Шаталкин А.И. Политические мифы о советских биологах

Данный миф является многоплановым. В одном «случае спор идет о месте первоначальной наследственной изменчивости (безраз­ лично от ее характера) и сводится к вопросу - фенотипы или заро­ дышевая плазма?>> (с. 201). Иными словами, генотип сначала изме­ няется, давая измененный фенотип, или возможно независимое из­

менение фенотипа под действием среды. Последнее предположение входит в противоречие с центральным утверждением генетики, со­

гласно которому генотип определяет фенотип. Но это означает, что сам генотип все же способен изменяться под действием среды, ре­ зультатом чего будет изменение фенотипа. Для генетиков это также неприемлемо, поскольку генотип по определению должен быть ус­ тойчивым в качестве субстрата наследственности, передаваемого в ряду последовательных поколений. В конечном итоге М.М. Местер­ гази склоняется ко второму решению о независимом изменении фе­ нотипа, дав следующий поясняющий пример (с. 232).

«Фенотипические изменения не могут быть, по нашему мне­ нию, первоисточником новообразований у потомков. Характер зву­ ков, издаваемых инструментом определенного строения, зависит от акустических условий помещения; однако, изменение звука, вызван­ ное переменой среды, не влечет за собой адекватных изменений в строении соответствующих частей самого инструмента. Можно ли отсюда сделать вывод, что инструмент абсолютно независим от сре­ ды? Разумеется, нет - в сыром помещении различные части инст­ румента могут заржаветь или покоробиться, что повлечет за собой (внутренние причины) зафиксированные перемены в качестве изда­ ваемых звуков».

Вот прекрасный пример, чтобы понять, что введенное генети­ ками понятие нормы реакции генотипа на самом деле является поня­

тием из арсенала ламаркистов, что это понятие, ставшее после иско­ ренения ламаркизма как бы бесхозным, было искусственно введено в концептуальный аппарат генетики.

Если считать инструмент фенетическим продуктом работы ма­ стера, то понятно, что не мастер реагирует на среду, но созданный

им инструмент. Как пример реакции генотипа на среду в учебниках

часто приводят влияние температуры на китайскую примулу, кото­ рая, развиваясь при температуре 20°С, дает красные, при 30°С - бе­ лые цветки. Скорее всего это же не ген изменяется под действием

температуры, но химические реакции, связанные с образованием пигмента, т.е. элементы фенотипа. В первой трети ХХ столетия ак-

тивно изучалось влияние среды на процессы пигментообразования. Е.С. Смирнов (1929, с. 79) приводит результаты биологических экс­ периментов немецкой исследовательницы Брехер, которая, изучая куколок капустной белянки (Pieris brassicae), «установила, что по­ вышенная температура затрудняет или даже останавливает реакцию образования меланина, в то время как пониженная оказывает обрат­ ное действие».

Чтобы инструмент в плохих условиях хранения не пострадал, мастер мог бы укрепить отдельные детали, придумать специальные покрытия и смазки, изготовить для инструмента дополнительный защищающий футляр с запасом вложенных в него соединений, по­ глощающих влагу. Аналогом этому в примере с организмом могут быть его физиологические защитные реакции во время заболевания, например при простуде. направленные на выздоровление. Но если природа смогла создать для организма такого рода защитные меха­ низмы, то нельзя исключить, что и для более сложных случаев за долгие годы эволюции она выработала и включила в свой арсенал механизмы адаптации к новым условием среды. Одним из них, воз­ можно, наиболее простым будет повышение уровня подвижности

генома.

Резюмируем сказанное. Как только генетики сказали, что гены определяют спектр морфологических состояний в зависимости от факторов среды, они тем самым перечеркнули хранительскую функ­ цию генома, которая возможна лишь при устойчивости генов против средовых воздействий. Ведь чтобы ген мог определить красную ок­ раску цветков в результате снижения температуры до 20° С он дол­ жен как-то сам измениться. Или надо допустить, что окраска цвет­ ков определяется разными генами. Но и в этом случае переключение работы с одного гена на другой будет определяться фенотипом, по­ скольку только он через биохимические реакции в состоянии зафик­ сировать произошедшие изменения в условиях обитания. Такого рода соображения лежат в основе альтернативного положения, согласно которому признаки определяются на фенетическом уровне. Могут спросить, а что же гены в этом не участвуют. Конечно участвуют, но под контролем фенотипа. Гарольд (Harold, 2001, р. 69) на этот воп­ рос отвечает так: «гены специфицируют клеточные строительные блоки; они поставляют сырой материал...». Поставляют, очевидно,

по запросу фенотипа, который и решает, какие гены и в каких клет­ ках следует включить в данное время.

Мысль о раздувании мнимых ошибок механоламаркистов по­ литиками, которых никак нельзя назватьсторонниками Сталина, бьша высказана до нас в работе Р.А. Фандо (2006). В ней автор говорит о философской дискуссии в генетике, детально обсуждая, кто и с ка­ кой позиции выступал; он отметил механистические ошибки генети­ ков, в частности Н.К. Кольцова. Однако об ошибках механоламарки­ стов автор промолчал, возможно, как и в свое время Б.П. Токин, не зная, что по этому поводу сказать. Но его заключение интересно (с. 89): «В отличие от номогенетических и сальтационных построе­ ний концепция механоламаркизма прочно утвердилась в нашей стра­ не. Причиной этому стало политическое вмешательство в ход фило­ софских дискуссий. И.В. Сталин самолично ратовал за процветание "... той науки, [люди которой, понимая силу и значение установив­ шихся в науке традиций и умело используя их в интересах науки, все же не хотят быть рабами этих традиций,] которая имеет смелость,

решительно ломать старые традиции, нормы, установки, когда они становятся устарелыми, когда они превращаются в тормоз для дви­ жения вперед, и которая умеет создавать новые традиции, новые нор­ мы и новые установки1 ". В лагерь механоламаркистов вошли М.Б. Ми­ тин, Лысенко, Кольман, В.К. Милованов (ВИЖ), Г.Н. Шлыков (ВИР), А.Ф. Юдин (ТСХА), А.С. Филипов (Институт картофельного хозяй­ ства), Авакян (ТСХА), Б.П. Бахраш (Институт философии АН

СССР)».

Нам здесь интересна фигура философа М.Б. Митина. Он был активным борцом с меньшевиствующим идеализмом и собственно на этом поднялся как философ.Начало бьшо положено статьей фило­ софа П. Юдина в газете «За ленинские кадры>> (№ 2 от 15 мая 1930 г.). 7 июня в газете «Правда» появилась статья М. Митина, В. Ральцеви­ ча и П. Юдина «О новых задачах марксистско-ленинской филосо­ фии», в которой критиковались философы, группировавшиеся вок­ руг А.М. Деборина. Последние опубликовали ответ в тот же год в журнале «Под знаменем марксизма». Из этой статьи мы узнаем, в чем конкретно обвинялись А.М. Деборин и его сторонники.

«Перечисляя ошибки, - пишет А.М. Деборин с соавт. (1930, с. 140-141) - допущенные на философском фронте, основную из

1 Эти слова были сказаны на приеме в Кремле работников высшей школы 17 мая 1938 г. В квадратных скобках восстановлены выпущенные без указания на это слова И.В. Сталина.

них П. Юдин определяет следующим образом: "В первую очередь надо признать крупнейшей ошибкой то, что развитие философс­ кой мысли за последнее время шло до некоторой степени в стороне от коренных задач социалистического строительства. Философский фронт не сумел своевременно перестроить свои ряды и бросить не­ обходимые силы на разработку важнейших проблем переходного периода. Получается, что философия, занимаясь безусловно нужным делом - разработкой вопроса материалистической диалектики, борь­ бой с механистами и т.п., оставила в стороне вопросы социалисти­ ческого строительства"» (выделено П.Юдиным).

В ответ на критику авторы пишут (с. 141): «Тов. Юдин в этой цитате пересматривает, - вероятно незаметно для самого себя, - основные ленинские лозунги в философии и действительно повора­ чивается спиной к итогам и результатам борьбы с механистами». «С ошибкой т. Юдина-продолжили авторы (с. 144)-в этом отноше­ нии связан второй основной порок эклектической установки тт. Юди­ на, Митина, и Ральцевича. У них остается в тени задача борьбы с примиренчеством по отношению к механистам (выделено в ори­ гинале). Почему на примиренчестве к механистам не сосредоточили в должной мере своего внимания тт. Юдин, Ральцевич и Митин? Потому, конечно, что у них нет правильной перспективы борьбы с механистами».

В таком случае не бьmо ли реальной причиной осуждения мар­ ксистских диалектиков группы А.М. Деборина их безосновательная

инемотивированная борьба с ламаркизмом. Биологи могли не знать

искорее всего в то время не знали о ламаркистских взглядах Стали­

на. Иначе бы они не преминули указать на этот факт, раз они это сделали, узнав о ламаркистских взглядах Ф. Энгельса, высказанных им в «Диалектике природы>>. Но то, что могли не знать ученые, обя­ заны были знать политики, поскольку речь шла о возможной реак­ ции их вождя на те идеологические обвинения в отношении ученых, с которыми они выступали. А раз они обязаны были знать, то, следо­ вательно, сознательно пошли на обострение внутрипартийных отно­ шений в высшем руководстве, подставляя при этом под политичес­ кий удар ученых.

Очень подозрительным в этой связи кажется то, что политиче­ ская борьба с ламаркизмом началась почти синхронно на западе и в

СССР. Здесь уместно также вспомнить о втором западном фронте борьбы против ламаркиста Лысенко. Фронт возник сразу после окон-

чания великой отечественной войны как бы в помощь генетикам, будто бы страдающим в СССР от действий Лысенко. На самом деле генетиков никто не притеснял и, главное, они не просили помощи ни себе, ни тем более в борьбе с Лысенко. В том послевоенном конф­

ликте между генетиками и ламаркистами на стороне первых и также под надуманными предлогами выступили советские идеологи (см.

подробнее: Шаталкин, 2015). Налицо однонаправленная синхрон­ ность действий политиков запада и части политиков в СССР.

Вывод из сказанного удручает. Политиками в СССР была ини­ циирована поддерживалась борьба между генетиками и ламаркиста­ ми. В 1920-е гг. состояние вражды между учеными возникло факти­ чески на пустом месте - на споре о том, следует ли считать дли­ тельные модификации проявлением наследственности или нет. Уче­ ные безусловно могут обсуждать такого рода вопросы. Но почему политики вмешались в их споры на стороне генетиков? Мы объясни­ ли (раздел 5.1) это тем, что политики в то время просто приняли сто­ рону тех, чья позиция разделялась в нашей стране большинством ученых и находилась в согласии с мнением западных генетиков. Но это не объясняет проводившуюся политику искоренения ламаркиз­ ма. В 1930-е гг. ламаркизм заявил о себе в сельскохозяйственной на­ уке. Были организованы две неудавшиеся попытки искоренить ла­ маркистские идеи в среде селекционеров и животноводов. В дискус­ сии 1936 г. вместо заявленного обсуждения поисков путей повыше­ ния продуктивности сельского хозяйства генетики при попуститель­ стве политиков свернули дискуссию в русло обсуждения научной обоснованности ламаркизма, который стал поддерживать Т.Д. Лы­ сенко. Я напомню, чем закончились в 1920-е гг. дискуссии в генети­ ке - по существу осуждением всех спорящих сторон, которые забы­ ли о деле и тратят драгоценное время, которого в условиях надвига­ ющейся угрозы агрессии со стороны запада было отпущено очень и очень мало, на пустопорожние разговоры по натурфилософским про­ блемам. Вот и в декабрьской дискуссии 1936 г. вместо дела разговоры, тянущиеся без каких-либо положительных сдвигов уже более 1О лет.

В конце тридцатых годов 1О ленинградских биологов пожало­ вались на обструкционистскую позицию Т.Д. Лысенко тогдашнему начальнику Агитпропа А.А. Жданову. По данным Н.Л. Кременцова (1997), ученые жаловались на «попытки лысенковцев дискредити­ ровать генетику и генетиков (1); административную борьбу против генетики (2); попытки захватить преподавание генетики (3); недо-

ГЛАВА 6. Мифы о мичуринской биологии

6.1. Вводные замечания

Общество биологов-материалистов (позднее: марксистов), ви­ девшее одну из главных своих целей борьбу с ламаркизмом, бьшо чисто городской организацией и по вполне понятной причине не имело большого влияния на положение дел в сельскохозяйственной науке. Там ламаркизм удержался. Но поскольку выступать под фла­ гом Ламарка до середины 1930-х гг. было опасно, то ламаркизм в сельскохозяйственной науке стал связывать себя с работами И.В. - Мичурина, получив название мичуринской биологии (генетики). Можно сказать, что мичуринская биология это ламаркизм, изучаю­

щий наследственность главным образом объектов растениеводства и животноводства и ставящий себе задачу управления наслед­ ственностью с целью получения новых более продуктивных сортов растений и пород животных. Сама эта задача является для ламаркиз­ ма новой и была поставлена в практическую плоскость И.В. Мичу­ риным. Поэтому название «мичуринская биология» более чем оп­ равдано. Т.Д. Лысенко в своей научно-практической работе следо­ вал заветам И.В. Мичурина. И слова Ивана Владимировича, обра­ щенные к селекционерам, - «Мы не можем ждать милостей от при­ роды; взять их у нее - наша задача» - касались именно этой воз­ можности овладения искусством управления наследственностью.

Из сказанного следует, что задачи механоламаркизма и мичу­ ринс ой биологии, если и пересекались, то только в плане изучения наследственности. Поскольку классическая генетика связывала на­ следственность только с генами, то для нее мысль об управлении генами, казалась абсурдной, а согласиться с возможностью существо­

вания негенетической наследственности генетики никак не хотели. И это удивительно. Ведь еще Кант в Критике способности сужде-

ния ([ 1790] 1966, с. 399-400) прозорливо указывал на возможность такого негенетического наследования:« ... органическое тело не есть только машина, отличающаяся лишь движущей силой, оно обладает и формирующей силой самовоспроизведения (fortpflanzende), ко­ торую оно передает своим элементам, не имеющим ее; оно, факти­ чески, организует их и это нельзя объяснить одной только механи­ ческой способностью к движению» (перевод дан в нашей редакции; вьщелено нами). Иными словами, объект определенного, достаточ­ но высокого уровня организации как целое обладает способностью

ксамовоспроизведению, а его элементы этой способности лишены.

Овозможном существовании различных категорий наследственнос­ ти говорил Е.С. Смирнов (1929, с. 73).

Вразделе 5.6 мы приводили положительное мнение зарубеж­ ных ученых о работах И.В. Мичурина и Т.Д. Лысенко. Мифы о них и мичуринской биологии стали слагаться на западе сразу после войны, в период охлаждения отношений бывших союзников по антигитле­

ровской коалиции. Переломным моментом был 1948 г. С этого года на западе стал распространяться политический миф, что в СССР зап­ ретили науку генетику.Я также длительное время находился под дей­ ствием этого мифа, пока не задумался над вопросом, почему наши советские политики поддерживали этот миф, который прежде всего ударял по авторитету государства и авторитету их собственной влас­

ти, с которой они кормились.

И тут же стало ясно, что особой правды в этих обвинениях на­ шего государства и советской власти в запрете генетики нет. Кафед­ ры генетики продолжали работать. Институт генетики как был, так и остался. Безусловно, изменилась тематика. В административном по­ рядке поощрялись работы практического плана, в первую очередь по селекции. Сообразно этому генетические кафедры укреплялись селекционерами. Безусловно были перегибы, сведение личных сче­ тов и другие крайне негативные моменты, связанные с ожидаемым изменением научной тематики. Я сам прошел это, когда лаборатория вирусологии, в которой я работал, в связи со смертью ее руководите­ ля и моего второго наставника Г.М. Развязкиной была закрыта, а нас раскидали по разным лабораториям с другими темами. Но ведь ла­ боратории могли закрыть или перенацелить на другие темы и при действующих руководителях. В той же Америке это делается запро­ сто по решению тех государственных инстанций, которые определя­ ют научную политику. Я лично знаю европейских ученых, которые

сделав блестящую работу по близкой мне теме, вдруг исчезали из моего поля зрения. Потом выясняется, что они никуда не пропали, просто их перебросили на другой фронт работ. Если говорить об ис­ следованиях, связанных с хромосомной наследственностью, то они не могли быть запрещены. Цитологическое изучение хромосом про­ должалось. Молекулярное изучение белков и нуклеиновых кислот также как шло, так и продолжалось.

Для того, чтобы этот миф о запрете генетики приобрел реаль­ ность, нужно было представить мичуринскую генетику в качестве псевдонауки, как антинауку. Тогда действительно можно говорить о запрете генетики в СССР. Но чтобы эта политическая акция осужде­ ния мичуринской биологии состоялась, одних усилий западного агит­ пропа недостаточно. Нужно было, чтобы и в нашей стране мичурин­ скую генетику признали лженаукой. А сделать это могут только по­ литики, находящиеся у власти в СССР, поскольку только они реша­

ли, что и как должно быть в СССР. Ведь вот смотрите. Если бы не затеял отечественный агитпроп писать ответ на обвинение Т.Д. Лы­ сенко со стороны К. Сакса (Sax, 1944), который представил нашего ученого в качестве приводного ремня тоталитарного механизма в

СССР, то не состоялся бы второй западный фронт ученых против народного академика. Не было бы и августовской сессии ВАСХНИЛ

1948 г.

Отметим, что в этом деле осуждения мичуринской генетики нельзя было особо афишировать ее связь с ламаркизмом. Поскольку в этом случае была бы сильная оппозиция со стороны французов, которые наотрез бы отказались считать ламаркизм лженаукой. Это нам подтверждает и Википедия. По ней мичуринская генетика - лженаука, а ламаркизм особое течение научной мысли, которого до сих пор придерживается часть ученого мира.

Таким образом, поддержали эту западную пропаганду о запре­ те генетики в нашей стране наши собственные политики и именно те, которые эту августовскую сессию с ее жесткими оргвыводами и организовали. Я не хочу думать, что это была сознательная акция, продуманное решение во вред стране нашей партийной и государ­ ственной элиты. Я думаю, что в борьбе элит наши оказались не на высоте и проиграли западным политикам. Возможно, что этот про­ вал связан с ущербностью идеологии марксизма, в которой не на­ шлось места для оправдания необходимости и важности патриоти­ ческих скреп для нормального развития общества.

6.2. Два мира - две идеологии в биологии

Это положение, взятое нами в качестве названия раздела, было выдвинуто Т.Д. Лысенко (1948, с. 1О) в его докладе на августовской сессии ВАСХНИЛ. Конкретно речь у него шла о вейсманизме и его продолжении в менделизме-морганизме. «Вейсман назвал свою кон­ цепцию неодарвинизмом, но по существу она явилась полным отри­ цанием материалистических сторон дарвинизма и протаскивала в биологию идеализм и метафизику». Вейсманизму противостоял ла­ маркизм, о котором А. Вейсман (1905, с. 294) сказал, «что такая [ламарковская] форма наследственности не только не доказана, но что она немыслима и теоретически... [исходя из этого] была объяв­ лена война принципу Ламарка, прямому изменяющему действию употребления и неупотребления, и действительно, с этого началась борьба, продолжающаяся и до наших дней, борьба между нео-ла­ маркистами и нео-дарвинистами, как были названы спорящие партии» (цит. по: Лысенко, 1948, с. 11).

Объявив войну неоламаркизму, А. Вейсман не удосужился про­ читать Ламарка. Иначе он бы поостерегся ставить свои «решающие» опыты с отрезанием хвостов у мышей, будто бы опровергнувшие ламаркизм. Ламарк (1935, с.205-206; 1955, с. 357-358) объяснил результаты вейсмановских опытов почти за 80 лет до того, как они были проведены (Шаталкин, 2015, с. 68-69; см. также Шаталкин,

2009). Значит и те критики Ламарка, которые вспоминают про дев­ ственную плеву и обрезание, также не читали Ламарка.Но ведь кри­

тикуют Ламарка, пытаясь внушить ложную мысль, что тот об этих

вещах просто ничего не знал.

Философ И.Т. Фролов (1968, с. 10-11), рассматривая положе­ ние Т.Д. Лысенко о двух идеологиях, отметил, что «идеологическая сфера неправомерно сводилась им целиком к философской и соот­ ветственно утверждалось, что мичуринское учение - "по своей сущ­ ности материалистическо-диалектическое", а менделистско-морга­ нистское учение - "по своей сущности метафизическо-идеалисти­ ческое")). С этим мнением философа можно согласиться. Но отсюда никак не следует, что существование двух генетик в СССР, «постро­ енных якобы на разных, принципиально несовместимых философс­ ких и даже социально-политических основаниях)), является, как убеж­ дает читателя И.Т. Фролов (с. 10), мифом. В главе 7 мы покажем, что