Шаталкин А.И. Политические мифы о советских биологах

ных времен сочувственно относился к ламаркизму. А вот что он (2004в, т. 3, с. 294) написал 31 октября 1947 г. в письме к Т.Д. Лы­ сенко: «Что касается теоретических установок в биологии, то я счи­ таю, что мичуринская установка является единственно научной ус­ тановкой. Вейсманисты и их последователи, отрицавшие наслед­ ственность приобретенных свойств, не заслуживают того, чтобы долго распространяться о них. Будущее принадлежит Мичурину» (выделено нами).

О наследовании приобретенных свойств одним из первых заго­ ворил Ламарк. Сталин однозначно связал мичуринскую биологию с ламаркизмом, при всем этом, конечно, не отождествляя их, рассмат­ ривая первую как нечто самостоятельное, во многом новое, имею­ щее своим источником обобщение новаторских результатов теоре­ тико-практических трудов И.В. Мичурина в нашей стране. В 1906 г. Сталин (2004а, т. 1. с. 73) говорил о значении «в биологии теории неоламаркизма, которой уступает место неодарвинизм>>. В 1947 г. он уже говорит о появлении в нашей стране продолжателя дела Ламар­ ка - И.В. Мичурина, за которым в науке будущее.

Это мнение Сталина хочется дополнить высказыванием зару­ бежных специалистов, сделанным годом раньше. Хадсон и Риченс (Hudson, Richens, 1946, р. 4), говоря о вкладе в развитие генетики советских ученых, указали на трех наших исследователей, выступив­ ших с принципиально новыми идеями: «Едва ли здесь есть необхо­ димость указывать на большой вклад, который уже внесли российс­ кие генетики в мировую генетику. Фитогеографические исследова­ ния Вавилова относительно происхождения хлебных злаков, пионер­ ская работа (pioneer work) Мичурина по отдаленной гибридизации и исследования Лысенко по вернализации представляют собой такое содействие в развитие биологии, которое с лихвой превышают лю­ бые дискуссионные разногласия». Это ведь наши ученые сделали все, чтобы предать забвению выдающиеся работы наших соотечествен­ ников, которые тогда признавались иностранцами как новаторские.

Но вернемся к нашей теме идеологического осуждения механо­ ламаркистов. Мы уже приводили мнение А.С. Серебровского о со­ чувственном отношении большинства марксистов к ламаркизму. С 23 декабря 1930 г. по 6 января 1931 г. на заседаниях президиума Ком­ мунистической академии прошла дискуссия по вопросам борьбы с

меньшевиствующим идеализмом в естествознании. Выступивший на этой дискуссии А.С. Серебровский (За поворот. . . 1931, с. 61) отме-

тил «что Агол и Левит тоже занимали ламаркистскую позицию». Последний придерживался ее осенью 1926 г., о чем он заявил, выс­ тупая в прениях по докладу М.М. Местергази «Эпигенезис и генети­ ка», заслушанному 23 ноября на заседании кружка биологов-маркси­

стов в Коммунистической академии (Местергази, 1927, с. 224-225): «Я почти целиком согласен с докладчиком [т.е. с М.М. Местергази

и, следовательно с генетиками], поэтому возражать по существу я не буду. . . Докладчик очень хорошо здесь отделяет то, что есть суще­ ственного и главного в дарвинизме, от тех примесей, которые не иг­ рают существенной роли. Но то же следует сделать и с ламаркизмом. Ламаркизм состоит из разных частей, и если нужно откинуть стремле­ ние к правильной градации, о которой писал Ламарк, если нужно откинуть наследование упражнения органов, если, как вполне пра­ вильно тов. Серебровский выставил еще в прошлом году это поло­ жение, поиски всюду адекватных изменений попахивают витализ­ мом, то этим еще ламаркизм, как таковой, не исчерпывается, необхо­ димо помнить, что принцип влияния внешней среды на организм наиболее четко и рельефно выражен все же в ламаркизме. И в этом смысле говорить о ламаркизме, как о чем-то включенном в дарвинизм, безусловно следует. Как будто докладчик и не говорил против этого, а только дает некоторую другую формулировку» (выделено нами).

С.Г. Левит, видимо, прослушал интересующий его момент в докладе М.М. Местергази. Последний определенносчитал ламаркизм инородным включением в дарвинизм (с. 190): «Безусловно, непра­ вильно считать, что дарвинизм включает в себя ламаркизм, как это делает, например, тов. Дучинский в одной из статей в «Под знаме­ нем марксизма». Чистый ламаркист, профессор Комаров, в этом воп­ росе более прав. То, что имеется общего у Дарвина и Ламарка, не является существенным для дарвинизма, в то время как основные принципы его глубоко отличны от ламаркистских. Блеск дарвиниз­ ма тускнеет от разведения его ламаркистской водицей». В заключи­ тельном слове М.М. Местергази (с. 232) сказал: «Выступление С.Г. Ле­ вита меня очень порадовало. Не разделяя всех защищаемых мною положений, он все же отнесся сочувственно к постановке проблемы и правильно понял мой подход к вопросу о синтезе марксистской теории и данных современной биологии». Т.е. ламаркистская поста­ новка проблемы, предложенная С.Г. Левитом, по мнению докладчи­ ка вполне вписывается в генетическую парадигму. Тогда почему же возникла и шла непримиримая борьба генетиков с другими ламар-

кистами? Может быть, потому, что те были чужими, т.е. входили в

другую научную группу, а С.Г. Левит был как бы свой. Вернемся, однако, к самому выступлению С.Г. Левита.

С.Г. Левит говорит, что он не против генетики, равно как и не против ламаркизма, очищенного, конечно, от идеалистических и ме­ ханистических наслоений. И далее С.Г. Левит сделал важное пояс­ нение относительно того, как следует ставить вопрос о наследова­ нии приобретенных признаков, чтобы ламаркистская точка зрения не противоречила генетической (с. 225): «... точка зрения докладчи­ ка, если я ее правильно понял, не говорит против постановки этого вопроса [о наследовании приобретенных признаков]. Она говорит лишь против такой постановки вопроса, как это делают ламаркисты, которые всюду ищут адекватных изменений... Теория адекватности не только виталистична, но и механистична. Нам никак нельзя пред­ ставить себе эту адекватность реакции, как только мысля организм, как некоторую количественную арифметическую сумму отдельных органов. Если представлять себе организм, как некоторую количе­ ственную сумму отдельных органов, тогда будет логически правиль­ но предполагать, что воздействие на данный орган даст измене­ ние обязательно того же органа. Но ведь мы говорим об организ­ ме, как о некоторой единой системе, в которой отдельные органы и ткани связаны между собой не только механически, но и целым ря­ дом связей биологического характера» (выделено нами).

Иными словами, изменяется под действием среды не отдель­ ный орган, но организм как целое. В этом случае отпадает как некор­ ректный вопрос, поставленный на самом деле не ламаркистами, но А. Вейсманом, о том, каким же образом измененный орган находит адекватное выражение в зародышевой плазме. Адекватность правиль­ но соотносить со всем организмом. Я думаю, что здесь С.Г. Левит имел в виду А. Вейсмана, который стал опровергать мнение, будто бы разделявшееся ламаркистами, что изменение хвоста у мыши не­ пременно приведет к изменению хвоста у ее потомков. Итак, если изучать в генетическом плане влияние среды на организм, рассмат­ риваемый в качестве целостной системы, то так понимаемый ламар­ кизм вполне совместим с генетическим подходом. Учитывая, что речь идет о наследственности, то этим утверждается, что организм также может быть носителем какой-то формы наследственности, несводи­ мой к генам. А иначе не понять, зачем все эти разговоры о целостно­ сти, в рамках которой, по С.Г. Левиту, только и допустимо ставить вопрос о наследовании приобретенных признаков.

О существовании разных категорий наследственности говори­ ли и ламаркисты. В частности, Е.С. Смирнов выделял в самостоя­ тельную категорию длительные модификации, которые не сводимы к изменениям генов. На том же докладе М.М. Местергази в прениях выступил М.В. Волоцкой, который также обратил внимание на дли­ тельные модификации (с. 228): «Что же касается временных наслед­ ственных изменений, вызванных влияниями окружающей среды, то они столько раз описывались различными авторами, это значит идти против фактов... я позволю задать тов. Местергази вопрос: по­ чему он в своем докладе совершенно не коснулся многократно под­ твержденного и ни разу не опровергнутого факта длительных моди­ фикаций... и каково его отношение к этому факту?» (выделено нами).

«...длительные модификации - последовал ответ М.М. Мес­ тергази (с. 232) - не являются истинными мутациями. Непосред­ ственная зависимость потомства от фенотипа матери приводит час­ то к тому, что перемены, произошедшие в нем, отзываются в ряде поколений>>. Можно ли принять такой ответ? Был задан конкретный вопрос. Почему, говоря о наследственности, докладчик не упомянул длительные модификации. Ответ был дан на совершенно другой воп­ рос: «являются ли длительные модификации истинными мутация­ мю>. Конечно, нет. Но ведь этот факт никто, насколько я знаю, не оспаривал. Докладчика спрашивали, следует ли относить «времен­ ные наследственные изменения» к проявлениям наследственности. Он этот вопрос решил обойти. Но поскольку само явление наследо­ вания существует, то несколькими строчками ниже М.М. Местерга­ зи этот факт непроизвольно подтверждает, вводя для феномена дли­ тельных модификаций специальное название «фенотипической на­ следственности» (с. 232-233): «Относительно опытов Иоллоса с ин­ фузориями могу сказать, что считаю их совершенно неубедительны­ ми в отношении интересующего нас вопроса о фенотипической наследственности (выделено нами). Ведь, простейшие являются аналогами половых клеток; и зародышевая плазма подвергается здесь непосредственному воздействию; с другой стороны, и вся остальная масса родительского организма у них прямо переходит к потомкам, а стало быть все, пережитое предками не может не сказаться на следу­ ющих поколениях».

Смотрите, как понятно и доходчиво разъяснил противник ла­ маркизма М.М. Местергази суть явления фенотипической наслед­ ственности. Последняя имеет своим субстратом остальную (за выче-

том зародышевой плазмы) массу родительского организма и поэто­ му у одноклеточных эукариот передается со всеми полученными из­ менениями от родительской дочерним клеткам.

Скорее всего в этом же плане понимал ламаркистский подход к явлению наследственности и С.Г. Левит, раз он призывал рассматри­ вать только целостный организм в его взаимоотношениях с окружа­ ющей средой. И их позиция мало чем отличалась от точки зрения ламаркистов, особенно в той его версии, которая защищалась мос­ ковскими биологами во главе с Е.С. Смирновым. Более того, созда­ ется впечатление, что как умеренный ламаркист, боровшийся с анти­ материалистическими крайностями в учении Ламарка, С.Г. Левит продвигал идею о консолидации усилий генетиков и ламаркистов в изучении наследственности. Возможно, что и И.И. Агол придержи­ вался той же линии на консолидацию. Но вмешалась политика. С.Г. Ле­ виту как и другим диалектикам деборинской группы пришлось выс­ тупить против ламаркизма, придумывая на ходу, в чем могли заклю­ чаться его идеологические изъяны. Отсюда, видимо, и проистекает удивившая меня слабость выдвигавшихся против ламаркизма поли­ тических обвинений. Это, видимо, заинтересовало и Сталина, уви­ девшего в действиях группы А.М. Деборина навязанные им со сторо­ ны (и, следовательно, им самим ненужные) политические решения.

Мы снова приходим к мысли, что объективных оснований для противостояния между ламаркистами и генетиками не было. А раз так, то сама борьба с ламаркизмом имела какие-то ненаучные моти­ вы, прикрытием которых обычно являются поддерживаемые в науч­ ной среде мифы, дающие искаженное представление о взглядах тех, против кого выступают политики. В докладе М.М. Местергази такие ложные положения, приписываемые ламаркизму, имеются. Давайте кратко рассмотрим эти мифы, выдаваемые за истинные взгляды Ла­ марка и его последователей.

«Надо помнить, - пишет М.М. Местергази ( 1927, с. 188-189) - что утверждение о наследовании фенотипических изменений не яв­ ляется теорией, выдвинутой Ламарком или кем-либо из других эво­ люционистов. Это общепринятое мнение, освещенное тысячелетней давностью (так сказать, обывательское), само собой подразумевалось, и Ламарк при построении своего учения принимал его как данное. Дарвин также признавал его... ». Дарвин, возможно, и следовал в вопросе о наследовании приобретенных признаков бытующим в об­ ществе представлениям. Ламарк же пошел дальше, акцентировав

внимание на активности организма, изменяющего себя в ответ на действие факторов среды. Именно в такого рода ситуациях проявля­ ются целостные свойства организма, реагирующего на вызовы сре­ ды, о чем говорил С.Г. Левит.

Это новое понимание Ламарк сформулировал в «Философии зоологии», в своем втором законе. И надо же, так получилось, что

второй закон был переведен в немецком и английском изданиях глав­ ного труда Ламарка с такими серьезными искажениями, что от нова­ ций первого эволюциониста ничего не осталось. Столь же неудачны­ ми были первые переводы на русский язык, выполненные Н.А. Хо­ лодковским ([1895] 1923, с. 28) и А.С. Фаминцыным (1898, с. 171).

В итоге возник миф, озвученный М.М. Местергази, что Ламарк в вопросе о наследовании фенотипических изменений придерживал­ ся бытовавших до ХХ века предрассудков, с которыми генетика по­ вела решительную борьбу. Этот миф был подробно нами рассмотрен

ранее (Шаталкин, 2009, гл. 6; 2015, раздел 1.6), и здесь мы не будем его касаться. Но чтобы читателю было ясно, о чем конкретно идет речь, мы приводим поясняющий рисунок, заимствованный нами из

нашей предыдушей книги (2015, с. 134, рис. 5).

Куполообразная кривая на рисунке определяет зависимость ин­

тегрального биологического параметра, в данном случае плодовито­ сти, от значений фактора среды, например температурного режима, в котором воспитывается некоторая гипотетическая популяция. Ла­ марк говорит, что ответная реакция организмов на действие среды будет выражаться в двух планах. Во первых, в непосредственном, часто неблагоприятном действии на организм фактора среды. Небла­ гоприятные последствия такого воздействия могут, например, ска­ заться на уменьшении средней плодовитости. Наряду с этим может измениться большое число морфофункциональных признаков. Во­ вторых, ответная реакция организма на внутренний дисбаланс, выз­ ванный действием фактора среды. В нашем случае показателем внут­ реннего дисбаланса является снижение плодовитости. Значит, орга­ низм отвечает не только прямым изменением (изменение I порядка), но и вторичным изменением (11 порядка) на уменьшение плодовито­ сти и другие нарушения морфа-физиологического плана (т.е. на из­ менения I порядка). Морфофункциональные изменения I порядка будут иметь разный характер в зависимости от силы действующего

фактора и, возможно, от его сдвигов слева и справа от области опти­ мальных значений.

адаптивная норма наследственная

приспособленность к фактору среды

морфо-функциональные изменения 1 порядка

Рисунок. Пояснение ключевых понятий в концепции наследственности, предложенной Т.Д. Лысенко.

о, - о2 - диапазон значений фактора, к которым наиболее приспособлена попу­ ляция некоторого вида.

Плато на кривой между точками о1 и о2 определяет диапазон значений фактора, к которым организмы наилучшим образом при­ способлены. Поэтому вслед за Т.Д. Лысенко допустимо говорить о потребностях организма (потребностях 1) в определенных факторах среды, при которых его наследственность проявляет себя с наиболь­ шей полнотой.

Вторичные изменения нацелены на то, чтобы устранить внут­ ренний дисбаланс. Если физиологические механизмы не справляют­ ся с этой задачей, то включаются механизмы изменения наследствен­ ности, совокупность которых Ю.В. Чайковский (1976, 2006) назвал «генетическим поиском». Ламарк в этом случае говорил о возникно­ вении новых потребностей (потребностей 11) в таком морфо-функ­ циональном состоянии, которое бы соответствовало новому сочета­ нию факторов среды. Организм в этом случае будет приспосабли-

ваться к новым факторам среды, используя наработанные в процес­

се длительной эволюции механизмы генетического поиска. Потреб­ ности II через отбор канализуют генетические изменения в нужном

направлении. Коль скоро включается программа генетического по­ иска в ответ на внутренний дисбаланс, то последний имеет не только физиологическую, но и генетическую составляющую. В этом случае следует говорить о наследственном дисбалансе. Некоторые измене­ ния I порядка при этом могут сохраняться, создавая иллюзию наслед­ ственного закрепления приобретенного признака. На самом деле признак не может беспричинно из ненаследственного стать наслед­ ственным. В организме должно что-то еще измениться, чтобы изме­ нения I порядка стали устойчиво наследоваться после прекращения действия индуцирующего их средового фактора.

Из рисунка легко понять в чем суть возражений Т.Д. Лысенко по поводу чистых линий Иогансена. Последний рассматривал флюк­ туационную изменчивость растений, выращиваемых в константных условиях, отвечающих вершинному плато на нашей кривой. Отбор флюктуаций, как показал Иогансен, ничего не даст. Т.Д. Лысенко рассматривал организмы во всем диапазоне действия факторов сре­ ды, в том числе такие, которые вызывают негативное изменение жиз­ ненных показателей. Понятно, что в этом случае могут происходить изменения II порядка, включая наследуемые, и отбор в этом случае

может быть значимым, как это показали эксперименты Уоддингтона. Заметим, что Ламарк не говорил и не мог даже гипотетически говорить о механизмах наследования приобретенных признаков. Поэтому, если предполагать, что изменения II порядка осуществля­ ются только за счет случайных мутаций, то все равно это будет отве­ чать ламарковскому подходу, поскольку эти мутации будут канали­ зированы и, следовательно, сохранены благодаря первичным изме­ нениям (изменениям I порядка). В противном случае эти мутации, как ухудшающие приспособленность организмов, в сравнении с не­

мутантными особями, будут устраняться отбором.

М.М. Местергази (1927, с. 190) отмечает, что «многие марксис­ ты не могут отделаться от традиционных представлений... Какая существенная причина заставляет многих марксистов защищать на­ следование изменений, происходящих под влиянием среды?... Если факты давят на наши научные представления... Но где эти давящие факты?... Научно проверенные факты говорят против наследования фенотипических изменений».

В последнем предложении сформулирован еще один миф, су­ ществовавший как неоспариваемая истина весь ХХ век. Но в XXI веке выяснилось, что некоторые научно проверенные факты говорят за наследование фенотипических изменений (см. Шаталкин, 2015).

«Но быть может, обратно, - продолжил М.М. Местергази (с. 191) - наши научные представления не мирятся с отсутствием такого наследования? Не надо забывать, что мы говорим сейчас об изменениях организма, вызывающих адекватные перемены в соста­ ве зародышевой плазмы, определяющей особенности нового орга­ низма. Здесь дело идет не о простом влиянии тела на заключенные в нем половые клетки, а о таинственных соответственных изменениях зародышевой плазмы, следующих за изменениями частей тела. Та­ кое адекватное изменение совершенно не вяжется с нашими научны­ ми представлениями... Ни теория, ни факты не требуют от нас при­ знания чудесного явления перестройки зародышевой плазмы по об­ разцу фенотипических изменений».

Разве Ламарк и его последователи придумали такую адекват­ ную передачу информации о соматических изменениях от органов в зародышевую плазму. Разве это они заговорили о возможности та­ кой чудесной перестройки зародышевой плазмы по образцу феноти­ пических изменений? Нет, это А. Вейсман за них решил, что будто бы так они должны думать. И эту придуманную им как бы от имени ламаркистов «теорию» он взялся опровергнуть и опроверг своими опытами на мышах. Этот миф получил безоговорочную поддержку практически всех генетиков, поскольку они, следуя А. Вейсману, точ­ но также восприняли позицию Ламарка, не имеющую с истинными взглядами Ламарка ничего общего.

В более поздней работе М.М. Местергази (1930, с. 33-34), каза­ лось бы, подошел к пониманию истинной позиции ламаркистов: «За­ щитники наследования приобретенных признаков стараются дока­ зать, что отрицание адекватного влияния равносильно отрицанию влияния вообще, что, разумеется, не соответствует действительнос­ ти. Е.С. Смирнов во что бы то ни стало хочет навязать дарвинистам отрицание роли организма как среды в отношении элементов заро­ дышевой плазмы (идиоплазмы): "Изменение сомы на отражаются на генах, почему и не оставляют следа на свойствах последующих поколений. Таким образом, свойства каждой новой генерации - производные идиоплазмы, но обратное влияние сомы на гены отсут­ ствует ( Смирнов, 1929, с. 75)". На самом деле нами решительно от-

вергается не влияниеорганизма вообще, а зависимостьсоответству­

ющих частей зародышевой плазмы от отдельных участков тела, вызывающих в них якобы адекватные изменения». Е.С. Смир­ нов как механоламаркист признает влияние организма на зародыше­ вые клетки. То же самое признает М.М. Местергази. Если вывести за скобки вейсмановские адекватные изменения, о которых говорит­ ся в выделенной части предложения, то позиции обоих ученых со­ впадают.

В своем заключительном слове М.М. Местергази (1927, с. 232) высказал следующую мысль:«... я должен еще раз подчеркнуть, что я безоговорочно возражаю не против участия внешних агентов в из­ менении наследственных признаков, а против возможности получе­ ния изменений зародышевой плазмы, адекватных переменам в соот­ ветствующих частях фенотипа». Докладчик, таким образом, высту­ пил против вейсмановского мифа и, следовательно, как и С.Г. Левит, признает ламаркизм, если тот очистить от навязываемых ему иска­

жений.

Впоследствии в качестве нового и окончательного опроверже­ ния ламаркизма была предложена«молекулярная версия» вейсманов­ ского мифа. Здесь также ламаркистам в качестве их мысли навязы­

валась теория, согласно которой внешние условия будто бы способ­ ны изменить первичную структуру белка, а вот передать эту инфор­

мацию от измененного белка нуклеиновым кислотам не удастся, по­ скольку нет таких механизмов, способных такую передачу осуще­ ствить. Но ведь прежде чем озвучивать молекулярную догму, надо было выяснить, нужна ли она, действительно ли белки меняют свою первичную структуру при изменении среды, в которой существует

организм.

Этот миф проистекает из центрального мифа генетики, утверж­ дающего, что будто бы среда всегда действует на генотип, который собственно и определяет ответную фенотипическую реакцию орга­ низма на изменение среды. Безусловно, генотип, раз на нем лежит синтез белков, в большинстве случаев является ключевым элемен­ том в ответных реакциях организма на действие среды. В этом смыс­ ле вполне оправдано говорить об определяющем влиянии генотипа на фенотип. Но с другой стороны, если клеточные белки синтезиро­ ваны, то они сами могут быть объектом воздействий среды. Кроме того, если речь не идет о повреждающих воздействиях, то среда дей­ ствует на гены через фенотипические посредники.