24 П а в л о в и. П. Поли. Собр. Соч., т. 11. М., 1946, с. 357.

Важным преимуществом эксперимента над наблюдением яв­ляется то, что эксперимент позволяет исследователю активно вмешиваться в наблюдаемые явления, воспроизводить их всякий раз, когда это необходимо для научного исследования, разлагать сложные события на более простые. Кроме того, в процессе самого эксперимента могут создаваться новые искусственные предметы (например, ,«лунная» тележка). Эксперимент, в отли­чие от наблюдения, дает возможность изучать то или другое явление в «чистом» виде, освобожденном от случайностей и тем самым вскрывать необходимые, причинно-следственные взаимо­связи.

Эксперимент ставится с целью либо доказательства (или опровержения) чего-то уже имеющегося, либо обнаружения но­вых причинно-следственных связей. Эксперимент обычно делят на материальный и идеальный (мысленный). Такое деление говорит о сложной, индуктивно-дедуктивной природе экспери­мента. Эксперимент (как и наблюдение), который всегда преследует какую-либо цель, задачу, в силу этого не может обойтись без соответствующего дедуктивного знания, а сами результаты, т. е. знания, полученные в ходе эксперимента (наб­людения), индуктивные по своей сути, остаются непонятными вне дедуктивного обобщения.

Научная индукция как вид умозаключения, конечно, сильна тем, что каждый ее шаг связан с фактами, опытом, проверяе­мостью.

Но эти же достоинства научной индукции предопределяют и слабости ее, слабости, связанные с незавершенностью в общем и целом опытного познания, В. И. Ленин отмечает в этой связи: «Самая простая истина, самым простым, индуктивным путем полученная, всегда неполна, ибо опыт всегда незакончен».Отсюда — несостоятельность «всеиндуктивизма» как всеоб­щего и единственно верного метода познания. Поэтому ценность индукции не в том, чтобы абсолютизировав ее очевидную связь с фактами, наблюдением, экспериментом, противопоставить ее, например, дедукции, а в том, чтобы в каждом конкретном слу­чае обнаружить значение индукции и как метода познания, и как формы мышления. Последнее неизбежно приводится к вы­воду о взаимосвязи индукции и дедукции, к взаимосвязи, в которой дедукция и индукция выступают необходимым средст­вом достижения истины.

Взаимосвязь дедукции и индукции. Что является объектив­ной основой индукции и дедукции?

Такой основой является взаимосвязь отдельного и общего, которую в свое время не смог объяснить Аристотель и плодо­творный анализ которой стал возможным только в диалектиче­ском материализме. Как в объективной действительности отдель­ное существует «в той связи, которая ведет к общему» ²⁵

²⁶, так и в мышлении индуктивное движение знания от единичного (част­ного) к общему с самого начала взаимосвязано с противопо­ложным процессом движения знания от общего к единичному (частному). Так, например, то общее, из которого дедуцируется частное, само является зачастую продуктом индуктивного обоб­щения.

^й Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 162. ²⁸ Там же, с. 318.

Индуктивному обобщению подлежат не любые свойства, отношения предметов объективного мира, а только такие, кото­рые так или иначе связаны между собой, и индуктивное обоб­щение будет тем верней, чем на более глубоких внутренних су- щественных связях оно базируется, а это предполагает дедук- тивное знание, ибо последнее есть форма проявления сущности, развертывание необходимого знания. Таким образом, сам про- цесс индукции необъясним вне дедуктивного знания, что подчер- кивал Ф. Энгельс.²⁷ !

В свете сказанного отпадает вопрос, что чему предшествует — индукция дедукций или дедукция индукции, как нельзя поста­вить вопрос: общее предшествует единичному или единичное общему? Это подтверждается и практикой человеческого позна­ния. Уже выдающимся логиком М. И. Каринским (1840—1917) убедительно было доказано, что выводы по третьей фигуре сил­логизма, ранее считавшиеся только дедуктивными, на самом деле предполагают индуктивное знание. Так, точке зрения про­тивопоставления индукции и дедукции М. И. Каринский аргу­ментированно выдвинул положение о логической связи между ними, обнаружив единство и даже некоторое сходство дедукции и индукции. Тем самым работами М. И. Карийского блестяще подтверждено указание Энгельса на то, что дедукция и индук­ция «связаны между собой столь же необходимым образом, как синтез и анализ. Вместо того чтобы односторонне превозносить одну из них до небес за счет другой, надо стараться применять каждую на своем месте, а этого можно добиться лишь в том случае, если не упускать из виду их связь между собой, их взаимное дополнение друг друга».