А.С. Донченко, Т.Н. Осташко, История ветеринарной медицины. Древний мир - начало ХХ века

чьих хозяйств. Животноводство играло немаловажную роль в обширном дворцовом хозяйстве. По далеко не полным данным, в первой четверти XVIII в. в различных дворцовых владениях числилось примерно 100 скотных и конюшенных дворов, где содержали лошадей, крупный рогатый скот, овец, коз, свиней, а также различную птицу (гусей, уток, индеек и кур). Нет сведений, вплоть до 1740-х годов, об общем количестве скота и птицы на дворцовых скотных дворах. Но и неполные данные позволяют определить размеры дворцового животноводства. В первые десятилетия XVIII в. в основу его развития был положен принцип хозяйственной выгоды. Например, свиней и крупный рогатый скот разводили там, где работали винокуренные предприятия и можно было использовать отходы для откорма (барду). Овец разводили в южных селениях, где имелись хорошие пастбища и был мягкий климат. Большим количеством скота отличались подмосковные скотные дворы. Так, в 1738 г. только на одном скотном дворе в Хатунской волости числились 154 головы крупного рогатого скота, 138 лошадей, 280 овец и 6 свиней. В 1739 г. в селе Измайлово было более 100 лошадей, 50 коров и около 500 голов птицы. До 100 лошадей и коров содержали на дворцовых скотных дворах в подмосковных селах Коломенское, Троицкое, Рождественское, Остров и др.

Скот и птицу разводили также в дворцовых селениях, располагавшихся вблизи новой столицы — Санкт-Петербурга. Обзаведение скотом здесь шло одновременно с распашкой земель. В 1715 г.

âселениях Славянском, Пулкове и Царском были уже скотные и птичьи дворы, причем только во дворе Царского Села содержалось 95 лошадей, 29 коров, 14 быков, 19 телят, 25 коз, 195 овец. Из хозяйственной переписки известно, что скотные дворы были обычны для всех селений, подведомственных дворцовому ведомству. Скот содержали не только в селениях, где была заведена дворцовая пашня, но и там, где были луга. Состав скотных дворов дворцовых селений Петербургской губернии дает основание полагать, что там наряду с лошадьми в качестве тягловой силы использовали волов. В первой половине XVIII в. волов использовали также в селениях Поволжья и Черноземного центра.

Сохранились сведения о количестве скотных дворов и поголовье скота, собранные в 1749 г. по указу Главной дворцовой канцелярии с целью учета и «умножения» скота. В дворцовых владениях

âэтом году насчитывалось 37 скотных дворов, 17 из них располагались в Московском уезде. На всех дворах содержали 1715 голов крупного рогатого скота (в том числе 184 быка), 931 овцу и

161

1459 свиней. Скотные дворы различались по составу поголовья. Например, крупный рогатый скот и свиней разводили в Данковском и Ряжском уездах, овец и свиней — в Оболенском и Симбирском уездах, крупный рогатый скот, овец и свиней — в тамбовских, орловских и воронежских селениях. На остальных скотных дворах в Рузском, Переяславль-Залесском, Галичском, Можайском и Костромском уездах, по данным описи 1749 г., преобладал крупный рогатый скот.

С начала XVIII в. в дворцовом животноводстве появилась тенденция к специализации с учетом районных и хозяйственных особенностей. Отдельные отрасли животноводства стали приобретать товарно-промысловое значение. В этой связи в первую очередь следует отметить дворцовое овцеводство. Если в XVII в. и первом десятилетии XVIII в. для овец отводили места на общих скотных дворах, то уже с начала 1720-х годов по указанию Главной дворцовой канцелярии велено было наряду с овчарнями при общих скотных дворах строить специальные овчарные заводы, которые служили бы «приращению дворцовых доходов». В 1738 г. 39 овчарных заводов с поголовьем 2465 овец располагались в 21 уезде. Во владениях южных черноземно-степных уездов (Оболенском, Верхнеломовском, Вольновском, Епифанском, Михайловском и Воронежском) содержалось, по описи 1738 г., 40,8 % овец от общего их числа. Главная дворцовая канцелярия в 1738 г. распорядилась: «Овец-молодняк выкармливать для продажи охочим людям». Было отдано также распоряжение на продажу шерсти.

Хозяйственная переписка за 1737—1738 гг. свидетельствует, что дворцовое ведомство регулярно продавало шерсть «на суконные заводы», от чего получалась «немаловажная прибыль в хозяйстве». Главная дворцовая канцелярия, заботясь о качестве сырья, не разрешала овчарам держать совместно с овцами коз, так как козы портили овечью шерсть. Коммерческой выгодой мотивировалось распоряжение о замене серых и черных овец белыми. Белая шерсть имела больший промышленный спрос и ценилась дороже. Немало шерсти поступало в Царскосельский ткацкий двор и на шпалерную дворцовую мануфактуру, продукция которых расходилась далеко за пределы дворцового хозяйства. Торговля овцами и шерстью являлась настолько выгодным делом, что дворцовое ведомство в 1740—1750-х годах предпринимало торговые спекуляции: скупало овец и шерсть на юге страны и перепродавало их на московских и петербургских рынках. Овец для продажи закупали также в Поволжье и отчасти в пензенских деревнях,

162

но главным местом закупок были Тамбовская, Воронежская и Белгородская губернии.

Согласно данным дворцового ведомства, партии закупленных овец, а также овец с собственных овчарных заводов поступали из южных и поволжских уездов и в последующие годы. Нередко снятая в течение года и проданная шерсть оправдывала затраты на покупку, содержание и перегон гуртов. Купленных овец содержали на овчарных заводах в течение 1—2 лет, а иногда и более. От них получали шерсть и одновременно откармливали их для продажи. Купленные овцы нуждались, как правило, в откормке, особенно приобретенные у крестьян. Дворцовое хозяйство располагало не только обширными, но и лучшего качества пастбищами. Зимних кормов для овец запасалось вдоволь, чего обычно не бывало в крестьянском хозяйстве. Скупка овец в районах их разведения и перепродажа на столичных рынках приносили большие доходы царскому двору.

В первой половине XVIII в. товарный характер приобретает разведение крупного рогатого скота. По сведениям 1749 г., на дворцовых скотных дворах насчитывалось почти 2 тыс. голов крупного рогатого скота. В том же году было куплено еще 785 коров для пополнения дворов молодым и породистым скотом. С уче- том того, что во владениях Северо-Запада тоже существовали скотные дворы, численность крупного рогатого скота в дворцовом хозяйстве намного превышала 3 тыс. голов. Скот разводили не только «про собственный обиход», но и для продажи. Указания о продаже в Москве и Санкт-Петербурге крупного рогатого скота с дворцовых скотных дворов содержит хозяйственная переписка тех лет. Масло коровье для дворцовых нужд и для продажи приготовляли при всех скотных дворах, где содержали рогатый скот; с первой половины XVIII в. этим маслом (как правило, в топленом виде) торговали на рынках. Нередко мясомолочные продукты поступали на рынок непосредственно с дворцовых «запасных» дворов, Московского и Петербургского.

С дворцовых скотных дворов систематически продавали рогатый скот. В воронежских и тамбовских владениях товарный скот разводили при дворцовых винокурнях, где можно было выгодно использовать отходы (барду) для откорма. Помимо продажи собственного скота дворцовое ведомство скупало и перепродавало быков. Закупки на Украине проводила администрация белгородских дворцовых сел, затем быков перегоняли на воронежские или тамбовские скотные дворы, откармливали бардой, после чего отправляли в Москву и Санкт-Петербург. Эти мероприятия в 1830—1840-х

163

годах проводились почти ежегодно. Частично скот закупали и для дворцовых нужд, но большая часть его поступала на рынок. В том же направлении развивалось и дворцовое свиноводство. По данным 1749 г., только на скотных дворах в селениях, подведомственных Главной дворцовой канцелярии (без петербургских владений), насчитывалось около 1,5 тыс. свиней. Их разводили далеко не на всех скотных дворах. С целью получения большей прибыли свиней разводили в зернопроизводящих районах, в частности там, «где хорошо родились овсы». Откармливание овсяной мукой давало «отменное на вкус сало», которое поставлялось к царскому столу. Свиньи, откормленные бардой, шли на продажу.

Дворцовая администрация предпринимала ряд мер, направленных на расширение и улучшение состояния животноводства в целом. Е. И. Индова (1964) отмечает, что распоряжениями по этому вопросу переполнена хозяйственная переписка Главной канцелярии с властями на местах (1730—1750). Мелкий и крупный скот предписывалось заводить «всюду, где были для пастбищ подходящие места», особенно это относилось к дворцовым владениям черноземного юга и Поволжья. За сохранением и умножением скота следили строго. В 1749 г. вышел указ о восстановлении поголовья скота, пострадавшего во время падежа в 1746—1748 гг. Это распоряжение было выполнено: к 1750 г. дворцовые скотные дворы были расширены, поголовье восстановлено во всех владениях. Нередко дворцовая администрация восстанавливала скотные дворы за счет крепостных крестьян. Так было, например, в 1749 г. в казанских дворцовых владениях, где приказали собрать с крестьянских дворов свиней. Подобная практика применялась и в других местах.

Дворцовое ведомство предъявляло высокие требования к породам скота. Еще в XVII в. практиковалась замена животных из собственных владений привозными — быками и коровами с Украины, овцами из «татарских улусов» и лошадьми «от калмыков». Тогда же впервые в Москве на государевых дворах появились голландский рогатый скот, немецкие коровы и куры, английские лошади. В XVII в. в России хорошо прижились голландская и немецкая породы молочного скота. В XVIII в. разведению породистого скота уделялось большое внимание. В отличие от XVII в., когда пытались разводить чистопородный скот, в первой половине XVIII в. предпочитали скрещивать разные породы. Так, в результате скрещивания голландской породы с холмогорской была получена «холмогорская черная белоголовая», или «бурая с белым», которая обладала отличными молочными качествами и со-

164

ответствовала российским климатическим условиям. Эту породу разводили на всех дворцовых скотных дворах.

Âдворцовом хозяйстве разводили и отечественные породы крупного рогатого скота: холмогорскую, вологодскую, а также украинскую. Первенство по качеству масла именно в этот период определилось за вологодской, а затем и холмогорской породами. Хорошими мясными и молочными качествами отличался украинский скот, его с успехом разводили в тамбовских, воронежских и поволжских скотных дворах. На овчарных дворцовых заводах держали преимущественно две породы овец: русскую обыкновенную

èчеркасскую белую. На всех овчарных заводах Поволжья и Цент- рально-Черноземной полосы выращивали только белых овец. Порода белых черкасских овец ценилась за руно, технические каче- ства которого были выше, чем у обычных овец, к тому же его можно было окрашивать в любые тона.

ÂXVIII в. существенные количественные и качественные изменения произошли не только во дворцовых скотных дворах, но также в частном помещичьем и крестьянском животноводстве. Основные центры скотоводства были вынесены в окраинные районы России — южный степной, восточный степной и вологодско-ар- хангельский. Такое районирование определялось состоянием кормовой базы. Например, в Малороссийском наместничестве в конце XVIII в. числилось помимо 119 конских заводов 207 заводов рогатого скота и 209 овечьих (в основном на территории будущей Полтавской и частично Черниговской губерний). Документация дворянских вотчин той поры различает термины «завод» и «скотный двор»: второй термин отражает сугубо пользовательный, подсобный характер скотных дворов и исключает их товарное назна- чение, момент предпринимательства. На заводах крупного рогатого скота в степных районах украинского Левобережья числилось по 200—300 голов, а на овечьих — по нескольку тысяч.

Сводные данные о состоянии российского животноводства в XVIII в. и наличии скота у отдельных групп населения чрезвычайно скупы, исключение составляет итоговая ведомость по Курской губернии (табл. 2).

Судя по данным таблицы, доля дворянского помещичьего скота в общем поголовье была невелика и составляла примерно 9 % по лошадям и 5 % по другим видам животных. За помещичьими крестьянами числилось примерно по 3,5 % лошадей и свиней, 2,5 % коров и около 70 % овец. У зажиточной части государственных крестьян (свыше 10 % всех хозяйств) находилось 25 % всего конского поголовья и около 30 % поголовья овец.

165

Таблица 2

Численность скота в Курской губернии (по данным на 1784 г.)*

* Р у б и н ш т е й н Н. Л. Сельское хозяйство России во второй половине XVIII в. (историко-экономический очерк). — М., 1957. — С. 396.

Имеются обобщенные сведения и по другой южной губернии Черноземного района — Орловской. На ее территории находилось: лошадей 1 268 829 голов, рогатого скота 537 632 головы, овец 837 366 голов. По другим губерниям сводных данных нет, но скота в них было определенно меньше, чем в наиболее скотоводческих Курской и Орловской губерниях.

Скотоводство в помещичьем хозяйстве имело двоякое назначе- ние: самостоятельное (продуктивное) и подсобное (для хлебопашества). На рубеже XVIII—XIX вв. начинает распространяться крупное помещичье скотоводство, развивавшееся на товарной основе. Ярким примером может служить помещичье хозяйство графа А. Г. Орлова с конским заводом (Хреновский), где содержалось до 3 тыс. лошадей, и овчарней до 50 тыс. овец. Хозяйство А. Г. Орлова отличалось высокой для того времени степенью товарности: богатые урожаи зерновых создавали товарные излишки хлеба, на обширных пастбищах паслись многочисленные гурты скота, десятки тысяч овец разводили на продажу. А. Г. Орлов продавал лошадей, в то время как многие дворяне-помещики того времени считали, что «торговать лошадьми это не дворянское дело». В облике А. Г. Орлова просматриваются черты успешного предпринимателя — инициативного и расчетливого, делавшего значительные вложения в выгодные для него отрасли хозяйства.

166

Крупное сельскохозяйственное предприятие, как у графа А. Г. Орлова, было единственным в России на рубеже XVIII— XIX вв. Более типичным для того времени можно считать хозяйство помещика А. Межакова (Вологодская губерния), который в конце XVIII в. держал свыше 100 лошадей и до 300 коров. Продажная цена лошади в его хозяйстве составляла 300—400 руб. Крупные землевладельцы и скотовладельцы создавали промышленные предприятия (мельницы и винокуренные заводы, суконные, кожевенные мануфактуры и др.), которые сами и обеспечи- вали сырьем. В большинстве губерний России помещичье скотоводство не имело явно выраженного товарного значения. В многообразной вотчинной документации второй половины XVIII в. речь идет не о «заводах» рогатого скота и овец, а о скотных дворах

èовчарнях. В этих хозяйствах не было племенного, породистого скота и лошадей. Помещичье стадо пополнялось в основном за счет закупки скота у местного крестьянского населения. Зачастую покупать молочный скот у крестьян было для помещиков гораздо выгоднее, чем выращивать его на собственном подворье. Крестьяне сдавали на помещичьи предприятия молоко для переработки, овечью шерсть, кожи и т. д.

ÂXVIII—XIX вв. основное поголовье скота разводили в мелких

èсредних крестьянских хозяйствах. Крестьяне держали скот для удовлетворения внутренних хозяйственных потребностей (продукты питания, тягловая сила для хлебопашества, источник сырья для изготовления одежды, обуви и проч.). Дополнительных лошадей держали для специальных нужд извозного промысла. В ряде губерний Центрального района этот промысел был одним из основных занятий крестьянского двора, главным источником его доходов. Промысловое использование лошадей вынуждало даже бедных крестьян держать большое поголовье. Крестьянское скотоводство потребительского характера существовало повсеместно. Сведения об обеспеченности крестьян скотом во второй половине XVIII в. дают ответы на анкету Вольного экономического общества (составлена в 1765 г.). По этим данным, в пределах всего Центрального района России с плотным населением и наибольшей распаханностью земли скотоводство не имело самостоятельного значения и ограничивалось непосредственными нуждами крестьянского двора. Поголовье скота на один двор почти нигде не превышало 2 лошадей, 2 коров и нескольких овец. Даже у зажиточной верхушки было лишь 5—6 лошадей, 3—4 коровы и 8—10 овец, т. е. в пределах внутренних потребностей.

Совсем иная картина наблюдалась в южных и восточных степных районах страны. Значительное количество скота здесь свиде-

167

тельствует о промыслово-торговом характере скотоводства. Воронежская губерния, например, отличалась наличием крупных хозяйств, которые имели 100—200 голов крупного рогатого скота или 500, 1000, 1500 овец (предпринимательское хозяйство капиталистического типа). Развитию скотоводства благоприятствовало наличие обширных сенокосных угодий. В земельных ресурсах Воронежской губернии площадь покосов составляла 55 % и почти в 2 раза превосходила площадь пашни. На этих территориях скотоводство было основным занятием населения. В Тамбовской губернии пастбища составляли 2/3 от размера пашни, а в южных уездах — 1/2. В Архангельской губернии, где состояние сенокосов и северный климат не способствовали значительному увеличению численности поголовья, разводили высокопродуктивный племенной рогатый скот. Однако и здесь во многих крестьянских хозяйствах выращивали несколько молодых бычков или телят на продажу. В Северо-Западном районе особо выделялись Боровицкий и Череповецкий уезды Новгородской губернии. Специализацию животноводства здесь во многом определяли потребность в обслуживании водных каналов тягловой силой (торговый путь по Шексне и Мологе на север и запад) и распространение извозного промысла. Местные крестьяне держали до 6—7 лошадей. Значительную роль играл извоз в крестьянских промыслах Смоленской губернии.

Обеспеченность скотом отражала процесс социального расслоения крестьянства. Материалы подворной переписи (1785) по че- тырем округам Архангельской губернии с наилучшим развитием сельского хозяйства выявили следующую картину: 70,6 % крестьянских хозяйств были безлошадными и однолошадными, а 5,9 % имели 3 и более лошадей; 35 % хозяйств не имели коров или имели только одну корову, а у 15 % было по 4 коровы и более. Около 50 % всех хозяйств засевали не более одой десятины на двор, имели одну корову и одну лошадь или быка; 1,3 % хозяйств имели по 5 десятин посева, 3 лошади на двор, 4 коровы, 4 быка и более. Заметное расслоение крестьянства и разрыв между крайними группами по наличию скота был наиболее значительным в районах товарного скотоводства — на севере, в восточных и южных степных районах. В Центральном промышленном районе эти колебания были незначительны.

Особая ситуация сложилась в Малороссийской губернии. Здесь крестьянское скотоводство, за небольшим исключением, не полу- чило существенного развития на фоне крупного помещичьего скотоводства — заводов конских, овчарных и крупного рогатого

168

скота. Помещики захватили лучшие пастбища и располагали дополнительными кормовыми ресурсами в виде отходов от распространенного в этих местах винокурения. В крестьянских хозяйствах Малороссии имелось сравнительно небольшое количество скота.

ÂСреднем Поволжье район скотоводства совпадал в основном

ñрайонами распространения хлебопашества (Казанская губерния). На востоке, как и на юге, главным скотоводческим районом являлись обширные степные пространства за Волгой, а также соединяющее оба степных района Нижнее Поволжье начиная со степей Саратовской губернии. Источники тех лет отмечают значи- тельное развитие скотоводства у местных народов. У мордвы, башкир, чувашей на крестьянский двор нередко приходилось до 10—12 лошадей, 15—20 коров и по нескольку десятков овец. Скотоводство успешно развивалось в заволжских районах Саратовской и Симбирской (позднее Самарской) губерний, в Пермской и прилегающей Вятской губернии. Сохранились сведения о большом поголовье лошадей, крупного рогатого скота и овец у крестьян Уфимской губернии (у некоторых до 20—30 лошадей на двор и стада овец до 400 голов).

Существенным показателем развития скотоводства в России служит состояние рынка. Торговля скотом и продуктами животноводства была наиболее развита в тех же периферийных южных, восточных и северных районах. Архивные данные свидетельствуют о широком торге скотом, шерстью и овчинами в Воронежской и Тамбовской губерниях. О крупной торговле пригонным скотом и отгоне его на север, прежде всего в Москву, сообщают материалы по Воронежской губернии. Торговали рогатым скотом и лошадьми, в том числе гуртами, пригнанными из «малороссийских» и украинских губерний. Торговля рогатым скотом и лошадьми носила в значительной мере посреднический характер. Даже в губерниях с более развитым скотоводством продавали главным образом гуртовый скот, поступавший преимущественно из южного степного района, казачьих донских станиц. Сохранились сведения о большом торге табунами лошадей в Тамбове, а в других городах губернии — салом и мясом. Рогатый скот, который закупали в Малороссии и донской степи, частично отправляли гуртами в Москву, остальной забивали на солонину, сало вытапливали и отправляли в Санкт-Петербург. Подобная посредническая торговля осуществлялась и на ярмарках Пензенской губернии. В последней четверти XVIII в. скот поступал в Москву в основном из заволжских и донских степей, украинских губерний. С территории Чер-

169

ниговского наместничества, например, десятки тысяч голов рогатого скота, а также овец отгоняли в Москву, Ригу, Санкт-Петер- бург и Белоруссию, частично в Силезию. Шерсть большей частью находила применение на местных суконных фабриках, а овчины продавали даже в Польшу и Силезию.

Развитие животноводства на основной территории европейской части России резко отставало от потребностей в продуктах питания и промышленном сырье. Наличные скотоводческие ресурсы с трудом покрывали минимальные потребности самого крестьянства. Спрос на продукты животноводства в центральных и северо-западных губерниях страны удовлетворялся в основном за счет пригона скота и привоза животноводческого сырья и продуктов из южных и восточных степей, степных украинских губерний Приднепровья, но главным образом — из казачьих станиц и районов кочевого скотоводства (Заволжье, Приуралье, Казахская степь). Крупное товарное скотоводство в заволжских степях отме- чают многие источники того времени: обширный торг овцами у киргизов, различным скотом у башкир в Уфимской губернии и на крупных волжских пристанях. Большое количество скота поступало от казахов через Оренбург, Троицк.

Развитие товарного производства в сельском хозяйстве выявило тесную взаимосвязь земледелия и скотоводства. Российские ученые-агрономы еще во второй половине XVIII в. обращали внимание на зависимость успехов земледельческого, зернового хозяйства от внесения в почву необходимого количества органического удобрения (навоза). Расширение пашни и изменение способов обработки земли существенно повлияли на рост конского поголовья и соотношение в стаде тяглового и продуктивного (молочного) скота. Интенсификация полевых работ и специализация крупных хозяйств на производстве товарного зерна привели к замене вола на юге России лошадью, применение которой в полевых работах позволяло ускорить обработку земли и сбор урожая. За 50 лет поголовье лошадей в зернопроизводящей Херсонской губернии увеличилось почти в 7 раз, тогда как поголовье крупного рогатого скота (молочного и рабочего — волов) лишь на 1/3 (табл. 3). Распашка степных пространств юга России привела в конце XIX в. к упадку тонкорунного овцеводства, основанного на его пастбищном содержании.

Численность крупного рогатого скота в Российской империи увеличивалась очень медленно: с 1846 по 1882 г. примерно на 2 млн. голов (погрешности статистики не позволяют привести более точные данные). Важно отметить, что происходило сокращение

170