, «высушивает» в его восприятии дух закона.
В изучении студентом криминологии живое общение его с преподавателем не заменит никакой компьютер. Неприемлема здесь и упрощённая, «урочная» форма обучения. Такая форма (ее можно назвать «вопросноответной») чрезвычайно проста: есть норма, механизм ее применения, остается прилежно изучить то и другое и достойно ответить на соответствующие вопросы, которые выносятся вначале на семинарские занятия, затем на зачет, экзамен. Необходимо формировать, развивать системное мышление, кон- структивно-критическое умение оценивать не только, даже не столько чужие результаты, сколько свои. В равной мере – и преподавателю, криминологу, и студенту будущему криминологу (криминалисту).
Здесь я нахожу уместным напомнить и себе, и тем, к кому я обращаюсь, следующее. Будущий магистр юриспруденции должен готовиться в частности к педагогической деятельности – преподаванию юридических дисциплин, осуществлению правового воспитания) и научноисследовательской – проведению научных исследований по правовым вопросам, участию в проведении научных исследований в соответствии с профилем профессиональной деятельности.
440 См.: Медведев, Ю. В академики по расчету. // Российская газета. – 2006. – 26 июля.
250
И, если уж предметом моих размышлений я затрагиваю профессиональную подготовку будущих магистров, то уделю внимание педагогической деятельности.
Есть такой великолепный метод, с помощью которого общение преподавателя со студентами вызывает обоюдный интерес и делает особенно результативным процесс познания. Я имею в виду проблемный метод обучения. Кстати, в ходе его применения неизбежно возникают воспитательные эффекты, которые важно предвидеть и умело использовать на «волне» интереса к спорному вопросу.
Не менее важно и другое – в пылу полемики, осознания собственного превосходства над аудиторией и т.п. легко забыть о том, что преподаватель – он же и обучаемый. Он не только преподаёт, но и учится сам: во-первых, у себя самого (на собственных успехах и ошибках), во-вторых, у своих студентов. Все вместе – учитель и ученики – должны хорошо владеть общей технологией учения. Сильные студенты «делают» сильным и преподавателя. И наоборот.
Специалисты в этой области указывают на наличие в любом учении трех стадий: некритическую, конструктивно-критическую и деструктивнокритическую441.
Некритическая стадия представляет собой первичное усвоение какоголибо (например, криминологического) учения на уровне «простого» знания, т. е. подходя к нему некритически, с полным доверием. Став искренним поклонником полученного знания, мы получаем моральное право пересказывать его другим. Тот, кто пропустит эту стадию (начиная учение со второй), неизбежно становится недоучкой. Тот, кто застрянет на ней (посчитав, что достаточно «набрался» знаний), становится зомби, т.е. человеком, находящимся под сильным влиянием полученного знания-истины.
441 Здесь и далее см.: Тарасов В.К. Вместо предисловия. Мудрецы и разбойники. // Методическое пособие по освоению методики ДФС – «Огненный Цветок». Обзорный курс, сборник текстов:URL:http://www.openpage.ru/georg/mdsf.htm (дата обращения 21.01.2016 года).