Восточная литература на русском языке / Цзэн Пу - Цветы в море зла

домой переодеться! — Она кивнула Юй Банли и Го.— Прощайте, господин Юй. Надеюсь, в скором времени мы встретимся с вами. Господин Го, когда будете свободны, заходите!

С этими словами Сяоюй упорхнула в потайную дверь. Юй Банли, воспользовавшись случаем, заказал бою обед. Сначала он выбрал еду для Го: суп из бычьих хвостов

стоматом, жареную камбалу, ростбиф, перепелку, курицу фри с рисом и коньячный пудинг, а затем для себя: суп с луком, жареного налима, говяжий язык, воробьев

смакаронами и банановый пудинг. Слуга записал заказ, поставил на нем номер стола и пошел на кухню. Тут только они получили возможность поговорить об интересующем их деле.

—Я случайно услышал, как Сяоюй говорила вам о неком Чжан И,— начал Го.— Вы его знаете?

—Нет, не знаю,— ответил Юй Банли.— Впервые увидел его за этим столом.

—Он сын бывшего шаньдунского губернатора,— пояснил Го.— Недавно получил по наследству от отца титул и приехал сюда, чтобы с помощью двора сделать карьеру. Это как раз тот самый человек, о котором я писал вам!

—Тогда чего нам бояться? — воскликнул Юй Банли.— Ведь он действует через главного евнуха, а скандал

сЮй Минем ему здорово повредил. Мы отлично можем использовать этот случай!

—В принципе вы правы, но все дело портит именно крах Юй Миня! Половину денег за должность этот тип внес заранее, а вторую половину обязалась выплатить меняльная контора «Вечное благоденствие». Посреднику был дан чек, который подлежал оплате сразу же после получения должности. Едва имя Юй Миня появилось

в списках, как маклер моментально получил деньги. А теперь, конечно, Юй Минь ссуды не вернет. Нам-то наплевать, получит контора его деньги или нет! Плохо другое: из-за этого и нам сейчас ничего не дадут. Конечно, сто двадцать тысяч, которые вы уже внесли, сыграли свою роль. Но оставшиеся шестьдесят, которые должна была дать меняльная контора «Вечное благоденствие», пожалуй, еще важней, потому что они предназначены для мелких лиц, оказывавших нам содействие. И если произойдет какая-нибудь заминка, трудно рассчитывать на успех! Я чувствую, что хозяин меняльной конторы действительно находится в критическом

положении. Вот почему я и пригласил вас сюда. Надо что-то придумать.

Юй Банли растерянно нахмурил брови.

- Я приехал в столицу всего со ста двадцатью тысячами. Потом потребовалось еще шестьдесят, которых у меня нет. Хорошо, что контора «Вечное благоденствие» согласилась дать необходимую сумму! Хоть и трудно расплачиваться с долгами, а все-таки цветочки рано или поздно принесут плоды, поэтому я и решился на этот шаг. Сейчас, по вашим словам, контора попала в затруднительное положение, и я сам должен откуда-то взять такую огромную сумму! Что же делать?

— А вы подумайте как следует, способ наверняка найдется!

Юй Банли долго мялся в нерешительности, потом встал и отвесил портному глубокий поклон.

— Я слишком глуп и сам ничего не могу придумать! Единственная надежда на вас. Умоляю дать мне совет!

Го поспешно ответил на поклон:

—Не волнуйтесь, сядьте! Я вам кое-что расскажу! Юй еще раз почтительно сложил перед портным руки

итолько тогда согласился сесть.

—Есть один способ! — медленно промолвил Го.— Но для него надо немного потратиться. Недаром говорит пословица: «Даже самая лучшая сноха без риса каши не сварит!»

Юй Банли вскочил.

—Дорогой Го, не говорите околичностями! Помогите мне, а я сделаю для вас все что угодно!

—Разве мне что-нибудь нужно? — спокойно возразил портной.— Я ведь делаю это исключительно из симпатии к вам и не возьму ни монеты. Иначе мы не будем настоящими друзьями. Ну, а когда вы получите должность, я, пожалуй, поеду с вами на юг поразвлечься. Буду вести ваши денежные дела, чтобы убить время. Вот этим вы и отблагодарите меня.

—Какие пустяки! Говорите скорее: что вы приду-

мали?

—Не спешите, я вижу, что принесли обед. Давайте сначала покушаем, а потом все обсудим.

Действительно, к ним подходил бой с подносом, на котором стояли две тарелки супа и блюдо с хлебом. Юй Банли велел бою открыть шампанское. Го стал есть,

впромежутках продолжая излагать свои мысли:

—Вы не смотрите, что у конторы «Вечное благоден-

322

ствие» ежедневный оборот исчисляется десятками тысяч. Это все вывеска! На самом деле они с огромным трудом наскребают свои вклады, и любая, даже небольшая неприятность может пошатнуть их дела. Нам, конечно, все равно, как они там выкручиваются. Но поскольку они обещали вам такую большую сумму, от их благосостояния зависит и наш успех. Пострадают они — пострадаем и мы. Поэтому сейчас необходимо помочь конторе, поддержать ее марку, иного выхода нет. Разумеется, одними словами этого не сделаешь. Главное — серебро. А где его взять?

—Да, действительно! Где взять серебро? — поддакнул Юй Банли.

—Ха-ха-ха! — засмеялся портной.— Ведь не поверите, как все в Поднебесной удачно складывается. Везет вам! Сейчас начальником тяньцзиньского военного округа, кажется, генерал Лу Тунъи? Вы должны его знать!

—Совершенно верно. Старый, известный генерал из Хуайской армии! *

—Какой там известный генерал! — с улыбкой возразил Го. — Знаменитый пройдоха из свиты бога богатства! Я знаю только одно: прослужив несколько десятков лет в армии, он сумел сколотить капитальчик из многих миллионов! Человек этот себе на уме: свои денежки он положил в иностранные банки, вроде ГонконгШанхайского и Русско-Азиатского, а китайские меняльные конторы его денег и не нюхали. Но вот странная вещь: в нынешнем году он изменил своему принципу

ирешил часть серебра положить в ссудные конторы Пекина и Тяньцзиня. Для этого он специально послал

встолицу своего управляющего разведать обстановку. Этот управляющий, к счастью, мой добрый приятель. Вчера он заходил ко мне, и я подумал, что такого хорошего клиента надо как следует уважить. Побеседовали о том о сем, разговор перешел на вклады, я рекомендовал ему «Вечное благоденствие». А он и говорит: «Немало контор зарится на эту возможность, да только я пока никому не дал согласия! Ты ведь знаешь наш старый обычай: при совершении сделки нам, посредникам, всегда отчисляется определенный процент, а иначе дружба врозь!» Сегодня я передал эти слова хозяину «Вечного благоденствия», а он нос воротит: «За взятку нам вклады не нужны!» Я думаю, что меняльная контора тут

ив самом деле мало заинтересована, а вот нас это касается прежде всего. Поэтому я считаю, что вам следует

уплатить эту взятку: контора выйдет из затруднительного положения и даст вам ссуду, а тогда — пусть приезжают хоть сотни титулованных,— должность начальника шанхайской области от вас не убежит! Как вы смотрите на это?

—А сколько управляющий привез с собой серебра? Много ли он может вложить в «Вечное благоденствие»? — спросил Юй Банли.

—Привез-то он с собой больше пятисот тысяч! Но нам достаточно и ста. Как по-вашему?

—Прекрасно, прекрасно! Лучше и не придумаешь! — обрадовался Юй Банли.— Только не следует откладывать: сразу же после обеда поезжайте к этому управляющему и договоритесь с ним, а необходимый процент можете взять в «Вечном благоденствии» с моего счета — у меня там еще кое-что осталось!

Они торопливо поели, расплатились с официантом

ивстали.

—Смотрите! — удивленно присвистнул портной.— А в зале уже никого нет!

Юй Банли прислушался — ни звука. Он осторожно подошел к дверям, заглянул в стекло и увидел, что на большом обеденном столе стоят только пустые чашки изпод кофе. Молодых людей и след простыл.

— Тогда пойдемте парадным ходом! — сказал Юй, открывая дверь.

Го последовал за ним. Выйдя в зал, Юй Банли уже хотел было направиться прямо к выходу, как вдруг из восточного угла комнаты до его слуха донесся чей-то шепот. Юй бросил туда взгляд и увидел двух человек, которые, сидя на кане, низко склонились друг к другу над маленьким столиком. Один был Чжуан Нанем, а другой — Чжан И. Последний дрожащей рукой передавал Чжуану какой-то лист бумаги. Боясь, что его могут узнать, Юй Банли не стал задерживаться и вместе с портным выскользнул из ресторана. Они сели в коляски и каждый поехал по своим делам.

Сейчас мы вернемся к Чжуан Наню и Чжан Й, которые сидели в пустом зале ресторана и о чем-то тихо совещались. По удивительному совпадению люди в двух смежных комнатах говорили об одном и том же; и пока Юй Банли с портным Го ломали голову над разными планами, их соперники отнюдь не дремали.

Читатель должен знать, что Чжан И был сыном известного генерала, бывшего губернатора провинции.

324

Чжуан кивнул. Пока они говорили, в зал быстро вошел бой:

—Господин Цзэн Цзинхуа просит вас пожаловать

вдом Сяоюй на вечерний чай. Он прислал слугу.

Чжан И, который уже откидывал портьеру, собираясь выйти из ресторана, на ходу бросил Чжуан Наню:

— Я не пойду! Если ты тоже не пойдешь, напиши за меня извинение!

Он сел в коляску и отправился домой. Не будем говорить о том, как Чжуан Навь набросал записку с извинением, заплатил по счету и выполнил все остальные мелочи, которые входили в его обязанности хозяина. Расскажем лучше о Чжан И. Терзаемый сомнениями, он одиноко вернулся домой, отпустил даже двух наиболее преданных слуг, заперся у себя в комнате и осторожно вытащил из-под подушки небольшую резную шкатулку. В шкатулке оказалась золоченая божница, в которой стояло изображение бодисатвы Гуаньинь * из белой яшмы. Вы спросите, зачем Чжан сделал это? Дело в том, что, принадлежа к золотой молодежи, он в то же время питал слабость к буддизму. Всю жизнь Чжан не верил ни во что, кроме бодисатвы Гуаньинь в белых одеждах. Поэтому он специально заказал у лучшего ювелира ее яшмовое изваяние и везде возил его с собой, во всех затруднительных случаях обращаясь к бодисатве с просьбой о помощи.

Итак, Чжан И вынул божницу из шкатулки и торжественно поставил ее возле окна. Затем вытащил из той же шкатулки бронзовую курильницу, зажег тибетскую ароматную палочку, положил перед божницей «Святые изречения бодисатвы Гуаньинь» и четки, отошел на два шага, поправил шапку, стряхнул пыль с одежды и, сложив руки, встал на колени со словами:

—Твой ученик всеми помыслами принадлежит тебе,

омилосердная богиня Гуаньинь!

Затем он распростерся на полу и что-то забормотал, словно буддийский монах, творящий перед алтарем молитву. Примерно с полчаса он тихо шевелил губами, потом встал, уселся в широкое кресло, взял в руки четки, раскрыл «Святые изречения» и хотел было начать читать, но сердце молодого аристократа от нетерпеливого ожидания учащенно билось, бросая его то в дикую пляску радости, то в леденящие объятия страха. Чжан смотрел в книгу и не мог прочесть ни одной строчки. Ароматный дым клубами ложился на слабо мерцающую

326

лампу, и от этого огонек ее стал темно-зеленым. За окном было очень тихо. Чжуан Нань все не возвращался. Опустив голову, Чжан закрыл глаза, стараясь углубиться в самосозерцание; это его немного успокоило. Внезапно за дверями раздались быстрые шаги и радостный возглас:

— Ну, что теперь скажешь, Чжан И? Не верил, а тебя действительно назначили начальником шанхайской области! Чем ты теперь отблагодаришь меня?!

Человек ударом ноги распахнул дверь. Чжан поднял голову: перед ним стоял Чжуан Нань. От неожиданности молодой аристократ не мог выговорить ни слова.

Воистину:

За знатностью в погоне, за богатством Живи всю жизнь — хотя бы до ста лет, А слава все ж останется мечтою, Во сне ты будешь славен, в жизни — нет!

Если хотите знать, действительно ли удалось Чжан И получить должность начальника шанхайской области, прочтите следующую главу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ОКЛЕВЕТАННЫЕ ПОДДАННЫЕ СТАНОВЯТСЯ ЖЕРТВАМИ МОНАРШЕГО ГНЕВА.

НЕ СДЕРЖАВ ЯРОСТИ, ХОЗЯИН ВЫГОНЯЕТ КРАСИВОГО СЛУГУ

Услышав о том, что его назначили начальником области, молодой аристократ растерялся.

—Не пугай меня! — сказал он после долгого молчания.— Говори серьезно: как там дела?

—Никто тебя не пугает! — воскликнул Чжуан Нань.— Если не веришь, прочти вот это!

Он вынул из кармана несколько желтых листков, отпечатанных типографским способом. Чжан узнал «Столичную газету», взял ее в руки, раскрыл и на первой же странице прочел:

«Должность начальника шанхайской области провинции Цзянсу с правом контроля над войсками передается Чжан И».

У юноши зарябило в глазах. Он надел большие дымчатые очки, прищурился и поднес газету к самому носу. Действительно, все так и было написано.

В безумной радости молодой аристократ, конечно, воздал хвалу бодисатве и уже хотел было поклониться

327

своему яшмовому божку, как вдруг фигура Чжуан Наня стала терять свои очертания и исчезла. Оглянувшись, Чжан И увидел, что по обе стороны от него стоят несколько слуг в шапках с красными кисточками, синих куртках, низких сапогах и длинных поясах. Один держал перед собой чиновничью шапку с шариком, другой — шкатулку с цветными перьями, третий — специальное ожерелье, четвертый — портфель. На молодого человека набросили мундир, затянули пояс... Какой-то слуга звонко щелкнул плетью, которой обычно призывали народ к тишине во время чиновничьих выездов, и, поклонившись, молвил:

— Эскорт готов. Просим ваше сиятельство принимать должность!

Целая толпа сопровождающих с криками: «Расступись! Господин идет!» — вывела ничего не соображающего Чжана на улицу. За воротами, вытянувшись в ряд, стояли красные балдахины, таблицы с золотыми иероглифами, знамена, паланкин, музыканты с гонгами и всадники на конях. Едва Чжан И сел в паланкин, раздался оглушительный крик, и вся процессия двинулась вперед.

Чжан не мог разобрать, куда его везут. Он только чувствовал под собой гладкую, как точильный камень, и прямую, как натянутый шнур, дорогу. Мелкая пыль, поднимаемая копытами лошадей, искрилась в лучах солнца. Внезапно процессия повернула и оказалась на узкой тропинке, напоминающей баранью кишку. Через некоторое время дорога стала еще хуже. Пешеходы и всадники шли медленно, гуськом, то ныряя вниз, то карабкаясь по кручам. С одной стороны вздымался дремучий лес, с другой — отвесные острые скалы. При виде этой страшной картины в сердце Чжана родилось подозрение: «Куда это меня везут? Ведь когда я выходил из дому, кто-то приглашал меня на должность. Почему же они затащили меня в эти дикие и безлюдные горы?»

Но в этот момент он почувствовал, что паланкина под ним давно нет, а сопровождающие исчезли без следа, словно дым от сожженного бурьяна. Мысль о должности вылетела у него из головы. Спотыкаясь, он одиноко брел по пустынной горной тропинке. Вдруг перед глазами замаячило что-то черное, порыв холодного ветра ударил ему в лицо, юноша вскинул голову и увидел вдалеке высокий темный холм, сплошь заросший кустарником.

328

«Слава богу, наконец-то я нашел правильный путь!» — с радостью подумал Чжан И.

Тут он заметил у подножия холма двух огромных львов с кровожадно разинутой пастью, страшными глазами, мечущими громы и молнии, вздыбленной гривой

ижелезными когтями. В тумане невозможно было разглядеть, живые это львы или изваянные из камня. Лишь подойдя поближе, юноша убедился, что львы каменные,

иувидел за ними роскошные здания с разрисованными колоннами и резными балками, длинные галереи, красные башни, сверкающие под лучами солнца, воздушные беседки, уходящие в облака. Возле самого берега стояла мраморная беседка в форме лодки, словно плывущая по воде. На тропинках то и дело попадались белые аисты, пятнистые олени, разноцветные фениксы, золотые быки.

Однако, несмотря на всю эту красоту и величие, здесь пахло затхлостью, словно в старинной крепости *, простоявшей несколько веков без изменений. Чжан И остановился в нерешительности, опасаясь наткнуться на кровожадных хищников или горных духов, сбивающих человека с пути: встреча с теми и с другими не сулила ничего хорошего. Так он стоял, не зная, что делать, как вдруг услышал мелодичный звон колокольчика, доносящийся с дороги, по которой он только что пришел. Вскоре показался осанистый чиновник верхом на отличном рысаке, который легко перескакивал через расщелины и карабкался по кручам. Гордо выпрямившись и подняв голову, чиновник мчался вперед. Лицо его показалось юноше знакомым.

Когда всадник приблизился, Чжан И вышел навстречу и, удержав его коня под уздцы, с поклоном молвил:

— Вы, наверное, тоже едете на холм? Это очень кстати. Я как раз нахожусь в затруднении и не знаю, по какой дороге пойти. Помогите мне.

Чиновник громко рассмеялся:

— Безумец! Вы хотите подняться на этот холм?! Всем известно, что туда нет прямой дороги! Так и быть, идите вслед за мной!

Он указал плетью на восток *. Чжан И увидел тропинку, освещенную солнцем и поросшую шелковистой травой. По обеим сторонам цвели вишневые деревья, похожие на облака, спустившиеся на землю. У самого начала тропинки возвышался огромный красивый кедр, под которым росли сандалы, ясени, тополя, ивы, абрикосы, яблони и другие деревья с кривыми

329

стволами и неправильными кронами, дававшие густую тень. Это действительно была прекрасная дорога, и Чжан И даже залюбовался ею. Но не успел он расспросить всадника, куда же в конце концов он попал, как тот поспешно поклонился юноше и крикнул:

— А теперь я покину вас!

Лошадь взвилась на дыбы, сверкнула всеми четырьмя копытами и поскакала на восток. Не на шутку взволнованный Чжан И хотел было последовать за чиновником, но в этот момент с западной тропинки, окруженной цветущими грушевыми деревьями *, до него донеслись звуки песни, которые то становились громче, то замирали:

Одна тропа ведет людей к востоку. Другая направляет их на запад. На западе в цвету сияет груша, А на востоке вишня расцвела.

Молодой аристократ обернулся на звук песни, но распустившиеся грушевые цветы, белые как снег, заслонили собой небо и землю, даже ветерок не пробивался сквозь их гущу. Чжан И недоумевал: откуда песня? А звуки ее тем временем все приближались. Вдруг из грушевой рощи вышло несколько босоногих крестьянских мальчишек, которые хлопали в ладоши и пели. На них были безрукавки и широкополые шляпы, защищающие от солнца; перемазанные грязью лица казались полосатыми. Увидев Чжан И, они приветливо замахали руками и воскликнули;

330