Шаталкин А.И. Политические мифы о советских биологах

«Гены - пишет американский микробиолог Гарольд (Harold, 2005, р. 559) - определяют только первичные последовательности макромолекул... Но архитектура клетки возникает, главным образом, эпигенетически в результате взаимодействий многочисленных ген­ ных продуктов». В вышедшей ранее книге Гарольд (Harold, 2001, р. 69) доказывает, что биологическая организация не определяется полностью молекулярной структурой; «гены специфицируют клеточ­ ные строительные блоки; они поставляют сырой материал...». Ар­ хитектура клетки не определяется этими строительными блоками и, следовательно, генами; она задается уже сушествующей архитекту­ рой, выступающей в качестве шаблона для образования новых кле­

ток: «структура порождает структуру».

Образующиеся структуры в организме и являются носителями признаков, не белковые молекулы. Хотя в качестве строительных блоков они также являются носителями некоторых признаков (на­ пример, если различаются по окраске) и тем самым могут опреде­ лять соответствующие признаки всего организма. Но из этих фактов не следует, что функция генов заключается в том, чтобы определять наследственность. Поэтому в рамках модели Гарольда определение Т.Д. Лысенко более отражает суть явления наследственности: «Со­ гласиться же с тем, что наследственность, т.е. свойство организмов походить на своих предков и родителей - это не какое-то особое вещество, а свойство любой живой клетки [т.е. структуры -А.Ш.], любой живой частички [т.е. опять же живой структуры -А.Ш.], из которой развивается организм, морганисты не могут, так как после этого от их учения ничего не останется» (Лысенко, 1939).

О том, что генетики переоценили роль генов в явлении наслед­ ственности, наиболее зримо показывает история евгеники. Когда го­ ворят о человеке, то его качества мы оцениваем с нравственных по­ зиций в одном случае как плохие, в другом как хорошие. Если, как считали первые генетики, этим качествам отвечают определяющие их гены, то можно говорить о «плохих>> и «хороших» генах. Первые не мешало бы на пользу человечества выкорчевать, вторые, напро­ тив, размножить. Вот «научная» основа евгеники.

Науки в ней пока мало, поскольку не были найдены эти самые плохие и хорошие гены. А то, о чем говорят в медицинской генети­ ки - это не плохие гены, но поломки обычных генов. Со временем, мы, возможно, научимся устранять генетические поломки. Но к ев­ генике с ее верой в сушествование плохих и хороших генов это не имеет никакого отношения.

И вот на таком шатком научном фундаменте бьша выстроена «теория», согласно которой на востоке, т.е. в СССР проживают гене­ тически неполноценные народы, неспособные к прогрессивному развитию без помощи со стороны представителей европейских на­ родов и представляющие в силу этого угрозу для европейской ци­ вилизации. Видите ли, у русских и татар выявились крайне отрица­ тельные качества - отсутствие внутренней свободы, т.е. рабство духа, и, как результат этого, агрессивность по отношению к чужим. Что делать с русскими, если по канонам генетики эти и другие не­ приятные их качества генетически предопределены и не лечатся. Искоренять. А мы удивляемся, почему немцы, вроде бы культурная нация, осуществляли политику геноцида в отношении народов на­ шей страны. Но ведь геноцид двух братских народов, организован­ ный западом на Украине, осуществляется по тем же евгеническим лекалам. Украм (бывшим хохлам) внушили, что на самом деле рус­ ских нет, есть лишь мордва, называющая себя русскими. И укры лишь защищаются против угро-финской экспансии, осуществляемой с во­ стока так называемыми русскими. Получается по их расовым докт­ ринам, что мордва и близкие к ним народы - это уж совсем плохо.

Могут сказать, что генетики быстро осознали, что между при­ знаками и генами в общем случае нет простого соответствия. Что признак является функцией многих, если не большинства генов. Об этом говорил Томас Морган, а в след за ним и наши генетики. Приве­ дем мнение Н.П. Дубинина (1937, с. 337), которое он высказал на декабрьской сессии ВАСХНИЛ 1936 г.: «Развитие организма являет­ ся целостным процессом и признаки в этом развитии не разрастают­ ся из отдельных кусочков, лежащих в хромосоме, а возникают как качественные новообразования. Опосредованно пройдя через цепь качественных преобразований развития, любой признак возникает на основе всех генов данного организма, и обратно, каждый ген вли­ яет на развитие всех признаков. Эта целостность в действии геноти­ па, однако, не уничтожает возможности условно отдельные гены на­ зывать именем свойств организма, ибо в целостном развитии дан­ ный ген необходим для развития данного признака».

Но коль скоро «любой признак возникает на основе всех генов», то и другой и третий ген необходимы для развития данного призна­ ка. Как нам в этом случае выбрать, какой из этих генов соотнести с названием данного признака. Н.П. Дубинин продолжает здесь поле­ мику с Е.С. Смирновым ( 1929), который высказал мнение, что в це-

лостном интегрированном системными связями организме невозмож­ на линейная связь от генов к признакам. А отсюда вывод, что при­ знаки и с ними наследственность определяются интегрированными системными связями структурами организма.

Поэтому то, что сказал Н.П. Дубинин, означает принять в том или ином виде подход Т.Д. Лысенко. Ведь когда Томас Морган, Н.П. Дубинин и другие генетики говорили, что признак является фун­ кцией многих, в пределе всех генов, то они высказывали другими словами ту же идею о системном механизме определения признаков, с которой выступал Т.Д. Лысенко. Но это предполагает, что главная функция генов не связана с определением признаков, т.е. с наслед­ ственностью.

Принять эту идею, не вписывающуюся в простые правила мен­ делизма, не на словах, но как реальный принцип, это значит - объя­ вить евгенику псевдонаукой, не имеющей экспериментального обо­ снования и противоречащей научным основам генетики. Вы слыша­ ли что-нибудь об этом? Евгеника была нужна политикам. Как можно объявить евгенику лженаукой, если на ней строилась фашистская пропаганда необходимости военного похода против СССР на том основании, что там живут склонные к раболепию и посему внутрен­ не агрессивные народы, представляющие в силу своей природной агрессивности (Ричард Никсон1 ) угрозу западной цивилизации.

Попытки реабилитации евгеники связаны, на наш взгляд, с не­ пониманием внутренней связи ее идей с фашистской практикой. Вот что писал по этому вопросу уже упоминавшийся нами известный отечественный философ И.Т. Фролов (1988, с. 183) «Это направле­ ние [позитивной] евгеники было использовано (иногда вопреки гу­ манным намерениям его сторонников) разного рода реакционерами и расистами, в особенности теоретиками и практиками фашистской "расовой гигиены" и геноцида. Подобная дискредитация идей евге­ ники, разумеется, не могла не привести к ее банкротству, хотя во многих случаях она опиралась на ряд научно обоснованных предпо­ ложений и авторитет крупных ученых, известных своими гуманис­ тическими взглядами». Позитивная евгеника, «ставящая перед со-

1 «В Советском Союзе нет связанного с традицией стремления быть внут­ ренне свободным и внешне неагрессивным. Территориальное экспансия также является естественной для России, как охота для льва или ловля рыбы для медведя)) (Nixon, 1980, р. 50).

бой более широкие цели: выведение "нового человека" путем селек­ ции генотипов, полученных в потомстве людей, обладающих выда­ ющимися умственными или физическими качествами» это и есть фашизм в чистом виде. Поскольку основан на ложных посылках (ка­ кие такие научно обоснованные предположения нашел в евгенике И.Т. Фролов?), но в виду кажущейся научности создает у человека иллюзию, что его действия по улучшению одних и искоренению (нео­ бязательно путем физического истребления) других оправданы, как освященные благородными целями. Евгенические проекты несут с собой лишь смуту внутри общества и этнические войны между стра­ нами. Великая Отечественная война 1941-1945 гг. СССР против аг­ рессии континентального запада по факту была этнической войной за выживание наших народов, которые по евгеническим соображе­ ниям бьmи признаны западом низшими.

Наши руководители, начавшие борьбу с евгеникой, если и не понимали, то чувствовали ее научную несостоятельность. Я думаю, что это укрепило их в уверенности научной несостоятельности гене­ тики, которая на частных научно обоснованных результатах делала уж слишком широкие обобщения.

7.3. Насколько велико могущество генотипа?

Генетики: Не каждый генотип в равной мере определяет спо­

собности к музыке, математике, спорту и к любой другой дея­

тельности.

Т.Д. Лысенко: Эти особенности также зависят от негенети­

ческих наследственных факторов.

Этот пункт является спецификацией предыдущего пункта. Отправной точкой для него послужило следующее высказыва­ ние И.С. Ноя (1975, с. 139): «... необходимо преодолеть глубокое заблуждение, будто бы каждый человек в равной степени способен к любого рода деятельности. Если для каждого человека характерен

свой генотип и если не каждый генотип в равной мере определяет способности к музыке, математике, спорту и к любой другой дея­ тельности, то очевидно, что в условиях, когда социальные факторы социалистического общества сами по себе преступность не порож­ дают, детерминанты преступного поведения нельзя связывать лишь с внешним воздействием» (выделено нами).

Для каждого человека безусловно характерен свой генотип, т.е. система генов. В то же время утверждать, что генотип определяет способности к музыке, математике и т.д. будет в общем случае не совсем верным. Такого рода утверждения основаны на принятом в генетике ложном представлении, что будто бы наследственность яв­ ляется исключительно функцией генотипа.

В своей книге И.С. Ной (1975, с. 137-138) обмолвился об алко­ гольной наследственности: «Не предопределяя преступные прояв­ ления, социальные факторы в развитом социалистическом обществе, имеющие негативный характер, действуют через сложные опосред­ ствования не только на нравственный облик человека, но и на его биологию, а точнее на соответствующее проявление этой биологии (алкогольная наследственность, нервно-психическое перенапряже­ ние, неумение или нежелание выявить и использовать в интересах общества способности людей, вызывающее у них чувство неудов­ летворенности, неполноценности и находящее у малокультурных людей свою разрядку в преступлении как форме самоутверждения, неумение или нежелание осуществлять кропотливую индивидуаль­ ную воспитательную работу и т.п.)» (выделено нами).

О какой такой алкогольной наследственности он пишет? Это у ламаркистов есть представление об алкогольной, наркотической и т.д. наследственности. И понимали они ее не так буквально, в духе А. Вейсмана, что у наркомана непременно родятся дети, предраспо­ ложенные к потреблению наркотиков, хотя и такое возможно. Они ставили вопрос шире, пытаясь предугадать, в каких соматических нарушениях и заболеваниях пристрастие к наркотикам родителей проявится у их детей и внуков, никогда наркотиков не употребляв­ ших. У генетиков, связывавших изменение наследственности исклю­ чительно с поломками генов, все это представлялось «отголоском укоренившихся обывательских предрассудков и пережитком закос­ нелых догм» (Астауров, 1971, с. 216). В действительности, однако, в организме возможны не только мутации генов, но и более частые нарушения под действием вредных воздействий среды механизмов, управляющих генами, что может также обернуться разного рода бо­ лезнями в ряде поколений.

Между тем мы придем к консенсусу, если примем, что алко­ гольная наследственность Qe связана напрямую с генами. Она, воз­

можно, составляет тот тип наследственной передачи, который в ис­ тории генетики получил название длительных модификаций. Сразу

подчеркнем, что длительные модификации охватывают разнородный круг явлений, включая, возможно, и чисто механическую передачу (в результате простой диффузии) активных молекул от родителей детям через гаметы. Но некоторые примеры длительных модифика­ ций, как выяснилось в настоящее время, связаны с эпигенетически­ ми механизмами (см. Шаталкин, 2015).

В рамках уже упоминавшейся дискуссии о соотношении в че­ ловеке биологического и социального генетик В.П. Эфроимсон (1971, с. 207), касаясь преступности, утверждал следующее: «Подобно тому, как с улучшением материальных и санитарных условий среди забо­

леваний выходят на передний план непосредственные дефекты, от­ тесняя дефекты, порожденные средой (инфекции, последствия не­ доедания, авитаминозы и т.д.), так и с ослаблением острой нужды и других чисто социальных предпосылок преступности начинают яс­ нее выступать предпосылки биологические». У меня лично нет возражений против этого, как нет возражений против близкого по crvu,1cлy утверждения И.С. Ноя (1975, с. 93): «... то, что «человек под­ чиняется не только законам общественного развития, но и законам природы, биологическим законам» и что «он является единством двух детерминаций - биологической и общественной», подчеркивается и в современной советской философской литературе» (выделено нами). Несогласие начинается тогда, когда из контекста начинаешь понимать, что оба автора сводят биологическое в его противопос­ тавлении социальному к наследственности, связанной исключительно с генами.

Объявив мичуринскую биологию, представлявшую в нашей стране ламаркизм, лженаукой, генетики после победы над ней ис­ ключили из научного анализа определенный круг явлений, которы­ ми занимались И.В. Мичурин, Т.Д. Лысенко, их сторонники и попут­ чики из числа ламаркистов. Об опасности такого исхода предупреж­ дал на декабрьской дискуссии 1936 г. Б.М. Завадовский (1937, с. 168). Его слова актуальны и сегодня: «Действительно ли генетики убежде­ ны в том, что все явления наследственности должны быть и могут быть разъяснены с точки зрения генной комбинаторики, или же здесь мы имеем опять-таки пример недопустимой догматизации и экстра­ полирования на всю живую природу тех частных закономерностей, которые оправдывают себя в какой-то мере при анализе наиболее изученных до сих пор случаев наследования у дрозофилы или мен­ делирования признаков окраски шерсти или глаз у грызунов?». От-

куда проистекает эта озабоченность состоянием дел еще той генети­ ки? Or осознания того, что генетики замкнулись в своей модели объяс­ нения наследственности и не хотят ни о чем другом думать, что вы­ ходит за рамки этой модели.

«... мы видим - сетует Б.М. Завадовский (с. 164) - ряд фак­ тов, показывающих, что формальная генетика не сумела ни предус­ мотреть, ни объяснить, ни включить в себя блестящие работы покой­ ного акад. И.В. Мичурина или акад. М.Ф. Иванова. Не сумела она до сих пор найти место и для работ акад. Т.Д. Лысенко».

Генетики, следовательно, сами отсекли от себя проблемы на­ следственности, не согласующиеся с их модельными представлени­ ями. Но тем самым они сделали неполноценной дискуссию по про­

блеме соотношения биологического и социального в человеке, коль

скоро обсуждение этой проблемы не выходит за рамки хотя и важ­ ных, но не объясняющих все случаи закономерностей. В частности, вопрос о значении наследственных факторов, связанных с длитель­

ными модификациями в этой дискуссии даже не подымался. Что и

определило бесплодность дискуссии, если не считать за ее результа­

ты пострадавших по партийной линии. Каждый остался при своем

мнении.

7.4. О делении организма на генотип и фенотип

Генетики: Организмы представляют собой единство фено­

типа и определяющего его генотипа, передающегося по наслед­ ству из поколения в поколение (см., напр., Медников, 2005, с. 355)

Т.Д. Лысенко: Поскольку наследственность является функ­

цией всего организма, включая его одноклеточное состояние, то выделение в нем генотипической и фенотипической составляю­ щих пока невозможно. Минимальным субстратом передающим­ ся по наследству из поколения в поколение является клетка.

С критикой этого деления в свое время выступали ламаркисты.

Приведем на этот счет свидетельство Н.П. Дубинина (1929, с. 83):

«По мнению Е.Смирнова (и многих других), второй "слабый пункт

факториальной теории заключается в резком разделении организма

на два отдела: идиоплазму и сому". Да, совершенно справедливо ге­ нетика разделяет организм на два отличных отдела - наследствен-

ную плазму и сому. Больше того, это деление является одним из ее основных положений, это одно из крупнейших ее обобщений».

Прежде всего, здесь не вполне ясно, что чему противопоставля­ ется. Идет ли речь о генах зиготы, противопоставляемых остальным ее компонентам. Но под фенотипом (сомой) понимают не только со­ матическую составляющую зиготы, но в случае многоклеточных орга­ низмов весь организм . Если мы расширим понятие генотипа, вклю­ чая в него гены соматических клеток, то чему противопоставляются эти гены - клетке, в которой они находятся или всему организму. Второе трудно признать. Следовательно, гены в качестве функцио­ нальных единиц мы можем противопоставить в строгом смысле лишь клетке, в которой они находятся. Но организм - это не совокупность

клеток. Это их пространственное, структурно организованное един­ ство. Могут ли гены клеток определять эту составляющую феноти­ па. Могут, в частности, через производство сигнальных белков, сре­ ди которых ключевое значение имеют так называемые морфогены - молекулы, способные поступать в межклеточную среду и передавать управляющий сигнал другой клетке только при достижении ими оп­ ределенной концентрации.

Итак, мы имеем модель генотипа, рассредоточенного по раз­ ным клеткам организма. Этот рассредоточенный генотип через мо­ лекулярные посредники способен влиять, возможно, на все клетки. Сразу возникает вопрос, каким образом при работе такого генотипа согласовываются управляющие команды, идущие из разных клеток. Да и работа генома отдельной клетки, учитывая, что одновременно могут находиться в процессе экспрессии сотни генов, требует коор­ динации активности последних. Известно, что снижение в результа­ те, например, сбоя активности одних управляющих молекул может быть компенсировано повышением активности других молекул. Ча­ сто сигнал, воспринимаемый клеточным рецептором может переда­ ваться в ядро клетки разными биохимическими путями, нередко с неодинаковой временной задержкой. Работа этих дублирующих мо­ лекулярных цепочек передачи управляющего сигнала также должна жестко координироваться, если не полностью, то частично на уров­ не клетки и организма в целом. На примере раковых заболеваний мы примерно представляем, что происходит, когда клетка и стоящий за ней организм теряют контроль над геномом.

Но метафора рассредоточенного по всему организму генотипа не передает всей сложности явления наследственности. Есть еще так

называемая материнская наследственность, определяющая через морфогены матери, т.е. через активность ее генотипа фенотипичес­ кие особенности дочернего организма. Например, у насекомых в ста­ новлении переднезадней оси и дорсовентральной плоскости еще на стадии яйца участвуют функциональные молекулы, экспрессируемые материнским организмом.

Но и фенотип не представляет собой единства, коль скоро он мыслится без генома, т.е. как конструкция с «дырками». Более того, фенотипы в качестве целостных образований представлены архети­ пами и морфотипами.В самой общей форме концепция архетипа была намечена еще Аристотелем, который в структуре вещей различал «внутреннюю форму» (эйдос) и «материю» (см. подробнее: Шатал­ кин, 2012). Внутренняя форма, рассматриваемая в современных по­ нятиях, есть конструктивное отношение, связывающее элементы (ма­ терию) в целостный объект и делающее последний качественно от­ личным от других объектов. С этой натурфилософской позиции гены определяют материю организма (которая соответствует белкам) и отчасти связывающие отношения через регуляторные гены, а также процессы самоорганизации. Но в общем случае связывающие отно­ шения определяются через независимые механизмы. Пример такого независимого определения структуры прионов был описан в поня­ тии конформационной наследственности (Инге-Вечтомов, 2003; Инге­ Вечтомов и др., 2004).

Это означает, что деление на фенотип и генотип является скорее классификационным и, следовательно, понимать в буквальном смыс­ ле, что генотип определяет фенотип представляется некорректным.

Теоретически Т.Д. Лысенко не разграничивал генотип и фено­ тип. Но это не означает, что он не отличал наследуемое от ненасле­ дуемого. В своем докладе во время дискуссии 1939 г. Н.И. Вавилов, касаясь позиции Т.Д. Лысенко по вопросу деления организма на ге­ нотип и фенотип, сказал (1939, с. 132): «Как будто это положение является азбучной истиной, но вот акад. Лысенко (а вчера мы слы­ шали то же самое от акад. Келлера) говорит нам, что различия между генотипом и фенотипом нет, различать наследственную и ненаслед­ ственную изменчивость не приходится, модификации не отличают­

ся от генетических изменений».

К сожалению, доклад акад. Б.А. Келлера не бьш опубликован. Но в редакционном обзоре выступлений, написанном В. Колбановс­ ким (1939, с. 92), о Б.А. Келлере сказано: «Большие наблюдения и

эксперименты, произведенные Келлером, убедили его в том, что "так называемые наследственные и ненаследственные изменения идут в одном направлении"». «Формальная генетика, по мнению Келлера, выхолостила дарвинизм, искусственно противопоставляя наслед­ ственную и ненаследственную изменчивость, тогда как на деле они взаимосвязаны и взаимообусловленьш. Академик Б.А. Келлер, мож­ но предположить, переоткрыл идею органического отбора Джеймса Болдуина о замещении модификационного фенотипа таким же, но наследуемым.

Доклад Т.Д. Лысенко был напечатан. О генотипе он говорил в двух местах. «... согласно менделевско-моргановской генетике ...

любые семена самоопыляющихся растений в пределах одного и того же сорта во всех условиях выращивания одинаковы по своей пород­ ности (генотипу). Менделисты-морганисты утверждают, что поро­ да растений не зависит от агротехники. Согласно этой лженауке, хо­ рошая агротехника не может улучшать, а плохая не может ухудшать породу растений. Вот чем объясняется, что элитные семена не вы­

севались селекционными станциями для сравнения с обычными се­

менами того же сорта. Сама постановка вопроса о необходимости сравнения хотя бы для того, чтобы найти пути к улучшению семян, считалась и считается менделистами ненаучной, безграмотной» (1939, с. 147-148; выделено жирным шрифтом нами).

В другом месте (с. 155) им было сказано следующее: Возьмем хотя бы такой пример. На этом совещании мы неоднократно слыша­ ли от менделистов, что путем агротехники нельзя улучшить породу (генотип) сорта. В то же время я был свидетелем того, как группа товарищей, разделяющих взгляды менделизма, окружила одного из членов редколлегии журнала "Под знаменем марксизма" и убеждала его, что никто из менделистов не отказывается от необходимости применения хорошей агротехники, внесения удобрений и т.д. на се­ менных участках. Они уже забыли, что Н.И. Вавилов с этой же три­ буны заявил, что "мировая" генетическая наука не признает возмож­ ности путем агротехники изменять, улучшать породность семян, так же как не признает возможности улучшать породы, например, рога­ того скота путем хорошего ухода, кормления... Мы категорически возражаем против ложного утверждения о том, что от условий жиз­ ни не зависит качество породы (генотип)» (выделено жирным шриф­ том нами).

Генотип в понимании Т.Д. Лысенко тождественен породности. А породность, т.е. наследственность у него связана со всем организ-